Логово злого волка

Танцуй, лунный ребёнок, Ослепи своим сиянием лепестки багряных роз.

      Дэннис не принимает свою скрытую, такую разъедающую кожу, склонность, но всегда потакает её жгучим порывам. Каждая третья девушка вызывает в нём чувства превосходства и тайного животного желания, но они улетучиваются сразу после женских воплей и остающихся царапин на его руках.       Дэннис не любит непослушных.       И снова девушка — незваная гостья, неудачное недоразумение и безмолвная собеседница. В его теле опять разжигается цепная реакция, сводя с ума носителя. Дэннис в очередной раз приказывает приевшееся: «Танцуй». Он ждёт её бурной реакции, но всё, что видит, — это обыкновенное непонимание в золотистых очах. Замечает, как опускается и поднимается её грудь, и как облизывает посиневшие губы, будто хочет что-то сказать, но не решается. Боится.       Она открывает рот и глубоко вдыхает вязкий воздух. — Я не могу без музыки, — Адель знает, как глупо это звучит, и опускает взгляд, фиксируя его на вычищенных ботинках Дэнниса.       Мужчина долго молчит, не отрывая от неё цепкий взор. Бросая короткое: «Следуй за мной», он ведёт её по бесконечным коридорам, доводя до небольшой комнаты.       Скучная комната.       Адель осматривает её просторы, но ничем выдающимся данное место не отличается. Мужчина подходит к старенькому граммофону, проводя по нему пальцем. Рядом стоит стопка различных пластинок, что не может не заинтересовать Адель. Она неспешно приближается, но пугается, словно кролик в слепящем свете фар, когда Дэннис ненароком поворачивается в её сторону. — Выбирай любую музыку. — Я не могу танцевать в таком виде. — Пустые отговорки.       Адель перебирает холодными пальцами пластинки, замечая заскорузлое название песни и изображение знаменитой группы ещё семидесятых годов. Девушка вновь вспоминает фильм, где под эту песню танцует главная героиня. Использовать данную возможность весьма гиблое дело, ведь умело двигаться Адель вовсе не умеет. Но, вспоминая пару движений, она протягивает ему пластинку. — Лунное дитя?* — в пустоту спрашивает он, добавляя: — Никогда не слушал эту песню, бестолковое название.       Адель невесомо вздёргивает плечами и слышит слегка шипящий звук со стороны граммофона. Такое ощущение, что они возвращаются в давно забытое прошлое. Дэннис присаживается на стул, принужденно испепеляя взглядом. Адель поправляет полотенце, закручивая его потуже, чтобы не спало, и вслушивается в скверную мелодию. Она подходит к трубе, так удачно стоящей почти посередине помещения, обхватывает одной рукой и плавно делает круг, пока не зазвучат слова. Девушка останавливается, облокачиваясь о трубу, в ожидании вступления.

Она — лунного света дитя.

      Адель поправляет волосы и отбивает удары пяткой, следом носком, и опять пяткой. Переключаясь на вторую ногу, делает то же самое, а потом отводит руки, легко подрагивая ими в такт движению ног. Адель притаптывает двумя ногами, возвращая руки со спины к трубе, напоминающий шест.

Кружит на отмелях в танце игривом.

      Адель продолжает совершать те же действия, но следом отсоединяется от «шеста», выдвигаясь всем телом вперёд и совершая круговые движения кистями рук.       Дэннис заинтересован. Он водит глазами по её влажной коже, которая отражает блики приглушённого света, но потом всматривается в слезившиеся глаза. Адель не останавливается, а лишь продолжает выполнять его приказ.

Одиноко мечтает дитя, спрятавшись в тень под ивой.

      Адель вдруг слегка подпрыгивает, и её танец становится похож на очень нежную чечетку. Это не те массивные и быстрые удары, а совсем безоблачные и невинные. Приостанавливается и уже включает в работу всё тело, красиво извиваясь и смотря в потолок. Временами она подтягивает спадающее полотенце, но не прекращает свой танец. Она отходит на приличное расстояние от трубы вправо, разводя руки в стороны, но потом возвращается, вскоре отдаляясь влево, творя такие же бархатные передвижения.

Выболтав всё паутине ветвей, спит на ступенях фонтана.

      Адель поднимает голову, крутясь вокруг своей оси и частично разводя руки.

Палочки взмах, и запел соловей.

      Девушка возвращается к трубе, прислоняя со спины к ней ладони. Правым носком ноги делает полукруг, а следом и левым носком. Опять подпрыгивает, попутно удерживая соскальзывающее полотенце. Далее слегка выступает вперёд, демонстрируя развязную походку, но этот танец не кажется пошлым.

Ждать из-за гор рассвет она начинает рано.

      Она снова принимается делать круг возле трубы, обхватывая её рукой. Останавливается, притопывает и продолжает свой путь. Останавливается, притопывает, продолжает.       Мелодия размеренно притихает, и Адель возвращается в исходное положение, облокачиваясь о «шест».       Это первая девушка, которая танцует ему. Дэннис поднимается со стула, медленно подходя ближе. Она пятится назад, воображая себя загнанной ланью, опасливо смотрящей в ненасытные глаза одичавшему волку. Дэннис чувствует весь её страх и смятение, но не совершает лишних движений, а лишь смотрит, переворачивая её чувства вверх дном.       Дэннис готов к тому, что так долго хранит в своём теле. Ему подворачивается восхитительный шанс, но он слишком неспокоен сейчас.       Она не должна была слушаться, не должна была молчать, не должна была танцевать. Весь его грамотно очерченный график вдруг пополняется графой с вопросом: «Что делать, если девушка покорно выполняет твои приказы?» Дэннис всегда руководствуется разумом, а не сердцем, вскоре ошибаясь в собственных правилах. Он хочет поддаться ярому зову своего эгоизма, но не решается переступить через эту черту.       Как же Адель трясётся. Трясётся так, будто ступает по каменным краям вулкана, который вот-вот пробудится и сожжёт всё на своём пути.       Он — чудовище.       И Дэннис даже не знает: данное утверждение высокомерно превозносит его или же, наоборот, уничтожает? Рассуждения заводят в тупик, где нет даже обратной тропинки. Мужчина тянет к её дрожащему подбородку пальцы, но замедляет их движение, а вскоре и вовсе убирает, покидая напряжённую атмосферу, царящую в сером помещении. Трус, который пытается казаться сильным.       Адель испытывает чувство настороженного облегчения и пытается привести все свои донявшие мысли в порядок. Она слишком долго стоит босыми ногами на студёном полу. Психоделическая фантазия сливается с смертельной действительностью, и девушка чувствует, как её руки начинают неметь. Она боится подумать, что было бы, если бы Дэннис безвозвратно потерял едва сдержанный контроль и не смог остановиться? Адель самолично добивает себя жуткими домыслами, но что теперь делать? Она осторожно подкрадывается к двери, приоткрывая её. Выходя, девушка сталкивается с Патрисией. — Милая моя! — она обеспокоенно осматривает Адель, пытаясь прокрутить её в разные стороны. — Со мной всё хорошо, — дрябло отзывается девушка, отстраняясь от Патриссии. Адель не может смириться с переходом из одного человека в другого. — Давай я провожу тебя, — Патрисия проходит вперёд и ведет девушку к, можно предположить, её комнате.       Адель присаживается на жесткий матрас, не поднимая взгляд на Патрисию. — Я бы хотела задать несколько вопросов… — Адель осмеливается открыть свой рот, чтобы наконец найти ответы на вопросы, так упрямо застревающие в её горле. — Зачем я здесь? Сколько мне ещё находиться в этом подвале? Кто вы вообще такие? — она позволяет себе слегка повысить тон.       Патрисия выдыхает и поджимает губы. — Милая моя, если бы не бродила там, где не положено маленьким девочкам свободно прогуливаться, то не оказалась бы здесь… — Я понимаю, — она вскакивает. Похоже, нервы начинают поочередно лопаться. — Что вы сделали с теми девушками? Убили? — Тише-тише, — она делает успокаивающие жесты, заставляя девушку снова приземлиться на кровать. — Мы не делаем ничего плохого. Дэннис просто хочет защитить нас, защитить Кевина, а Зверь, тем самым, помогает. Ничего дурного. — Кевин? Зверь? — Давай по-порядку. Маленькая девочка увидела то, чего не должна была, верно? Безусловно, Дэннис переборщил с дозой хлороформа или, может, у твоего организма такая реакция пошла, поэтому ты пролежала в той грязной каморке полтора дня. У тебя нет болезни желудка или желчного пузыря? Дэннис не разрешал заходить к тебе, так как у нас были другие гости, — Патрисия продолжает так безмятежно об этом делиться, что Адель начинает воображать себя пациенткой в психиатрической клинике. — Так вот, милая, когда комната стала свободной, я убедила Дэнниса подарить тебе более комфортные условия, — изнеженно улыбается, — А когда стало ясно, что ты чистая, кое-какой вопрос встал под сомнение… — Вы хотели убить меня, верно? — она срывается на крик и не может сдержать истерики и слёз. — Не говорите мне, что не убивали тех девушек! Там была кровь, была кровь, — кричит Адель, конвульсивно махая руками. Патрисия замечает, как зрачки девушки увеличиваются. Адель теряет контроль, теряет страх перед похитителем, теряет здравый рассудок. — Ты или, чёрт возьми, вы, ели их, я всё слышала!       Адель словно молотком по голове ударяют. Она на минуту возвращает себя в реальность, понимая, что ломает собственную систему послушания, которую так старательно строит. Адель садится в угол, жмётся, защищая себя и вовсе не заботится о полотенце, которое слегка оголяет её бедро. Патрисия глядит на неё одновременно с жалостью и малым презрением. Она не станет подходить к ней, не кинется успокаивать и уж точно не будет разъяснять всё. Патрисия лишь позволит ей разобраться в себе и самостоятельно состроить эту логическую цепочку. — Я танцевала для него. Как кукла. Как марионетка, — вполголоса говорит Адель, прижимая ладони к вискам. — Плясала, словно это был мой последний танец.       Патрисия молчит и не знает, что сказать. Она наслышана о предпочтениях мужчины. Только вот теперь женщина не может понять: ей беспокойно за Адель или же за самого Дэнниса? — У Джейд может быть одежда для тебя, только слегка великовата. Стоит принести, — Патрисия удаляется, но оборачивается на Адель, натыкаясь на её загрязнившиеся ноги. Придётся снова принимать ванну.       Адель не может поверить в собственное безумие. Как она смеет кричать на человека, от которого зависит её дальнейшая судьба?       Патрисия возвращается, держа в руках пунцовую майку. — Вот, надень, — следом кладёт на кровать. — И ещё носки, а то тут холодно очень, — и вновь уходит, будто больше не желает наблюдать эту жалкую картину.       Адель приподнимается, подходя к постели. Беря в руки майку, девушка рассматривает её и удивляется, что она действительно женская. Девушка скидывает полотенце, попутно надевая одежду на себя, а следом подмечает, что майка еле прикрывает бёдра. Она осматривает свои стопы и делает вывод, что неплохо бы их сполоснуть и только потом натягивать носки. После очередных водных процедур она возвращается в постель, обдумывая дальнейший план своих действий.       Ей хочется покинуть это место, спрятаться далеко-далеко, но только куда бежать, если и дома никто не ждёт. Она совершит роковую ошибку, предпишет себе смертный приговор, вернувшись в родной-чужой дом. По крайней мере тут — в этом промозглом подвале — ещё никто не причиняет ей телесного вреда. Адель не желает этого признавать, но здесь ей кажется чуточку безопаснее… пока.       Стоит освежить свою голову и забросить размышления куда подальше. Она укладывается на тонкую подушку, внутри которой пляшут некие комочки. Накрываясь одеялом, она измученно закрывает глаза.       Никогда не будет легко. Будет лишь легче.