Своя среди чужих, чужая для своих. Или пересказанная история одной волчицы.

      Он проснулся, словно кто-то ударил его. Но рядом никого не было. Стояла тишина. Красный Замок спал. Розоватая дымка, наползавшая с востока, предвещала скорый рассвет. Вчерашний дождь и потепление, сменившееся ночным холодом, грозили густым туманом. Может, дело в нём? В этом беловатом киселе, что уже поднимался от земли и сумел добраться до первых этажей? Но нет. Дело в чём-то другом. В чём-то ужасном, скверном и, скорее всего, кровавом.       Внезапно предрассветную тишину разрезал дикий звук — ни на что не похожий вопль, крик, рёв. От боли, отчаяния и невосполнимости утраты, содрогнувших воздух, лысая голова Вариса покрылась испариной. Поднявшись, он быстро оделся и резво прошёл до галереи, выходившей на город.       Королевская Гавань мирно спала. Черепичные крыши домов, как всегда лепились друг к другу. Кое-где из труб уже поднимался дымок. На безлюдных улицах и площадях не было ни души. В стремительно таявшей темноте прорисовывались макушки кипарисов, раскидистые кроны сосен. Где-то вдалеке, в тумане, терялись рыбный рынок и порт. Ничего примечательного. Обычное раннее утро в обычном городе.       Услышав знакомый звук, Варис запрокинул голову, пытаясь разглядеть огромные крылья, пасти и хвосты. Два дракона, описав круг над Красным Замком, устремились в северном направлении, вновь огласив воздух душераздирающим воплем.       Уже не сомневаясь, что случилось непоправимое, Варис поспешил в башню Мейгора.       Всё было как всегда — часовые на своих постах, факелы, освещающие коридоры, первые слуги, с сонным видом бредущие в сторону кухни.       У покоев королевы стояло двое безупречных, преградивших ему путь. Он уже собирался что-то сказать, когда услышал:       — Нееееет!!!!!!       И он, и стража, и Миссандея, появившаяся в спальне королевы незадолго до них — все они опоздали. Дейенерис Таргариен была мертва. А рядом стоял Тирион Ланнистер, с наивностью ребёнка, переводя взгляд с распростёртого у его ног тела на арбалет в своих руках.       — Что же Вы наделали, лорд Тирион.., — вырвалось у Вариса помимо его воли.       — Это не я…       Спустя какое-то время Варис с трудом мог понять, как ему всё это удалось: успокоить Миссандею и убедить Серого Червя — молчать. Заставить его приказать тем, кто охранял Бурерождённую, забыть всё, что они видели.       Тайные ходы Красного Замка были всё теми же — ничто не поменялось за более чем год его отсутствия. Не прошло и часа, как дочь Безумного короля нашла своё временное пристанище в нише, что была сокрыта глубоко под землёй. Туда не проникали солнечные лучи, а от холода сковывало руки. Завернутая в белое покрывало и помещённая на каменную плиту, Дейенерис Таргариен обрела вечный покой прямо под тем местом куда так стремилась — под Железным Троном.       Варис приложил немало усилий и поклялся самыми страшными клятвами, что убийца будет наказан, но пока все они — и Варис, и Серый Червь, и Миссандея должны чтить волю своей королевы. Ещё вчера она доверила им город и всю страну, и они не могут подвести её. Все они служили ей верой и правдой, и все могут вернуться домой, когда захотят, после того, как покарают убийцу. А сейчас лишние волнения, бунты и кровопролитие им не к чему.       Говоря всё это, Варис уповал на то, что бывшие рабы не захотят бессмысленных смертей своих товарищей от рук толпы, которая мигом почует безвластие. Пусть все считают, что Дейенерис улетела в Речные Земли, как и планировала.       Не совсем понимая, что это им даст, Миссандея, а в след за ней и Серый Червь, поддались на его уговоры. Девушка, с глазами полными слёз, не хотела видеть кровавых расправ над женщинами, детьми и стариками, которые тут же учинят дотракийцы, стоит им узнать, что случилось в этом городе с их кхалисси.       Хуже всего было с Джорахом Мормонтом. Варис надеялся, что он ничего не узнает, но когда они вернулись в королевские покои, сир Джорах был уже там. С перекошенным лицом он изучал кровавое пятно на полу и арбалет, валявшийся поодаль. Влюбленный рыцарь пришёл под двери своей королевы, чтобы успеть проститься с ней перед отлётом. От угроз и требований немедленно отвести его к телу Дейенерис, у Вариса разболелась голова. Мужчина никак не унимался, не желая признать очевидное — она умерла. Её больше нет. В какой-то момент Варису стало страшно за его рассудок, когда Мормонт предложил немедленно пуститься на поиски мейстера, оживившего когда-то Гору. Но потом, сир Джорах опустился прямо на ковёр, уронив руки на колени, словно силы внезапно покинули его. Плечи мужчины сотрясались от беззвучных рыданий, а на лице заблестело что-то, так похожее на слезу… Поколебавшись, Варис протянул ему вино. Хоть это и не решит всех проблем Мормонта, но несколько часов забвения от пары капель макового молока подарят и ему, и им всем минуты покоя. Потом он, Варис, проводит Мормонта к его Дейенерис. Но не к Тириону. Тириона никто не увидит, иначе от карлика точно ничего не останется. Увидит его только он — Варис.       Тириона он отвёл в его прежнюю камеру. Отвёл, запихнул внутрь и запер за ним дверь. А сам пошёл разгребать последствия его деяний. А может и не его. Варис уже ни в чём не был уверен.       По-прошествии нескольких часов, карлик оставался всё в той же позе, в которой он его и оставил. Повернув голову на звук открываемого засова, Десница ждал пока Варис войдёт, после чего произнёс:       — Вы пришли мне сообщить, что скоро меня казнят?       — Нет.       — Разве верные воины Дейенерис не готовы меня четвертовать самолично? Должно быть, дотракийцы бьются за право снести мне голову.       — Нет.       — Нет?       — Нет. Дотракийцы, как и все остальные, ждут возвращения Дейенерис.       — Как… ждут?       — Она вчера сообщила, что собирается в Речные Земли. Сегодня она туда направилась.       — Но…       — Миссандея и Серый Червь не хотят никому не нужного кровопролития, а потому будут молчать. Казнить убийцу можно и без лишних смертей.       — То есть — меня казнить?       — … Зачем Вы это сделали, лорд Тирион?       — Я этого не делал. Варис, Вы меня знаете! Если бы я планировал кого-то убить, разве я бы так глупо попался? Стал бы стрелять в личных покоях?       — Вы и лорда Тайвина не планировали убивать, однако стреляли в него. При чём, в личных покоях. Его спасла лишь случайность.       — Случайность..? — Тирион задумчиво повторил это слово, будто пробуя его на вкус. — Вы лучше всех знаете, что тот самый выстрел был случаен. И не случаен одновременно.       — Вот именно, лорд Тирион. Я знаю Вас. Я знаю… Все случайности случайны до определённого момента, и Вы прекрасно это понимаете. Вы, может, и не хотели убивать лорда Тайвина, и случайно спустили крючок, но целились Вы в него не случайно.       Подземелье давило на Тириона, заставляя себя чувствовать крысой, угодившей в капкан. Или мухой в паутину. Или, всё-таки, крысой в капкан? Только вот кто их расставил на него в этот раз — паутину и капканы?       — Повод тогда был, знаете ли.., — Тирион скривился, словно рот его вмиг переполнился горечью. Лицо Вариса в свете факела было напряжённым, чужим.       — А сейчас у Вас не было… повода?       Пламя плясало в двух шагах от Тириона. Как и пламя на развалинах септы Бейлора, которое всякий раз возникало перед ним, стоило ему закрыть глаза. Ну и кто после вчерашнего дня мог сказать, что повода у него не было? Так это было не просто убийство? Это была ловушка именно для него — Тириона Ланнистера?       — А, может, это Вы а, Варис?       — Я? — яйцеобразная голова удивлённо склонилась набок.       — В последнее время Дейенерис пугала Вас своей схожестью с Безумным королём. А Вы хорошо знаете, что он был за человек, и что из этого вышло. И разве Вы сами не говорили мне, что не любите магию? Магия сделала Вас кастратом. А Дейенерис и есть живая магия.       — … Нет. Это не я.       — И не я, Варис.., — помолчав, Тирион спросил: — Кстати, о магии. А что вы будете делать с драконами?       — Ничего. Они улетели.       Тайвин проснулся, словно его кто-то толкнул. Так и есть — толкнул. Арья толкнула. Её руки беспокойно метались по одеялу из шкур. Голова судорожно дёрнулась из стороны в сторону, словно не соглашаясь с теми видениями, что посылали ей сны. До него донёсся шёпот: «Нет.., нет.., нет... Что..? Как это..? Нет…»       Потянувшись, Тайвин обнял её, тихонько прижав к себе. Кожа её была мокрой от испарины, дыхание — судорожным, сбившимся. Она едва не плакала, будучи вся во власти будораживших её видений. «Тише, тише, ну что ты, девочка моя», — прошептал он, зарывшись губами в её волосы.       Он гладил её руки, касался спины, слегка надавливая на выступавшие худенькие лопатки, пробегал пальцами по позвонкам, успокаивая, лаская, стараясь прогнать всё то, что так её пугало. Пусть это всё уйдёт, растает без следа, чтобы на утро она и не вспомнила. Чтобы все кошмары покинули её сны. Кошмаров им хватает и наяву. «Всё хорошо, — продолжал нашёптывать он. — Ничего не бойся. Всё хорошо. Всё хорошо… Девочка моя… Всё хорошо… Я здесь… Я рядом… Всё хорошо… »       … Ей было плохо. Очень плохо. Арья и сама не могла понять, что случилось. Внутри у неё словно что-то оборвалось. Словно лопнула, натянувшись, невидимая нить. Очень важная, ценная нить, без которой никак нельзя. Без которой она не знала, зачем и как дальше жить. Куда лететь. Словно у неё сломали крылья. Но крылья были. Такие же, как и всегда. Огромные, могучие крылья, что рассекали воздух над Королевской Гаванью в её бесконечном кружении. Под ней проносились крыши домов, сады, башни замка, площади, море. И снова те же крыши, сады, башни… Она кружила, кружила, кружила и не знала, что делать. Нить оборвалась, и ей было больно. Очень больно. И не только ей. Рядом раздался крик. Грозный, отчаянный, беспомощный… В янтарных глазах её брата было тоже непонимание, что переполняло и её. Они вдвоём, словно потерянные дети, летали над Королевской Гаванью, не зная, что с ними будет дальше. Вот уже над морем забрезжил рассвет, а белое молоко тумана заполнило город далеко внизу, скрывая улицы, площади, дома, а они никак не могли вырваться из этого замкнутого круга…       «…Я здесь… Я рядом.., — прорвался сквозь боль и пустоту чей-то родной голос. — Всё хорошо… Ничего не бойся… Всё хорошо…» Голос становился сильнее, ярче, заполняя всё вокруг. Повинуясь его зову, Арья спланировала вниз, едва не задев крылом одну из башен замка и, судя по всему, испугав какого-то лысого чудака, решившего встретить рассвет. Но ей было всё равно. Она словно обрела новую, ещё более сильную путеводную нить.       Справа над морем поднимался огненный диск солнца, слева, сокрытый туманом, шумел лес, впереди, петляя меж деревьев и холмов, вилась дорога. Оглянувшись, Арья увидела, что поначалу неуверенно, а затем, отбросив все сомнения, за ней летел её чёрный крылатый брат.       «… Всё будет хорошо…» — шептал далёкий и близкий голос. И она ему верила. Она знала — всё будет хорошо…       … «Всё будет хорошо», — шептал Тайвин в тёмные, спутанные волосы. Наконец, Арья успокоилась и задышала ровнее. Кошмар отступил. Продолжая гладить её по плечам и спине, он прикрыл глаза. Но сна не было. Вообще, это была странная ночь. И день был странный. В какой-то момент у него появилось ощущение, что он сделал что-то ужасное. Он не хотел, но так получилось. И вместе с этим ощущением к нему пришло чувство горькой утраты, от которого щемило в груди. Сколько он не пытался понять природу своих странных ощущений, но у него это никак не выходило. Почему-то, совсем не к месту, вспомнились Серсея, Джейме, а в светловолосом мальчишке из озёрного племени ему почудились черты Томмена.       Арья, не просыпаясь, завозилась, ещё теснее прижавшись к нему. Её сердце билось ровно, совсем рядом с его сердцем. Расслабившись, Тайвин чувствовал, как тяжелеют его веки и вот-вот, и он сам погрузится в сон…       … Тёмною лентой прямо под ним вилась дорога. Справа виднелось море, слева — бескрайние леса. Город с башнями, домами и замками остался далеко позади. Впереди, сливаясь с горизонтом, виднелись горы, реки, озёра.       Воздух, рассекаемый крыльями, обтекал его со всех сторон, сдувая тоску и боль. Даже здесь и сейчас, в этой совершенно непонятной для Тайвина ипостаси, ощущение утраты не покидало его. Более того, к нему примешалось что-то новое, странное, и столь же непоправимое.       Почувствовав на себе чей-то, взгляд он повернул голову. Он вновь был не один. Они летели вдвоём. От узнавания чего-то родного в глубине янтарных глаз, ему стало легче на душе. Словно кто-то протянул ему руку и сказал: «Всё будет хорошо»…       Ночь уже давно закончилась, а купол неба из розового, стал голубым. Моря уже давно не было видно, а дорога, попетляв вдоль холмов, углубилась в леса. Обогнав, ползущую по ней карету и одинокого всадника, Тайвин и его крылатая подруга устремились дальше на север…       …Карета тем временем продолжила свой путь. Две кобылы, тащившие колымагу, явно устали. Поглядывая на Касатку и Удачу, Бронн надеялся, что они дотянут до постоялого двора. Всем им надо отдохнуть — и людям, и лошадям. Хотя, судя по всему, его спутники видели уже не первый сон — за плотно задёрнутыми занавесками царила тишина.       За прошедшую ночь и утро они прилично удалились от города, и погони можно было уже не опасаться. А вот шпионов побаиваться стоило. Самым слабым звеном в их компании был мальчишка Аррен. Ещё не известно, как он поедет верхом.       Вскоре, среди деревьев показались островерхие крыши, и запахло жареным луком. В животе у Бронна заурчало. Окинув взглядом вполне мирную картину постоялого двора, он велел вознице сворачивать с дороги.       На их счастье, народу почти не было. Заняв отдельно отгороженный угол, сир Черноводный со своей спутницей, её братом и скромницей-служанкой ждали когда им подадут трапезу. Сидя лицом к залу, Бронн обозревал собравшихся: пара фермеров, эти четверо — торговцы, а вот тот «сир» с надутой физиономией, не иначе как межевой рыцарь.       Тем временем, Санса хлопотала над мальчишкой. Жена Тириона прекрасно справлялась с ролью служанки-наседки при лордёныше. В грубой, мешковатой одежде с несуразным чепцом на голове, она, склонившись в три погибели, подсовывала подушечки под спину и задницу мальца. А тот, надув губы, пытался ей что-то выговаривать. Из-под дурацких оборок, закрывавшие пол лица леди Ланнистер, доносился её тихий говор:       — Мы должны постараться, Робин. Если нас узнают, то снова вернут к капитану Доусу, ты ведь не хочешь к нему?       — Нет, — буркнул капризный мальчишка.       «Старшая сестра» мальчика тем временем прихорашивалась, вытащив от куда-то маленькое зеркальце. Зара Сент прекрасно вошла в роль леди, и с каждым часом нравилась Бронну всё больше и больше. Поправив тёмный локон, «его наречённая» томно проворковала:       — Ах, дорогой, когда же подадут еду? Я так проголодалась!       — Уже несут, радость моя! — ответил он, глядя в смеющиеся глаза. Это путешествие определённо нравилось ему всё больше.       Тем временем принесли обед. Санса, повернувшись ко всем спиной, старательно делала вид, что поправляет дублет Робина. Бронн придирчиво оглядывал расставляемые перед ними мясо, пироги, похлёбку. Дорнийка что-то перебирала в небольшом дорожном мешочке. Как ни пытался маленький пронырливый слуга рассмотреть путников по-внимательнее, у него это не получилось.       Еда была доброй — трактирщик расстарался ради столичных гостей. Посмотрев на Сансу, Бронн отметил, что сейчас простолюдинка из неё была некудышная — ела она как леди — аккуратно и совсем по чуть-чуть, словно пташка.       Отламывая хлеб, Санса покосилась на сира Черноводного. Казалось, он был чем-то недоволен. Но, чем? Она так старалась! Постоянно успокаивала Робина, пыталась изображать служанку при Заре. Ей, Сансе, казалось, что всё у неё выходит замечательно.       Ещё по пути сюда, когда Робин уснул, дорнийка рассказала ей про план Тириона — вывезти их под видом дамы сердца сира Черноводного, её брата и прислуги. Сир Бронн был отправлен послом в Долину Аррен. Первую часть пути, по землям, которые контролировала Дейенерис Таргариен, они должны были проехать в карете, а потом пересесть на лошадей и дальше двигаться верхом.       План Сансе понравился, только вот по поводу путешествия в седле она сильно сомневалась. Сама она никогда на дальние расстояния так не ездила, да и Робин был слаб здоровьем для таких прогулок. Но Зара Сент была непреклонна. Возможна погоня — лорд Варис мог их вычислить, да и люди капитана Доуса не дураки. Искать будут карету, выехавшую из Королевской Гавани, а никак не небольшой отряд, в котором будут одни лишь мужчины. Для Зары и для Сансы была припасена соответствующая одежда.       Доедая свой суп, Санса тайком посматривала на сира Бронна, никак не решаясь спросить. Наконец, она набралась смелости:       — Почему лорд Тирион не поехал с нами?       — … А Вы этого хотели бы? — какое-то время помолчав, поинтересовался мужчина.       — Ему грозит опасность в столице, — пролепетала Санса. Её уже давно преследовало чувство вины по отношению к своему лорду-супругу. Когда-то она мучалась от того, что она исчезла из Королевской Гавани и ничего не сделала, чтобы помочь доказать Тириону свою невиновность. Но потом он сбежал, и ей стало легче. А сейчас муж был так добр к ней. Так рисковал ради неё. Санса не могла не понимать, чем ему грозила организация её побега. И он ей показался таким печальным, таким одиноким, там, в холодном, мрачном коридоре, на пороге дома, который она покинула с такой радостью. От того, что она, Санса, сбежала, а он остался, на душе скребли кошки.       — Да, Вы правы. Но исчезновение Десницы вызовет слишком много вопросов, особенно сейчас.       — Особенно сейчас? — не поняла Санса.       — Вчера Дейенерис Таргариен казнила короля Томмена и его мать. Сожгла в пламени дракона, — склонившись, тихо прошептал Бронн.       — О, боги! — Санса, прижала руки к груди. Так вот почему на улицах было так людно и все эти крики, что раздавались отовсюду, про огонь и пламя возмездия! Она не могла сказать, что ей было жаль Серсею, но милый, добрый Томмен! Никто не заслуживает такой смерти. А Тирион! Ведь король был его любимым племянником! И брат! Где его брат, сир Джейме? — А что с сиром Джейме? — тут же спросила Санса.       — Никто не знает.       — Его тоже сожгут, — прошептала одними губами Санса.       «Сжечь можно любого, — мрачно подумал Бронн. — И потому, чем дальше мы будем от столицы, тем лучше...»       Когда они покончили с обедом, солнце стояло уже высоко. На редкость ясное и яркое небо радовало глаз. Но все они предпочли бы темноту. Им предстояло ещё немного проехать в карете в качестве состоятельных путешественников, а потом пересесть на лошадей. А пока что, на глазах у всего постоялого двора, красивая леди с юга, капризно кривя губы, поторапливала свою служанку, подсаживавшую в повозку маленького лорда. Возница проверял упряжь.       Бронн, окинув взором поляну, постройки и лес, отметил пару снующих мальчишек, девицу, развешивающую бельё, да старика, присевшего на лавку. Если кто у них что спросит, они все скажут одно и то же — карета и всадник прибыли из столицы и укатили дальше по Королевскому Тракту.