Глава 1.45.
17 февраля 2018 г., 17:09
Как он устал. Все эти визиты и утомительные беседы отняли слишком много сил. Но они стоили того. Особенно последний разговор. Если сказать, что Санса его удивила, значит — ничего не сказать. Он всегда её считал глупой безвольной овцой. Но, оказывается, она тоже хочет поиграть в престолы. Как жаль, что он слишком поздно это понял. Или она изменилась? «Девушка полна сюрпризов», — усмехнулся про себя Тайвин. Впрочем, расслабляться рано. Он ещё не видел леди Кейтелин. Да и с Арьей не мешало бы поговорить.
Да, неожиданностей было много. Гораздо больше, чем он мог себе представить. Но превзошла всех Леди Долины. Он даже разозлиться толком-то не смог, насколько был удивлён тем, что скрывалось за невзрачной внешностью иссушенной вечными тревогами и заботами вдовой Джона Аррена. Он мог ожидать чего угодно, но только не того, что она, убив мужа, стравила Старков и Ланнистеров. Тем ещё нелепее были попытки Бейлиша свалить всё на её безумие. С первых мгновений вкрадчивого красноречия бывшего мастера над монетой, Тайвину немедленно захотелось увидеть его голову на пике. Но, всему своё время. К тому же, Мизинец был слишком разговорчив. Кто бы мог подумать, что год безмолвия рождает такое острое желание поговорить! Особенно, когда дело касалось его собственной шкуры. Глупые сказки про неземную страсть Петира к Лизе Талли и его отчаянные попытки вызволить разум любимой из «мрака, что окутал его», Тайвин выслушал с интересом, пытаясь представить, к чему именно тот ведёт. Не к призыву же понять его и простить во имя высоких чувств! Он почти угадал. Высокие чувства были — всё к той же Лизе. И именно ради неё он старался спасти её глупую племянницу от страшного шага — убийства короля. Поняв, что она сотворила, Петир вынужден был вывести Сансу из столицы. Для Тириона, судя по-всему, места на его корабле не нашлось. Хотя мог бы заодно позаботиться и о муже любимицы своей сумасшедшей невесты, которая, по его заверениям, перепутала вымысел и реальность, выдав свои бредовые идеи за его, Петира, деяния. Не менее любопытным был тот факт, что оказывается, леди Аррен не случайно упала с террасы, а её отправила в полёт Санса, когда та, уже тише, начала излагать новую порцию своих обвинений, которых уже, по странной случайности, никто не слышал. Обвинений в её роли в смерти Джоффри.
Исповедь Мизинца дала несколько поводов к размышлению и, в итоге, в Королевскую Гавань вылетел ворон. А сегодня к Тайвину явилась его невестка — Санса Ланнистер, удивившая его не меньше её ныне покойной тётки.
Поднявшись, Тайвин прошёлся по кабинету. Ноги затекли, спина ныла, живот неприятно тянуло. Даже ослабленные застёжки камзола не спасали. Да, спасибо, Тирион! Услужил отцу! За все свои сегодняшние мучения Тайвин мог «благодарить» только его. Ещё чудо, что он смог продержаться в седле весь переход и битву, а потом сидеть за столом и решать вопросы, которые никак не заканчивались. Неплохо было бы поесть. Но даже такая простая радость была ему доступна лишь от части. Мейстер его предупреждал, что малейшее отклонение от строгого рациона чревато неприятностями. Он держался до вчерашнего дня, пока не решил, что немного оленины ему не повредит. И жестоко ошибся, наградив себя бессонными часами с коликами и болью, разлившейся по всему животу. Ночь прошла в отхожем месте. Как чудесно! А сейчас он продолжал расплачиваться за свою глупость — несвежая голова вкупе с голодом — не лучшие советчики в принятии решений. Поэтому разговор с леди Кейтелин он отложит до завтра. Поест диетической дряни, запьёт вином, благо, его уже можно было употреблять без особой опаски, и ляжет спать.
Распорядившись принести в кабинет то, что придумали для него повара и мейстер, Тайвин скользнул взглядом по стеллажу с книгами. На самом видном месте, выделяясь красным корешком, стоял увесистый том с описанием всякого вида оружия. Надо будет дать почитать его Арье. Его девочка оценит! Его девочка… Мысль о ней пришла в голову, как всегда легко и естественно. Как-то незаметно, в последнее время, она прочно вошла в его жизнь, став её частью. Она научила его вновь видеть окружающий мир и удивительные вещи, которые происходили вокруг. Вновь, после стольких долгих лет. Если ему встречалось что-то, что могло быть ей по душе, он непременно оставлял для неё. Это могли быть книги, забавные безделушки с востока, оружие, украшения. И она всё это принимала как должное. Так было до того пока… Пока всё не изменилось. А сейчас она даже не зашла узнать, как у него дела.
Доедая бурду, под названием суп-пюре из дичи и овощей, Тайвин покосился на фрукты и кувшин с вином. Чертовски хотелось что-то, что имело вкус и запах. Но с яблоками он, пожалуй, рисковать не станет, хоть мейстер и уверен, что они пойдут на пользу. А вот вино ему сегодня просто необходимо.
Дождавшись, пока прислуга унесёт посуду, Тайвин переместился в кресло у окна, поставив на столик кувшин и тарелку с фруктами. «Не съем, так нанюхаюсь» — усмехнулся он. Яблоки пахли чудесно. Подумав, он решил снять камзол и остаться в нательной рубашке — всё равно он уже никого не ждал. Избавившись от верхней одежды, он сразу почувствовал облегчение. Ветерок приятно холодил кожу шеи и груди. Вино в кубке переливалось, играя на свету. Глоток за глотком рубиновая жидкость приятно касалась языка, растекалась во рту, попадала в желудок, смывая безвкусные воспоминая о съеденой бурде.
Лучик закатного солнца скользнул и отразился в стенках бокала, заиграл в розовых капельках, замерших на хрупком стекле. Был уже поздний вечер. Комната постепенно погружалась во мрак. В сгустившихся сумерках непривычно тихо шелестел прибой, разливался дивный аромат яблок и вина… Он уже много выпил. На смену туману в голове пришла лёгкость и расслабленность. И, хвала богам, исчезли все мерзкие ощущения, преследовавшие его всю ночь и весь день. Пожалуй, ещё бокал и довольно.
Служанка, с молчаливого согласия Тайвина, зажгла лишь часть свечей, чтобы только разогнать подступавшую темноту. Ничего читать он уже явно не будет. Ещё немного посидит, глядя на закат, и отправится спать.
Тихонько постучав, в кабинет заглянул гвардеец. За его спиной маячила Арья… Кивнув, Тайвин позволил ей войти. Сделав пару шагов, она замерла, неловко переминаясь с ноги на ногу. Его воспитанница выглядела растерянной и уставшей. Не менее уставшей, чем он. Если быть честным, он совсем не знал, чего следовало ожидать от её визита. Указав на кресло напротив себя, Тайвин с облегчением смотрел, как она усаживается поудобнее. Утром его приглашение сесть было проигнорировано. Уже лучше!
Усевшись напротив лорда Тайвина, Арья не знала, что ей делать дальше. Исчезла лёгкость и непринуждённость, всегда присутствовавшие в её общении с ним. Даже когда она строила против него планы мести, она легко могла найти тему для беседы. Но сейчас всё было по-другому. Но не прийти она не могла. Ей было просто необходимо лично убедиться, что с ним всё в порядке. Она поняла это когда в очередной раз поймала себя на воспоминании о его утреннем бледном виде. Сейчас сложно было сказать, как он себя чувствовал. В комнате царил лёгкий полумрак, рассеиваемый светом свечей и лучами закатного солнца. Но он пил вино — а это хороший знак. Будь всё плохо, мейстер бы этого ему не позволил.
Вообще-то Арья рассчитывала на то, что лорд Тайвин будет как всегда работать с документами и, осведомившись, о состоянии его здоровья, она сможет со спокойной совестью оправиться к себе. Она никак не ожидала, что он будет просто сидеть пить вино и есть фрукты. Седьмое пекло! Она не знает о чём с ним говорить! Ну не о её же семье! И он тоже не помогает ей. Молча сидит с кубком в руке.
Чтобы хоть как-то сгладить затянувшуюся паузу, Арья потянулась к яблоку и только тут заметила, что он снял камзол. Внутри что-то дрогнуло. Без своей привычной одежды, облегавшей его, словно кожа змеи, лорд Тайвин неуловимо изменился. Стал каким-то… другим… Она никогда не видела его без верхней одежды, за исключением той страшной ночи. Он всегда был для неё гранд-лордом, Хранителем Запада, Десницей короля. Всегда на своём посту, укрытый от всех броней камзола и мантией, сотканной из холодной отчуждённости и превосходства над всем, что его окружало. За всем этим невозможно было разглядеть человека. Проведя рядом с ним столько времени, она почти ничего не знала о нём самом. Предпочтения в еде, любовь к порядку, жёсткость и нетерпимость людской глупости — вот, пожалуй, и всё, что ей было известно о своём покровителе. А сейчас перед ней сидел просто мужчина по имени Тайвин. Тайвин Ланнистер.
Откусив яблоко, Арья словно в полудрёме смотрела на мужчину напротив неё. Всё это она уже переживала… Всё это было… Только очень давно… Далёкое южное море, поздний ужин, сумерки и наступившая затем ночь. Они так же сидели за столом. Она попыталась вспомнить, о чём они тогда говорили, но не смогла. Она помнила только, что ей тогда было хорошо и спокойно. И совсем не хотелось уходить. Он тоже тогда пил вино. Дорнийское. Он всегда пьёт именно его. Терпкое вино. На вкус совсем не такое, как это сладкое сочное яблоко.
Перехватив её взгляд, лорд Тайвин произнёс:
— Тебе налить?
— Д-да… Наверное…
Поднявшись, он взял второй бокал и, наполнив, протянул его Арье:
— Нелёгкий день, — даже не спросил, а просто констатировал факт.
— Да, — согласилась она, сделав первый глоток. — Как Вы?
— Вполне терпимо.
— Но…
— Могло быть и хуже.
— Я рада.
Тайвин молча кивнул. Его девочка пришла. Пришла… Ей всё-таки не всё равно, что с ним. На душе вдруг стало легко и спокойно. Откинувшись на спинку кресла он сделал пару глотков. Как она повзрослела. Странно, но сейчас, когда на ней была мужская одежда, она не утратила женственности и привлекательности. Скорее, наоборот. Ему вдруг вспомнился тот ощипанный воробей из Харренхолла. Её кошмарные тряпки не шли ни в какое сравнение с тем, что было на ней сейчас. Серый камзол с винным подкладом. Такой же винный пояс. Он помнил, как подарил ей этот ремень, когда пригласил на их первую совместную охоту. Ремень всё тот же — точная копия его собственного. А вот камзол и штаны новые, так же как и сапожки…
Стекло бокала приятно холодило кожу. Арья сделала пару глотков. Дорнийское — она угадала. Какой странный привкус придало яблоко — сладость и кислинка. Потянувшись к вазе с фруктами, она взяла ещё одно. Впившись зубам в красный бок, она с наслаждением смаковала сочный дар уходящей осени. Какие-то волшебные, необыкновенные яблоки. Она таких нигде не пробовала. Ни на севере, ни на юге. Наверное, они растут только здесь. И вино. С ними оно ещё вкуснее. И почему ей раньше не нравилось вино? Такое тягучее, терпкое… Подставляя опустевший бокал, Арья зачаровано смотрела на сильную мужскую руку сжимавшую ручку кувшина и алую жидкость, бившуюся о стекло… Она пьянеет… Наверное, это потому, что она не успела поужинать… Но ей всё равно… Сделав очередной глоток, Арья подняла глаза на лорда Тайвина и только сейчас поняла, что они сидят в полной тишине…
В комнате стало ещё темнее. Солнце медленно погружалось в морскую гладь, посылая последние лучи, терявшиеся в дальних уголках покоев. Подрагивавшее неровным светом пламя свечей выхватило силуэт, сидящего напротив неё мужчины. Его руки, сжимавшие такой же бокал, как и у неё… Его губы, прикасавшиеся к хрупкому стеклу, так же как и её… Он сделал глоток, так же как и она… Рубиновая жидкость растеклась по её губам, языку, скользнула внутрь, повинуясь движению гортани… Стало тепло в груди, животе.., ниже… Всё это когда-то уже было… Их разделял зал, полный людей, чьи-то голоса, шёпот и смех. Тогда они были далеко друг от друга и… они были вместе… Вместе, глоток за глотком, пили терпкое вино… Тряхнув головой, Арья попыталась избавиться от наваждения. Не помогло. В долетавшем до неё шелесте волн чудились звуки музыки и многоголосый говор, рождавший воспоминания... Именно тогда она испытала новые, неведанные ранее ощущения. А потом он пришёл в её сны. Она боролась. Старалась его прогнать. Почти нашла способ. Но, он упорно возвращался. А может и сейчас она спит? И это сон? В реальности между ними всегда что-то или кто-то есть. А во снах всё совсем иначе… И что сейчас ей мешает сделать шаг и преодолеть разделяющее их расстояние?..
Сумерки сгущались. Его девочка вновь потянулась к нему с опустевшим кубком. Как блестят её губы в отблесках заката. Совсем как тогда, почти что вечность назад… почти что вчера… Тогда на ней было платье. И украшения. Её первые бриллианты. Как она была прекрасна. Не менее прекрасна, чем сейчас… Хрупкая, изящная, волнующая… Сильная, смелая, отчаянная… Его Арья… Полуприкрыв глаза, он смотрел, как она откусила яблоко. Он знал, каковы они на вкус. Он всегда любил их. Такие росли только здесь, подле Кастерли Рок и нигде более. Но он никогда не пробовал их вместе с вином. Вино на её губах… Интересно, каково это на вкус — яблоки и вино… Яблоки и вино на её губах… Он слишком много выпил… Всё вокруг приобрело размытые очертания то ли от вина, то ли от темноты, подступавшей со всех со сторон. Всё вокруг... Как и изящный силуэт, выскользнувший из кресла и приблизившийся к нему. Лёгкое прикосновение к волосам, виску, щеке, шее… Должно быть это ветер… Но разве у ветра бывают такие нежные пальцы?..
Его волосы были мягкими и пушистыми, щетина покалывала кончики пальцев, кожа была и тёплой, и прохладной… Почему во сне она сама никогда не касалась его? Только он её… Это так приятно… и волнительно… какое счастье, вот так, провести по его груди рукой, проникнуть под тонкое сукно рубашки не для того, чтобы удостоверится, что его сердце всё ещё бьётся, а потому что так хочется…и это так приятно… хочется не отрываться… хочется большего… Как ей хорошо… она пьянеет уже не от вина… уже что-то иное гонит всё быстрее и быстрее по жилам кровь… разжигает пожар в глубине тела… Вино… эта рубиновая капля на его губах… Она сладкая?.. Каково это на вкус — вино на его губах?..
От резкого движения мужчины в кресле, Арья чуть не упала, но сильные руки подхватили её, прижали к груди, которой она только что касалась. Твёрдые пальцы, погрузившись в её волосы, уверенно сжали затылок, запрокинув голову, заставили прогнуться в спине… Вино оказалось гораздо слаще, чем она могла себе представить… Сладкая, неимоверно сладкая капля на мягких, жадных и нежных, требовательных и ласковых губах… Щетина колола ей щеки, пальцы прошлись по затылку, шее, спине, поднимаясь то выше, то ниже, пока мужские губы, припав к её губам, пили её словно вино… Она с жадностью растворялась в нём, ловя каждое движение, подчиняясь острому до боли желанию идущему откуда-то изнутри… К прикосновению губ примешивались прикосновения языка, становившегося всё настойчивее и настойчивее… Как сладко…
Она была податлива, нежна, удивительна… Её губы… — упоительный вкус вина и яблок… Им невозможно насытиться… Ею невозможно насытиться…
В наступившей ночи заухала сова, каким-то чудом покинувшая свои леса и оказавшаяся вблизи морских берегов. Вздрогнув, Арья задела бокал, упавший на каменный пол и разлетевшийся на тысячу осколков. Вслед за звуком разбившегося стекла пришло ощущение холода и одиночества в ночи. Исчезли руки, обнимавшие её, губы, целовавшие её, сердце, бешено колотившееся в унисон с её сердцем. Скупой свет свечей почти не достигал лица мужчины, отступившего от неё на пару шагов. Вместе с ночной прохладой, ворвавшейся с моря, к ним обоим пришло отрезвление.
— Арья.., — голос лорда Тайвина прозвучал низко и хрипло.
— Да.., — слабо откликнулась она.
— Тебе пора идти…
— Да…
