Часть 17
13 февраля 2013 г., 18:11
Такой мини флэшбек, чтобы объяснить про Михаеля и Эвана.
За три часа полета Эван успел выспаться как следует. Рядом сидел Михаель, что-то упорно разглядывая в окне, наверное, море. Первый раз они летали на море только тогда, когда "отмечали" свой медовый месяц, и обгорели так сильно, что расхотелось на несколько лет.
А теперь они летели "отдохнуть, ведь мы с тобой устали от всего этого, нам нужно вернуть наше с тобой взаимопонимание". Так сказал Бёрнхем, вручая билеты, даже не посоветовавшись с супругом. Может, тот не хотел на юг. Может, он хотел выгнать этого выскочку-омегу и жить себе припеваючи. Только вот альфа этого не заметил, да и не хотел замечать.
Когда именно их жизнь покатилась вниз, Михаель никак не мог понять. Все вроде бы хорошо, они любят друг друга, но... Что-то было совсем очевидное, совсем легкое, но такое незаметное, это было маленькое "но". И ребенок уже не спас.
Трэверс со стороны уже не был похож на больного, но стоило только пообщаться и увидеть вспышку гнева, раздражения, как сразу становилось понятно, что с бетой что-то не так.
В отеле их поселили в просторный светлый люкс с видом на море, синей полоской виднеющееся вдали. Тонкий тюль колыхался от легких порывов теплого ветра - балкон был приоткрыт. Конечно, кондиционер был, но включать его в ожидании постояльцев невыгодно, а еще может быть слишком холодно. Сам номер состоял из двух комнат, спальни и гостиной, большой ванной с джакузи и душевой кабинкой.
Море, как говорил водитель, приехавший за ними в аэропорт, находится в двух шагах от отеля. Но сначала альфа решил покушать в ресторане, как раз был обед.
Кормили достойно, даже такие овощи, как огурцы и помидоры, не были сухими, как это обычно бывает. На шведском столе было все, от фруктов до овощей, от зелени до мяса и рыбы. Разве что турецких лепешек с начинкой - гезлеме - не было, но их обещали готовить прямо на пляже с четырех до шести.
Как только они уселись за стол, Михаель попытался поговорить:
- Здесь чудесно, не находишь? - он мягко улыбнулся бете.
- Ты прав. Но я хотел бы побыстрее пойти на море. - Эв выразительно посмотрел на любимого, показывая, что недоволен его решением по поводу обеда.
- Пообедав сейчас, мы сможем провести на пляже больше времени, чем если бы мы были голодны. - возразил альфа, но заметив, что супруг напрягся, сразу же добавил, поглаживая его руку. - Не злись, Эв. Если хочешь, мы можем прямо сейчас уйти.
- Нет. Но если уж ты потащил меня сюда только для того, чтобы мы "наладили отношения", то тебе следовало бы прислушиваться и к моему мнению.
- Извини. - Бёрнхем был смущен. Он и раньше без зазрения совести принимал похожие решения, а Трэверс спокойно соглашался с ними, но тут бета был явно недоволен. Приходилось пытаться смириться с этим, противостоять своей привычке.
- Ты даже не спросил, хочу ли я сюда ехать.
- Но... Если бы ты был против, мог бы и сообщить мне об этом.
- Ты так решил, и даже если бы я воспротивился, ничего бы не изменилось, - Эван тихо фыркнул и глотнул из стакана апельсиновый сок.
- Ты ошибаешься, Эв.
- Пусть так. Но я с тобой не первый день живу, я научился тебя видеть и понимать. Ты - нет. Ты предсказуем, Хаель. Я знал, что тебе понравится этот омега. - бета проговорил это будничным тоном, словно не уличал мужа в измене, а рассказывал про погоду.
- Это не так! Ты ревнуешь меня ко всему, что движется! А если движется омега, ты вообще теряешь остатки контроля! - вспылил Бёрнхем. Его уже достало постоянное попрекательство любимого, который явно делал из мухи слона. И как ему не стыдно хотя бы перед самим Яном?! Та истерика, которую он устроил, выходила за пределы понимания.
- Ты злишься, милый мой, защищаешь свою шлюху. А он ждет не дождется, когда ты его еще раз трахнешь! - Трэверс усмехнулся.
- Что за слова, Эв, что с тобой? Почему ты не веришь мне? - странное отчаяние накрыло с головой. Никогда в жизни его не обвиняли во лжи, измене, а тут будто бы решили отыграться. И, главное, кто? Эван, его любимый Эван.
- Хватит вести этот бессмысленный разговор. Я доел, и я хочу на море. - с этими словами бета поднялся и направился в номер.
***
На протяжении нескольких дней Трэверс относился к Михаелю слишком холодно, слишком отрешенно. Вовсю наслаждался выпавшей ему возможностью понежиться на солнце, только вот был осторожнее, и солнцезащитный крем стал его вечным спутником. Все попытки заговорить об их отношениях пресекались в самом начале, будто бы Бёрнхем был назойливой мухой.
Альфа не понимал. За несколько лет совместной жизни он еще ни разу не видел такого Эвана. И никак не мог поверить в то, что он так круто изменился. Ревность? К Яну, к Кристоферу ли? А может что-то еще, за чем он не усмотрел. Столько лет они строили свои непростые отношения, преодолевая инстинкты, преодолевая общественное мнение, и тут это все рушится, словно карточный домик. Нет, Михаель абсолютно не понимал, что его так изменило. Что заставило забыть о них.
Еще в самом начале "каникул" он понимал, что все уже вовсю шатается, еще один толчок, и они расстанутся. Без объяснений, потому что Эв не захочет этого делать.
И повод появился. Бета ни за что бы не ушел, если бы не было этого повода. Без причины и страна-агрессор на другую страну не нападет, какой бы жестокой она не была. Маленький шанс на примирение был, только бы Бёрнхем изменился, только бы успел. Но стоило только какому-то излишне самоуверенному омеге на пляже позариться на красивого альфу, как Трэверс перестал молчать.
- Я ухожу от тебя. Мне надоело, - тем же вечером заявил он, скрестив руки на груди. Михаель ошарашено смотрел на него и не понимал. Они пять лет вместе, а он не только перестал верить и доверять ему, а еще и признавать очевидное - этот омега совершенно не интересовал его.
- Но Эв...
- Не говори ничего. Уезжай. Я не хочу тебя видеть. - Эван не старался изобразить уязвленного, расстроенного, ему это было не нужно. Он понимал, что альфа и так уедет, не станет терпеть.
И Бёрнхем действительно улетел обратно.
***
Михаель сидел в своей пустой спальне, обхватив голову руками. Только теперь он понял истинную причину, ну или по крайней мере некоторую правду их отношений. А на столе одиноко лежало письмо...