Cafe Didu

'отмени мой день, разреши мне все, раздевай как снег стаивал по весне. хочешь — раздавай, хочешь взять — возьми. запахами были ослаблены. потеряй меня под большим зонтом, согревай своим теплом, по щекам бей по ночам танцуют улицы и не нужен воздух — ты мной дыши, и, как я, сумасшедше кричи и сильней души. утром ветром с крыш ухожу на взлет, падаю об лед вдребезги — все твое. разменяй меня, положи в карман, постели постель первую, словно снег. словно в городах, словно взрывами запахами были ослаблены. под большим зонтом поцелуй меня, расскажи, что так нельзя, по щекам бей' — Але, Земфира, я приехала… ну тут только двор и дома. — Сообщение до конца дочитывай, там ещё подъезд и номер квартиры будут. — Чего? Домой к тебе что ли идти надо? — Ты выбираешь время, место остается за мной. — Да я собственно не против… просто оделась так, поскромнее можно было, раз дома. Ты это, не издевайся шибко. — Предвкушаю. Первый подъезд, поднимайся. Литвинова убрала телефон в клатч и, придерживая длинный шлейф платья, зашла в подъезд. Безусловно, ресторан был лишь оправданием для сегодняшнего образа. Хотела выглядеть именно так, как выглядела. С идеальной укладкой, свежим макияжем на лице и в кричаще алом платье с бесстыдно открытой спиной. Намеренный отказ от пиджака. Смотри, бери. В каждом микроне желание. — Привет… вот и я. Певица, плохо сдерживая сладкую улыбку победителя, впустила женщину в квартиру и закрыла дверь сразу на все замки, готовая поспорить, что до утра здесь явно никто выходить не собирается. — Неплохо выглядишь с учётом прошлой ночи. — Спасибо. Ожидая более смелого комплимента, разочарованно поджала губы и сняла лаковые лодочки точно такого же кроваво-красного цвета. Платье ещё сильнее застелилось по полу. — Когда захочешь переодеться, скажи. Одолжу что-нибудь попроще. — Не имею привычки отказываться от своего выбора. Если только это не будет вариантом, чтобы снять насовсем. Счет - ничья. — Как скажешь, Рената Муратовна. — Мне как будто сразу сто лет в обед, когда ты так говоришь. Отчество это… не очень. — А мне, наоборот, нравится. Тебе оно идёт. И платье, кстати, тоже. Пригласила в кухню, отодвигая стул и почти сжирая глазами голую спину с ярко выступающими позвонками. Спина была абсолютным нокаутом. Нестерпимо хотелось даже в глухой растянутой водолазке, а сейчас просто сходила с ума. Выдохнула, отошла. Держаться, пусть хотя бы поест. Ведь завтрак же. — Вкусно. Ты сама? — Да, люблю готовить… иногда. — Чтобы произвести впечатление? — Ну не всем же производить впечатления роскошными нарядами. Блондинка промокнула губы и, не отводя провоцирующего взгляда, одной рукой смяла салфетку. — Чем богаты… Шампанское залпом. — Тем и рады. Рамазанова закончила чужую фразу и долила игристого в опустевший бокал с пошлым отпечатком помады на стенке. — Земфира… поговорим? — Терпеть не могу такое начало. — Я тоже, официоз этот чудовищный. Но ты же мне поможешь, да? — Слушаю. Рената опустила глаза, снова становясь той, что была на площадке - сдержанной и немного задумчивой. — Знаешь, об этом, конечно, не говорят. Глупо это всё, да. И постоянно кажется, что ты читаешь меня, что бы я не делала. Тебе солгать невозможно. Пожалуй, ты единственная, кто меня настолько крепко раскрыл. И от этого еще труднее. Или легче… путаюсь, прости. Сначала мы спорили, потом дружили буквально в засос, ты даже с дочкой моей два раза сидела… Боже, не думала, что это будет так тру… Резко замолчала, почувствовав руки на своих плечах и легкое касание губ между лопатками… — Зе… мм… подожди, мне нужно договорить. — Ты же за этим ко мне пришла. Мягкие поцелуи по шее. — Нет… да… Земфира… Поднялась со стула и разворачиваясь, притянула за шею, забывая дышать от пронзающего насквозь ощущения. Слова утонули где-то в районе порога спальни. Певица расстегнула крохотную пуговку и медленно сняла платье, почти теряя сознание. Опустила на кровать, уже спешно раздеваясь сама, чтобы наконец-то полностью коснуться телом. Вздохи, смешиваемые с тишиной. Неосторожно смяла грудь, выбивая откровенный стон. Поцелуи по ключицам, шее, животу, снова к шее, опять живот. Развела бедра, проведя подушечками пальцев вертикальную линию и умирая от вида проявляющегося влажного отпечатка на белье. Стянула кружево по ногам вниз, возвращаясь к лицу. Пропуская руку вниз, резко вошла. Блондинка рвано вскрикнула, выдыхая в губы напротив, и подалась вперед, углубляя ощущение. Еще и еще. Еще и еще. Еще и еще. — Ты хотела что-то сказать? — Не помню… ни черта не помню. Всё стерлось. Ты всё стерла, Зе… — Тогда давай начнем заново. — Давааааай…