Суррогатная мать

Спустя три недели я лежал на пеленке и со страхом ждал результата УЗИ. Живот неприятно холодило, но это было незаметно по сравнению с волнением. Процедуру делал бета в белом халате и с каким-то бесчувственным лицом, словно кто-то зачаровал его. Рядом крутился Генри, пытаясь увидеть какую-нибудь точечку, означающую, что я таки забеременел. За дверью терпеливо ожидали мистер Бёрнхем и мистер Трэверс. Я кожей чувствовал их напряжение, напряжение здесь присутствующих двух врачей. Я лежал здесь уже минут пять, сверля взглядом потолок и боясь посмотреть на этих двух. Все эти три недели я лежал в своей постели, считая часы, играл в шахматы с Генри, читал книги. По поводу того, что я переспал с Михаелем, я не парился, это был обычный перепихон для дела и ничего больше. В конце концов течному омеге только бы задницу кому-нибудь подставить. Что хорошо, что плохо не мне решать, поэтому я смирился и забыл, как стра... приятный, очень приятный сон. - Вижу! Вот он! - радостный голос Генри вывел меня из оцепенения. Улыбка сама собой наползла на лицо, и я, как только безэмоциональный бета убрал руку - он даже не улыбнулся! - и кивком разрешил мне встать, подскочил к экрану, на котором сохранился последний кадр, перед тем, как я встал. - Где?! - Вот здесь, - тыкая пальцем куда-то около центра изображения, сказал бета. - Аааа, - многозначительно протянул я. На самом деле, я ничего не понял и ничего не увидел, но эту страшную тайну я унесу с собой в могилу. Генри же кинулся ко мне обниматься, не забывая позвать парочку, сидящую за дверью. - Ян, хороший мой, замечательный! Молодчинка! - Поздравляю, - непонятно к кому обращаясь произнес Эван, а Михаель только улыбнулся. Что ж, теперь оставалось только ждать... *** Вот уже месяц, как я сижу дома, в родной квартирке. Пару раз меня "выгуливали", но чаще я гулял сам. От нечего делать это происходило каждый день. Несмотря на то, что живот еще не вырос, да и от ребенка там было одно название, я не сдерживался и иногда гладил его, мысленно разговаривая. Инстинкты, куда попрёшь. Еще и хотелось того, не знаю чего. Мысли никак не хотели принять нужную форму ананаса или же конфеты, вынуждая меня перебирать в голове все возможные вкусности. В итоге могло оказаться, что хотелось мне какой-нибудь мелочи, которую я тут же переставал хотеть. Наверное, я должен был бы ходить по магазинам, выбирая одежду, закупаясь подгузниками. Но это мой и одновременно не мой ребенок, как бы парадоксально это не звучало бы. Перемены в настроении тоже были заметны. Как бы я ни старался, но когда в книге кто-нибудь умирал, начиная от главного героя и заканчивая случайной жертвой, которой посвящено одно-два предложения, мои глаза наполнялись слезами, и хрен ты что с этим сделаешь. Настроение менялось так стремительно, что, идя на кухню, я мог быть довольным и радостным, а достигнув цели, сетовал на то, что жизнь несправедлива. Остро ощущалось одиночество. Как никогда раньше я хотел, чтобы рядом со мной был альфа, который помогал бы мне по хозяйству, гулял бы со мной, обнимал меня и гладил мой живот. Я хотел своего ребенка. Возможно, это все гормоны, но я твердо решил, что как только рожу - сам факт родов меня не особо пугал, у нас в семье все омеги сильные - и получу деньги, найду подходящую кандидатуру, чтобы без болезней и еще непойми чего, и залечу от него, навсегда забыв. А потом рожу сына, воспитаю его, и будет мне отрада. Вдруг в дверь постучались. Это было так неожиданно, что я даже не поверил, пока не посмотрел в глазок. На пороге стоял мой коллега по работе, Том, с которым мы изредка перебрасывались словами на работе. Вот уж не ожидал. - Привет, Ян, - он улыбнулся мне. - Привет, - я пустил его на порог. - Проходи. Я повел его на кухню, где тут же поставил чайник. Открыв шкаф, я искал, чем бы угостить нежданного гостя, который с интересом рассматривал мое пристанище. - Слышал, ты в декрет ушел, это правда? - Ага. - я отыскал в своих запасах мармеладки, которых пожелала моя душенька, но быстро расхотела, как я уже говорил, после того как я понял, что хочу. - Поздравляю. Как назовешь? Я замялся. Ребенок у меня не останется, поэтому имя я ему не дам, это точно. Хотя моей мечтой было назвать его Александром. Но стоит ли говорить об этом моему коллеге? Но если он пришел меня проведать, то наверняка заглянет посмотреть на моего сына. - Ну.. Это не совсем мой ребенок. Я - суррогатная мать, - его брови поползли вверх. - Нихрена себе! Рассказывай! - Пришел я к Генри, ну, помнишь, я тебе рассказывал про моего знакомого врача, а он меня спрашивает - не хочешь ли родить и получить за это кругленькую сумму. Я не против был, и понеслось. Пара та еще, альфа-бета, мистер Бёрнхем и мистер Трэверс... - Слышал про первого, - перебил меня Том. Несносный омега! - Говорят, он один из самых богатых людей нашего города, бизнес у него, сам поднимал и с каким успехом! За десять лет непросто таких высот добиться! А про второго не знаю. - Ого... В общем они меня уговорили, и вот уже два месяца прошло. - я довольно улыбнулся, гладя свой живот. Тут вскипел чайник, и мы сели пить чай. Том ушел только через три часа, вдоволь наговорившись со мной и пообещав, что придет завтра. Я был только счастлив, мне уже порядком надоело общение с этой вежливой парочкой. Но отказать им я не мог - понимал, что им хочется быть рядом с их ребенком. А Томас, кстати, тоже был одиноким омегой, правда немногим младше меня. Ничего, найдем еще мы своих альф!..