Сахар и Специи (и ничего хорошего) (Sugar and Spice (and nothing nice))

      Акулы в голодном безумии были ничто против дюжины репортеров, пытающихся добиться своей сенсации. Ганнибал и Уилл даже не пересекли и половины фойе, прежде чем их окружила стена тел, вооруженных микрофонами и камерами. Вопросы полетели жестко и быстро: каково это чувствовать себя выписанным из больницы? Куда они собираются ехать сейчас? Продолжит ли Уилл, как бывший агент ФБР, свою старую работу на какое-то время и поможет ли решить проблемы оставленные Тобиасом Баджом?       Один репортер, атлетичный молодой человек с короткой стрижкой, явил себя прямо на их пути. - Какие-нибудь комментарии по поводу слухов, что вы двое и Бадж были в отношениях, которые испортились?       Тупой вопрос вызвал закатывание глаз и стоны у толпы. Этот конкретный слух изжила некоторое время назад, с фиаско разбившая статья, Фредди Лаундс, подробно изложившая связь между Тобиасом Баджем и Франклином Фруадево. Даже самые худшие из сплетен переключились на Найти Франклина и отвлеклись на содержание подвала Баджа.       Уилл на мгновение посмотрел на репортера. Его рука, сжимавшаяся вокруг Ганнибала, по сути дробила кость о кости; Теперь же его хватка ослабла, и он устало вздохнул, опустив плечи и обратился к Ганнибалу. - Пошли домой. Ганнибал приобнял его за талию. - Конечно.       Он был слегка поражен. Недавно СМИ изображали Уилла как отшельника, медленно становящегося на вновь обретенный путь обратно в мир с помощью и нежностью, любящего ухода одного из лучших врачей-психиатров Балтимора. Было несколько статей, в которых подробно описывались личные ужасы профайлеров, приносимые домой с работы, как эти случаи остаются с вами и проникают в ваши кошмары. Уилл, безусловно, в настоящее время играл роль пострадавшего экс-агента ФБР, прячущегося на стороне Ганнибала, как будто он искал защиты от большого, плохого мира. Это был не тот же самый человек, который несколько минут назад смотрел на Ганнибала, как будто думал, где же найти место получше, чтобы спрятать тело.       Нехотя, медленно, журналисты освободили для них дорогу. Они не обрадовались, что их добыча ускользнула, но поведение Уилла изменило настрой ситуации. Даже молодой человек с ежиком выглядел смущенным. Это было манипулирование толпой во всей красе и свидетельством способности Уилла действовать, когда требовала ситуация. - Ты хороший актер, - заметил Ганнибал, как только они прошли к бентли и выехали к выходу со стоянки.       Уилл откинулся в кресле с закрытыми глазами. Он пристегнул себя, но придерживал руку между ремнем безопасности и животом, и Ганнибал все же полагал, что проявившаяся усталость не очередная игра. - Просто веди машину.       Ганнибал запустил тепло и включил музыку, пятую симфонию Малера, Adagietto. Уилл больше не говорил, пока они не достигли черты города к Wolf Trap, и пока Ганнибал не просигналил левым поворотником, когда должен был просигналить правым. - Эта дорога не ко мне домой. Ганнибал плавно ввел бентли в траффик между штатами. - Твой дом находится не в том состоянии, чтобы там разместиться. - Никто не приходил убраться. Кухня все еще была похожа на скотобойню, засохшие и отслаивающиеся пятна на полу и стенах. - Ты останешься со мной на несколько дней.       Уилл не спросил, как Ганнибал узнал о состоянии его дома, просто снова впал в безмолвие. Если он и подозревал, что в последние дни новый ключ нашел себе дорогу во владение Ганнибала, он не упоминал об этом. Он так же не упомянул своих собак, что, возможно, было лучшим индикатором текущего состояния разума Уилла и четким предупреждающим знаком. Он был задумчивым, недовольство обстоятельствами Ганнибала, его заставили.       Они прибыли в Балтимор как раз вовремя и были подхвачены последними волнами полуденного часа пик. Движение замедлилось до проползания. - Я не питаю никаких намерений причинить тебе вред, Уилл. - Ты хочешь содержать меня. Как домашнее животное. – Нет. Я имел в виду то, что сказал. Я хочу помочь тебе понять, кто ты. - И я имел в виду то, что сказал. Я знаю кто я. Ганнибалу был виден только слабый намек на отражение Уилла в боковом окне. - Ты мог бы больше. - Больше похожим на тебя, меньше на себя? - Уилл поводил головой по подголовнику, оглядываясь. Он был бледен. После нескольких недель валяния и практически ничего не деланья, пока он приводил себя в порядок, противостояние с журналистами и поездка в машине, казалось, истощили его. - Я был бы плохим Чесапикским Потрошителем.       Чесапикский Потрошитель был всего лишь щепкой в целом, которым являлся Ганнибал Лектер. Хотя было бы относительно легко направлять кого-то, чтобы сделать сносную имитацию, Ганнибал не был заинтересован в создании копии самого себя. Если бы он хотел отражения этой части своей личности, все, что он должен был сделать это посмотреть в зеркало.       Уилл уже смотрел на него из собственного зеркала. Будто бы он упал в зазеркалье восемь лет назад или задолго до того, что не имело значения; когда он затонул слишком глубоко, что-то за стеклом уже всплыло как самосохранение. Это было то существо, которого и хотел Ганнибал. Эта вещь была безусловна, незапятнанная, свободна - она не заботилась о справедливости и морали. Ганнибал мог ощутить ее присутствие, всего лишь дразнящую тень за гранью своего сознания.       Пока они ждали, красный свет превратился в зеленый. Ганнибал подъехал к площади Чандлер, отметив автомобили, которые не принадлежали жителям, с камерами в заднем окне, указывающими на его дом. Полиция Балтимора теперь регулярно патрулировала район после неоднократных звонков от разгневанных жителей по поводу нежелательного присутствия прессы. Ганнибал дважды вызвал полицию для себя, сопроводить слишком любопытных репортеров от своего имущества. Так что тут не будет повтора сцены с толпой, пристающей к нему и Уиллу.       Как только они оказались внутри Уилл медленно снял куртку, полиэтиленовый пакет с вещами поставил у своих ног. - Я устал. - Я подготовлю гостевую спальню. Это займет всего несколько минут. - Ганнибал повесил свое пальто. - Ты голоден? - Нет. - Это вообще нет, или нет, конкретно направленное на приготовление пищи мной?       Уилл снял ботинки наступив носком. Он смотрел на них сверху вниз. Загорелая кожа была омрачена темными пятнами, которые высохли ржаво-бордовыми. - И то и другое.       Ганнибал оставил его, частично уверенный, что Уилл не будет предпринимать следующую лучшую возможность для побега. На втором этаже он открыл окна в гостевой спальне и отложил одеяло. Встревоженный мягкой поступью, он оглянулся через плечо. Уилл стоял в дверях, наблюдая за ним с пустым выражением, с одной рукой на животе, полиэтиленовый пакет висел в его пальцах. - Для тебя это был всего лишь способ провести время, не так ли? - Уилл кивнул на кровать, ясно подразумевая. - Никогда не было вопросом, собирался ли ты убить меня, но вот когда. - Я не убиваю всех, с кем пересекаются мои пути. - Только грубых из них. - Ты был очень груб со мной несколько раз, и ты жив. - Ганнибал взбил подушку. - Долгое время я думал, что ты пытался меня подставить. Ты все еще жив. - Между бровями Уилла появились складка. Ганнибал обошел вокруг кровати, чтобы снова закрыть окна. - Все слишком хорошо сходилось. Мы вдруг столкнулись друг с другом. Джек Кроуфорд приглашает меня вести консультации по делам ФБР, а позже я узнаю, что ты отставной агент ФБР - и не только это. Профайлер. – Я же сказал тебе, что я не к тебе приходил, когда мы встретились. - Я бы не сохранил свою свободу так долго, будучи неосторожным, Уилл. - И все же ты согласился консультировать ФБР. - Уилл склонил голову, кончик языка появился между его губами. - Ты хотел доказать себе, какой ты умный. Это классическое самовлюбленное поведение. Комплекс бога. Это дает тебе ощущение силы, окружая себя людьми, которые могут понять тебя, потому что это то, чем они зарабатывают на жизнь. Это единственная причина, почему мы вообще оказались здесь. Ты хотел посмотреть, как далеко ты смог бы зайти. - Не прибедняйся. Ты мне нравишься. - Ганнибал опустил шторы. - Разве не поздновато профилировать меня сейчас? - Я думаю, что моя жизнь и психическое здоровье зависит от этого. - Я бы предпочел, чтобы ты поддерживал свое психическое здоровье. Что касается твоей жизни ... Я мог бы легко позволить тебе истечь кровью и позже утверждать, что это сделал Тобиас. - Что-то мелочное в задней части сознания Ганнибала. Уилл, казалось, разозлился определенной частью их взаимодействия. Самый гнев вызвал не каннибализм, что было удивительно, ведь Ганнибал ожидал этого; это был не тот факт, что Ганнибал был Чесапикским Потрошителем - серийный убийца –так же. Уилл переминался с ноги на ногу. - Почему ты так не поступил?       Вот опять эти муки. Ганнибал внезапно прозрел, а точнее, подтвердил более ранние подозрения. - Я мог бы задать тебе тот же вопрос. Почему ты не спустил курок, если ты думал, что я пришел убить тебя? Ты хороший, Уилл. Ты не делаешь ошибок. Почему вовлек меня в разговор, если ты был так уверен в том, кто я, и о моих намерениях?       Уиллу потребовалась всего секунда, чтобы взять под контроль свое выражение. - Потому что я надеялся, что это не так. - Он уклонился, давая Ганнибалу больше места. - И я думаю, что нам следует покончить с этим разговором сейчас.       Тему затем отложили на потом. - Как тебе хочется. - Остановившись в дверях, Ганнибал вытащил ключ из замка, продемонстрировал его и положил на комод рядом с дверью в спальне. - Ты не мой пленник, Уилл. Пожалуйста, присоединяйся ко мне всякий раз, когда почувствуешь возможным. Или нет. Выбор за тобой.       Дважды, в полдень и ранним вечером, Ганнибал поднимался наверх на цыпочках. Уилл не закрыл за собой дверь, оставив ее открытой на дюйм. Во второй раз, Ганнибал положил кончики пальцев на нее и оставил приоткрытой. Дни сейчас становились заметно короче, но здесь в комнате все еще было достаточно света, чтобы ясно видеть занимающего кровать. Уилл спал не спокойно. Он не то чтобы боролся, сцепившись с кошмарами, однако простынь выправилась из-под нижнего угла матраса и одеяло запуталось вокруг его ног. Он даже не потрудился раздеться, только снял ремень, теперь темнеющий рулоном кожи на ночном столике.       Со своей точки наблюдения, Ганнибал мог разглядеть кожу между поясом брюк Уилла и комбинацией нижнего края его потертого свитера и футболки, которую тот носил под ним. Только немного был виден шрам, толстая темная гусеница, пересекающий Уиллу нижнюю часть живота.       Ганнибал мягко вернул дверь в строго определенное положение и вернулся вниз. Он хотел увидеть весь шрам, прикоснуться к нему. Это было делом его рук, его постоянный знак. Вне зависимости от того, что принесет будущее, Уилл будет носить его всю оставшуюся жизнь. Удовлетворяющая мысль.       Собственничество не было новым опытом. Ганнибал жаждал и желал, как и все остальные - большего, возможно, потому что он знал, что значит потерять то, что было самым важным. Вечер принес снег и посетителя.       Ганнибал выкладывал ингредиенты для слегка отредактированной версии Carciofi alla romana, когда раздался звонок в дверь. Ожидая найти Джека на пороге, он был приятно удивлен, увидев Алану Блум. Она принесла плетеную корзинку, покрытую тканью с пейсли-узором. Снежинки прильнули к ее темным волосам, и щеки разрумянились от холода. - Здравствуй, Ганнибал. Он провел ее внутрь, взяв пальто и шаль, и повесил их. - У тебя превосходный выбор времени, как всегда. Я собирался приготовить одно из моих любимых блюд. Ты, конечно же, останешься на ужин. Алана улыбнулась. - Как я могу устоять?       Между ними имел место легкий флирт во время ординатуры Аланы в университете Джонса Хопкинса. Ничего из этого никогда не выходило. Они оставались в контакте, переросли из наставника и ученика в уважаемых коллег, которые работали в той же области. Она принимала участие в нескольких приемах у Ганнибала на протяжении многих лет, и они в последнее время стали снова разговаривать все чаще, после его связи с Джеком Кроуфордом и ФБР. Алана коснулась пряди волос за ухом. - Уилл не здесь? - Он наверху, спит. - Ганнибал провел ее на кухню.       Она поставила корзину на столешницу и подняла ткань. Толстый ананас лежал со вкусом расположенный среди карамболы, винограда и бутылки любимого красного вина Ганнибала. - Он раньше правда любил виноград. Не уверена, что все еще любит.       Уилл не становился темой разговора между ними, даже после Баджа. Ганнибалу никогда даже не приходило в голову, что Уилл и Алана знали друг друга лично. - Я не знал, что вы с Уиллом были друзьями. - Не были. Мы никогда не были. - Иногда тупая прямолинейность Аланы была одним из ее качеств по достоинству ценимых Ганнибалом. - Было бы правильнее сказать, что он считал меня смертельным врагом в течение тех нескольких недель, что я его знала. - Она уткнулась в корзину. - Это мое предложение мира. Через восемь лет слишком поздно, но лучше поздно, чем никогда.       Все встало на свои места. Алана преподавала в Квантико и консультировала в БАУ почти десять лет. Она имела докторскую степень в области психологии. Она была для Кроуфорда первым вариантом терапевта для психически неуравновешенного профайлера. - Я уверен, он оценит это. - Ганнибал был уверен, что Уилл это не оценит. Если они не видели друг друга в течение восьми лет и расстались как «заклятые враги», ее появление теперь будет казаться только как еще один винтик в механизме его восприятия, который Ганнибал приводит в движение, чтобы держать его на привязи, ручным. - Я не могу обещать, что он будет присутствовать на ужине, увы. Он ранее чувствовал себя не очень хорошо. Алана поморщилась. - Я могу представить. Выписка Уилла из больницы была в новостях во второй половине дня. Я не видела их, но практически все на работе говорили об этом. Думаю, я бы ударила того репортера в лицо.       Ганнибал надел свой фартук и выбрал нож. - Я рассматривал этот вариант. - Они засмеялись. - О, прости меня. Я был ужасно груб и не предложил тебе выпить. - Я ценю пиво больше, чем вино. - Это не то, что ты предпочитаешь, и то, что ты предпочитаешь. - Ганнибал открыл холодильник и достал темную бутылку. - Компромисс? Пиво, сваренное в винной бочке.       Алана потягивала пиво. Ганнибал расправлял пальцами мясистые листья артишоков, пока не обнаружил внутреннее ядро, провел одним около носа, попробовав ореховый аромат. Они были импортные, большее чем то, что можно было купить в обычных продуктовых магазинах. Он умело вырезал сердцевину, затем выстроил артишоки в скороварке с водой, оливковым маслом и белым вином.       Он нарезал чеснок и лук, заправил фарш перцем и солью, разбил яйцо в смесь и тщательно замесил все в большой миске, затем добавил панировочную смесь, чтобы оно жарилось само. Разговор в основном вращался вокруг последнего случая по работе Аланы для Кроуфорда. Они были в середине дискуссии о природе против воспитания - дело касалось группы молодых мальчиков, похищенных из своих домов, и возвращавшихся, чтобы уничтожить свои семьи - когда Уилл появился в дверях кухни. – Уилл - Алана поздоровалась с ним, только прикоснувшись теплом в ее голосе. - Давно не виделись.       Он по-совиному посмотрел на нее. - Алана. - Он не выглядел хорошо отдохнувшими. Одежда была мятой и волосы были в беспорядке, сплющенные на одной стороне. - Э-э. Здравствуй. Ганнибал вытер руки кухонной тряпицей. - Доктор Блум присоединится к нам на ужине сегодня вечером. Как ты себя чувствуешь?       Уилл переступил порог, переводя взгляд от Аланы к Ганнибалу, к корзине на прилавке, к разложенным ингредиентам. - Мне нужен душ. Ты можешь дать мне какую-нибудь одежду? - Конечно. Прости нас за минутку, пожалуйста. Алана кивнула. - Я буду держать глаза на горшках. Удостоверюсь, что артишоки не убегают.       На втором этаже в хозяйской спальне, Ганнибал выбрал полынно-зеленоватого цвета свитер и брюки соответственно. Уилл оперся в дверях, скрестив руки на груди. - Кроуфорд послал ее. Ганнибал прищелкнул языком. - Я знал Алану задолго до того, как я вообще познакомился с Джеком Кроуфордом. Или с тобой, если на то пошло. Мы друзья и коллеги. Будь вежлив, пожалуйста. – С одеждой на одной руке, он присоединился к Уиллу в дверях. - Она сказала, вы расстались смертельными врагами. Уилл провел рукой по волосам, вниз по лицу. - Она рекомендовала мою отставку с активной оперативной работы. Две сессии, и она хотела, чтобы я оставил свою работу.       Одна из сфер в исследованиях Аланы была психическая травма. Восемь лет назад, возможно, над Уиллом в ее глазах поднялся красный флаг. Она доводила и не стеснялась проводить "жесткость из милосердия", если она думала, что поможет своим пациентам. - Она заблуждалась? Уилл не ответил. – Дай ей шанс, - предложил Ганнибал. - Я сомневаюсь, что Джек послал ее - откровенно говоря, я сомневаюсь, что Алана позволит ему отправить себя куда-либо. - Я на самом деле не имею ни малейшего интереса к возрождению старых знакомств. Я обрезал свои связи с этими людьми намеренно. - Может, ты не должен был. - Что это значит? - Обрезать все связи со своими бывшими знакомыми может быть рассмотрено как признание вины. Бегство. Уилл фыркнул. - Или признак того, что меня на самом деле, действительно, раздражал каждый предполагающий, что они знают, что лучше для меня. Ганнибал вручил ему одежду. - Все, что я хочу сказать, с Джеком, возродившим интерес к тебе, задраивать люки может быть неправильным стартом для начала укрепления твоей репутации. - Я не забочусь о своей репутации. – А тебе следует. Хорошая репутация может быть сильной вещью, и друзья в сильных местах еще лучше. Уилл направился в ванную. - У меня есть ты, на моей стороне. Разве этого не должно быть достаточно? Спокойно принимая едкий сарказм этого заявления, Ганнибал вернулся на кухню. -Я извиняюсь. - Там все в порядке. - Алана помахала скороварке. - Маленькая красная штуковина вышла, так что я сняла ее с огня. - Спасибо. - Открыв горшок Ганнибал поднял артишоки и расположил их на тарелке. Вода от приготовленной пищи пойдет в основу для соуса. Он поставил кастрюлю на сильный огонь и приступил к коричневому мясу. Алана наблюдала за ним. - Может быть, я не должна была приходить. Он не выглядел очень счастливым увидев меня. Отдаленно Ганнибал мог слышать воду, проходящую через трубы дома. - Дай ему некоторое время. – Что я и сделала. Восемь лет. - Она осушила свой стакан, кивнула, когда благодарила Ганнибала, передвинувшегося пополнить его. - Я рада, что он с тобой сейчас. Ему нужен человек, которому он может доверять. Еще раз. Доверять. Ганнибал перемешал мясо. - Я понимаю, что он не доверяет тебе. - Алана выглядела противоречиво. - Я не хочу совать нос. Врачебная тайна распространяется и на давно прошедшую терапию. Алана сделала пренебрежительный звук. - Я не уверена, что есть еще что-нибудь у меня, что бы осталось конфиденциальными насчет этого. Джек сказал мне, что он рассказал тебе о случае с Джесси Тейлором. - Он рассказал. - Он не должен был. Это было дело Уилла, а не его. - Он рассказал, потому что я считал, что мне нужно знать. Он волновался за мою безопасность. Это, казалось, рассердило ее. - Он как одержимый с Уиллом, так же как и с Чесапикским Потрошителем, и ... - Она замолчала, хмуря лицо. - Это влияет на его решения? Она кивнула. - Ты не веришь, что Уилл убил Джесси Тэйлора? Алана тщательно подбирала слова. - Я считаю, что Уилл не знает, когда остановиться, и после того, как Джек Кроуфорд попеременно толкает и тянет тебя дальше, не принесет ему никакой пользы. Джек может быть ... целеустремленным, когда дело доходит до решения дела. Я не знаю, убивал ли Уилл кого-то. Я знаю, что шансы складывались против него. - Она колебалась. - Они до сих пор такие.       Ганнибал знал, что Кроуфорду было не просто отбросить свои подозрения. Судебно-медицинская экспертиза ФБР обошла дом Уилла и кухню, в частности, прошлась там мелким гребнем и пришла к выводам, на что Ганнибал и нацеливался: серьезный бой. Кроуфорд не удовлетворился этим. Он поставил воду доходить до кипения, позволив себе отклониться. - Моя главная задача сейчас убедиться, что Уилл продолжает выздоравливать, телом и разумом. - Вам обоим необходимо подлечиться. Ты убил кого-то, Ганнибал. Если бы она только знала. Ганнибал кивнул, изображая задумчивость. - Я разбираюсь с этим. Знание, что я спас жизнь Уилла тому помогает. Она перегнулась через столешницу и сжала его руку. - Если тебе когда-нибудь нужно будет поговорить, ты знаешь, где меня найти. - Спасибо. Я ценю это.       Алана настояла, что накроет на стол, пока Ганнибал закончит готовить ужин. Он слушал ее суету в столовой, когда Уилл вновь вошел в кухню, босой и одетый в одежду, которую ему дал Ганнибал. - До сих пор не голоден?       На эту реплику желудок Уилла сердито забурчал. Он остановился, медленно закрыв глаза, пока его руки сжимались в кулаки. - Где Алана? – Накрывает на стол. - Ганнибал сделал жест в том направлении. - Ужин почти готов. Carciofi. Артишоки, говяжий фарш, маринад. Уилл неохотно подошел ближе. - Я не уверен, что смогу переварить это. Ганнибал показал ему пустую упаковку из-под говяжьего фарша. - Ты можешь попробовать. Или тебе не нравятся артишоки?       С Аланой, передвигающейся в соседней комнате, они вряд ли могут начать обсуждение мяса, которое Ганнибал очень любил подавать своим гостям. Уилл фыркнул, покачав головой. Он прислонился к столешнице рядом с Ганнибалом и рассматривал артишоки, в настоящее время тлеющие в соусе. - Мне они вполне нравятся. - Я рад это слышать. Уилл скользнул в узкое пространство между Ганнибалом и плитой. Он понизил голос. - Давай уже, доведи дело до конца, прежде чем оно превратится в навязчивую идею. Потрогай его. - Потрогать… - Шрам. Я знаю тебе хочется.       Ганнибал уже поднял руку, чтобы коснуться подола свитера, прежде чем поймал себя на этом. Он тщательно изучал Уилла, пытаясь оценить его намерения. Если это была попытка манипуляции, то ничего Уилл не сможет от него получить. Кроме…       Кто-то прочистил горло. Алана стояла в дверях, выглядя слегка смутившейся. - Простите, что прерываю. - Она указала через плечо. - Я нашла все, кроме салфеток. Поможете? Уилл отошел от Ганнибала, как будто ничего не случилось. - Я покажу тебе.       Разговор во время обеда был менее высокопарный, чем ожидал Ганнибал. Независимо от того говорили ли Алана и Уилл ища салфетки, он оставил их обоих в покое - не в тот момент, когда они действовали, как если бы они вдруг вновь соединились, чего между ними в первую очередь никогда не существовало. Скорее всего, то, что наблюдал Ганнибал, было осторожным прощупыванием границ.       Уилл, казалось, принял совет Ганнибала о своей репутации к сердцу. Алана была хорошо известна и любима в психиатрическом сообществе Балтимора; что еще более важно, она была известна тем, что не смягчала своих слов, когда дело доходило до разговора с Джеком Кроуфордом, когда он был неправ в чем-то. Иметь ее на своей стороне, в умеренных количествах, конечно же, пойдет на пользу обоим и Ганнибалу, и Уиллу.       Ужин завершался шариками мороженого, украшенными несколькими кусочками карамболы и ананаса из корзины, подаренной Аланой, в дополнение к винограду для Уилла. И, наконец, Алана негромко вздохнула. - У меня долгий день завтра. Мне надо начинать работать, как бы я не хотела. Ганнибал, еда превосходна, как всегда.       Уилл пожелал ей спокойной ночи. Когда Ганнибал вернулся, проводив ее к двери, тот все еще сидел за обеденным столом, с далеким взглядом. Ганнибал сложил тарелки. - Ты применяешь себя к моему образу мышления, Уилл? – Твой образ мышления ... - глаза скользнули, закрывшись на минуту. - Яд. Как думаешь, ты сможешь изменить меня? Это не сработает. У меня уже была тысяча убийц здесь. - Он постучал себя по голове. - Ты не будешь тем, кто утащит меня внутрь. - Я и не намеревался. - Тут не надо ничего изменять, только усовершенствовать. - Предыдущие разговоры указывают на иное. Вся эта ситуация свидетельствует об ином. Ты знаешь, что такое социальная переориентация?       Социальная переориентация являлась важным средством выживания. Пленники, связанные со своими похитителями, чтобы выжить принимали их образ мышления, адаптировались к новой ситуации. Базируясь на эволюционной психологии, это иногда использовалось, чтобы объяснить стокгольмский синдром. - Ты думаешь я так делаю? – Это не так? – спросил Уилл с вызовом. Блюда могли подождать. Ганнибал стоял во главе стола, с руками на спинке стула. - Мне любопытно. Ты убиваешь убийц. Как ты оправдываешь свои действия? - Мир лучше без них. - Тогда по этой логике, ты должен приложить пистолет к собственной голове. Уилл вздрогнул. - Это не одно и то же. - Потому что они плохие люди? - Пожал плечами Ганнибал. - Кто сделал тебя судьей, присяжными и палачом? Это роль, которую ты выбрал для себя. В глубине души, ты наслаждаешься тем, что делаешь. - Я не… - Ты выглядел довольно взволнованным, когда я направил нож на Тобиаса Баджа.       Уилл поднялся, отодвигая стул. Резкое движение заметно повредило ему. Он зашипел выдохнув, поворачивая гневный взгляд на Ганнибала. - Я буду так же взволнован, когда наконец-то использую нож на тебе. - Потому что по твоему определению я плохой человек? Я никогда никого не убивал, кто бы этого не заслуживал, как и ты. - Или когда он срочно нуждался в чем-то за обеденным столом, но Ганнибал не собирался начинать придираться прямо сейчас. - Почему ты так зол, на самом деле? Я думаю, что это не имеет ничего общего со мной как с Чесапикским Потрошителем. Ты хорошо ловил монстров, потому что ты один из них, и ты знал это. Речь идет о доверии. Уилл выглядел так, словно Ганнибал разрезал его снова и снова. – Тебе трудно доверять. - Ганнибал протянул руку, позволяя своим пальцам пройтись по мягкой шерсти свитера, почти несущественно проведя вдоль очертания шрама под ним. - Все те люди, которые отвернулись от тебя, когда ты, наконец, начал следовать своему истинному призванию, все эти разочарованные, сомневающиеся взгляды, шепчущиеся слухи. Джек даже оставил шрам на тебе - окончательный знак того, как мало он доверял тебе в конце концов. Теперь я тоже оставил один. - Ты хуже, чем Кроуфорд. Ты играл со мной, - проскрипел Уилл. - С самого начала. – И ты со мной. Я психиатр, Уилл. Выяснять мотивы и причины, и понимать то, что движет людьми, делать то, что они делают, это в буквальном смысле в моем описании работы, так же, как это было в твоей. Наблюдение за тем, что мы делаем. Разве ты не думаешь, что я бы не заметил, в конце концов, что ты скрывал довольно важную часть себя от меня? - Ганнибал повернул руку, кончиками пальцев уходя под подол свитера. - Каковы были твои планы, если бы, это произошло?       Нет ответа. Ганнибал и не ждал его. Живот Уилла прогнулся под первым контактом пальцев по коже, мышцы затанцевали под ладонью Ганнибала. Сохраняя сенсорный свет, он каталогизировал разницу в фактуре, гладкость кожи, гладкость шрама, восходящая линия на фоне плоскости. Он был невероятно осведомлен о напряженности, которая держала Уилла вкопанным, плотным, как сжатая пружина. Теперь, когда они раскрылись друг к другу, все чувствовалось более интимным, чем бывший у них секс.       Он развел пальцы, поверхностью ладони над нижней частью живота Уилла. - Ты был прав. Я хочу чувствовать шрам. Но я думаю, что ты хотел этого еще больше. Вот почему ты не стал нажимать на курок - ты не мог. Ты хотел, чтобы я знал, кто ты, так же, как ты, наконец, понял, кто я. Ты так же одинок, как и я.       Путь к тому, что Ганнибал хотел четко заложить перед ним - через середину сердца Уилла. Так просто.       Втянув с содроганием дыхание, Уилл отодвинулся. Он вышел из комнаты, не сказав ни слова.       Ганнибал позволил ему. Терапия никогда не была успешной, когда одной попыткой решали все проблемы пациента в одной сессии; это время только первого дня, который Ганнибал задумал как гармоничное и плодотворное сотрудничество, он чувствовал, что они блестяще освоили первое препятствие. Теперь все, что осталось сделать, это излечить Уилла от остальных обрывков самоналоженных рамок и восстановить доверие между ними. Стоит признать, что последнее потребует некоторой работы. Ганнибал был уверен будет успешным и в этом тоже.       Гораздо большим ежедневным испытанием, связанным с препятствием, представляло собой следующее утро. Ганнибал должен был идти на работу. Стоя на кухне, в то время пока процеживался кофе, он обдумывал с некоторым удивлением, что Уилл не был единственным, кто должен будет приспособиться к новой ситуации; он никогда не оставлял никого одного в своем доме, и обнаружил, что не решается сделать это сейчас.       Завтрак был на столе, когда появился Уилл. В течение ночи, Ганнибал не слышал, чтобы тот двигался, но было ясно, что Уилл снова плохо спал. Он безмолвно сел, сонно уставившись на булочки, маленькие коробочки с мармеладом.       Ганнибал вытащил из кармана запасной ключ от дома и положил его рядом с тарелкой Уилла. - Вот. Уилл едва обратил внимание, помогая себе кофе. - Я вернусь около семи. - Воздержавшись от совета Уилл проспал несколько больше, Ганнибал закончил свой завтрак и поднялся, чтобы отнести посуду на кухню. - Завтра мы могли бы съездить к твоему дому и начать прибираться. Уилл подал голос. - Я хочу сделать это в одиночку. - Очень хорошо. Я отвезу тебя.       Пора было идти. Предметы завтрака на столе проинформируют, если Уилл решит ничего не есть. Сегодня Ганнибал соблазнил бы вкусовые рецепторы этого человека утонченной едой, не содержащей людей как бы то ни было; они могли бы найти время, научиться справляться с этим конкретным эмоциональным расстройством Уилла на досуге. Звонок раздался в половине седьмого вечера, сразу после ухода последнего пациента. - Приезжай в Квантико, - напряженно сказала Алана - как только ты сможешь.       Она расхаживала по фойе БАУ, когда он прибыл. После обязательной проверки безопасности и приобретения пропуска посетителя, Ганнибал последовал за ней к лифтам. Тревога стянула стенки его желудка. Он не чувствовал этого уже долгое время. - Он пришел сюда сам? – Нет. Джек забрал его из твоего дома. Никто не сказал мне, или я бы позвонила раньше.       Они вышли из лифта на этаже, где находилась судебная лаборатория, морги и комнаты для вещественных доказательств. Пара ученых в белых халатах задержалась вне стеклянных дверей, отделявших главную лабораторию от остальной части комплекса, перешептывалась между собой. При виде Ганнибала и Аланы, шагающих к ним, они быстро разошлись.       Внутри лаборатории, Кац, Зеллер и Прайс ютились в углу у компьютеров, их лица несли одинаковые выражения повышенного внимания. Кроуфорд стоял посреди пространства, в окружении носилок из нержавеющей стали с трупами, с руками в карманах. Он отметил, прибытие Ганнибала и Аланы взглядом, который ничего не выдал.       Уилл стоял на другой стороне лаборатории, так далеко от Кроуфорда и судебно-медицинской команды, как это возможно. Тупо глядя на труп молодого, худого человека, казалось, что он потерялся в своем собственном мире.       Алана толкнула дверь. Их вход заставил Кац, Зеллера и Прайса вздрогнуть. Не обращая на них внимания, Ганнибал прямо направился через лабораторию. Он был раздражен, и на мгновение остановился перед Кроуфордом, позволяя ему увидеть многое. Он распланировал на несколько дней прежде чем Уилл, в конечном счете, настоит на возвращении в свой дом в Wolf Trap как устаканится период акклиматизации. Тут не должно быть каких-либо перерывов. Кроуфорд отреагировал пустым взглядом. - Только говорите здесь. Тон голоса Аланы резал как нож. - С человеком, который только вчера был выпущен из больницы после прохождения травматического опыта. Мы окружены трупами, Джек. Я хочу объявить о рекорде утверждений, что это очень плохая идея. Кроуфорд развел руками. - Он свободен выйти отсюда в любое время по его желанию. - Ты сопровождаешь его здесь, как подозреваемого! - Э-э, - раздалось от Прайса, обеспокоено смотрящего на разгорающиеся страсти, - Я думаю, мы все должны успокоиться и… – Вау, - встревожено сказала Кац, и, указывая рукой в перчатке, - Эй!       Уилл начал скользить вниз по стене, к которой прислонялся. Все, включая Кроуфорда, двинулись в его сторону. Ганнибал оказался там в первую очередь. Опускаясь на колени и потянувшись к запястью Уилла, чтобы измерить его пульс, и между шипящей Аланой на других не толпиться, как группку зевак на месте происшествия, он наконец поймал сфокусированный взгляд Уилла.       Темный гнев был там на какое-то мгновение, ярость. Не паника, не страх, не беспокойство. Пульс Уилла слабый и взволнованный под рукой Ганнибала обманул бы большинство людей, полагавших, что у него только что был своего рода нервный срыв. - Нужно ли нам вызвать скорую помощь? – Тревожно спросила Кац. Уилл откашлялся. - Я в порядке. - Он не звучал нормально, возвращаясь к поведению хрупкой жертвы. Ганнибал помог ему встать на ноги. - Встреча окончена. Мы едем домой. Кроуфорд сделал шаг вперед. - Не так быстро. Что ты видел, Уилл?       Все искоса посмотрели на него. Ганнибал хотел прокомментировать; и в то же время был заинтригован. Он предположил, что Кроуфорд привел Уилла в БАУ снова допросить о его роли в смерти Тобиаса Баджа, или убийстве на пляже Толчестер. В то же время, тут было и про новый случай?       Зная Кроуфорда, речь шла об обоих. Было определенно большее в этом, чем желание понять анализ Уилла в этом деле. Уилл тоже смотрел на трупы. - Я вижу Потрошителя, но я не чувствую Потрошителя. - Ты уверен? - Потрошитель оставил жертву на церковной скамье, используя язык в качестве закладки страницы в Библии, которую держал в руках. Это же не так. Это студент медик или стажер, или кто-то пытался заработать лишний доллар в глухом переулке, и что-то пошло плохо. - Уилл опустил голову к стене. - Активно плохо. Кроуфорд скрестил руки. - Так… - Достаточно. - Уилл неуклюже схватился за руку Ганнибала. - Я устал. - Я провожу вас двоих - предложила Алана. Они оставили позади негодующего Кроуфорда.       На стоянке для посетителей, с Уиллом, благополучно устроившимся на пассажирском сиденье бентли, Ганнибал обратил задумчивый взгляд на здание БАУ возвышающееся в темное небо. - Я могу пересмотреть свое согласие на работу с Джеком. Я понимаю его желание поймать Потрошителя, но я не буду стоять сложа руки, пока он подвергает психическое здоровье Уилла опасности. Алана кивнула. Она потерла руки, ее дыхание запотевало в холодном воздухе. - Я поговорю с ним. Это не может продолжаться. - Навязчивый фокус может быть вредным для его суждений. - Я знаю. И, к сожалению, Джек знает это тоже. - Она посмотрела на бентли, улыбка, пробилась через ее натянутое, озабоченное выражение. Голова Уилла опустилась рядом в боковом окне. - Я думаю, что ты сейчас действительно должен идти, прежде чем Уилл получит растяжение шеи. Усмехнувшись, Ганнибал направился к стороне водителя. - А, прежде чем мы расстанемся: Я устраиваю небольшой ужин на следующей неделе, в пятницу. Друзья и уважаемые коллеги, хорошая музыка, отличная еда. Могу ли я рассчитывать на удовольствие от твоего присутствия? - Конечно!       Ганнибал наблюдал за Аланой, возвращающейся назад в БАУ. Небольшой ужин, да ... и он серьезно подумает по части размещения Джека Кроуфорда среди присутствующих гостей. Между своим включением и выключением в консультирование для ФБР и Уиллом Грэмом, Ганнибал знал, что бы он выбрал. Если Кроуфорд был готов принести на алтарь в жертву свою начинающуюся дружбу, и на котором он планировал распять Уилла, он скоро узнает, что некоторые жертвенные ягнята были вместе с волками, защищающими их. Ганнибал сел в машину. - Ты можешь перестать притворяться прямо сейчас. - Это было только начало, - пробормотал Уилл, глядя на него из-под опущенных ресниц. Конечно, он не спал. - Он пытается запугать меня. Он имел обыкновение быть хорошим в этом - встряхивая меня будил, тыкал в меня, чтобы вернуть мою голову обратно в игру. И я позволял ему. - Ты мог бы отказаться следовать его приглашению. - Трудновыполнимо, когда четверо больших парней, в черных костюмах одинаково коротко стриженных, просят тебя пройти с ними, - саркастически сказал Уилл. - Твоим соседям есть теперь о чем поговорить. Журналистам тоже, я полагаю. - Позволь им.       Почувствовав, возможно, что Ганнибал в опасном настроении, Уилл предусмотрительно смягчил интонацию. - Мы можем уехать, пожалуйста? Кроуфорд, вероятно, прямо сейчас сидит у камер наблюдения, следя за нашим разговором.       Дорога начинала блестеть от тонкого налета морозца, когда Ганнибал повернул бентли на площадь Чандлер, соответствуя температуре его мыслей. Рядом с ним Уилл выбрал молчание. Оказавшись внутри они пошли соответственно своими путями, Уилл наверх, Ганнибал на кухню, а оттуда в столовую. Стол был чист. Он двинулся на нижний этаж в кабинет, снимая пиджак и галстук, и сел у клавесина в углу.       Там было холодно, холод зимы нескольких десятилетий назад, что поглотила огонь в венах Ганнибала. Теперь появилась возможность вернуть это далекое пламя еще раз. Он ценил Кроуфорда как потенциального друга. Он убьет Кроуфорда, если тот не отступит.       Из кухни донеслись звуки фарфора по стойке, открытия и закрытия холодильника. Ганнибал вымучивал простую мелодию старой детской песни из клавесина. Он встал узнать и нашел Уилла на кухне, снова босиком, с засученными рукавами.       Уилл выстроил яйца, муку, молоко и сахар вокруг небольшой миски. Не обращая внимания на появление Ганнибала, он смахнул несколько столовых ложек муки с молоком и щепотку сахара, разбив два яйца в смесь. Он добавил разрыхлитель и оливковое масло. - Джек Кроуфорд, - сказал Уилл наконец, - это проблема. - С одного из стеллажей с хорошо отсортированными специями, он выбрал, казалось бы, случайное число стеклянных бутылочек, открывая их одну за другой. - Он моя проблема в данный момент, но если ты продолжишь настаивать на удерживании меня рядом, он будет и твоей тоже. Он делает свою работу в очень долгое время. Он, возможно, не имеет моей проницательности, но он хорош. Придет день, когда он будет смотреть на нас обоих и удивляться.       Эта мысль уже приходила в голову Ганнибала. Если бы это было только убийство на пляже Толчестер, для которого подозреваемый еще не был найден, Кроуфорд, возможно, держал у себя в фоновом режиме свои подозрения о Уилле. Франклин и Тобиас Бадж, в особенности осложняли ситуацию.       Эта новая череда убийств - Ганнибал согласился с оценкой Уилла, что это операция в подворотне пошедшая не так; он никогда не сделал бы такую дрянную работу - также выдвинув Чесапикского Потрошителя обратно на передний план мыслей Кроуфорда. Он считал Уилла магнитом для убийц. Это было не так уж надуманно, представить себе, что Кроуфорд сделал бы мысленный скачок от этого к Ганнибалу убийце. Он же прыгнул достаточно легко от Уилла к Франклину Фруадево и к убийству на пляже Толчестер. - Разумным ходом, - продолжил Уилл, - будет нашим путям разойтись. Нет. Ни в коем случае… - Или убить его. Ганнибал изучал его, забавляясь, удивляясь. - Пытаясь избавиться от этого дамоклова меча над головой? - Он точно так же висит и над твоей головой. - Уилл добавил несколько чайных ложек специй в миску и снова начал взбивать. - Я просто немного подталкиваю тебя увидеть его. - Я вижу это. Я также понимаю, почему ты был бы готов к этому варианту. - С исчезновением Кроуфорда, независимо от чувств, Ганнибал подозревал, что Уилл прячет, но не был готов еще к реальности, или отказывался признать, ничего бы не оказывало на него влияние. - Я сказал тебе, я не хочу изменять тебя. Я также не хочу тебя на поводке. Мы, возможно, повредили друг друга нашими действиями, но я считаю, что мы можем двигаться дальше и оставить прошлое в прошлом. - Двигаться... адаптироваться. Развиваться? - Да. Уилл посмотрел вниз, в миску. - Принеси мне две кофейные кружки, пожалуйста. Те, которые могут подойти для духовки.       Извлекая чашки, Ганнибал задавался вопросом, должен ли он принять это как позитивный знак, что Уилл пек для двоих, или если он делает это только, чтобы занять себя.       После измерения содержимого чаши в чашках и поместив их в духовку, Уилл вымыл руки. Он стрельнул в Ганнибала не поддающимся расшифровке взглядом, пальцами плотно сжимал край раковины. Его внутренний конфликт так легко читался как страницы из открытой книги, и это можно было так легко решить. Он просто должен уступить тому, чего он хотел.       Ганнибал медленно подошел к нему сзади и оборачивал ладони вокруг бедер Уилла, пока его пальцы не встретились, удерживая достаточно свободно, чтобы Уилл мог вырваться из них в любое время, когда бы он не захотел. Он не призывал второго мужчину опираться, но легко принял дополнительный вес, когда Уилл немного отклонился.       Они наблюдали отражение друг друга в темной поверхности кухонного окна над раковиной. Пространство вокруг них вскоре запахло маленькими пирожными, растущими в кофейных чашках, пряными, теплыми. Снова по-домашнему. Уилл опустился еще ниже. - Я хочу голову Кроуфорда на столбе. Ганнибал глухо вздохнул. - И я хочу, чтобы мы сделали это вместе. Ганнибал улыбнулся.