Глава 2.39.
23 октября 2018 г., 17:57
На Королевскую Гавань медленно опускались сумерки. Дождь давно закончился, оставив после себя лужи и грязь. Неожиданно стало по-весеннему тепло.
Из ворот Красного Замка, мерно покачиваясь, выплыл паланкин, следовавший за хмурым мужчиной, восседавшем на гнедом жеребце. Город, обступивший со всех сторон и всадника, и крытые носилки, был не похож сам на себя. Улицы и площади, домики и домишки, скромные бревенчатые гостиницы и дворцы в рощах, амбары, склады, рынки, лавки и мастреские — всё никак не затихало, а перешёптывалось, перекликалось, не отпуская прошедший день. Горожане пересказывали друг другу увиденное, переживая вновь и вновь всё, что случилось на Площади Бейлора. Те, кто имел крышу над головой, сидели по домам, захлопнув ставни и ведя оживлённые разговоры при свете свечей. Беднота заполонила улицы. Казалось, что столица решила в эту ночь не спать. «Пламя… Их поглотило пламя…», «Дейенерис Таргариен…», «Так будет с каждым…» — раздавалось то тут, то там.
Поглядывая сквозь щель в занавесках, Тирион словно кожей ощущал разлитые в воздухе страх, восторг, ужас, благоговение. Ехавший рядом Бронн, не выпуская из рук кинжала, хмуро озирался по сторонам. Ни ему, ни Деснице не нравилось, то что видели их глаза.
Улицы были переполнены людьми. Бродячие актёры давали представления. Прорицатели всех мастей пугали знамениями. Вот акробат, выписывая пируэты, то и дело подбрасывал вверх факел. Снующая меж зевак девочка собирала монетки и призывала не скупиться на «Танец драконова огня». А вот, прижавшийся к стене ветхий старик в лохмотьях, дрожа всем телом, вскидывал вверх указующий перст со словами: «Грядут великие дела! Великие!» Какая-то растрёпанная женщина, больше похожая на ведьму, шла, раскачиваясь из стороны в сторону, и хватала всех за руки: «Одумайтесь! Мёртвые идут! Одумайтесь!»
Паланкин вынес Тириона на небольшую площадь, где, как и повсюду, толпился народ. Среди моря голов выделялась одна — оратора, что с высоты перевёрнутой бочки вещал собравшимся: «Город погряз во грехе и расплата грядёт! Карающая длань каснётся всех! Никто не сможет уйти от праведного суда! Жена изменяла мужу! Сестра совокуплялась с братом и породила греховных детей! И где теперь они? Кто они? Они — никто! Тлен! Те, кто ещё вчера были королями, отныне — ничто! Кара богов — вот что ждёт каждого из нас! Она настигнет каждого! Кара! Сегодня священные ступени Септы Бейлора вновь осквернены! Помните — все мы смертны! Мы все должны покаяться! И нищий, и король! Только покаяние спасёт нас!..»
Паланкин уносил Тириона всё дальше и дальше, а до него ещё продолжал доноситься гул фанатиков — «Покаяние… кайтесь, грешники… »
Становилось всё темнее и темнее, а улицы продолжали бурлить, переполненные людьми. Нищета, одетая в лохмотья, выглядывала из проулков и подворотен, вылазила из тайных ходов, завоёвывая город.
Улица Сестёр осталась позади, а народу меньше не становилось. Спустившиеся на город сумерки, поглотили все краски, сделав всё одинаково серым. Дома и стены, мимо которых они проезжали, казались такими же безликими, как и люди вокруг.
Где-то рядом, судя по звукам, возникла потасовка, завизжала женщина. Раздались крики — «Убили! Убили!» Туда сразу стали стягиваться любопытные. За углом, в паре шагов, даже не сдвинувшись с места, откровенно предлагали себя уличные шлюхи.
Юродивый, кидавшийся под копыта конных и хватавший за руки прохожих, подскочил к носилкам с воплем: «Сжечь! Сжечь всех!!!» Отброшенный Бронном, он тут же поднялся на ноги и пустился в демонический танец, вскидывая руки и ноги. «Сжечь!!! Сжечь всех!!! Сжечь!!! Сжечь всех!!!» — неслось уже со всех сторон. Нищенка, выхватив факел из рук зазевавшегося слуги, понеслась по улице, хохоча во всё горло. Бесновавшаяся толпа, зайдясь в неистовой пляске, устремилась вслед за ней.
Тирион почувствовал, как на его голове зашевелились волосы — вакханалия безумия захватила Королевскую Гавань, рискуя поглотить их всех...
Наконец носильщики остановились, и Тирион выбрался из паланкина. Небольшая, хорошо знакомая ему дверь, балкончики и окна второго этажа — ничего не поменялось более чем за год его отсутствия. Переступив порог заведения Лейлы, он вошёл внутрь.
Бордель всё так же радовал глаз красотой убранства и очарованием девушек. Но кое-что всё-таки было новым — мужчины с косами и полуголыми торсами, которых раньше не то что в подобных заведениях, в столице-то никто не видел. Полупьяная компания, развалившись на низеньком диванчике, не выпуская из рук штофы, выбирала себе девиц. Выстроившись перед ними в шеренгу, белокожие, светло- и рыжеволосые, пышнотелые женщины, повинуясь корявому общему языку и жестам, поворачивались к ним то спиной, то боком. Покосившись на вновь прибывших, дотракийцы продолжили разглядывать шлюх.
Выпорхнувшая из соседней двери Лейла приветствовала Тириона и Бронна, как старых друзей:
— Милорды! Рада вас видеть! Прошу за мной.
— Лейла, как всегда очаровательна! — Тирион восхищённо окинул стройную фигуру уроженки Летних островов, что уже больше двадцати лет жила в Вестеросе. Темнокожая, с глазами подобными ночному небу и угольными волосами, она была больше похожа на шестнадцатилетнюю девушку, чем на матрону, хозяйку борделя. Рассмеявшись, Лейла повела их в небольшую комнату и первая села на диванчик, разметав красный шёлк одеяния, едва прекрывавшего соблазнительные формы.
Потянувшись за вином, Тирион с удовлетворением отметил, что хотя бы здесь ничего не изменилось. Деревянные панели, обтянутые алой тканью, золотые кисти на драпировке штор, витиеватые подсвечники. Тут ему нравилось гораздо больше, чем у Катаи и у Мизинца. Да и хозяйка его любила. Впрочем, здесь любили всех, у кого был тугой кошелёк.
— Ну, расскажи-ка нам о том, чем ты жила в последнее время? Я вижу перемены. Новые гости. Нет конкурентов, — поинтересовался Тирион, делая первый глоток.
— Конкуренты! — красивые губы тронула усмешка. — Сначала всех конкурентов вырезали воробьи. Я уж думала, что пора мне уезжать в Браавос, или куда подальше. Но обошлось. После казни Мизинца его заведения так и не открылись. Девочки оказались на улице. Кто-то пришёл ко мне. Кто-то к Катае. Кто в заведения попроще. Жизнь наладилась. Вообще, при короле Томмене жилось хорошо…
— При короле Томмене.., — в горле у Тириона встал ком.
— Славный был мальчик. И королева у него была славная. Бедным пряники и игрушки дарила, — Лейла помолчала, теребя подол юбки. — Когда она погибла, народ жалел своего короля. Мы тоже видим скорбь, хоть и далеки от трона. А сейчас всё изменилось. Плохие дела творятся.
— Какие дела, Лейла?
— Люди не верят. Ваша сестра взорвала Септу. Это плохой знак. Боги всё видят.
— Шлюхи верят в Семерых? И даже те, кто родился на Летних островах? — попытался иронизировать Тирион, но у него это плохо получилось.
— Шлюхи имеют глаза и уши, — укоризненно ответила Лейла. — Раньше люди грешили и молились. Септоны были милостивы. А сейчас все только грешат… И перестали молиться. Какой в этом толк? Его Воробейшество молился больше всех, и что с ним стало?
— Но, та, что взорвала его и Септу, сегодня погибла в пламени дракона…
— Ваша сестра. Мне жаль, милорд. Всех их жаль.
— Ты добрая…
— Доброта нынче не в почёте, — усмехнулась Лейла. — Всё должно быть. И вера, и порок, и любовь, и ненависть. Раньше всё было. Но не так. А сейчас всё стало по-другому… Те, кто предвещает расплату за грехи, вновь подняли головы. Они пугают неминуемой гибелью всех нас.
— Фанатики были всегда. От них никуда не денешься.
— Но кто-то верит им. Народ говорит…
— Что, народ говорит?
— Что беды начались, когда король Джоффри пролил кровь на святых ступенях. Наказание за это понесёт каждый. Он накликал беду на этот город, на всё это королевство. Боги отомстят. Они уже мстят. Война одна, вторая. Две осады. Мы все расплачиваемся за его святотатство. И те, кто его совершают, будут наказаны. Король Джоффри мёртв. Его мать лишила многих жизней, разрушив Септу, и сама она тоже мертва. А сегодня новая королева казнила там же короля Томмена. Про́клятая королева.
— Почему, «про́клятая»? — в голове у Тириона зашумело.
— Она опять осквернила святое место. Она убила того, кто молился о невинных душах. А она предала его огню. Как предавал всех огню её отец.
— Это тоже говорит простой люд?
— И не только. Лорды боятся, что она дочь своего отца.
— Ну, а ты, Лейла, чего боишься ты?
— Я?.. Перемен. Больше всего я боюсь перемен, — тонкие брови сошлись над переносицей, сделав суровыми красивые черты.
Переглянувшись с Бронном, Тирион прислушался к шуму, нараставшему за дверью. Пожаловали новые гости. По голосам можно было понять, что они недовольны дотракийцами. Те тоже не остались в долгу, схватившись за аракхи. Ещё немного и кому-то перережут горло. Но, похоже, вновь прибывшие решили не связываться и покинуть заведение Лейлы. Его хозяйка, при звуке захлопнувшейся двери, облегчённо выдохнула. Подняв на Тириона грустные глаза, она тихо произнесла:
— Раньше такого не было. Девушки и я чувствовали себя в безопасности, а сейчас…
— Я могу чем-то помочь? — из вежливости предложил Тирион.
— Чем?! Впрочем, если лорд-десница знает, как серой гвардии королевы Дейенерис вырастить новые члены, мы будем рады!
— Ха! — Поднимаясь, Тирион дал понять, что с него разговоров хватит. Пора уже приступить к главному.
В зале с диванчиками уже всё было тихо и спокойно — дотракийцы наконец-то определились с выбором и тоже направились по комнатам. Раньше Тирион предавался размышлениям, каково сынам Эссоса будет вдали от их бескрайнего Травяного моря, без кочевой жизни? Как это — оказаться зимой в чужом краю, в огромном городе? Смогут ли они приспособиться? Смогли. Похоже, им пришлись по вкусу хмельное вино, льющееся рекой в Королевской Гавани, женщины, с чудной светлой кожей и светлыми волосами. Да и по вольной жизни они давно уже перестали скучать — ещё просиживая штаны близ Миерина. Да, держать в узде всю эту братию будет не просто, если вообще возможно. Хорошо хоть, бо́льшая часть из них ушла воевать в Речные Земли. Но что делать с ними когда они вернутся?
Тем временем Лейла довела их до двух дверей. Бронна она отправила налево, а Тириона — направо, со словами:
— Нескушной вам ночи, милорды!
Оказавшись внутри, Тирион, улыбнулся — этих малышек он знал! Славные девушки с Летних островов, такие же, как и их хозяйка — в красных и жёлтых шелках, тоненькие словно тростиночки. Когда-то ему казалось, что они с Лейлой родственницы, может, даже её дочери, но она лишь усмехалась в ответ на его вопросы.
С разбегу плюхнувшись на кровать, он счастливо рассмеялся. Красотки тут же оказались рядом.
— Вина! Я хочу ещё вина! — потрепав одну из них по волосам, он требовательно протянул руку. Вторая, немедленно поднявшись, наполнила бокал. — Э, нет! Пить в одиночестве — дурной тон! Себе, себе, себе, козочки мои! Наливайте-ка и себе!
Девушки не заставили себя долго уговаривать. Устраиваясь поудобнее, Тирион потянулся за персиком. Вино было отменным — Лейла знала его вкусы и обо всём позаботилась. Осмотревшись, он отметил, что всё на своих местах — картина в раме, тот же стол, стул, софа и даже балдахин на кровати не поменялся. Свечи в канделябрах уже почти наполовину оплыли, а часть и вовсе потухла. Перехватив его взгляд, одна из красоток поинтересовалась:
— Милорд, может ещё огня?
— Огня?! — Тирион чуть не поперхнулся персиком. «Сегодня довольно с меня огня!» — Нет! Мы сделаем наоборот! Мы потушим все свечи и будем рассказывать… сказки! Тот, кто расскажет самую интересную — получит приз!
— О, сказки!
— Сказки!
Свечи мгновенно были задуты и, едва различимые в лунном свете, льющемся из окна, девушки устроились справа и слева от него. Наполняя опустевшие бокалы, Тирион скомандовал:
— Ну, кто первая?
— Я!
— Нет, я!
— Хорошо, ты! — ущипнув за грудь, ту, что лежала справа, Тирион приготовился слушать.
— Далеко, далеко за морем жила принцесса. Она была самой красивой из всех принцесс. К ней приезжали свататься женихи со всего света, но ей никто не нравился. Она была очень капризной и любила драгоценности. Она сказала, что выйдет за того, кто подарит ей самую красивую корону. И вот, наконец, в один из дней, приехал принц. Он не был красив. Он не был силён. Но его корона сверкала на солнце, так что слепило глаза. Никто ещё не видел столько бриллиантов собранных в одном месте. И принцесса согласилась стать его женой. Когда их брак был скреплён, её вещи были собраны и фрейлины готовы отправиться в путь, она сказала: «Идём на твой корабль!» «Но у меня его нет!» «Как нет?! А что у тебя есть?» «Только ты в короне. Всё что у меня было, пришлось продать, чтобы изготовить её для тебя». Так принцесса оказалась с мужем, короной и без королевства. Они уплыли с купцами. По дороге принц умер от лихорадки, а принцессу высадили в порту. Там она и осталась. Слава о ней разнеслась по всем землям и морям. Мужчины за ночь с ней готовы заплатить любые деньги. Многие говорят, что были с принцессой, что она надевала свою корону, но никто не говорит, кто именно из девушек заведения — та самая принцесса. А принцесса хочет накопить столько денег, чтобы купить себе новое царство — ведь корона у неё уже есть, а королевства — нет.
— А как же новый принц? — поинтересовался Тирион, подливая девушкам вина.
— А в принцев она уже не верит! — рассмеялась рассказчица.
— Ха! И куда же приплыла принцесса? В какой порт? В Королевскую Гавань?
— Может быть!
— А, может, принцесса — это ты? Или ты?
Ответом ему был дружный смех. Тирион, щедро доливая вино, веселился вместе с ними.
— Всё может быть! Но если ты хочешь принцессу, надо очень хорошо заплатить!
— И тогда я увижу корону?
— Да!
— Плутовки! И скольким вы рассказали эту сказку?
— Вам милорд, только Вам!
— Ну ладно, теперь твоя очередь! Удиви меня! — повернулся он к другой девушке.
— Слушай, мой господин…
— Слушаю!
— Далеко, далеко, на севере, там, где вечные льды и снега, живут два короля. Один из них спит днём и просыпается ночью. День его так долог, что люди успевают вырастить и собрать урожай. А ночь его столь длинна, что её прозвали зимой. Вместе со своим королём спит и его войско. Когда начинают задувать холодные ве́тры, мёртвые встают из своих могил, что служат им опочивальнями и идут за новыми душами. Есть там и другой король. Его день начинается с восходом солнца и заканчивается на закате, когда просыпаются звёзды. Но они ему не к чему. Рядом с ним сияет самая прекрасная из всех звёзд — его Звезда. Его королева. Их послала древняя магия, чтобы спасти людей от Короля Ночи. Король Ночи — король всех мёртвых. Сумеречный Лев — король всех живых. Он и Звезда Севера ведут своё войско в бой, чтобы вечная тьма никогда не воцарилась над миром…
— … И как же заканчивается твоя сказка? — в горле у Тириона пересохло.
— … Она только начинается…
— И это не сказка, — тихо прошептала вторая девушка. — Люди, что приезжают с севера так говорят.
— Ну, тогда за… всех живых! — наполняя в очередной раз бокалы, Тирион гнал из головы назойливые шальные мысли. — И вы, дамы, получите свои призы!
— О-о-о!!!
— Да! Да!
Возня и вздохи в алькове постепенно сменились тишиной, только брякнула покатившаяся пустая бутыль из-под вина. Да, выпито было немало и вряд ли кому придётся искать подвох и следы макового молока в бокалах.
Подождав, пока дыхание спящих девушек выровняется, Тирион залез под кровать, стараясь не попадать на свет, льющийся из окна. Уверенности, что никто за ним не наблюдает и не подслушивает, у него не было. Повозившись между стеной и дубовой ножкой, он наконец-то нашёл задвижку, отпиравшую знакомый люк, и протиснулся в узкий проход, где его встретила кромешная тьма.
Каменные стены были холодными и шершавыми. Двигаясь на ощупь, Тирион отсчитал необходимые двадцать шагов и условно постучал. Тот час открылась невидимая дверка, и он оказался в соседнем доме.
Бронн, поставив кирпич на место, проворчал:
— Вы задержались!
— Девицы оказались болтливы.
— А! Мастерски, значит, язычками поработали!
— Бронн, нам лучше поторопиться. И, кстати, ты меня обманул — среди них не было ни одной в моём вкусе. А ты меня заверял, что нашёл такую.
— Я говорил, что нашел ту, что Вас порадует. И сейчас это говорю.
— Да? И где она?
— Присмотритесь повнимательнее.
Оглядевшись, Тирион ничего не заметил. Тёмная комната со шкафом, стульями и столом, в которой, кроме них двоих, никого не было. Внезапно от шторы, что закрывала окно, отделилась высокая тень и сделала пару шагов. Склонившись к Тириону, тень обрела тёмные волосы и глаза со смешинкой, принадлежавшие Заре Сент, когда-то обучавшей Арью Старк премудростям владения мечом:
— Доброй ночи, милорд!
— Седьмое пекло! Бронн! Миледи! Это — Вы!
— Я хоть и не миледи, но, да — это я.
— Миледи, миледи. Отныне Вы — миледи, — подмигнув Тириону, хохотнул Бронн. Улыбаясь во весь рот Тирион, впервые за весь день почувствовал лёгкость на душе.
Заведение Лейлы, помимо ума хозяйки и красоты её девушек, обладало одним неоспоримым преимуществом — оно было в двух шагах от Цветочной улицы. И, что самое приятное, пробраться в нужный дом можно было с помощью тайных ходов, которые Тириону были очень хорошо известны. Когда перед стариком, денно и нощно охранявших пленников капитана Доуса, возник Бронн, у бедняги не оставалось ни малейшего шанса. Служанка была связана и оставлена у себя в каморке. Пока Зара и сир Черноводный занимались свидетелями, Тирион постучал в комнату к Сансе. После паузы, раздалось неуверенное: «Войдите…».
Она успела выбраться из постели, и накинуть на себя плащ. Волосы, собранные в косу, насмерть перепуганные глаза на бледном лице и босые ноги на деревянном полу. У Тириона всё сжалось в груди. Именно такой он её и запомнит. Не невестой в подвенечном платье, не леди-супругой, что сопровождала его на пирах, не девушкой, полной надежды на спасение, что сидела напротив него у окна в этой самой комнате, а именно такой — заспанно-беззащитной, с изящными лодыжками, покрывшимися гусиной кожей, которые хотелось согреть своим теплом.
— Вы?! Тирион! О, Тирион! — узнавание и радость, расплескавшиеся в глубине синих глаза, были столь искренними, что Тириону захотелось послать всё к чертям и уехать с ней. Но разве он мог это сделать? И потом, благодарность за спасение — вовсе не то, чего ему хотелось.
— Да. Одевайтесь, поднимайте Робина, и мы уходим, — он старался говорить чётко, без эмоций.
— Да, конечно, — согласилась девушка. Перехватив её смущённый взгляд, Тирион отвернулся. За его спиной шуршали юбки, стукнули каблучки туфель: — Я готова.
— Идёмте к Робину.
Мальчик спал и, проснувшись, никак не хотел уяснить, что происходит. Покосившись на Бронна и Зару, Тирион уловил на их лицах сомнения. Да, лорд Аррен был тем ещё подарком. Но, без него никак.
В дом, покинутый ими меньше часа назад, они вернулись тем же путём. Робин, испугавшись, вцепился в руку Сансы и не отставал от неё ни на шаг. У дверей, что выходила на улицу Роз, их ждали Подрик и карета с кучером. Зара с Робином уже были внутри, когда Санса, шедшая следом, внезапно обернулась и присела на корточки:
— Спасибо! Я Вас никогда не забуду! — её лицо оказалось совсем рядом. На мгновение Тириону показалось, что вот-вот и её губы встретятся с его губами...
Коснувшись лёгким поцелуем щеки своего лорда-супруга, Санса поднялась, расправила платье и сделала шаг в сторону кареты. На небе сияли луна и звёзды, а за её спиной тёмным прогалом чернела раскрытая дверь. Печальный карлик, стоявший на пороге, показался ей одиноким и всеми забытым. Он протянул ей руку помощи и у неё, Сансы, теперь есть шанс на спасение, а он остаётся в этом ужасном городе. Ей даже было совестно за своё желание уйти поскорее. Ещё раз обернувшись, Санса смущённо улыбнулась. Тирион в ответ помахал ей рукой. В её груди что-то защемило, и на глаза навернулись слёзы.
От дома они отъехали втроём — она, Робин и дорнийка. На улицах было непривычно оживлённо, но им повезло — до условленного места встречи с Бронном они добрались без приключений. Наёмник Тириона был неразговорчив. Буркнув себе под нос: «Поторопимся», он пустил свою лошадь рысью. У Драконьих ворот путники оказались уже ближе к рассвету. Бронн показал стражникам какие-то бумаги и их пропустили. Глядя на то, как за ними смыкаются тяжёлые створки, Санса не могла сдержать радостную дрожь. Если на свете действительно существовало семь преисподен, то этот город стал для неё одной из них.
Откинувшись на жёстком сиденье, она прикрыла глаза. Всё хорошо! Скоро они будут далеко отсюда. Всё хорошо…
«…Всё хорошо. С ними всё будет хорошо» — успокаивал себя Тирион, мерно покачиваясь в паланкине.
Как они и надеялись, никто в борделе не заметил их отсутствия. Попрощавшись с хозяйкой: «Дела государства не ждут!», он, неуверенно ступая, забрался в носилки. Бронн, позёвывая, вскочил на коня. Какое-то время они ехали рядом, потом пути их разошлись. Если кто и вздумает искать Бронна, то узнает, что он уехал по поручению Дейенерис Таргариен. С бумагами, которыми снабдил его Тирион, проблем быть не должно. А если пташки Вариса кому сообщат, о том, что сир Черноводный путешествует с двумя женщинами и ребёнком, то те же пташки и напоют об амурных делах новоявленного лорда, который воссоединился с отвергнувшей его когда-то красоткой. Леди из Простора со жгучими тёмными очами и кудрями оказалась куда благосклоннее к владельцу маленького замка с большими угодьями, чем к бедному рыцарю. Настолько благосклоннее, что согласилась вместе с ним покинуть столицу, захватив ещё и брата. Ну и, разумеется, служанку.
Откинувшись на подушки, Тирион прикрыл глаза и тут же перед его взором встали Томмен и Серсея. Заскрежетав зубами, он вцепился пальцами в обивку сиденья, разрывая тонкую ткань. Мертвы… Мертвы… Чтобы она не делала, эта женщина была его сестрой! А Томмен, боги! Томмен… А ведь где-то был ещё и Джейме — Цареубийца… И эта непонятная история с исчезновением отца… Готов ли он видеть ещё и их смерти? Однажды он уже имел сомнительное удовольствие смотреть, как умирает Тайвин Ланнистер и вовсе не жаждал лицезреть его труп ещё раз. А в том, что их постигнет такая же участь, как и Серсею с сыном, если ещё не постигла, сомневаться не приходилось. Да и что будет с остальными Домами? С Вестеросом? Преклонят ли они колени перед Дейенерис Таргариен? С каким решением едет к ним Робб Старк? Что будет с Риконом Старком, если это действительно Рикон? Радовало лишь одно — Санса и Робин уже далеко и их жизнями никто больше не будет торговать.
Когда Тирион добрался до Красного Замка, на востоке уже алела узенькая полоска, предвещая рассвет. Город наконец-то успокоился и затих, погрузившись в сон. Спали дома, таверны, гостиницы. Спал и дворец королей. Не спала только его охрана. Там, где раньше были гвардейцы Ланнистеров, сейчас несли службу безупречные. В садах, переходах и башнях замка стояла непривычная тишина. Не слышно было даже пения птиц, уже успевших улететь на юг. Всё словно вымерло в этот предрассветный час.
То ныряя в темноту, то оказываясь в неровном свете факелов, Тирион медленно поднимался к своим покоям. У самых дверей он с удивлением обнаружил девушку, помогавшую Миссандее. Глядя на него заспанными глазами, она сообщила:
— Королева ждёт Вас.
«Седьмое пекло! Как можно было забыть!» — ругнувшись про себя, Тирион с надеждой произнёс:
— Всё ещё ждёт? Может, утром…
— Ждёт. Я недавно от неё. Её Величество уже пятый раз посылает за Вами…
«Седьмое пекло! Плохо!» — хмуро кивнув, Тирион пошёл за документами. После всего этого дня, вечера и ночи он уже почти не соображал. Хотелось только одного — упасть на кровать и всё позабыть. Но королевам не отказывают. Значит, придётся идти, раз его зовут.
О том, что по прибытии в Красный Замок, Дейенерис полюбила ночные бдения, он знал, но не подозревал, что она проводила время за чтением отчётов до самого утра. Нужные Тириону бумаги лежали на столе. Сложив их стопочкой и захватив книгу «Великие Дома Вестероса», он проделал тот же путь, что минуты назад. Его тень, то уменьшаясь, то вырастая, плыла по стенам дворца. Ступеньки с Башни Десницы ведущие вниз. Переход. Ещё переход. Ступеньки ведущие вверх. Предрассветную тишину нарушал только звук его шагов. Даже двери бесшумно раскрывались и закрывались перед ним. Безупречные, молча провожая его взглядом, оставались стоять на своих постах.
Когда Тирион добрался до покоев Дейенерис, небо за окнами стало чуть светлее. В дурном предчувствии он вошёл внутрь.
В камине весело потрескивал огонь. На рабочем столе догорала пара свечей, лежал свиток. Тут же были перо и чернильница. Похоже, Дейенерис действительно его ждала. Тихонько позвав: «Ваша Милость!», он не получил ответа. Оглядевшись, Тирион заметил небрежно брошенную накидку, полупустой бокал с вином, недоеденное пирожное. Судя по всему, хозяйка покоев отлучилась из кабинета-приёмной и вот-вот вернётся.
Сев на стул, Тирион ещё раз пробежал глазами по принесённым документам. Когда отчёты о поставках продовольствия и затратах на снабжение войск были сопоставлены трижды, он начал волноваться — уж не позабыли ли про него? Может, королева чем-то занята? Поднявшись, он осторожно прошёл на личную половину Дейенерис, то и дело окликая её. Но ответом ему была тишина.
Сделав шаг в сторону спальни, Тирион замер, весь покрывшись испариной — у его ног лежал арбалет… Красивый, смертоносный, с золотой отделкой, словно родной брат того самого…
Будто во сне, он склонился, коснувшись рукой холодной стали и вновь ощутил знакомую тяжесть. В голове шумело, а перед глазами всё плыло. Подавшись вперёд, Тирион надавил дугой на двери опочевальни. Резные створки легко поддалась, открыв его взору лежащее на полу бездыханное тело Дейенерис Таргариен с арбалетным болтом в животе…
