Cafe Didu

'где мое платье? и где очки? ты вчера ждал. я жгла бензин. я слишком слаба, мне кажется. спалят, спалят, отмажемся. от этих юбок сползаю со стула. от чего сутулый, от чего ты грубый? а я слишком слаба, мне кажется. спалят, спалят, отмажемся. любезностями обменяны. на углу стою, прокаженная. у меня даже бусы черные, а у вас все нет и нет времени.' Блондинка проснулась первая. Осторожно убрала затекшую руку с чужой талии и посмотрела который час. Наручные часы на тонком кожаном ремешке показывали прекрасную цифру — десять утра. Невозможно хотелось выпить стакан холодной воды и встать под душ. Земфира так и спала, отвернувшись на бок. Пытаясь подняться и не разбудить, в первое же движение задела бедро певицы, отчего та медленно пошевелилась, переворачиваясь на спину. — Ой… прости, затревожила тебя. — Да ладно. Сколько времени? Блин, я руки не чувствую. — Бедная, совсем отлежала. Сейчас десять. Обе плечом к плечу смотрели на посеревшую от пыли потолочную плитку. — Студия до двенадцати. Надо показать тебе песню. — Господи Иисусе, ты когда-нибудь не думаешь о музыке? — Только, когда я думаю о тебе. Резко повернула голову в сторону Ренаты. Женщина, не выдерживая этот абсолютно серьёзный взгляд, нервно сглотнула и покинула место отдыха. — Чувство юмора тебе не изменяет, даже если ты мало спишь. По-хорошему завидую, Земфира. Оправила изрядно помятое платье, критически поджимая губы. То, что выглядела сейчас далеко не лучшим образом, можно было не сомневаться. Единственный положительный момент - отсутствие косметики на лице. Краситься перестала с первым днем монтажа, понимая, что тратить бесценное время сна на тщательное смывание туши слишком расточительно. — Это, конечно, да. Но кто сказал, что я шучу? Прервалась от процесса приведения себя в порядок и посмотрела прямо в глаза, выискивая там ответ. Нет, не шутила. Сказанное было чистой правдой. Смутилась, вытирая несуществующую осыпавшуюся тушь под глазами. — Тогда мне приятно, что в списке приоритетов сразу после музыки иду я. Рамазанова усмехнулась, поднимаясь с дивана. — Тебе принести кофе? — Да… если не трудно. — Что-нибудь еще? — О, нет. После мосфильмовского кинокорма мой желудок говорит, что я чудовищная дрянь. — А после выпитого натощак коньяка? Рената вздрогнула, прикладывая ладонь ко рту. — Боже, от меня, наверное, пахнет, да? Какой ужас… я вообще не пью, ну это самое, одна... — Расслабься, всякое бывает. Всё, я быстро до столовки и обратно. Оставшись одна, включила телефон. Как только старенький, не раз уроненный аппарат ожил, на крохотном экране высветились несколько сообщений и пара пропущенных. Запоздало прочитав, что дома всё хорошо, Ульяна заснула и может работать не отвлекаясь, едва слышно простонала от укола совести. Всё таки было совершенно ясно, что новое чувство в сердце у обеих укрепляется всё сильнее и рано или поздно они выйдут за пределы острых фривольных шуток и последуют определенные действия. Изменять не хотелось. Хотелось любить. Набрала номер водителя, призывая забрать, как можно скорее. — Мне дали два пакетика и два стаканчика. Ну и кипяток из кулера на этаже, чтоб не тащить так далеко. — Земфира, ты знаешь… мне пора. — В смысле… а наш завтрак? Режиссер подошла близко, снимая невидимую пылинку с футболки в области ключицы. — Я не отказываюсь, просто давай поиграем. Ты выбираешь место, а я время. Хорошо? — По рукам. — Позавтракаем сегодня вечером. В восемь, идет? А сейчас мне нужно идти. — Уйдешь и не послушаешь саунд к своему собственному фильму? — Как это… сейчас я думаю не о музыке… дальше сама помнишь. До вечера. Быстрым шагом пошла к выходу. — Адрес смской кину… Дверь хлопнула. — Ты только прочитай.