Глава 2.2.
26 апреля 2018 г., 17:00
Сухой, порывистый ветер задувал с востока. Влажный, наполненный запахами моря бриз — налетал на город с юга. Сталкиваясь, воздушные массы поднимали клубы пыли, трепали чахлые листья изнывающих от жары пальм, ломали обугленные остовы кораблей, ощетинившихся чёрными мачтами в когда-то переполненном жизнью порту. Порту, который был столь же пустынен, как и улицы, площади и рынки древнего города. А над всем этим нещадно палило солнце, раскаляя добела лестницы, стены и крыши домов. Воздух был наполнен запахами камня и пыли. Примешивавшийся к ним дух множества немытых людских тел и лошадей, напоминал всем об орде, расположившейся за городскими стенами.
Живыми в этом мареве зноя казались только почти одинаковые мужчины в шлемах и с копьями наперевес, которые с точностью хорошо отлаженного механизма появлялись и исчезали в проулках, незаметных переходах, потайных дверях. Редкий прохожий, будь то господин в белых одеждах, или бывший раб, спешил быстрее оказаться там, где не было безупречных. Верная гвардия королевы Дейенерис патрулировала Миерин. Искали тех, кто мог быть связан с Сынами Гарпии и господами из Астапора и Юнкая, чуть было не захватившими город.
Но всё это было далеко внизу, и почти не тревожило величественный покой древней пирамиды и тех, кто заседал на самом её верху. Совет Дейенерис Таргариен, Неопалимой, Бурерожденной, королевы Ройнаров, Андалов и Первых Людей, Кхалиси Великого Травяного моря и Разрушительницы оков ждал решения своей государыни. Все они, собравшиеся за одним большим овальным столом, застыли, как изваяния. Варис был сама мудрость и знание — знание чужих секретов, что слетались на крыльях его пташек со всех концов Эссоса и Вестероса. Джорах Мормонт, недавно вернувшийся из Цитадели, олицетворял преданность и преклонение пред красотой королевы. Даарио Нахарис — желание угождать и убивать во славу Бурерожденной, ну, и ещё кое-какие желания. Лица Мессандеи и Серого Червя светились слепой верой в свою госпожу. И только Тирион был весь соткан из сомнений и противоречивых мыслей, что переполняли его. Сегодня знак Десницы казался ему особенно тяжёлым, и он с трудом сидел с выпрямленной спиной и высоко поднятой головой. Ему стольких трудов стоило заслужить эту длань, доказать честность и искренность своих намерений и вот, когда он получил то, что хотел, всё начало рушиться.
От спокойного голоса королевы Тирион вздрогнул.
— Мы должны пересечь Узкое море. Нам нужны корабли. И кое-кто готов нам их предоставить. Что мои советники скажут мне? Лорд Тирион?
— Ваше Величество, у Эурона Грейджоя самый большой флот и он из тех, кто не отличается особой преданностью правящему Дому. Грейджои испокон веков воюют с Ланнистерами, — осторожно подбирая слова, Тирион кожей чувствовал недоверие, сквозившее во взгляде государыни.
— Никто просто так не предлагает свой флот, — с видом пророка мрачно изрёк Мормонт.
— Да, любая услуга должна быть оплачена, — покивал, соглашаясь Варис. — Хоть Эурон Грейджой и не озвучил, что именно он хочет, но боюсь, его намерения весьма прозрачны. Наёмники сегодня дорого обходятся.
— И чем мы будем расплачиваться? — вопрос Дейенерис Таргариен прозвучал как-то уж совсем безрадостно.
— Тем, чем расплачиваются короли — землями, титулами и золотом! — Тирион развёл руки, словно указывая на очевидный факт.
— Но пока у нас нет ни земель, ни титулов. И золота в достаточном количестве — тоже нет!
— Но оно есть в Утёсе…
— В Утёсе? Мне кажется, что я слишком часто слышу это слово — Утёс, — фиалковые глаза сверкнули пламенем. — Что скажете, лорд Варис?
— Нанять флот мы можем за деньги или пообещав земли и титулы, которые Вы даруете, заняв престол. Сейчас деньги мы можем взять только в Железном Банке. Но их придётся возвращать. В своё время Таргариены наделали много долгов и Ланнистеры их взяли на себя…
— Тайвин Ланнистер, хотите Вы сказать, — губы королевы нервно скривилсь.
— Да, лорд Тайвин когда-то покрыл долги короны, — осторожно, словно ступив на зыбучий песок, произнёс евнух. — И потом постоянно ссуживал Роберту Баратеону.
— И сколько узурпатор должен был Вашему отцу, лорд Тирион? — красивая бровь изогнулась, подчеркнув ироничность вопроса.
— Три миллиона, — осторожно ответил Тирион. Разговор в очередной раз сместился на неприятную ему почву.
— Три миллиона! — выдохнул Даарио Нахарис и уже совсем по-другому посмотрел на Десницу. Даже в глазах Миссандеи проскользнула тень изумления — бывшая переводчица работорговца прекрасно знала цену деньгам.
— Не разумно влезать в долги, которые потом сложно будет вернуть. А Железный Банк всегда получает своё, — Тирион осторожно продолжал излагать свою мысль. — Взяв Кастерли Рок, мы получим золото Утёса, а долг Баратеонов так и останется долгом Баратеонов перед Браавосом.
— Верно, — покивал Варис. — Несмотря на все обвинения, Томмен по-прежнему считается сыном Роберта и пусть им и остаётся.
— Чей он сын — меня не волнует! — отрезала Дейенерис Таргариен.
— Если в Утёсе так много золота, надо пойти и взять его! — поигрывая ножом, ухмыльнулся Даарио.
— И я буду должна Вам, лорд Тирион. Как в своё время мой отец Вашему отцу, а потом и Роберт Баратеон ему же? — улыбка Дейнерис была лёгкой и чарующей.
— Моя королева.., — Тирион аж поперхнулся словами. — Мой вклад в нашу общую победу будет безвозмездным! Я попрошу лишь одного — сам Утёс Кастерли.
— Вот как? И почём нынче замки в Вестеросе?
— Э-э-э… Они столь же дороги, как и целый флот, Ваше Величество, — с облегчением Тирион уловил лёгкие нотки в голосе государыни. Похоже, буря миновала.
— А Вы, что скажете, друг мой? — этот вопрос был обращён уже к Мормонту. Сир Джорах сдержанно покивал головой и не менее сдержанно ответил:
— Всё здесь сказанное — верно. Но Эурон Грейджой не тот человек, на которого мы можем полагаться. Он обманом захватил власть на Пайке и если кто-то предложит ему больше, он предаст нас.
— Откуда такая информация? Про Пайк? — тут же встрепенулся Тирион.
— Если Деснице что-то не известно, это не означает, что этого не было, — в ответе Мормонта Тириону послышалась угроза. И этот туда же. Скоро все здесь будут видеть в нём врага.
— Кое-кто не считает смерть старого Грейджоя случайной. Его дочь в знак протеста ушла, захватив с собой почти половину флота, — подтвердил Варис.
— Значит, у Эурона только часть флота? — вопрос королевы повис в воздухе.
— Бо́льшая часть, Ваша милость, — поправил её Варис. — Кораблей достаточно, чтобы переправить всё наше войско в Вестерос.
— Но всё-таки, я бы повременил с союзом с Эуроном Грейджоем, — со странным блеском в глазах продолжал настаивать на своём Джорах Мормонт.
— Думаете, он нас предаст? Что его кто-то может перекупить? Тайвин Ланнистер? — фиалковый взгляд был внимателен и задумчив.
— Не исключено. Не забывайте ещё и о Станнисе Баратеоне. Он по-прежнему жаждет реванша за Черноводную и ему тоже нужен флот, — покосившись на Тириона, сообщил Варис. — Есть информация, что Железный Банк получил письмо с Драконьего Камня.
— И банкиры дадут ему деньги? На каких основаниях? Просто так?
— Эта политика Железного Банка. Когда заёмщик не в состоянии выплатить долг, он кредитует его врага и, в конечном итоге, уже получает своё, — пояснил Тирион. — Банкиры из Браавоса очень давно ждут свои миллионы, что ссудили Роберту. Их терпение на исходе.
— И они, разуверившись в узурпаторе, могут поддержать его врагов? — в голосе Таргариен прозвучала столь неприкрытая ирония, что Тириону стало не по себе. Перехватив на себе странный взгляд Вариса, он в очередной раз пожалел о том, что был сегодня здесь. Ну почему он не напился, как делал это не раз в Королевской Гавани и не пропустил этот совет? Почему он решил стать вдруг таким правильным и мудрым? Кому и что он хочет доказать? Чтобы он не делал, тут же перед ним вставала величественная тень отца, загораживая его маленькую и никчемную фигуру. Тирион готов был поклясться, что знает о чём сейчас подумал Варис — умри Тайвин Ланнистер от того злосчастного выстрела и не пришлось бы никому и ничего доказывать. А теперь Тирион только и делал, что убеждал всех в своей преданности Дейенерис Таргариен.
— Ваша Милость, — осторожно начал он. — Ланнистеры лишились поддержки Тиреллов…
— И что нам это даёт?
— Многое, Ваше Величество, — поддержал Тириона евнух. — Часть их вассалов пополнила ряды Станниса. Война по-прежнему идёт и львы не так сильны как раньше. Но зубы у них всё равно остались.
— Тиреллы ведь были богаты? — Дейенерис, слегка нахмурилась.
— Да, — кивнул Варис.
— И где их золото?
— Доподлинно неизвестно…
— Доподлинно не известно.., — фиалковые глаза недобро сверкнули.
Хмуро поглядывая на Вариса, Тирион размышлял о том, о чём было доподлинно известно всем. О том, что на троне сидит юный король, а государством управляет человек, пользующийся доверием Железного Банка. И у которого есть своё золото и, возможно, ещё и золото Тиреллов. И имя его — Тайвин Ланнистер. И ещё не факт, что браавосийцы уже не получили золото Роз в качестве уплаты долга.
— Мы можем только предполагать, что предпримут Станнис Баратеон и Тайвин Ланнистер, но их противостояние нам на руку. Как и то, что с потерей Тиреллов, власть ослабла, — Тирион старался быть убедительным. — Ваше Величество, Вы решили плыть в Вестерос, и сейчас самое время это сделать. А, значит — нужен флот. Нам не стоит отказываться от предложения Эурона Грейджоя, не выслушав его. Пусть он явится в Миерин и скажет, что он хочет за свои корабли, — закончив свою маленькую речь, Тирион окинул взглядом собравшихся. Варис согласно кивал своей лысой головой. Даарио Нахарис, одобрительно улыбался, поигрывая кинжалом. Его явно прельщала перспектива хорошей драки за ту кучу денег, что уже мерещилась ему в Утёсе Кастерли, а кто его туда отвезёт — Эурон Грейджой или лично Кракен — Даарио было без разницы. Мормонт всем своим видом выказывал недоверие, как Тириону, так и его «протеже». И только Дейенерис, казалось, ни о чём не думала. Повернув голову, она созерцала облака, плывущие над Миерином.
Это было их третье заседание, после того, как они получили послание от Эурона. Тирион счёл его предложение интересным, о чём незамедлительно и сообщил Бурерожденной. Варис отнёсся ко всему осторожно. Даарио было всё равно. А вот Мормонту — нет. Он высказался категорически против прибытия Грейджоя в Миерин. Сегодняшнее заседание началось и рисковало закончиться ровно так же, как и предыдущее — с вопросов, на которые так и не был найден ответ — «где взять флот и где взять деньги?»
Дейенерис Таргариен не любила разговоры о деньгах. Вернее — нет, она не любила разговоры об их необходимости, а они возникали всё чаще и чаще. Неудачная попытка захвата Миэрина, предпринятая Астапором и Юнкаем, принесла неожиданные проблемы. Были частично уничтожены торговые ряды, портовые склады и суда с грузом продовольствия. В пламени драконов сгорело много кораблей — галеи нападавших, объятые огнём цеплялись за судёнышки местной флотилии, поджигая их, словно солому. Пожар частично перекинулся на город. Чудом удалось избежать больших разрушений. Но проблемы возникли немалые. Особенно, когда стало понятно, что явившиеся с Её Милостью дотракийцы тоже что-то должны есть. Орда, заполонившая окрестности, вскорости грозила, подобно саранче, уничтожить всё то, что произрастало и водилось поблизости от Миерина. Хвала богам, в море пока ещё не истощились запасы рыбы, и сети были всегда переполнены уловом. Но, иногда, Тириону начинало казаться, что и здесь ждёт его подвох — вся рыба, вильнув хвостом, уйдёт на запад и он останется один на один с Дейенерис, её драконами и дотракийцами.
Оторвавшись от горестных дум, он посмотрел на Миссандею и Серого Червя, не проронивших ни слова за весь совет. Бывшие рабы вполне искренне хотели помочь своей освободительнице, но у них не было ни кораблей, ни золота, чтобы их нанять. Сидевший прямо напротив него Мормонт, мрачно буравил Тириона взглядом. Даарио не сводил глаз с королевы, сладострастно улыбаясь и не переставая поигрывать ножом. Паук внимательно изучал рисунок стола, словно видел его впервые.
— Ну, что ж, пока на этом всё, — Дейенерис поднялась, давая знак всем, что совет окончен.
Серый Червь и Миссандея тут же направились к выходу. За ними, на секунду задержав взгляд на королеве, направился и Даарио Нахарис. Джораху Мормонту ничего не оставалось делать, как присоединиться к Варису и Тириону, выходившими последними.
— Лорд Тирион! — голос Дейенерис остановил его почти у самых дверей. — А Вас я попрошу остаться!
Не предвкушая ничего хорошего, Тирион посеменил обратно, попутно поймав на себе сочувственный взгляд Вариса. Вернувшись за только что покинутый стол, он снова занял своё место.
Задувавший на высоте пирамиды ветер был сух и безучастен к его, Тириона, проблемам. Как и древний портовый город, который ещё совсем недавно шумел и бурлил, невзирая на войны, конфликты и торговые споры. Пока он, Тирион, не ошибся, склонив Дейенерис Таргариен к союзу со знатью. А сейчас на улицах Миерина царили запустение и вонь, оставшиеся после резни, устроенной юнкайцами, астапорцами, бывшими рабами, господами и, до кучи, дотракийцами, пришедшеми с Дейенерис. Его, Тириона, действия чуть было не стоили королеве всех её завоеваний. Второй ошибки она ему не простит.
— Что Вы делали на «Пламенном закате»? — вопрос государыни был неожиданным. Кто-то следил за ним?
— Я встречался с одним человеком…
— С каким человеком?
— У него была нужная нам информация.
— Какая информация?
— О состоянии дел в Вестеросе.
— Разве корабль был из Вестероса?
— Нет. Не напрямую. Но вышел он из Вестероса, а по пути побывал в Волантисе и Браавосе.
— И в Валирии.
— И в Валирии, — Тирион судорожно сглотнул. Седьмое пекло! Он не был готов к этим вопросам.
— Так что Вы хотели узнать у человека, который плыл из Вестероса в Миерин через Волантис, Браавос и Валирию? — фиалковые глаза пригвоздили Тириона к стулу. Руки его сами потянулись к кувшину и бокалу. — Могу Вам помочь. Что такое Светлый Рёв?
— Светлый Рёв? — добрый глоток вина не спас ситуацию. В знойном Миерине повеяло холодом. — Это меч…
— Меч?
— Да, меч. Мне он нужен.
— Зачем Вам меч?!
— Это фамильный меч Ланнистеров.
— Ланнистеров?! И что Вы будете с ним делать? — недоверие в фиалковых глазах боролось с изумлением.
— Оставлю его себе…
Тирион знал, что ничего он себе не оставит. Не́чего было оставлять. Про «Пламенный закат» он слышал ещё в Королевской Гавани задолго до своего ареста. Это был последний из отправленных отцом кораблей и, похоже, добившийся хоть каких-то успехов. Уже здесь ему удалось отследить его путь до самого Миерина. И когда судно оказалось в порту, он не смог удержаться и поднялся на борт, под предлогом необходимости личного присутствия при досмотре груза. И кому какое дело, что это вовсе не по рангу — Десницы по кораблям не шатаются! Но, похоже, кому-то дело было, раз королева обо всём узнала. Хуже всего было то, что след оказался ложным — никого похожего на дядю Гериона он не видел, и меча тоже там не было.
Сидевшая напротив Тириона необыкновенно красивая молодая женщина задумчиво смотрела на него. И было совершенно непонятно, какие именно мысли рождались у неё в голове. В её серебряных локонах отражались блики солнца, а удивительно тёмные, по сравнению с волосами, брови изумлённо изгибались, словно дивясь словам Тириона. В фиолетовых глазах клубилась фиалковая грусть.
Его нынешняя королева была очень красива. Пожалуй, самая красивая из всех женщин, что он когда-либо встречал. Но именно женщину он почему-то в ней не видел. Глядя на её обнажённые руки, шею, задрапированную тканью полную грудь, он не испытывал никакого влечения. Даже похабные мысли, которые обычно столь легко рождались у него в голове, тут же исчезали, стоило Таргариен появиться на горизонте. Может, дело было в том, что он знал не понаслышке, чья она дочь?
Тирион видел Безумного короля лишь несколько раз. Лорд Тайвин не жаждал его присутствия в столице, когда был Десницей при Эйерисе. А потом надобность приезжать в Королевскую Гавань вообще отпала. Ну не Джейме же навещать? Его пара встреч с отцом сидевшей напротив него женщины оставила неприятное впечатление. Тирион не привык никого бояться, но в присутствии Эйериса Таргариена ему было по-настоящему страшно. Во-первых, он проявил к нему какой-то странный интерес. То, что на него все пялились, для Тириона было не ново. Но та́к его ещё никто не разглядывал — с каким-то удовлетворением, что ли. И ещё ему показалось, что при виде него взгляд Безумного короля наполнился торжеством. А ещё он понял, что Эйерис был другим. Вернее, считал себя другим. Тогда Тирион не понимал, что значит «дракон», когда говорят о человеке. Драконы были великими и могучими крылатыми существами из легенд. Были они — изрыгающие огонь и все остальные земные твари — мелкие и ничтожные. Таков был и Эйерис. Были Таргариены, был он и все остальные. И он вправе был делать с ними — всеми остальными, всё, что хотел. Почти, как охотник с зайцем. И Безумный король делал всё, что хотел — сжигал.
Эйерис был уродлив и казался старцем из-за своей худобы. Дейенерис была красива и молода. Но глаза у них были одинаковые — фиолетовые. И порой Тириону становилось очень страшно. Ему слышались слова отца: «Думаешь, что глядя на Эйериса в его двадцать можно было понять, в кого он превратиться в сорок лет? ”
Дейенерис смотрела на своего Десницу и никак не могла решить, что же ей делать. Ей был нужен человек, который, подобно Тириону, знал Семь Королевств. И этот человек должен был быть предан ей. Но в последнее время её стали посещать сомнения на счёт карлика. Сначала, когда он только появился, она воодушевилась, услышав его порой неожиданные, порой странные, а в большинстве своем разумные советы. Пока один из этих советов не обернулся кровопролитием на арене, в котором она, Дени, погибла бы, если бы не Дрогон. А потом, когда, дракон унес её далеко-далеко, Тирион пытался всеми силами сохранить её завоевания. В итоге Астапор и Юнкай взбунтовались и напали на Миерин. Во время штурма город сильно пострадал, и сейчас им всем приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы вернуть хоть часть былого благополучия.
Каждый новый день приносил ей всё больше и больше поводов сомневаться в искренности примкнувшего к ним младшего сына Тайвина Ланнистера. Несчастный изгнанник, смертельно ранивший своего отца и обвиняемый в убийстве короля, неожиданно оказался ни в чем невиновным. В Вестеросе никто его не преследовал, а всего лишь ждал. Ждали брат, сестра, племянник, сидевший на её, Дейенерис, троне, ждал отец, и ждала жена — Огненная Львица Запада, молодая Леди Утёса.
Не далее как три дня назад, пришёл сир Джорах и рассказал про странный интерес Тириона к кораблю, который отплыл когда-то из Вестероса. А потом ей принесли меч. Красивый, старинный меч тёмной стали с золотой рукоятью, отделанной рубинами — один у самого крепления лезвия, другой — там, где заканчивался эфес. Ножны были украшены витиеватым узором в виде хищников с когтистыми лапами и гривами. Дени плохо разбиралась в оружии, но даже ей было понятно, что меч был очень древним, из особо ценимой валирийской стали. Такой меч мог позволить себе только богатый дом, и отделка не оставляла сомнений — какой именно. Это был фамильный меч Ланнистеров. Ещё вчера вечером она держала его в руках, не зная, что и думать, а утром он исчез. И её Десница, по странному совпадению носивший фамилию Ланнистер, уверял, что он так и не нашел его. Может быть, он лгал, а, может быть, и нет.
Тряхнув головой, Дейенерис поднялась со стула. Её взгляд был безмятежен, высокий лоб, без единой морщинки, казался детским, на щеках играл румянец. Одарив Тириона Ланнистера тёплой улыбкой, Бурерожденная произнесла:
— Лучше займитесь восстановлением города и проблемами его жителей. А я подумаю, где нам взять корабли. И, лорд Тирион, меч Вам не к лицу. Ум — Ваше оружие. И… я… прошу… Вас… — используйте его на благо своей королевы.
— Да, Ваша милость, — Тирион склонил голову…
Глядя, как за молодой женщиной закрылись тяжёлые двери, он с хмурым видом потянулся за вином.
Всё было не так… Боги, почему всё не так?! Опустошая бокал за бокалом, он не чувствовал вкуса выпитого. Кувшин почти опустел, когда появился Варис. Евнух, сев напротив него, сочувственно посмотрел ему в глаза:
— Не стоит.
— Что, Варис.., — лениво откликнулся Тирион.
— Всё это, — пухлые пальцы, описав широкий круг, вновь сложились в замо́к.
«Интересно, у него действительно мягкие пальцы или это только так кажется? И он ими пользуется? Он евнух только потому, что кастрат, или он, вообще, ни с кем и никак? Может, он интересен мужам, а не девам?..» — Тирион понял, что мысли его пьяны и пошли в разнос. Вот о Варисе он бред нести мог, а о Дейенерис — нет. Как она напугала его своими вопросами про меч! Меч… А, действительно, зачем ему Светлый Рёв?
— Ну и зачем Вам фамильный меч?
«Он, что в голову ко мне залез? И та́м у Паука шпионы?» —вздрогнулл Тирион от неожиданного вопроса. Он уже сотни раз пожалел о том, что рассказал ему о «Пламенном закате». Впрочем, во время его путешествия в ящике, а потом в замурованной со всех сторон карете, трудно было предполагать, что такого рода откровения могли быть опасны. Подняв отяжелевшую голову, Тирион хмуро ответил:
— Чтоб был.
— А-а-а… Чтоб был! — протянул Варис, поджав губы и кивая своей яйцеобразной головой. — Вы намерены держать его при себе, а потом, когда получите Утёс Кастерли, водрузите на почётное место в оружейной? Или повесите у себя в спальне?
— Водружу на почётное место, — нехотя выдавил Тирион. «В спальне опасно держать оружие — мало кто ещё войдёт…» От воспоминаний его в очередной раз передёрнуло. Плеснув себе вина, он саркастически добавил. — Отец будет в восторге, когда узнает что у меня и меч, и Кастерли Рок!
— Хотите уязвить его ещё больше? Боюсь, милорд, то, что Вы уже сделали, превзойти будет трудно.
— Трудно.., — согласился Тирион. Внезапно хмель выветрился из его головы. Прищурившись, он посмотрел на Вариса. — А ведь я сделал это не без Вашей помощи? А?
— Это стечение обстоятельств.
— И Шая — тоже стечение обстоятельств?
— Мне это не известно. Она всегда так хотела Вам помочь. Может, она надеялась на что-то. Узнать. Или рассказать Деснице, то что знала, — едва заметные морщинки на пухлом лице евнуха изобразили скорбь и сочувствие.
— Бросьте, Варис. Она была шлюхой и надеяться она могла только на одно, что потеряв один источник доходов, обретёт другой — более надёжный.
— Зря Вы так…
— Может и зря, — вновь потянувшись за вином, Тирион наблюдал, как красная жидкость переливается из кувшина в бокал. Ему не хотелось обсуждать с Пауком Шаю. Тогда, задремав в кровати отца, она вовсе не выглядела скорбящей по своему бывшему любовнику или сломленной пытками и жизненнами обстоятельствами. А услышанное Тирионом «Тайвин, мой Лев», развеяло все его сомнения. Хотя, какое он имел право осуждать её? На что она могла рассчитывать, когда мужчина, содержавший её, был объявлен преступником? Её могли запросто обвинить в соучастии, а о том, что было бы дальше, и дураку понятно. Об э́том ему надо было подумать тогда. Но он не подумал. Ни о чём он тогда вообще не думал. Он видел только тело, что он не раз осыпал поцелуями. Тело, которым он овладевал, с мыслью, что она — его, а он — её. И это тело возлежало среди простыней и покрывал кровати Десницы, а рядом, на стуле, лежал аккуратно свёрнутый камзол его отца. Алые драпировки и шелка её одежд слились перед глазами Тириона в одно сплошное пятно, которое постепенно росло и ширилось, становясь кровавым маревом. В ушах стоял гул, и, грохотало, отдаваясь от куда-то из груди, сердце. А сквозь все эти звуки прорывалось — «Тайвин, мой Лев…». Её вмиг распахнувшиеся глаза наполнились ужасом, и краткая борьба почти не оставила воспоминаний.
Он не помнил, как в его руках очутился арбалет, не помнил, как он вкладывал в него болт, не слышал своих шагов. Он только слышал эхо единожды сказанных слов — «Тайвин, мой Лев…». В какой-то миг взгляд его упёрся не в каменную кладку пола, а в мужские домашние туфли на босу ногу. Человек с лицом его отца, сидевший в унизительной позе над дыркой нужника, что-то ему говорил. А он что-то отвечал. Про Тишу, про Шаю. У человека шевелились тонкие губы, и при каждом слове дёргался кадык на шее. А Тирион видел, как эти губы склонялись к губам Шаи. Отец попытался встать, опершись рукой о стену. А Тирион видел, как эта рука срывала одежду с Шаи. «…Пойдём в мои покои…» «…Нет…» Пытаясь совладать с безумными картинами, что рисовал его мозг, Тирион опустил взгляд ниже — на острые коленки, торчавшие из-под чёрного халата. Он смотрел на эти коленки и голени, казавшиеся по-стариковски худыми из-за длины ног, и видел, как они раздвигали белые бёдра Шаи… Ладони Тириона вспотели. Что-то, что он держал в руках, стало неимоверно тяжёлым — сразу же захотелось от этого избавиться. Как и уйти, убежать, подальше отсюда. Но ноги приросли к полу. Он только смог повернуть голову на шорох и скрип петель у себя за спиной. Шая?! Так это всё сон?! Ничего не было, и она жива! Рука его дрогнула, что-то сорвалось и завибрировало, сотрясая воздух. Отбросив нечто, что он ещё держал в руках, он поспешил к Шае, с ужасом понимая, что это не сон. Что отвратительный красный след на её шее существует, но она ещё жива. Его рука неловко коснулась золотой цепи, только с одним желанием — снять её, когда он вновь услышал то, что дошло до него не с первого разу — «Ты убил меня…». Отец с арбалетным болтом в животе, неловко завалившись на стену, казался тряпичной куклой и уже почти не дышал. Ноги, подкосившись, перестали слушаться, и Тирион свалился прямо на пол, поскользнувшись и проехав задом по луже, растекавшейся из опрокинутого им таза. А сзади что-то мерзко хрустнуло, его рука, удерживаемая чем-то, напряглась, растянулась, едва не выворачиваясь в суставе. Распластанный на холодных камнях, он как сумасшедший пытался освободить массивные звенья цепи, разодравшие ткань его рубашки и опутавшие и его самого, и шею Шаи, которая переломилась уже окончательно. Стараясь не смотреть на остекленевшие глаза и белевшее неподалёку тело с арбалетным болтом и потёками крови, Тирион выбрался из нужника…
Сидевший сейчас напротив него Варис был преисполнен сочувствия. Он и тогда был преисполнен этого самого сочувствия. Но Паук знал, кого он, Тирион, найдёт в постели Тайвина Ланнистера. На какой исход он рассчитывал? И зачем Шая пошла за ним? Хотела предупредить Десницу? Мерзкие вопросы, ответы на которые он, Тирион, никогда не получит. Да они ему и не нужны. Он и так их знает. Варис уже давно играет в Престолы. Играет против Ланнистеров. Вот и весь ответ. А сейчас Паук сидит и мило интересуется, что он, Тирион, хочет сделать с их фамильным мечом. А, действительно, что он сделал бы, если бы Светлый Рёв оказался у него? Подарил бы его Джейме и загладил бы свою вину перед ним? Джейме никогда не простит ему отца. А так — это шанс. Или можно было бы оставить меч себе, заполучить Утёс и доказать всесильному лорду Тайвину, что его сын-недомерок на что-то способен. Он всю жизнь ему это доказывал. Чего только он не делал! Но хорошо получились только канализация в Кастерли Рок и битва при Черноводной. Но первый его успех слишком мелок и незначителен, а вторую его победу отец присвоил себе, когда Джоффри провозгласил Тайвина Ланнистера Спасителем города. Зато сейчас у Тириона действительно есть шанс доказать, что он — Сын своего Отца. Он теперь тоже Десница.
Когда они покинули Королевскую Гавань, то считали, что Тайвин Ланнистер — мёртв. Потом узнали, что он смертельно ранен. Преклонив колено, перед Дейенерис Таргариен, Тирион искренне заверил её в своей преданности. У него были идеи, планы. Он полагал, что когда не станет отца, Серсея всё приберёт к своим рукам и наступят худшие времена для Семи Королевств. Но шли дни, недели, месяцы, а известий о смерти старого Льва не поступало. Вместо этого пришла неожиданная весть, что он жив-здоров и возглавил поход на Запад. С разгромом Робба Старка, Север пал. А вместе с ним и Долина Аррен, и Речные Земли. По мере того, как Десница короля Томмена возвращал контроль над Семью Королевствами и укреплял свои позиции, авторитет Десницы Дейенерис Таргариен таял как снег на солнце. А потом состоялся суд над Петиром Бейлишом и он, Тирион, был признан невиновным. А по углам зашептались, что Мизинец и Тиреллы получили по заслугам — отравили короля Джоффри и покушались на его деда. И уже мало кто понимал, чего хочет Тирион . В Королевской Гавани его ждала семья. В Утёсе Кастерли красавица-жена тосковала по своему мужу, единственному наследнику лорда Тайвина. Так зачем, спрашивается, Тириону Ланнистеру новая королева на Железном Троне и что он вообще здесь делает?!
— Мечи, Дома, девизы — всё это хорошо. Но вернёмся к хлебу насущному.
«А, Варис, ты ещё здесь? Всё ещё веришь в меня, своего Десницу? Порождения своей паутины?» — лениво подумал Тирион. О хлебе насущном для сотен тысяч бывших рабов и господ, армии безупречных и третьих сынов, дотракийцев и ещё кучи всякого сброда думать не хотелось. Пусть ловят рыбу и её едят на завтрак, обед и ужин! Но разговор поддержать всё же пришлось — ведь он — Десница! Он должен стать лучшим Десницей, чем его отец:
— Нам надо побыстрее убираться отсюда. Прокормить армию и орду — дело бесполезное. Вокруг степи и пустыни. В Вестеросе это сделать проще. Но нам нужны корабли, — собравшись с силами, родил мысль Тирион.
— Грейджои — это выход.
— Выход. Но нам нужны ещё и союзники. Переплыть Узкое море и захватить Столицу — не значит, взять контроль над всеми Семью Королевствами.
— Сейчас, когда все объединились, сделать это сложнее, — Варис задумчиво изучал замысловатый узор каменного стола. — Запад предан Вашему отцу. Долину, Север и Речные Земли он заполучил через Старков.
— Да, и всё держится на Арье, Сансе и Робине. Арья на Севере, а вот Санса и Робин — в Утёсе.
— То есть, Вы настаиваете, на том, чтобы взять Утёс Кастерли?
— Мы получаем золото и родовое гнездо Ланнистеров. Миф о всесильном и непобедимом Льве будет развеян, а это уже не мало, — мрачно скривился Тирион.
— Не мало, — кивнул Варис.
— И у нас в руках будут Санса и Робин Аррен.
— Хорошо, мы сможем диктовать условия Долине, но что нам даст Санса? Арья вряд ли предаст Вашего отца. Вы уж простите, но она дороже ему всех его детей.
— С ней у нас, определённо, будут сложности, — согласился Тирион, припомнив то, как дочь Неда Старка отстаивала интересы его лорда-отца, во время их словесных баталий в темнице. — Но она удерживает Север через авторитет матери. Да и контроль над Речными Землями завязан на всё той же Кэт Талли. А леди Кейтилин судьба старшей дочери не безразлична.
— Да, Вы правы, — Варис слушал очень внимательно.
— Есть ещё Простор. Не все смирились с тем, как поступили с Тиреллами.
— Но часть из их вассалов примкнула к Станнису.
— Просто у них не было альтернативы! — Тирион развёл ладошки в стороны, словно демонстрируя ту самую альтернативу в виде башни Миерина и чёрного стяга с драконом, что реял над ней.
— Хорошо, — кивнул, соглашаясь Варис. Мысли, в его голове рождались одна за другой. Перед его взором пронеслось пожарище Великой Септы Бейлора и окровавленное тело принца Оберина. Пусть он этого не видел, но представлял достаточно живо. Всё это можно использовать против Серсеи и Томмена. Да, Доран Мартелл затих в ожидании внука. Но… Вот, именно, но!
Воодушевившись, Варис прокручивал одну комбинацию за другой, передвигая фигуры, словно играя в кайвассу. Одна из них притягивала его больше всего. Почему-то он видел её маленькой, словно она была почти девочкой. Тем голенастым подростком-волчонком, что встретилась ему в коридорах Красного Замка, через несколько дней после своего возвращения в Столицу в качестве воспитанницы Десницы. Уже тогда в его душе шевельнулось нехорошее предчувствие. Медленно, но верно идя к своей цели, Варис пытался использовать её вслепую, подкидывая наживки, которые девочка проглатывала со здоровым аппетитом самоуверенной молодости. Но всё оказывалось зря. Письмо-свидетельство манипуляций судьбой Сансы кануло в лету, хотя должно было привести к разрыву между Десницей и его приёмной дочерью. Появление Шаи обещало разрушить зарождавшуюся отнюдь не детскую привязанность Арьи к своему покровителю, а если повезёт, то и вызвать смертельную ревность. Но, почему-то это всё не сработало. Зато сработала с лихвой, удивив и ужаснув даже его, попытка повлиять на неё через Калео. Красная жрица с редким даром предвидения и способностью подчинять себе волю людей, заставляя выполнять вложенные им в голову приказы, была безжалостно прирезана посреди Королевского Замка. Тогда пришлось срочно перестраиваться, заставив сира Джейме «случайно» увидеть на столе своего отца неоспоримые доказательства вины Тириона в смерти Джоффри. Вновь задействовать Шаю и самому Варису выйти из тени. Но всё, что делается в спешке, в любой момент рискует пойти не так. Смутные подозрения о том, что всё пошло не так, появились тогда, когда, несмотря на смертельное ранение Тайвина Ланнистера, никто особо не искал беглого преступника. Нет, конечно же погоня была, но искали заключённого, а не убийцу Десницы. А потом выяснилось что лорд Тайвин живее всех живых. Ну, а после того, как Тирион был признан невиновным, у Вариса появилось ощущение, что его обыграли. И решение предложить именно Тириона в качестве Десницы Дейенерис, уже не казалась ему лучшей из его идей.
