Ты боишься Бога?

— Вы стали таким послушным так быстро, мистер Девитт, — хихикнула Элизабет, отрываясь от мужских губ, ловя языком ниточку слюны, что связывала их. — Все дело в волшебном средстве или же во мне? — она вскинула брови, с каким-то доселе невиданным садистским удовольствием разглядывая детектива, который находился в полубессознательном состоянии. Создавалось такое впечатление, что он готов был выполнить любую просьбу, а если и нет, то девушка найдет способ заставить его. — И в том, и в другом, — хрипло промолвил Букер, собрав волю в кулак, потому как сохранять спокойствие, когда твой член нещадно пульсирует у тебя в штанах, не так уж и просто. — Мне нравится то, что ты предлагаешь… Элизабет, — он коварно усмехнулся, запустив руку в волосы шатенки, но был остановлен, когда та перехватила его кисть, пригвоздив ее к спинке дивана. Конечно, Девитт мог легко освободиться, но не стал этого делать, тем более что ему было жутко любопытно узнать, что задумала эта прелестная особа, в которой он с трудом узнавал свою смышленую дочурку. Вероятно, Элизабет и сама не прочь была немного подоминировать, поэтому мужчина с радостью предоставлял ей эту возможность. Когда она в очередной раз увлекла его в еще более страстный поцелуй, детектив почувствовал, как ловкие пальчики расправились с его шелковым шарфом, который вдруг накрыл его глаза. — Это лишь обострит ваши ощущения, — прошептала ему на ухо девушка, не удержавшись, чтобы не облизнуть его, одновременно завязывая отцу глаза. Тот не сопротивлялся, уже подрагивая от желания, причем как в прямом, так и в переносном смысле. Ладонь ее без промедления накрыла выпуклость в районе паха, вырвав у Букера сладкий стон. Ему нужно было, чтобы она сдавила его сильнее, однако шатенка не спешила, дразня Девитта, скользя ладонью вдоль проступающих сквозь ткань контуров его члена, и сделанное ею открытие повеселило Элизабет. — Ах, какое бесстыдство, мистер Девитт! — наигранно возмутилась она, расправившись с ширинкой на его штанах, запуская руку внутрь. — Вы всегда ходите без нижнего белья или только, когда вашей дочери нет рядом? — не сдержавшись, девушка издала приглушенный смешок, слыша, как из приоткрытых губ отца донесся тихий вздох. Шатенка не нуждалась в ответе, плавно извлекая его стоящий колом член, слегка подув на влажную головку. Букер вцепился в подлокотник дивана, зашипев, а затем охнул, стоило руке Элизабет собрать смазку с самого кончика и растереть ее по всей длине его вздыбленного органа. Черт, этот афродизиак заставлял его испытывать все в два раза (если не в три) острее. Тонкие пальцы, поглаживающие его ствол, резко сжались, и за этим последовал очередной стон из уст Девитта. — Было бы забавно, если бы сейчас у меня оказался шок-жокей, — усмехнулась шатенка, наблюдая, как встрепенулся мужчина, видимо, представив данную ситуацию. Несмотря на то, что перспектива быть ударенным током его никогда не привлекала, член детектива дернулся от фантазии. — Но лучше мы пока что попробуем более гуманные и приятные методы, вы согласны, мистер Девитт? — томно произнесла Элизабет, прежде чем вобрать в свой рот его теперь уже совсем немаленькое достоинство. Голова ее быстро задвигалась, а уши улавливали любой звук, который издавал отец, не имеющий возможности видеть ее, но вполне способный почувствовать, как теплый мокрый язык путешествует по вздувшимся венам на его члене. За то время, что они вместе, Элизабет удалось усовершенствовать свою технику, и теперь она заглатывала его почти полностью, иногда мыча что-то непонятное, словно забывала, что ее рот был занят. — Элизабет… — умоляюще простонал Девитт, хотя сам не знал, в чем заключалась его мольба. Он готов был взорваться, если срочно не окажется в ней, однако сейчас он был не в том положении, чтобы принимать решения, отдав эту роль дочери, что так усердно сосала его член, как будто это был самый сладкий и вкусный леденец в ее жизни. — Мне нравится, как звучит ваш голос, когда вы так податливы, мистер Девитт, — промурлыкала шатенка, дотронувшись свободной рукой до его яичек, немного поиграв с ними. — Они такие напряженные. Могу поспорить, что в них скопилось достаточно спермы, чтобы удовлетворить меня, — выдохнула она, сдавливая плотные шарики, отчего Букер взвыл, толкнувшись бедрами вверх. — Но мне бы не хотелось тратить ваше семя впустую, мистер Девитт, — сказала девушка, выпуская его член изо рта со звонким «чпоком», чтобы подразнить слух отца, который впечатался спиной в диван. Элизабет забралась на колени к детективу, и тот ощутил, как к его груди прижимаются ее выпуклые груди, не подозревая, когда она успела избавиться от рубашки. Как оказалось, по пути она сняла и юбку, потому что руки, что легли на ягодицы шатенки, не обнаружили на своем пути никакой преграды, разве что пояс от чулок. На ней все еще были трусики, и когда дочь заерзала, трясь о его скользкий член, мужчина застонал, осознавая, как сильно они намокли. Она усмехнулась, когда руки отца начали двигать ее бедра так, как ему хотелось, создавая быстрые фрикции между ними, ведь ему было просто необходимо почувствовать хоть что-то, но пока его ствол только и мог, что соприкасаться с кружевной тканью, которая лишь сильнее раздражала его. — Элизабет, — вновь прошептал Букер, отвечая на жаркий поцелуй, коим наградила его девушка. — Я собираюсь хорошенько оттрахать вас. Как вы на это смотрите, мистер Девитт? — с толикой юмора в голосе произнесла она, ссылаясь на то, что глаза детектива были по-прежнему закрыты, снимая с себя нижнее белье. Вместо ответа он всхлипнул, отчего-то чувствуя себя очень уязвимым, но отнюдь не смущаясь этого. Рядом с Элизабет он мог себе это позволить. — Я хочу тебя, — выпалил он, грубо стискивая ее груди двумя ладонями. — Но для начала сними с меня повязку. — Вы не ведаете, что такое терпение, правда? — рассмеялась девушка, но выполнила просьбу, стянув с глаз Букера его шарф, откидывая его куда-то в сторону. — Так лучше? — она схватилась за волосы на его затылке, чтобы прижать голову отца ближе, и его язык приятно прошелся вдоль ложбинки, пока рука шатенки медленно поглаживала его член. Затем она встала прямо над ним, широко расставив ноги, и одним махом насадилась на него полностью, вскрикнув и запрокинув голову назад, хватаясь за шею детектива. От него не скрылось то, как губы ее скривились из-за возможной боли, потому как его девочка постоянно оставалась такой узкой, и не важно, сколько раз они занимались любовью. — Твою мать! — выругался мужчина, придерживая дочь за ягодицы, чувствуя, что долго ему в таком темпе не продержаться, учитывая все то возбуждение, которого он никогда до этого не испытывал. — Уже готовы кончить, мистер Девитт? — злорадно усмехнулась Элизабет, слыша сбившееся дыхание Букера, удовлетворенно постанывая каждый раз, когда ее бедра громко шлепались о его собственные. — Так быстро? — Дрянная девчонка, — прорычал детектив, оттянув резинку ее кружевного пояса, а потом отпуская, чтобы с удовольствием услышать ее визг. Она продолжила скакать на нем, приятно сдавливая его член стенками своего влагалища, что лишь приближало его к финишу. — Элизабет… прекрати, я… — Я хочу, чтобы вы кончили в меня, мистер Девитт… Ну же, кончайте! — подзуживала шатенка, упираясь в его плечи, чтобы ей было легче увеличить темп, с которым ее бедра беспощадно поднимались и опускались, даря ему желанное освобождение. Мужчина закричал, сам не ожидая от себя подобного, а вскоре крик превратился в рычание, когда он заполнил ее лоно своей спермой до отказа. Она до сих пор ощущала, как член внутри нее подрагивает, но сама девушка еще не получила тот оргазм, которого хотела. Не зря же она вколола Букеру афродизиак. Элизабет мягко толкнула отца, чтобы тот повалился на спину, в то время как сама она привстала, дабы оказаться возле его головы, упершись коленями по обе стороны от нее. — Вы ведь не думаете, что вам так легко все сойдет с рук, мистер Девитт? Теперь моя очередь. — Что ты… — пришедший в себя детектив шокировано посмотрел на дочь, а затем и на ее промежность, начиная улавливать, к чему клонит шатенка. — Вам следует поработать языком… как следует… заставьте меня кончить, мистер Девитт, — приказным тоном ответила девушка, бесцеремонно хватая мужчину за волосы, и, не давая ему времени на размышления, она буквально уселась на его лицо, издавая какой-то радостный вскрик, когда растерянный, но не утративший запала Букер (благодаря инъекции его член и не думал опадать даже после того, как он кончил) развратно припал губами к ее истекающему не только собственными соками, но и его семенем, лону. — Да, ох, боже, да! — восклицала Элизабет, ерзая по лицу мужчины, прикрыв глаза от приятного покалывания его двухдневной щетины. Изначально шатенка предполагала, что Девитт не станет вытворять нечто подобное, посчитав, что это ниже его достоинства. Но, казалось, что ему не было никакого дела до того, что его рот заполнил вкус спермы, которая (хоть ранее Букер никогда ее и не пробовал) и вправду была не такой уж отвратной по сравнению с тем, что он себе представлял. Детектив зашипел, когда девичьи ноготки до боли впились в его скальп, а бедра стали ходить ходуном, что он едва успевал ласкать ее манящее лоно, на данном этапе отчасти разделяя фетиш дочери по поводу запахов. Сейчас она пахла просто превосходно, будоража и раздражая его рецепторы, вынуждая активно лизать ее, словно кот, наткнувшийся на сливки. И Элизабет не выдержала, кончая с оглушительным, как показалось Девитту, визгом, рухнув обратно на диван, содрогаясь, не в силах нормально дышать. Однако она успела заметить развратный взгляд отца, который приподнялся, небрежно вытирая рот тыльной стороной ладони, смакуя на языке последние капли ее возбуждения. — Ты была очень плохой девочкой, Элизабет, — прошипел Букер, в одно мгновение накрыв ее тело своим, чтобы она почувствовала, как его твердый член упирается промеж ее ног. — Я люблю плохих девочек… Точнее, люблю их наказывать, — его игривая улыбка отдалась комом внизу живота девушки, которая, хоть и кончила минуту назад, покрылась мурашками от заявления детектива. Сейчас она была не в состоянии препятствовать ему или перечить, больше походив на тряпичную куклу, поэтому Девитт с легкостью рванул с нее черные чулки, наслаждаясь звуком трещащей по швам ткани. — Они дорогие, между прочим, — пробурчала шатенка, но властный поцелуй мужчины заставил ее замолчать. Проигнорировав ее слова, Букер полностью разделался с чулками, отстегнув их, оставив на дочери лишь поясок, а затем поднял с пола свой шарф, стягивая им запястья Элизабет, тут же подхватив ее на руки. Взгляд шатенки был как будто затуманен, и она плохо понимала, что происходит, до сих пор отходя от произошедшего пару минут назад, но автоматически закинула связанные руки на шею детектива. Одним резким движением мужчина ворвался в нее, атакуя ее естество снова, но на этот раз на своих условиях. Животный рык возле уха привел Элизабет в восторг, а грубые толчки, сопровождаемые ее личными постанываниями, возбуждали теперь уже Девитта. Удерживая ее на весу, крепко ухватившись за молочные бедра (на которых завтра могли вполне проступить синяки), Букер упоенно трахал ее — по-другому это было назвать нельзя. Она кричала, царапала его спину, шипела и визжала, не волнуясь, что ее, наверное, уже слышали даже на улице, самозабвенно принимая в себя всю длину члена отца, периодически вдыхая аромат его пота у шеи, теряясь во всем этом блаженстве. Так откровенно дико он ее еще не брал, и Элизабет получала неимоверное удовольствие, зная, что именно она так действует на Девитта. Детектив, руки которого начинали затекать, быстро опустил дочь на землю, но только для того, чтобы толкнуть ее к своему столу и нагнуть так, что теперь шатенка лежала на нем лицом вниз. Ее округлая аппетитная попка призывно торчала вверх, и Букер без промедлений вторгся в ее лоно, посодействовав отчаянному стону, что сорвался с губ девушки. Ее связанные руки безвольно елозили по столешнице, нечаянно опрокинув пепельницу снова, из-за чего мужчина выругался, причитая, что ему все-таки придется чистить ковер. Но Элизабет не обращала на это внимания, всхлипывая и вскрикивая, особенно когда отец внезапно схватился за ее пояс, используя его для того, чтобы насаживать ее на свой каменный член. — О мой бог, слишком грубо, мистер Девитт, — лепетала шатенка, захлебываясь своими стонами, неспособная восстановить дыхание. — Ты сама виновата в этом, Элизабет, — прошипел мужчина, без предупреждения отшлепав ее по заду. Она взвыла, привстав на локтях, отчего ее напряженные соски постоянно терлись о дерево внизу, подзадоривая девушку. — Если я опять не кончу, то… — он не договорил, прибавив в скорости, имея ее безжалостно, словно от этого зависела его жизнь. Дочка была достаточно мокрой, чтобы Букер мог беспрепятственно таранить ее своим не знающим усталости достоинством. — Но я же джентльмен, — насмешливо промолвил детектив, аккуратно хватая шатенку за волосы, оттягивая ее голову назад, кусая в выпирающую лопатку, оставляя на коже внушительный след от зубов. — Я помню, что ты хотела получить от меня. Его пальцы прошлись по ее животу, дойдя до влажных створок, между которыми Девитт нашел набухший клитор Элизабет, надавив на него посильнее. О, как же сладко она застонала! Поцеловав спину девушки, мужчина убрал руку из ее локон, переместив ее на горло, чуть-чуть сдавив, но не для того, чтобы задушить, а чтобы помочь дочери наконец испытать желаемый оргазм. Он заставил ее приподняться, и она почти полностью прижалась к его груди, ловя ртом воздух, охая из-за резких движений, которые совершали как пальцы отца, так и его член. Лишенная возможности нормально дышать, а также снедаемая величайшим вожделением, Элизабет в отчаянной попытке толкнулась бедрами назад, в пол-оборота поглядывая на Букера, зная, что тот тоже близок тому, чтобы достичь предела. Удвоив свои усилия, детектив почувствовал, как шатенка изогнулась в его руках, теряя над собой контроль, оповещая его о том, что она вот-вот кончит. — Давай, милая, хочу, чтобы ты испачкала мой член своим сладким нектаром, — прошептал он ей на ухо, прикусив мочку зубами. — Кончай, сейчас же! — это уже походило больше на приказ, а не на просьбу, но Элизабет это лишь подтолкнуло к краю. — Ммм, черт… мистер Девитт… я кончаю, Букер … ах, папочка! — воскликнула девушка в последний раз, прежде чем забиться в конвульсиях, что повлек за собой полученный оргазм, едва не заставивший ее отключиться в руках мужчины. Услышав ее крик, Букер понял, что больше не может терпеть, поэтому он одним махом развернул дочь к себе лицом, опустив ее на колени, мягко оттягивая за волосы, чтобы она запрокинула голову. После этого, совершив парочку движений кулаком по члену, Девитт издал нечеловеческий рык, забрызгав спермой лицо Элизабет, попав не только в приоткрытый рот, но и на темные локоны, обессилено рухнув обратно на близстоящий диван, стараясь прийти в себя. Шатенка, кокетливо слизав вязкую жидкость, на негнущихся ногах кое-как доползла до дивана, устраиваясь возле детектива, одновременно нащупав в волосах остатки семени, но совершенно не беспокоясь по этому поводу. Она умиленно улыбнулась, склонив голову так, чтобы та коснулась плеча отца. Длинные пальцы бережно провели по ее щеке, словно желая убедиться, что она в порядке. — Все хорошо, — шепнула Элизабет, отвечая на незаданный вопрос, пока он развязывал шарф, освобождая ее запястья. — Я рад, — лениво прокомментировал Букер, устало прикрывая глаза. — Ты так меня утомила, что я даже не буду узнавать, где ты взяла все это, но… спасибо. Это было… волшебно, — улыбнулся мужчина, сладко целуя девушку. — Ммм, ты прав, — тоже расплывшись в улыбке, заметила она. — Нам пора домой. — Дай мне минутку.

***

Стоило им переступить порог квартиры и скинуть с себя верхнюю одежду, как Элизабет вдруг выпалила: — Вот черт, уже ведь за полночь! — Да, и что с того? Ты можешь лечь попозже, если хочешь, не обязательно ждать у отца позволения, когда тебе двадцать, — хихикнул Девитт, но она пропустила его слова мимо ушей, мигом умчавшись в соседнюю комнату. Вернулась она оттуда не с пустыми руками, держа в них изящную новую гитару, радостно протягивая ее Букеру. — Уже ведь наступил твой день рождения! — хлопнув в ладоши, воскликнула девушка, смущенно опуская глаза в пол. — Я не знала, что именно тебе подарить, но я видела, что твоя старая гитара сломана, поэтому подумала, что новая тебе не помешала бы. Я бы хотела послушать, как ты играешь, — призналась дочка. — Элизабет, это… немного неожиданно, но приятно, — улыбнулся отец, перехватывая гитару, целуя ее в лоб. — Ты потратила на нее все свои карманные деньги? — Это пустяки, Букер, они ведь, по сути, были не моими, — отмахнулась шатенка. — Может, я хотя бы взамен научу тебя играть на ней? — предложил он, на что она покачала головой. — Тогда мне будет не так интересно слушать, как играешь ты, — мило улыбнувшись, она приподнялась на цыпочках, чтобы чмокнуть Девитта в губы. — С днем рождения, папочка. — Спасибо, дорогая, — прошептал он, обхватывая музыкальный инструмент поудобнее, садясь на стул, желая исполнить что-то для дочери прямо сейчас. Комнату заполнила прекрасная мелодия, ласкающая слух Элизабет, что кружилась, словно в танце, с безмятежной улыбкой на губах наслаждаясь приятной музыкой. Букер делал это так естественно, будто никогда не расставался с гитарой, задевая струны своими длинными пальцами, иногда опуская веки, полностью отдаваясь своему занятию. Когда в доме вновь стало тихо, девушка подошла к отцу сзади, обнимая его за шею, утыкаясь носом в поредевшую макушку. — День рождения напоминает мне о том, какой возрастной промежуток отделяет нас, — печально вздохнул Букер, откладывая гитару в сторону. — Какое будущее нас ждет? Не говоря уже о том, что мы… родственники. Я не хочу обрекать тебя на несчастную жизнь, Элизабет, — он мягко поцеловал ее искалеченный мизинец. — Ты опять за свое? — возведя глаза к небу, хмыкнула она. — Никто не знает, что его ожидает, Букер, но зачем гадать и терзать себя по поводу будущего или прошлого, когда можно жить настоящим? Ты хочешь быть со мной? — Да, хочу, прости меня, господи, — пылко произнес мужчина, видя, как ладонь дочери плавно скользит по его собственной. — Тогда… в Колумбии ты сказал мне, что не боишься бога, — напомнила шатенка, обходя его спереди, устраиваясь на коленях, чтобы удобнее было взглянуть в его глаза цвета свежескошенной травы. — Да, это так, — ответил Букер. — Но зато боишься меня, — неуверенно пробормотала Элизабет, отводя взгляд в сторону. — Нет, — нежно прошептал Девитт, заставляя ее вновь посмотреть на себя, положив руку на щеку дочки. — Больше нет… Он слился с нею в жадном поцелуе, наконец ощутив, как вся та тяжесть вины исчезла, оставив за собой облегчение после того, как он признался сам себе, что теперь ему ничего не страшно. Пусть его назовут грешником, извращенцем, совратителем, плохим отцом или человеком в целом — Букеру было все равно. — Единственное, что меня волнует, это твое счастье, Элизабет, — промолвил он тихо, погладив шатенку по волосам, наблюдая, как она радостно улыбается. — Тогда тебе вообще не о чем беспокоиться, ведь я счастлива, пока ты есть в моей жизни, — заверила девушка, невинно целуя отца в кончик носа, крепче обняв его за шею. — Уже и правда поздно, может, пойдем в кровать? — предложила Элизабет, захихикав, когда Девитт резко подхватил ее, придерживая обеими руками под коленями. — Согласен, — усмехнулся он, направляясь в комнату, одновременно страстно отвечая на поцелуи дочери, которые прерывались словами о любви с обеих сторон. И если раньше Букер не мог найти свое место в жизни, считая себя изгоем, то сейчас, смотря на то, как Элизабет засыпает в его объятиях, Девитт впервые за долгое время чувствовал, что он там, где ему положено быть — рядом с ней.