Суррогатная мать

Михаель, как и обещал, уехал на следующий же день вместе с Эваном, который молчал, но взглядом просто прожигал при каждой нашей встрече. Не знаю, куда они направились, но всю прислугу, кроме меня, отправили по домам. Сначала хотели оставить повара, но я убедил, что и сам справлюсь. Я успел до течки съездить домой за лекарствами - меня отвез личный водитель Бёрнхема, поэтому течка для меня проходила нормально. Напрягал лишь запах альфы, витающий в воздухе, он был повсюду. Нет, не Кристофера, который был еще очень мал для распространения завлекающего аромата, да и сам он ничего не чувствовал. Это был Михаель, и от этого сносило крышу, заставляя меня каждый день запираться в ванной по несколько раз, пока Крис спит. А спит он пока часто. Но я не мог не радоваться общению с сыном. Малыш мило улыбался, тянулся ко мне всякий раз, когда я, например, отходил от него, выражая свое недовольство плачем. Пытался переворачиваться, и это с трудом, но получалось. Где-то в шесть он может поползти, в семь - сесть, а потом уже и стоять, и ходить. Хотя у каждого ребенка все по разному, что уж тут гадать. И все бы ничего, только в самый последний день течки внезапно вернулся Михаель. Без Трэверса. Да и вообще, о его приезде я узнал, прочтя записку, лежащую на столе. Потому что он ко мне этот день не приближался, и на том спасибо. Но я еле-еле дожил до следующего, ибо меня поедало любопытство, где же он мог оставить своего Эвана? Куда они ездили? Так что, как только кончилась ненавистная течка, я, уложив ребенка после ночного кормления, рванулся на кухню, чтобы приготовить завтрак, потому что знал, что Михаель встает в несусветную рань. Прислуги в доме не было никакой, поэтому все приходилось делать самому. Ну и за завтраком я обязательно спрошу, где же "потерялся" Трэверс. Я уже сидел и пил чай с блинчиками собственного производства, как в столовую вошло нечто не очень-то веселое и радостное. В этой угрюмости я узнал Бёрнхема. - Доброе утро, мистер Бёрнхем. - я улыбнулся. - Приятного аппетита. - Ага... - это точно он? Я завис, непонимающе уставившись на альфу. Обычно он был самой вежливостью и обходительностью. Что у них произошло с Эваном? Одна единственная мысль крутилась в голове. Неужто... Неужто бета мог умереть? Он был полностью погружен в свои мысли и даже не ел, пока я не напомнил ему о еде фразой: "Ешьте, пока не остыло". Пытать его, с целью узнать, в чем же дело, я не стал. Вариант, что они расстались, я отметал сразу. Все же их семья была образцом порядка и благополучия, а последняя сцена, устроенная Трэверсом, случилась лишь потому, что он сильно ревнует любимого, у любого была бы такая реакция. Тем более, у него. Да и Михаель не орал на него, как полоумный, а действовал спокойно и четко. Злился, потому что было стыдно передо мной. Через три-четыре часа проснулся Кристофер, и я с головой ушел в заботы о нем, стараясь не думать о поведении альфы. Малыш был гиперактивным, представляю, что будет, когда он пойдет. За ним по всему дому не угонишься, что уж тут говорить. Пока Крис только лежал и иногда выказывал своё недовольство по этому поводу - ему хотелось сидеть, двигаться и еще кучу всего. Цвет глаз наконец оформился, глубокие, карие, практически черные. Кристофер будет настоящим красавцем, когда вырастет, не один омега будет сходить по нему с ума. Что уж говорить, корни у него были прекрасными. Ребенок просто обожал желтый цвет. Его любимая игрушка - погремушка - была как раз желтая с оранжевыми и зелеными вкраплениями. А к синему телефончику с кнопочками он относился равнодушно, предпочитая даже желтые прорезыватели. У малыша был характер, несмотря на юный возраст. Уж что-что, а быть покладистым ему не было суждено, по крайней мере до того возраста, пока его сфера чувств будет меняться. Своего папу Крис любил не меньше своих погремушек. Как только Бёрнхем приходил, Кристофер начинал улыбаться своей беззубой улыбкой. Про Эвана я не мог ничего сказать, так как он старался не встречаться со мной, даже если ему хотелось поиграть с сыном. Но я пока не видел никакой реакции малыша на отсутствие своего второго папы... Я жил в той же комнате, в которой и очнулся после похищения. Сюда из комнаты Михаеля и Эва переехала детская кроватка и все нужные приспособления. Шкафчик с одеждой, памперсы, детское питание - пока только искусственная молочная смесь, ради которой тут еще и стоял чайник с фильтром, чтобы ее готовить ночью, а иногда и в дневное время. Формально я считался няней, но ко всему составу, обслуживающему дом, я не относился, словно был гостем, приехавшим посидеть с малышом. Деньги падали на мой счет, но пока я проживал здесь, они мне были не особо нужны. Все было, всем кормили. Некоторая часть, правда, должна была уходить на оплату за мою квартиру и коммунальные услуги, так как светом я иногда пользовался, приезжая за какой-нибудь книгой или еще чем-нибудь таким. После своего приезда альфа стал больше времени проводить с сыном, играть с ним, наблюдать за ним, да и не отказывался от кормежки. Насколько я понял, это помогало ему забыться, как и работа, которую чаще всего он делал, сидя в своем кабинете, изредка выбираясь из дома. Прислуга вернулась в дом по истечении двух дней после того, как он приехал. То ли совсем забыл, погруженный в себя, то ли ему очень хотелось, чтобы готовил я, что звучало как теория о неверности законов Ньютона, произнесенная устами лингвиста. Трэверс так и не вернулся, и Михаель наконец решился мне объяснить. Мы ужинали как обычно в полном молчании, сегодня нам подали запеченую курицу с вкуснейшей корочкой. Тогда я еще отметил для себя, что стоит заглянуть на кухню и поучиться у поваров их искусству, тоже хотелось перенять несколько рецептов. - Спасибо вам, Ян, что вы сидите с Кристофером. - вдруг начал Бёрнхем. - Вы могли отказаться после той истерики Эва. - Мне не в тягость, - смущенно ответил я. К чему этот разговор? - Вы заменили ему второго отца. Как жаль, что Эв больше не хочет его видеть... - альфа замолчал, словно невзначай сообщив мне о Эване. Факты, как паззлы, складывались в моей голове, и я начал приходить к ужасному выводу. - Да, он ушел от меня. Я подумал, что вы должны знать об этом. - Я... Я сожалею, - я не знал, что сказать, как понимать эти слова. И сейчас, именно сейчас ничем не мог помочь. Когда украли Криса, я хоть мог придумать выход, но здесь его не было. Что же произошло между ними двумя?..