Сахар и Специи (и ничего хорошего) (Sugar and Spice (and nothing nice))

Он завладел им.       Не полностью конечно, не на все сто процентов. В Уилле всегда будет часть, которую Ганнибал никогда не может полностью предсказать. Гордый охотник в нем желал погрязнуть в показной капитуляции Уилла, принять его предложение и наслаждаться трофеями победы; разумный же, опытный хищник тщательно обнюхивал ловушку, он знал, что Уилл был способен устроить. Он держал за хвост льва и животное мурлыкало, пастью полной острых зубов, демонстрируя, что оно было приручено на данный момент.       Уилл перевернулся и ткнулся лицом в рубашку Ганнибала, руки неуверенно зависли, прежде чем обернулись вокруг него. Ганнибал обхватил его защитным жестом, притянув руку Уиллу на шею. Он скучал по этому, и когда Уилл прижался ближе, вздохнул, вздрогнул и устроился, то понял, что Уилл тоже скучал.       Возможно даже больше чем Ганнибал. Это Уилл, который подтолкнул свою голову под подбородком Ганнибала, приподнялся и мягко прикоснулся губами к его челюсти. В течение долгих мгновений они касались так: терлись щеками и носами, щетиной по щетине - не целуясь и все же так близко, ртом всего лишь только в дюйме друг от друга, разделяя дыхание. Уилл так и не сделал каких-либо шагов для дальнейшего продвижения, и Ганнибал боролся с собой, чтобы не начать пить его запах и теплоту снова, узнавать снова.       Уилл потянул его вниз на те несколько дюймов, что отделяли в росте, соприкасая вместе их лбы. Ганнибал держал глаза открытыми - он не хотел пропустить ни одной секунды происходящего. Он переместил руки вниз к бедрам Уилла, поглаживая под краем свитера, большими пальцами обозначая оба конца рубца.       Уилл вздохнув выдохнул теплое облачко. Он помял плечи Ганнибала, находя поддержку. - Еще.       Затем легко переместил обе руки вверх по бокам Уилла, над ребрами и рядом, пока свитер не сбился под мышками. Уилл поднял руки. Ганнибал осторожно снял с него одежду, целясь к раковине и не заботясь останутся следы или нет. Он посмотрел вниз, между ними, от звездчатого шрама на груди Уилла до толстой линии, пересекающей нижнюю часть его живота, старо-новая территория. Руки Уилла еще раз надавили Ганнибалу на плечи. Тот опустился на колени. Да. Этот знак заслуживает обожания.       Он изучал его, в первый раз имея такую возможность. Это была почти идеально прямая линия, за исключением крошечного несовершенства, где он вытащил нож, создав тонкую запятую наверх. Хирурги, которые оперировали Уилла, проделали прекрасную работу, сшив с тщательностью и точностью - Ганнибал только жалел, что он тогда не был в состоянии выполнить эту операцию сам. С благоговением он поцеловал маленький недостаток. Напряженный Уилл расслабился. Ганнибал обвил руками его бедра с внутренней стороны, чтобы успокоить, прослеживая всю длину рубца от начала до конца кончиком языка, ставшего от этого плоским. Дыхание Уилла стало быстрее, поверхностнее, часто задыхающимся. - Как я на вкус?       Чистый и теплый. Ганнибал снова мягко попробовал шрам, прямо под неглубокой впадинкой пупка Уилла. Металлический - от кнопки штанов, которые Уилл надел сегодня, или это призрак, оставшийся от ножа все еще держался на коже после расставания несколько недель назад. Намек на серебро березы и кедра от импортного геля для душа Ганнибала. Соль и мускус. Широко открывая рот Ганнибал захватывал кожу впереди, пока Уилл тяжело не выгнулся под удерживающими его руками. Он сосал и царапал зубами шрам, держал поднятую плоть между ними. - Боже, - Уилл дышал над ним, сломано, болезненно. - Я разрешаю тебе.       Желание прикусить внизу, разрывать и отрывать, приходили и уходили, хотя это пошло не легко. Самым длительным, самым ярким впечатлением для Ганнибала всегда был вкус и запах, текстура; окончательная форма обладания не ловушка, это потребление. Уилл трясся под ним, как лист в бурю. С нежным всасыванием Ганнибал выпустил запертое захватом его челюстей, потершись о плоский живот Уилла. Только это было не для еды. Оно для сбережения.       Его не волновал счет времени того как давно он опустился тут на колени, щекой улегшись на теплую кожу, жадно вцепившись в то, что принадлежало ему. Давно прошло время, когда утихла дрожь Уилла, когда звуки сверху стали менее беспорядочными и более удовлетворенными, когда тот перестал царапать плечи Ганнибала и начал пробегать пальцами по волосам сосредоточенными, медленными, медитативными прикосновениями. Ганнибал перешел на дорожку волос, исчезающих за поясом брюк Уилла, а затем опять, ниже, на мягко-твердый выступ, который прижался к его горлу. Сверху раздалось перехваченное дыхание. - Больше, - сказал Уилл, снова хватаясь за плечи. - Дай мне больше. Я дам тебе весь мир, подумал Ганнибал, губы раздвинулись так широко, чтобы накрыть шрам. Его рот снисходительно лизнул растущую твердость через тонкую ткань брюк, пока ткань не стала мокрой от слюны и форма члена Уилла не стала просматриваться в общих чертах. Зуммер печи заставил их обоих с удивлением дернуться.       Ганнибал неохотно отстранился и посмотрел вверх. Уилл смотрел на него с расширившимися зрачками. Он коснулся рта Ганнибала, прослеживая контуры его губ. Проскользнул пальцем внутрь и надавил на язык, на острие резцов. - Ты голоден?       Палец Уилла многообещающе передвинулся и выскользнул изо рта, обходя вежливо и заботливо. То, что он хотел быть там, смотрел на него с ожиданием, с намеком на вызов, и это все было окончательно. Уилл вытащил палец, оставив влажную полоску на щеке Ганнибала. Ганнибал поднялся и смял их рты вместе, принимая поцелуй, который завис между ними. Его единственной уступкой реальности было, удерживая, схватить Уилла и перетащить его к духовке, буквально подняв того на ноги, и хлопнув ладонью по кнопке погасить тревогу. Пирожные могли подождать. Все могло подождать.       Они столкнулись со счетчиком, бессмысленная приглушенная жалоба Уилла потерялась между ними. Он полез к Ганнибалу, как будто пытался забраться внутрь, подцепляя своими пальцами проемы между пуговицами рубашки, дергая, пока ткань не поддавалась. Ни один из них не позаботился о загрохотавшей пекарской посуде, ударившейся об пол после взмаха руки Ганнибала, захрустев чем-то под его обувью, когда он толкнул Уилла вниз, прижимая, держа ладонь на его вздымающейся груди.       Они снова посмотрели друг на друга, бедра столкнулись вместе. Уилл обнажил зубы, нетерпеливый, черноглазый. - Дотронься до меня. Ебать…       Ебать, да. Они движутся к этому. Но не здесь, без смазки, где Ганнибал не сможет свернуться вокруг него после всего в безопасной темноте. Здесь не было преимуществ. Здесь Уилл бледнел под ярким кухонным светом, громко стонал, колени держал раздвинутыми, штаны свисали с одной лодыжки, пальцы ног поджались. Ганнибал неторопливо облизывал его, пробуя более острый аромат, как хорошее вино, пока Уилл проклинал его, затаив дыхание и извиваясь, надрачивал свой член в жестком темпе. Он кончил со сдавленным вскриком, сжавшись деликатно вокруг изучающего языка Ганнибала, а затем лежал, тяжело дыша, с кудрями на вспотевшем лбе. Ганнибал слизывал теплые, влажные полосы, приходящие по его животу и груди, пока толчки не начали ослабевать.       Потом он поцеловал Уилла, разделяя вкус и поощряя завести ноги вокруг своей талии. – Кровать - невнятно проговорил Уилл.       Ганнибал поднял его со стойки. Он думал, что удовлетворился бы никогда не прикасаться к Уиллу как в этот раз с тех пор как они психологически соединились, но теперь он понял, что был неправ. Ганнибал пропустил это тоже.       Он нес свое драгоценное, тяжелое бремя из кухни, прокладывая путь наверх не смотря куда ставит ноги. Плечи и руки чувствовали напряжение, но нести Уилла было легче, чем перемещать мертвое тело, и бесконечно более приятно. После, уложив Уилла на кровать, Ганнибал сделал паузу достаточную только чтобы оставить свою одежду в куче на полу, прежде чем он схватил банку со смазкой и презерватив из прикроватного ящика. Его собственная потребность была приливной волной в бухте, скованной железной рукой контроля, и этот контроль сейчас провалится.       Уилл немного вышел из своего расползающегося блаженства, когда услышал шуршание пакетика из фольги. Он раскоординировано попытался схватить презерватив, в конечном итоге вместо этого поймал запястье Ганнибала. - Оставь это. - Ты уверен? - Ничего из вот этого не случилось бы, если бы я был против. Оставь это.       Они никогда раньше не трахались не предохраняясь. Один не предлагал, другой не просил, и они никогда не доходили до этой стадии в своих предыдущих отношениях, где это стало бы проблемой. Одна только мысль о том, как скользнуть в него без слоя латекса между ними, скручивало что-то горячее и неистовое в чреслах Ганнибала, обращаясь к его первобытной, примитивной части, когда он после просьбы Уилла мысленно разворачивал слои дразнящие разными значениями. Он провел рукой вниз Уиллу по боку, над изгибом его задницы, смотрел, как эти серо-голубые глаза закрываются, трепеща, когда он нажимает пальцем внутри, где Уилл был все еще немного влажный и открытый, наблюдал за румянцем от его груди до щек, когда он нашел то, что искал.       Уилл подался назад по одному пальцу, затем по двум пальцам, потом по трем, пока его дыхание не стало заикаться и пыхтеть, проводя подергивающимся членом в отважной попытке присоединиться к делу. Ганнибал знал, что еще слишком рано для того, чтобы Уилл наслаждался стимуляцией ради удовольствия. Он всегда был чрезвычайно раскованным в постели, не стеснялся просить того, чего ему хотелось, чтобы убедиться, что он получит то, чего он хотел. Сегодня ничем не отличалось. Второй захват не понадобился, и квадратик фольги присоединился к одежде Ганнибала на полу. Уилл зафиксировал Ганнибала разгоряченным взглядом, зубы промелькнули между его губами. - Ждешь особого приглашения? Ганнибал вытащил свои пальцы наружу. - На живот, пожалуйста.       Они трахались, прижавшись грудью к спине, а стоны Уилла потерялись в запутанных простынях. Было не трудно не только быстро трахать, как Ганнибал задумывал это на кухне, но и медленно, чувственно толкаться, со струящимся потом между их телами, пока все не стало гладким и жарким. Его кульминация заставила пальцы поджаться вялой, ленивой волной ощущений. Он упивался толчками, лениво толкаясь, пока член не стал слишком мягким, облизывал и покусывал затылок Уилла, его плечи, все места, докуда он мог дотянуться.       Когда он отстранился и упал на спину, насыщенный и расслабленный, Уилл немедленно завернулся вокруг него. Ганнибал проследил по скользкому от пота изгибу позвоночника вниз к его заднице, чрезмерно удовлетворенный найденному, обмакнул палец в вязкую жидкость. Поддавшись своей звериной стороне он кончил сам и позволил интуитивной части своего мозга собственнически самодовольно кричать - он отметил Уилла еще раз, внутри, и Уилл просил этого.       Через несколько минут, Уилл низко застонал. Ганнибал перевел свои прикосновения к менее чувствительной области, широко расправив пальцы над поясницей Уилла. В спальне пахло потом и сексом. Простыни были в беспорядке. Они были в беспорядке. Он хотел утопать во всем этом. Уилл потерся щекой о грудь Ганнибала. Вздохнул. - Кого ты потерял? - ... пожалуйста, скажи мне, что ты не прозрел прямо сейчас. - Я знал уже какое-то время. Ждал подходящего момента, чтобы спросить. Кто это был? - Моя сестра. Ее звали Миша. - Она умерла? - Ее убили. Это произошло, когда она была очень маленькой. – А я не маленькая девочка, Ганнибал. Если ты хочешь заменить ее, то ты выбрал неправильную кандидатуру.       В записной книжке Ганнибала существовали сотни пациентов, больше подходящих и восприимчивых к такой тактике, что необходима для полного разрушения личности и изменению ее в образ кого-то другого: менее своенравные, менее сообразительные, меньше понимающие, чем Уилл. - Моя сестра мертва. Я не сумасшедший.       Уилл оперся на локоть. Он нахмурился, пальцы рассеянно прочесывали сквозь волосы на груди Ганнибала. - Расскажи мне, как она умерла. - Зимой. В лесу. В охотничьем домике наших родителей. Мы были окружены снегом. - Воспоминания проецировали себя на потолке спальни над Ганнибалом, дрожащие и зернистые как изображения из старой черно-белой пленки. Ему потребовалось немало усилий, чтобы получить эти воспоминания оттуда, где его мозг запер их после травматического опыта. Он мог смотреть на них теперь с беспристрастностью и нежностью - нежностью не к тому, что случилось, а к тому, кто это вызвал. - Мужчины пришли и убили моих родителей. Снег все не останавливался. Миша заболела от голода и холода. Как и я. Но это ее они забрали наружу. - Они убили ее. - Да. Уилл смотрел на местечко между ртом и носом Ганнибала. - А потом они съели ее. И ты тоже ел. Ганнибал гладил подъемы и ложбинки на спине Уилла. - Да. - Какова же она на вкус?       Вопрос проскользнул между ребрами Ганнибала как полоска льда. У себя голове он услышал тихое самодовольное рычание льва, но когда он смотрел на Уилла, то его выражение не было самодовольным. Уилл посмотрел в задумчивости, нахмурив брови.       Какова же Миша на вкус? В то время Ганнибал наполовину обезумел от голода, когда они дали ему чашу с жирным бульоном, неровными кусками мяса и фрагментами костей. Даже сейчас, когда все внутри него кричало и орало от знания того, что это было, кто это путешествовал вниз по его пищеводу, это была лучшая еда, которую он когда-либо знал. Не было никаких адекватных слов, чтобы описать это. Он до сих пор искал этот вкус в каждом рецепте.       Обнимая Уилла рукой за плечи он потянул того вниз, переплетая их конечности. Уилл до сих пор выглядел не вышедшим из травмирующего состояния и Ганнибал держал его близко, представляя себе, что Уилл знал - какова Миша на вкус сейчас на кончике своего языка, и кровь и дыхании и сияние, сшивали швы между ними все ближе.       Утром Уилл оперся на косяк в дверях, наблюдая за Ганнибалом меняющим простыни. Он был тихим, со времени как они проснулись, но это была другая тишина, не та, что цеплялась с момента его выписки из больницы. Она чувствовалась более устойчивой, менее обвинительной, больше похожей на созерцание. - Я сегодня пойду домой. Ганнибал посмотрел на часы. Три часа до того, как он будет должен открыть свой офис. - Я отвезу тебя. - Я собирался вызвать такси.       Поездка от дома Ганнибала к Уиллу будет стоить небольшое состояние. - Предложение остается в силе. Если ты изменишь свое мнение, пожалуйста, сообщи в течение часа. Я бы не хотел, чтобы мои пациенты ждали. - Он направился к корзине для белья в ванной комнате, с простыней, перекинутой через руку, свалив сверху свою вчерашнюю одежду. Уилл остановил его упершись рукой в грудь. - Я не хочу видеть тебя несколько дней. - Это испытание, Уилл? – Для тебя так же, как и для меня.       Ганнибал рассматривал вопрос, скрывая свое нежелание. Ему не нравилось, но он мог понять, почему Уилл сейчас нарисовал линию на песке, когда они только что вышли на новый уровень понимания. Уиллу нужно знать, что он может доверять Ганнибалу, оставив его в покое.       Уилл погладил двумя пальцами внутри воротника, вверх по его шее. - Я смотрю, - сказал он, обхватывая челюсть Ганнибала, - и мне нравится то, что я вижу. Больше, чем мне должно. Более чем осмысленно. Мне нужно это обдумать, и мне нужно сделать это в одиночку. Мне нужно знать, что я хочу вернуться сюда.       Они еще не занимались тем фактом, что у Уилла имелась тенденция убивать людей, как и у Ганнибала. Они только признали, что он пытался убить его, прежде чем чувства встали на пути, и что упомянутые чувства перевесили всю мораль и бдительный подход Уилла. Прошлой ночью я бы позволил тебе отбросило этот пункт назад. Остальное было гордиевым узлом личных убеждений и укоренившихся социальных ограничений, которые Ганнибал с удовольствием бы решил с Уиллом сидя в своем кабинете, или прижимая их вместе в постели. Он был хорош в руководстве указания пути.       Он также мог понять, почему это было тем местом, где Уилл провел линию. Любая попытка руководства будет казаться ему попыткой повлиять на него, и если было что-то, что Ганнибал узнал о Уилле после его выписки из больницы, так это было, что он ненавидел это. Он уже ясно говорил об этом во время визита Аланы: каждый предполагал, что они знали, что лучше для меня. - Я не хочу отпускать тебя, - признался Ганнибал. Уилл приподнялся, целуя его в губы. - Я знаю. Но я все равно поеду.       И он ушел, через полчаса, зайдя в заведенное такси у тротуара, пока Ганнибал стоял у окна и наблюдал через щель в занавесках.       Пятница прошла достаточно быстро, пациенты заняли все время. Позже вечером Ганнибал принял участие в заседании Симфонического Совета, социальная активность, которой он позволил ускользнуть, познакомившись с неким убийственным пекарем, и наслаждался отличным выступлением Офелии. Неизбежные вопросы пришли позже, после того, как на вечеринке, проходящей в небольшом концертном зале в Балтиморском театре, в том же самом месте, откуда он вышел несколько месяцев назад, чтобы избежать невыносимой скуки только чтобы нарваться на произвол судьбы. Питер Долл записался к нему первым. - Я думал, что ты взял с собой партнера. Мы все готовы встретиться с ним.       Уилл, вероятно, скорее отгрызет себе конечности, чем будет милым с высшим светом Балтимора. - Я попытаюсь убедить его в том, что вы стоите его времени. Питер рассмеялся. - Вы оба должны благодарить меня. Если бы я не нанял его поставщиком нашего шведского стола, то не думаю, что вы двое бы встретились. - Он добродушно усмехнулся, а затем добавил шепотом: - Я почти жалею, что меня не было. Сильвия в ярости на меня. Она пыталась свести тебя с одной из ее многочисленных подруг на протяжении многих лет.       Сильвия Долл, жена Питера, действительно стреляла в него кислым взглядом весь вечер. Ганнибал принял свежий бокал вина у проходящего официанта. - Ну, в таком случае ... - Он поднял свой бокал к собеседнику. - Прими мои самые искренние благодарности.       Они выпили. Ганнибал взглянул на шведский стол, загруженный обычной ресторанной доставкой. Без тортов. Необходимость знания потянула его. - Мне любопытно. Когда ты нанял Уилла? – В середине августа, сразу после вечера в доме Минди.       Уилл и он столкнулись друг с другом в конце августа. Да. Время похоронить это старое подозрение навсегда. Питер косо посмотрел на него через край своего бокала. - Ты знаешь, что ты второй человек, который спросил меня об этом. - О? - Да, эта интернет-репортер позвонила мне несколько дней назад, та, которая написала статью Найти Франклина. Фредди как-там ... Фредди Лэмб? - Фредди Лаундс. – В точку, да.       Статьи в сторону, Ганнибал не слышал и не видел Фредди Лаундс, после того как Кроуфорд поймал ее на попытке проникнуть в палату Ганнибала. Питер наблюдал за ним. - Что-то случилось? - В тот день, когда Уилл и я были атакованы Тобиасом Баджем, мисс Лаундс намеренно следила за мной от Балтимора до Wolf Trap. - Ганнибал изобразил обеспокоенность. - Она предложила заплатить мне за информацию о Уилле. А теперь ты говоришь мне, что она позвонила и тебе. - Ой. Ах, боже мой. - Петр теперь тоже выглядел взволнованным. - Она написала о нем? - Она отметила, что пишет книгу. - И твой партнер ... - Уилл не в восторге от этой идеи. Я тоже, если честно. Мисс Лаундс вошла в палату Уилла, пока он был только что после операции, и сфотографировала его без его согласия. Затем она попыталась сделать то же самое со мной. К счастью, была поймана, прежде чем зашла дальше. Я беспокоюсь о ее этической стороне работы, или, вернее, ее отсутствии. Боюсь, что у нее очень мало границ и очень мало уважения к частной жизни. Питер положил руку на руку Ганнибала. - Я уверяю тебя, я ей ничего не сказал. Я не знаю больше о Уилле, чем то, что было написано в газетах, во всяком случае. Если она снова позвонит мне, я обязательно ей все выскажу. - Спасибо, Питер. Я ценю это.       Не считая того, что за председателем Симфоническим Совета, Питером Доллом также бывшим главным сплетником их небольшого кружка, внимательно следила его жена. Перед тем как ночь закончится, все присутствующие на собрании будут знать о неэтичном поведении Фредди Лаундс, - и будучи тем, кем они были, они найдут это интересным, захватывающим, скандальным - но и также сплотятся против нее. У каждого было что скрывать, и сплетничать было весело только до тех пор, пока в центре внимания это был кто-то другой.       Ганнибал знал, что это была всего лишь полумера, временное решение новой проблемы. Он не собирался терпеть слежки любознательного репортера вокруг них с Уиллом, не тогда, когда там было так много чего он хотел показать ему, такого чего он хотел сделать с ним - так много, что наблюдение неправильных людей может разрушить их обоих.       Суббота, в середине полудня, Кроуфорд стоял на крыльце Ганнибала. Мрачное выражение на его лице соответствовало тому, с чем он пришел показавшись с детективом Гарнер на буксире. Сегодня он был один, руки глубоко засунул в карманы пальто, глядя на Ганнибала из-под полей шляпы. Тонкая, выгоревшая папка была засунута под мышкой. - Мне все еще рады здесь? - Это зависит от того, зачем вы здесь. - Если бы я сказал вам, что я пришел извиниться, вы бы поверили мне? - Честно? Нет. - Тогда я не скажу вам этого. Я все еще желанный гость? Ганнибал поманил его внутрь и закрыл за собой дверь. - Я готовлю обед. Присоединяйтесь ко мне. Кроуфорд снял пальто и шляпу, вешая их на верх. - А Уилл? - Он в Wolf Trap, заботится о своих собаках. - И старой, засохшей крови на кухне, предположил Ганнибал. Он кружил в широкой окрестности от телефона все утро, в полной мере осознавая, что он делает. Уилл ничего не сказал о том, что не желает слышать его. Терпение. - Вы бы остались, если бы он был здесь? – Нет - прямой взгляд Кроуфорда был непримиримым.       Ганнибал привел его на кухню, где урожай сегодняшней утренней прогулки через рыбный рынок медленно жарился в духовке на слабом огне. - Дикая форель, - пояснил он, поднимая нож и возобновляя нарезку лимона тонкими ломтиками. - Больше аромата, чем от фермерской рыбы. - Вкусно пахнет. - Вы всегда можете присоединиться ко мне на обеде. Кроуфорд занял позицию по другую сторону стола. - Спасибо. - Он наблюдал за Ганнибалом нарезающим лимон. - Вы раньше были хирургом. - Да. - Каково Ваше мнение о торговле органами? - Это о том случае? - Может быть. - Я был хирургом на скорой помощи, а не трансплантологом. - Я все еще хотел бы услышать ваше мнение. Даже если это просто то, что вы слышали по сарафанному радио. От старых коллег, друзей, такого рода вещи. - Джек ... Ганнибал положил нож в сторону, облокотился на прилавок. - Я буду честен. У меня есть предельное уважение к работе, которую вы делаете, и я восхищаюсь вашим упорством, когда дело доходит до решения дела. Вы целеустремленный и преданный, к этим качествам каждый должен стремиться. Но в свете некоторых ваших недавних действий, я серьезно рассматриваю возможность отказаться от своей позиции в качестве психиатрического консультанта вам и вашей команде. Кроуфорд задумчиво кивнул. - Я понимаю. Конфликт интересов и все такое. – Все это о человеке, к которому я очень привязан и который, я думаю, стал жертвой судьбы и обстоятельств, - указал Ганнибал. - Я прекрасно понимаю ваши проблемы и сомнения относительно Уилла, но я не разделяю эти опасения и сомнения. Я не могу не задаться вопросом о ваших мотивах приходить сюда. - Мне нужна помощь в каждом конкретном случае. - Вы думаете, что Уилл убийца, наделенный почти магической способностью находить других убийц. - Ганнибал метнул в него острый взгляд. - Должен ли я беспокоиться, что вы будете исследовать меня дальше? Кроуфорд поразился. - Конечно, нет! - Увидев сомнение Ганнибала, он вздохнул. - Конечно, нет, - повторил он более мягко. - Алана тоже спросила, не собирался ли я сделать это. - А что вы ей сказали? - То, что я мог быть немного одержим Уиллом Грэмом. - Самоосознание является первым шагом на пути к самосовершенствованию. - Это звучит как что-то из книги самопомощи. - Это не делает ее менее верной. Увлечение прошлым не хорошо для вас. - Я работаю над этим, - проворчал Джек. Ганнибал сомневался. Он также сомневался, что причиной визита Джека было решить проблему и сделать это хорошо. - Ради вас, я надеюсь, что вы сделаете. Теперь дело. Я предполагаю, что это как-то связанно с телами, которые вы дали Уиллу осмотреть?       Кроуфорд дал ему краткое описание. Семь жертв до сих пор находили в гостиничных номерах и переулках, все с различными пропавшими без вести органами, никаких других увечий. Места, где были найдены жертвы были настоящими свалками, и вызывали ярость отсутствием улик, кроме самих тел.       Фотографии аутопсии подтвердили то немногое, что Ганнибал уже видел у тел. Дилетантская, грязная работа кого-то только обучившегося, новичка в хирургии. Нет элегантности, нет смысла. - Мясная лавка, - сказал он, передав фотографии обратно и проверив обжарку форели. - Таким образом, незаконный оборот органов исключаем? - Я бы не исключал его полностью, но если это незаконная торговля людьми, или даже просто частное лицо пытается заработать быстрые деньги, это почерк привлекает слишком много внимания, чтобы быть долгосрочной, успешной операцией. Большинство органов на международном черном рынке происходит от добровольцев из бедных стран, а не от убитых жертв. Большинство смертей, которые происходили, являлись результатом отсутствия стерильного рабочего пространства и после хирургического лечения, а не намерения убить со стороны того, кто выполняет эти операции. Это жестоко, но это реальность. Кроуфорд сортировал фотографии обратно в папку, обдумывают информацию. - Так что я ищу торговца органами, который очень плох в своей работе, или я ищу серийного убийцу, пытающегося скрыть свою работу в качестве торговца органами? - Вы не узнаете, пока не поймаете его, но я склонен разделять оценку Уилла. - Ганнибал вытащил вторую тарелку из шкафа. - Разрезы действительно показывают уровень мастерства, хотя и не на одном уровне с опытным хирургом. Этот убийца, безусловно, имеет анатомические знания, но не достаточные. Он буквально работает со своими "пациентами" до смерти. - Итак, что Уилл и говорил: Студент-медик, стажер, что-то в этом направлении       Ганнибал разложил форель на подогретые тарелки, гарнировав ломтиками лимона и свежей зеленью. - Да. - Он сделал паузу, мысленно проходя вскрытие. - Тот, кто или то, что он есть, ему нужно время и пространство для работы. Оборудование. Хороший свет. Не смотрите на переулки и плохо освещенные подвалы. Кроуфорд кивнул. - Отлично. Спасибо. - С удовольствием помог. - Ганнибал знал, что он ничего нового не сказал гостю, из того чего бы сейчас Кроуфорд уже не знал. Это было то же что Уилл сказал ему, только разными словами. Ганнибал забрал тарелки и улыбнулся, направляясь к столовой. - Время есть. Время планировать.       Водитель скорой помощи Девон Сильвестри был задержан в понедельник, поздно ночью. Ганнибал прочитал это только в статье, опубликованной в газете во вторник утром, поймав несколько фраз, достаточных, чтобы узнать, что последняя жертва Сильвестри умерла в задней части машины скорой помощи, которую ФБР отследили на окраине Балтимора. Он смотрел гораздо дольше на фото сопровождающее статью: Джек Кроуфорд в профиль, гордый и неулыбчивый на фоне, который захватывал вход в Квантико и эмблему ФБР, красующуюся на стеклянных дверях.       В среду, стук прервал обеденный перерыв Ганнибала. Уилл стоял по другую сторону двери, согнувшись в черном пальто, его щеки и кончик носа покраснели от ледяного ветра, который начал поступать из бухты в ночное время. Недовольство Ганнибала, принесенное ему прерыванием обеда, сбежало от одного взгляда. - Входи пожалуйста.       Уилл сбросил пальто и платок, дуя на свои руки, чтобы согреть их. Он оглянулся, заметив обед у Ганнибала на столе. - Равиоли? - Домашние. Козий сыр и фарш, органическая мука. Достаточно для двоих, если ты голоден. - Нет, спасибо.       Уилл побрел через офис, касаясь книг, статуй, спинки рабочего кресла Ганнибала. - Можешь ли ты освободить свой график на завтра? - Спросил он, после того, как обошел стол один раз. Он расслаблено сел на его край. - У меня есть кое-что, что я хочу тебе отдать. Правда, тебе нужно будет приехать в Wolf Trap. - Это можно устроить, конечно же. - Ганнибал подошел к нему, желая, нуждаясь в прикосновениях. Уилл развел колени, приглашая ближе. Ганнибал провел по его волосам над ухом, большим пальцем под краем его подбородка, наклоняя голову. Поцелуй был снисходительным и сладким, и продолжался до тех пор, пока Уилл не положил пару еще очень холодных рук на бока Ганнибала, заставив мурашки пробежать по нему. - Прости, - пробормотал Уилл, когда почувствовал его дрожь. Он зацепился двумя пальцами вокруг пряжки ремня Ганнибала, подтягивая того еще ближе. - Согреешь меня? Ганнибал припал губами к волосам в верхней части головы Уилла. - Ты пришел сюда за сексом? - Я пришел за тобой. - Я рад, что ты здесь. Я ждал. - А если бы я не пришел? Что делать, если я поменял свое мнение? В конце концов - эти выходные, были бы последними - Ганнибал пошел бы в Wolf Trap. - Я хотел увидеть тебя. Я бы тебя нашел. - А потом?       Мир был гораздо более интересным местом с Уиллом в нем, но Ганнибал не собирался лгать никому из них; он был собственником, и мысль о Уилле где-то там, а не на его стороне, была абстрактной и горькой на вкус. Он наклонился, касаясь лбом лба Уилла. - Я убил бы тебя. - Ты точно не внушаешь доверия. - Но ты все еще здесь. Ты пришел. Уилл вздохнул, подтягивая себя ближе. - Я пришел. - Его хватка на поясе Ганнибала ужесточалась до тех пор, пока кожа не заскрипела. - Я ступаю с широко открытыми глазами. Ганнибал подобрался к нему ближе, удерживая.       Уилл отстранился через несколько минут, немного более шаткий, чем когда он вошел через дверь. Он нежно похлопал по передней части штанов Ганнибала, дразня обхватив его и нахмурился с сожалением. - Я думаю, что этому придется подождать.       Ганнибал был больше не в настроении, хотя некоторые его части не согласились. - В следующий раз. - Отходя он взъерошил Уиллу волосы, осторожно приводя себя в порядок. Потом еще будет другая возможность взять Уилла, здесь, за столом, или напротив лестницы, ведущей к книжной галерее. - О завтра ... - Уилл посмотрел на дымящиеся равиолли на тарелке. - У меня запланирован десерт, но я оставлю основное блюдо тебе. Ты, вероятно, захочешь принести какое-нибудь оборудование.       Готовить что-нибудь стоящее в печальной, небольшой кухне у Уилла дома стало бы проблемой. Он задавался вопросом, может ли он убедить его вложить, по крайней мере основы. Если это невозможно, горящий дом заявит о стимулировании изменений более решительным способом, что также было вариантом. До тех пор, пока Уилл не убедится, что собаки не сгорели, он не думал, что тот будет протестовать слишком энергично. - Я лучше пойду, - сказал Уилл, спрыгивая со стола. - Твой перерыв почти закончился. - Он пошел забирать свое пальто и платок. - Увидимся завтра в, гм, шесть? - Шесть подойдет.       Ганнибал повел его к двери. В комнате ожидания уже была пациентка, еще один невротик большого города, каким был Франклин, хотя, к счастью, без навязчивого внимания к Ганнибалу. Она с широко открытыми глазами наблюдала, забыв свой смартфон на коленях, как Уилл клюнул его в губы. - До завтра. – До завтра, - согласился Ганнибал. - Кстати - я узнаю, что же такое буду готовить? - Свинью - весело ответил Уилл, и удалился.       Ганнибал упаковал с осторожностью: две сковородки, две кастрюли, кастрюльку, мерные чашки для соуса, основные специи, фартук. Он колебался над более острыми инструментами и выкопал кухонный набор ножей из дамасской стали, подаренный ему бывшим пациентом, на всякий случай. В зависимости от того, какую свинью планировал Уилл, чтобы он приготовил сегодня - желудок Ганнибала странно трепетал; будет ли Уилл принимать участие в празднике, или же он просто хочет посмотреть, как он хотел посмотреть на Тобиаса Баджа? – Так что он захватил ножи, которые знал и которым доверял.       Сменная одежда, потом и туалетные принадлежности в дорожной сумке, вместе с двумя бутылками вина, и Ганнибал был на пути к Wolf Trap, штат Вирджиния.       На этот раз, никто не последовал за ним. Снаружи была черная как смоль, дорога на ферму Уилла, пустынная и предательская под тонким слоем инея, бесплодные поля пустынные и широкие по обеим сторонам дороги. На расстоянии дом выглядел как лодка на темное море, огни в окнах и дым, поднимающийся из трубы. Ганнибал услышал лай собак, как только свернул на стоянку.       Уилл подошел туда в окружении своей собачьей стаи, с паром дыхания в холодном воздухе. Он встретил Ганнибала поцелуем и наклоняясь шепнул тому на ухо: - Я уверен, что кто-то наблюдал за домом. Я видел огни автомобиля какое-то время назад, примерно в миле вниз по дороге. Подумал, что это ты, в первую очередь.       Ганнибал не видел машин следуя к ферме. Он достал свои сумки из багажника бентли, скрытно просканировав темную линию деревьев, ограждавших имущество, в то время как собаки прыгали и бегали вокруг них обоих, виляя хвостами. - Люди Джека? - Или Фредди Лаундс. - Уилл оказался более забавляющимся, чем разозленным. – Тогда изменим планы? - Неа.       Внутри дома было очень тепло, слабо пахло чистящими средствами и свежей краской. Собаки по команде Уилла устроились перед камином. - На этот раз, - сказал он с легкой улыбкой, - они останутся здесь, а мы пройдем к пристройке. Они предупредят нас, если кто-то окажется слишком близко к дому. – Они такие бдительные? Уилл посмотрел на стаю с любовью. - Когда я их нашел, то не были. А теперь да. Давай, пошли.       Ганнибал последовал за ним. Стены в новой краске, не только в гостиной и прихожей до кухни, но и везде. - Ты был занят. - Я искал жучки. Ну, - Уилл фыркнул со смехом - и перекрашивал оставленный тобой беспорядок.       Кухня была первозданно чистой. Она по-прежнему оснащалась той же изношенной мебелью и бытовой техникой, как Ганнибал запомнил из своих визитов, но лужи засохшей крови исчезли со стен, и пол выглядел свеже-отшлифованным и покрытым лаком. Он поставил свою сумку с кухонными принадлежностями на прилавок. - Как ты думаешь, Джек зайдет так далеко? - Абсолютно. - Уилл ждал у двери в пекарню. - Ты готов? Ганнибал огляделся. - К чему? - Немного пошарить в потемках. - Уилл протянул руку и выключил свет на кухне, как только переплелись их пальцы.       Было еще достаточно света, идущего через кухонную дверь, но как только Уилл открыл дверь в пекарню и закрыл ее за ними, они оказались в полной темноте. Ганнибал протянул свободную руку, чтобы почувствовать препятствия, осторожно продвигаясь в незнакомой обстановке. - Это легче делать днем, - объяснил Уилл. - Когда я строил пекарню, то не думал, что должен беспокоиться о ком-то, наблюдающим за мной или отслеживающий источник света.       Ганнибал услышал механический щелчок, а затем мягкое царапанье и поворот хорошо смазанных шарниров. Теперь, когда его глаза привыкли к темноте, он увидел большую передвижную форму. Это была одна из печей. А под ней квадрат полной черноты. - Умно, - отметил он. - Я увидел такое в кино, - признался Уилл со смешком. - Осторожнее. Там очень крутая деревянная лестница прямо перед тобой. Шесть шагов. Сначала ты. И следи за головой.       Лестница закончилась в низком туннеле. Ганнибал почувствовал запах земли, немного определил землю под своими шагами. Послышался чей-то быстрый, испуганный вздох издалека. Следом за ним Уилл задвигал печь на место, разгерметизируя вход. Потом еще один щелчок, и резкий свет окружил их, исходя из голой лампочки, свисающей с потолка.       Туннель, возможно, длинной футов десять, заканчивался твердой стальной дверью, укомплектованной тяжелыми замками и решеткой. Дверь была всего лишь прикрыта. Уилл толкнул ее, маня Ганнибала в комнату за ее пределами. Вместо утрамбованной земли под ногами глухо зазвенела плитка, а потолок стал выше, позволяя им стоять вертикально. Маленькие галогенные лампы над головой бросали холодный, клинический свет, освещая каждую щель и угол.       Это была комната для забоя. Был даже сток в середине пола, для удобства уборки.       На столе из нержавеющей стали, затолканном к дальней стороне стены, лежал человек. Он был одет в промасленную рабочую форму, с голыми ногами. Молодой, возможно, около двадцати пяти лет, светлокожий, пепельно-белокурый. Рот заклеен скотчем, запястья с щиколотками привязаны и прикреплены к крючкам над головой и в изножье стола, удерживая и вытягивая его на спине.       Он был в сознании, наблюдая за входящими Уиллом и Ганнибалом преисполненными ненавистью воспаленными глазами. - Кто он? - Спросил Ганнибал. Уилл выдохнул, поведя плечами. - Убийца с пляжа Толчестер.