Люси из Саблезубых 3

Немногочисленный конный отряд, во главе с самим лордом, медленно приближался к деревушке, название которой уже все давно позабыли. Да и какое сейчас уже это имело значение? Пару дней назад здесь творились поистине страшные вещи. Все в отряде знали это, и, возможно, поэтому стремились вперед не рьяно. Тем более что битва была уже давно позади. Если то, что здесь случилось около недели назад можно назвать битвой, а не убоем. Потому что у бывших обитателей поселения не было ни единого шанса на спасение. Это обуславливалось двумя вещами – специфическим географическим положением деревни и мощью нападавшего врага. Это место, некогда полное людей и жизни, омывается с трёх сторон морем, так что единственный проход возможен с южной стороны. С моря напасть почти не возможно, так как сама деревня находится не просто на берегу, а на некой возвышенности, так что даже с кораблей атаковать орудиями весьма проблематично. Удобно обороняться разбойников, когда знаешь, с какой стороны будет наступать противник, но не в схватке с драконами. При атаке огнедышащих рептилий люди попросту оказались запертыми в кольце – с юга драконы не давали выхода, а разбежаться в другие стороны – это значит прыгнуть со скалы и разбиться. Деревню сожгли почти моментально, а жителей либо сразу убили, либо покалечили настолько, что оставшиеся умирать явно дождались своего конца вскоре после ухода драконов. Никто не любит приезжать на пепелище, смотреть на обнаженные кости, оплавленную и брошенную в бою сталь, стараться подсчитать, сколько мужчин, женщин, детей и стариков встретило свой конец так внезапно и так бессмысленно. Никто не любит ходить на свежие кладбища, вывернутые наизнанку, когда даже тела сложно выделить из общего фона смердящей самой смертью массы грязи и крови. И уж точно никто не пожелал бы привезти в подобное место собственных детей или жену, чтобы поглазеть на загнивающее поселенье, которое в скором времени отойдет обратно природе. Сюда уже успели сбежаться разного рода падальщики, повытаскивали ото всюду будущую пищу и добили тех, кто, по року судьбы, еще хватался за жизнь не цепкими, слабыми руками. Намного позже сюда придут другого рода падальщики. Падальщики с человеческим лицом. Их вовсе не интересует гниющее мясо. Они будут здесь ради более овеществленных благ, которые сгодятся самому или попадут в иные руки за некое материальное вознаграждение. Однако наш отряд не застанет в деревне ни тех, ни других. Этому есть разумное объяснение. Для первых воины представляют смертельную угрозу, поэтому все зверье временно отложит свой пир. Только самых жадных из них настигнет острая и точная стрела. А вторым, что обладают сравнительно с первыми чуть большим интеллектом, хорошо известно, что до солдатни, обладающей пылким нравом и заточенными мечами, в мертвых поселениях делать нечего. Хотя опасность давно миновала, от зрелища, расстилающегося перед глазами путников, воротило почти каждого. Лорд, ехавший впереди колонны, был немного мрачнее обычного. Он старался держаться естественно и не акцентировать внимание на том, что действительно тревожило его сердце. Его одолевала нестерпимая буря сомнений насчет решения взять в поход своих юных сыновей. Да, здесь было почти безопасно, но готовы ли дети лицезреть смерть в ее самом отвратном величии? Такой, какой она обычно бывает на поле боя или после нашествия драконов. Последствия второго как раз сейчас и могли наблюдать лорд, два его сына и несколько воинов, сопровождавших их. Драконы жестоки, беспощадны, от них нет спасения – это знает каждый дворовый сопляк. Но видеть собственными глазами, что делают эти весьма разумные существа, как они забавляются с людьми и что после этого от них остается – совсем иное. На нечто подобное отважатся не все, именно поэтому лорд решил, что его детям пора взрослеть и становиться мужчинами. Пора взглянуть страху в глаза и увидеть настоящего врага. Врага, с которым им предстоит сойтись в смертном танце не раз, подобно самому лорду, его деду и прадеду. Их род драконоборцев давно известен своим мудрым правлением землями, отвагой в защите людей и сотнями побежденных кровожадных драконов, терроризировавших население даже за пределами региона. Род этот по праву использует герб золотого дракона в символике своего дома, дома Хартифилия. Громко сглотнув, тяжелое молчание прервал один из новобранцев конного отряда: - Разрешите обратиться, мой лорд? Глава отряда, не захотев воспользоваться заминкой, перекинул взгляд с очередного обгоревшего конька крыши на паренька и еле заметно кивнул в знак согласия. Младший сын, ехавший с отцом, перестал глазеть по сторонам и, предвкушая услышать что-то интересное, на время перестал ерзать и уставился на поравнявшегося с ними солдата. - Мой лорд, какова истинная цель визита в место, что настигло такое горе? – парень немного разнервничался, но, живо поняв свою ошибку, попытался пояснить, к чему клонит. – Можно было отправить отряд, а не ехать лично. Вы же знали, что здесь найдете. Точнее, что никого не найдете. Из донесения разведки ясно, что никто не уцелел. Вы хотите найти здесь что-то личное? - Мой сын, - остановив свою лошадь, тем самым остановив и весь отряд, начал лорд, обратившись к своему старшему отпрыску, ехавшему на собственном коне немного позади. – Мой сын, Максимилиан, ты можешь ответить на вопрос этого юноши? Что мы здесь делаем? - Не знаю, я и сам надеялся узнать ответ, - спокойно, не прекращая рассматривать выжженную землю и черные от копоти домики, ответил тот, кого звали Максимилианом. - А ты знаешь? - немного смягчив голос и понизив тон, вновь спросил лорд, но на этот раз он обратился к младшему сыну, сидевшему на коне с ним. Мальчишка не спешил отвечать, а сначала, кажется, немного растерялся. Он не ожидал, что его лорд-отец задаст ему вопрос почти как равному. Ребёнок, хотя был еще мал для подобных мужских походов с серьезными вопросами, угрюмыми пейзажами и суровыми лицами, но уже отлично понимал, как стоит держаться сыну лорда, пускай и не наследному. Глаза младшего заблестели в предвкушении решения сложной задачки, но видом подать свою взволнованность и несдержанность он не мог. Поэтому не торопился с ответом и еще раз внимательно посмотрел на окружение. Отряд остановился почти в самом центре поселения, поэтому куда не поверни голову, глаза всюду наткнутся либо на обгоревшую постройку, либо на труп сожженного человека. Уцелели лишь печи, некогда согревавшие дома, несколько бревен и каменные сооружения, по-видимому, бывшие некогда фундаментами домиков деревни. Просто поразительно, на что способны эти огромные парящие твари! Вживую мальчонка никогда не видел дракона, но уже был наслышан о сражениях с ними от отца и деда. У каждого из них по десятку невымышленных историй и знаменитых шрамов, оставленных сражавшимся до последнего вздоха огнедышащим врагом. Драконы, несомненно, обладают разумом не хуже человеческого, поэтому чаще всего охотятся и расправляются со своими жертвами с особой жестокостью. Иногда просто сжигая заживо, а иногда и наигравшись в воздухе с жертвой при помощи цепких когтей и стальных зубов, громадные рептилии никогда не оставляют шанса простым работягам. Будь то фермеры, строители, кожевники и люди прочих занятий и профессий, чьим основным ремеслом не является собственно убийство драконов. Мальчик, сидевший с отцом на коне и медленно осматривающий пейзаж, оставленный драконами, не торопился. Он пытался найти достойный ответ, чтобы не показаться глупышом, коим его считал старший брат. Максимилиан никогда не заявлял об этом напрямую, но во всех его жестах, движениях и манерах чувствовалось превосходство, когда речь заходила о Младшеньком. Он даже сам любил называть брата "Младшенький", явно указывая на то, какое снисхождение испытывает он сам и должны испытывать прочие, когда вопрос идет о младшем сыне лорда здешних земель. Максимилиану, очевидно, думалось, что он имеет право на такое отношение и к Младшенькому, и к своей сестре Авелине Хартфилии, к слову, второму ребенку в семье, оставшейся в замке с матерью и слугами. И, исходя из того, что следующим лордом Хартфилия станет именно Максимилиан, все вокруг принимали его самоуверенный и слегка надменный характер как должное. Но только не Младшенький, считавший старшего брата не то чтобы врагом, а серьезным соперником во всех делах и начинаниях, за которые когда-либо брались братья. Именно поэтому сейчас мальчонке не хотелось повторить слова Максимилиана и доказать свою несостоятельность и младенческую наивность. - Не бойся, отвечай, что думаешь, Акнори, - доверительным тоном поторопил лорд Хартфилия, обращаясь к Младшенькому. - Я не боюсь! - как бы с обидой ответил ребенок. - Это замечательно, что ты стараешься хорошенько подумать прежде, чем дать ответ. Но помни и то, что секунда промедления в бою может стоить тебе жизни, не говоря уж о реальной схватке с драконом. Видишь, что они здесь натворили? Все эти люди были нашими ремесленниками, снабжавшими замок продовольствием. - Мы должны будем отомстить драконам за то, что они сделали? - Возможно, - задумчиво произнес лорд. - Это может немного подождать. - Зачем же ждать, отец? - вклинился Максимилиан, которому явно не терпелось опробовать свои доспехи и меч в бою. - Что может быть опаснее мгновенной контратаки? Думаю, что драконы не успели уйти далеко, и мы их обнаружим по горячим следам. Нам нужно сразиться с ними, пока те не растерзали подобным образом еще какую-нибудь деревню! - Бесстрашный Максимилиан готов биться? Ты еще юн, и тебе нужно многому научиться. Для настоящего боя с драконами ты пока не готов. Для контратаки уже слишком поздно, события здесь развернулись больше недели назад, а парящие убийцы, утолившие здесь свою жажду крови, сейчас сидят себе спокойно где-нибудь между скал, отдыхают да спят. Даже для них спалить целую деревню - слишком большая затрата сил и магической энергии. - Мы здесь не для того, чтобы драться с драконами или просто смотреть, что стало со всеми этими людьми и их домами, - наконец заговорил Акнори, от которого все ждали ответа. - Значит, как и говорил дядя-стражник, это что-то личное. А что такое "личное"? - Кхм, - лорд Хартфилия улыбнулся находчивости и, как всегда, любознательности Младшенького. - Личное - это то, что дорого и особо ценно для меня. Или для всех нас, о чем я отлично понимаю. - Это может быть какая-то дорогая вещь? - Вещь или человек. Человеческая жизнь ведь ценнее всего на свете? - Да, - в ответ заулыбался и Акнори, вспомнив приятные воспоминания из самого раннего детства, когда их с Максимилианом учили ценностям и морали, впервые рассказывая о драконах. - Мы ищем выживших? Наверное, кого-то особенного? Светлое лицо лорда Хартфилии просияло еще большей улыбкой. Он ловко слез с коня и спустил следом Младшенького. Их примеру последовал весь отряд, и менее чем через минуту все воины были спешены. Взяв под уздцы своего коня, глава здешних владений направился к пепелищу одного из домов. Останки этого строения сохранились лучше всего, поэтому этот дом явно выделялся на фоне остальных. Очевидно, что до пожара здесь жил кто-то поистине значимый и состоятельный. Не меньше, чем староста деревни или один из героев-драконоборцев, некогда сопровождавших лорда Хартфилию в его опасных походах. - Чему ты улыбаешься, отец? Неужели окружающая нас картина тебя радует? - угрюмо спросил Максимилиан, ведя свою лошадь следом. Животное чувствовало напряжение своего молодого хозяина, поэтому беспрестанно дергало мордой и нервно переступало с копыта на копыто. Это еще больше выводило юношу, но он сдерживал резкие движения, свои и лошади, как мог. - Совсем не радует, - без иронии и притворства ответил лорд, не прекращая исследовать пепелище некогда просторного дома. - Я рад тому, что вырастил двух прекрасных сыновей. Один из которых так отважен, что готов сию минуту кинуться в бой с противником, намного превосходящим его самого. А второй, хоть и мал, уже смышлен не по годам и наверняка в будущем станет не менее страстным бойцом с драконами, а, Акнори? - Да, - скоромно ответил мальчик, но довольную улыбку он скрывал с трудом. Только что отец поставил его в пример и похвалил за сообразительность. Утерев нос задире-Максимилиану, Младшенький находился в чрезвычайно приподнятом настроении духа до самого конца их вылазки в сожженную деревушку. Но об этом позже. Среди обломков сложно было распознать хоть какие-то предметы, а уж тем более обнаружить кости хозяев. Лорду Хартфилии тяжело было разглядывать это пепелище, в глубине души он до крайности хотел исследовать каждый уголок, чтобы убедиться, что именно этот дом был абсолютно пустым на момент страшного налета драконов. Ему хотелось, чтобы именно эта семья покинула свое жилище незадолго до страшного пожара. Мужчина с осторожностью ступал по черным доскам обвалившейся крыши, иногда поднимал и отшвыривал в сторону куски обшивки и не сгоревших до конца перегородок-стен. Первая находка не заставила долго ждать. Под обуглившимися стропилами и тем, что осталось от чердачного пола, лорд Хартфилия уловил еле заметный блик. Он пригляделся и обнаружил нечто металлическое, небольшой кубической формы. Спустя какое-то время силами отряда удалось разгрести то, что осталось от крыши, и получить доступ к привлекшему внимание главы предмету. Это было не что иное, как замок из прочной стали, который почти намертво запечатывал большой массивный сундук. Удивительно было и то, что сундук остался цел и почти невредим, несмотря на серьезное воздействие огня. - Клад? - не скрывая детского восторга, спросил Акнори. Ему очень не терпелось узнать, что же внутри. Возможно, их экспедиция обнаружила бы внутри гору золота, великолепную фамильную посуду, доставшуюся в наследство семье, а, быть может, расшитую позолотой бархатную одежду или невиданные заморские платья и женские наряды. Продолжая осматривать сундук и неприступный замок, Младшенький начал постепенно понимать, что открыть его будет слишком сложно, и без подходящего ключа ходить вокруг да около - пустая трата времени. Так вскоре решил, очевидно, и сам лорд, поэтому было решено оставить находку и продолжить поиски. - Кажется, тут кто-то есть, - вдруг обратился Максимилиан, которого, видимо, сундук совсем не заинтересовал, и во время всеобщего осмотра он продолжал бродить по сгоревшему дому. – Там под завалом какие-то тряпки и… нога. Лорда Хартфилию взволновало это известие, и он хищной птицей устремился на место, указанное старшим сыном. После очередной работы над уборкой завала действительно удалось обнаружить два человеческих тела – мужчину и женщину. Они, на удивление, хорошо сохранились и почти не обгорели, но, без всяких сомнений, были давно мертвы. Скорее всего, смерть наступила в результате удушения в то время, когда горел дом. Дым настолько быстро распространился, что эти двое ничего не успели предпринять для своего спасения. Лорд, опустившись на колено, тяжело выдохнул, внимательно посмотрел на мужчину, потом на женщину. Все в отряде, включая сыновей, предвосхищали разгадку цели вылазки, но Хартфилия медлил с ответом. - Хозяин и его жена, - заключил он. - Почему вы так уверены, мой лорд? – донеслось откуда-то из-за плеч. Лорд Хартфилия встал с колен, как бы окончив осмотр, и твердо, но без грубости, произнес: - Я их знал. После чего знаком приказал перенести тела за дом. Наверное, позже хотел похоронить их как полагается. Но тут его взору попался новый любопытный элемент среди черного хаоса – железное кольцо, которое часто служит подобием дверной ручки. Кольцо покоилось на полу, прямо в том месте, где минуту назад лежали мертвые хозяева. При ближайшем рассмотрении кольцо действительно оказалось ручкой от двери, которая вела куда-то под дом. Недолго думая, лорд потянул за кольцо. Дверь поддалась, но не сразу, пришлось приложить усилия еще двум воинам из отряда. - Что это? – изумленно спросил один из ребят. – Кажется, какой-то скрытый подземный ход? Вот и лестница, ведущая вглубь… Только не видно, что там внизу. - Подайте факел, - решившись разведать таинственное подземелье, попросил лорд Хартфилия. Его желание тут же было исполнено. Максимилиан метнулся к лошади, достал из седельной сумки факел, поджег его и вернулся к отцу. Всё это было проделано настолько быстро и ловко, что никто и глазом моргнуть не успел, как лорд с горящим факелом спустился на несколько ступеней вниз. - Там может быть опасно, мой лорд, - послышалось от кого-то из солдат сверху, - сейчас я спущусь к вам. - Оставайтесь наверху, тут мало места, я сам отлично справлюсь, - убедительно ответил Хартфилия и на всякий случай правой рукой, свободной от светильника, обнажил лезвие меча. Оставшимся на поверхности оставалось только вслушиваться в то, что происходит внизу. После характерного лязга стали и отдаляющегося звука потрескивающего от огня факела уже ничего не было слышно. Спустя минут десять, тишина снизу и подступившая тьма начали серьезно тревожить. Воины поочередно начали просовывать головы в отверстие под полом, силясь уловить что-нибудь или увидеть проблеск факела. Попытки были тщетны. Кому-то даже показалось, что он чувствует дуновение ветра, будто бы доносившееся с моря. Это предположение быстро отмели, так как под домом никакого моря, естественно, быть не могло. Оставалось только напряженно ждать возвращения главы, либо его призыва о помощи. В волнении прошло еще около пятнадцати минут. Лорд Хартфилия явно не торопился возвращаться. Его долгое отсутствие не просто беспокоило бойцов, но кое-кто уже суетился, и пару раз было предложено отправиться на поиски мужчины в темное и пугающее гробовой тишиной помещение. Максимилиан настоял на четком выполнении приказа отца. Солдаты послушались, потому что права выбора за ними не имелось. Нельзя же просто сказать что-то вроде: «Парень, ты еще несмышленыш, тебе и четырнадцати лет-то нет, а уже лезешь командовать», - ведь неподчинение сыну лорда почти то же, что и неподчинение приказам самого лорда. Никому не хотелось и дальше переносить мучительное ожидание, однако воины были связаны по рукам и ногам строгими указаниями сначала самого лорда, а после и его старшего сына. Томление напряженным ожиданием парализовало отряд. Казалось, верные люди лорда ищут на лице Максимилиана тень сомнений. Быть может, он еще передумает? Неужели он хочет, чтобы его отец затерялся где-то в катакомбах мертвого поселения? С лордом Хартфилия ведь может случиться что-нибудь и похуже, а вдруг там таятся монстры или какая-нибудь магическая опасность? Дурные мысли хотелось отогнать, как можно скорее, но они настойчиво стучали в сознание каждого подобно каплям дождя, которые просто не могут не колотить по крышам в дождливый и ненастный день. Лицо старшего сына все же было угрюмо, глаза напряженно всматривались в темноту под открытой крышкой подвала. Он чувствовал, что принял решение, и теперь на нем висит груз ответственности за отца, а впоследствии, вполне вероятно, что и за Младшенького, и за отряд. Первый проблеск света и продолжившаяся тишина, без зова и криков, ознаменовали скорое возвращение лорда Хартфилии. Судя по скорости распространения желто-оранжевого огонька, путешественник по подземельям приближался немного медленнее, чем уходил, хотя притом он ступал с большей осторожностью по узнаваемой тропе. Это могло значить, что лорд Хартфилия возвращается не с пустыми руками, а с очередной находкой. Впрочем, из-за долгого ожидания все эти предположения относительно хода главы отряда могли просто-напросто почудиться. Вскоре шаги мужчины под полом стали отчетливо слышны, и через минуту-другую на поверхности уже показались его голова, факел и широкие плечи. Находящиеся вокруг люди выдохнули с облегчением. Лицо Максимилиана будто бы даже не изменилось, оно почти ничего не выражало: ни самодовольного взгляда, ни успокоения, ни досады, ни улыбки. Даже объемный холщовый мешок, приехавший на руках лорда, вызвал в его лице не больше эмоций, чем донесшейся со стороны моря крик чайки. Мешок из-под пола оказался не мешком вовсе, а мальчиком, завернутым в покрывало. Очевидно, это покрывало было первым, что попалось под руки мужчине в темном и вызывающем массу вопросов подземелье. После того, как ребёнка заботливо опустили на землю, все внимание стало приковано только к нему. Лорд Хартфилия осмотрелся то ли для того, чтобы убедится, что все на месте, то ли для того, чтобы глаза привыкли к солнечному свету. К его счастью, денек не баловал путников слепящими лучами, а небо давно почти сплошь затянули тучи, поэтому времени на осмотр понадобилось немного. - Ну вот, - обратившись как бы ко всему своему отряду, сказал, наконец, лорд, - нашел такое «сокровище» глубоко под землей, даже сражаться ни с кем не пришлось. Не охранялось совсем! Лорд Хартфилия всегда славился по-отцовски добрым отношением ко всем детям, будь они из благородных или из слуг и простолюдинов. Поэтому мягкий настрой, вероятно, без особых усилий, помог мужчине завоевать каплю доверия мальчика из подземелья. Однако ребенок чувствовал себя чрезвычайно неуверенно: он изредка бросал испуганный взгляд на обступивших его солдат, смотрел в основном куда-то под ноги, а тонкие руки постоянно пытались сильнее укутать тело тряпичным покрывалом. Его маленькое тело сложно было рассмотреть, и куда проблематичное было заглянуть в лицо, так что воинам довелось только любоваться его макушкой и очень черными то ли от долгого нахождения под землей, то ли от природы, волосами. - Там, действительно, много пространства, - чтобы немного разрядить обстановку, и дать мальчонке отдохнуть от назойливых взглядов, начал лорд Хартфилия, говоря о подвале,- я шел по длинному коридору, обставленному старой утварью, соленьями и прочей долгохранящейся провизией. На глаза мне попалось тряпичное покрывало, я машинально взял его, остерегаясь того, что в глубине может быть холоднее, и продолжил путь. Коридор немного извивался, и очень скоро я услышал шум моря и крик птиц. За следующим поворотом меня ждало открытие. Подвал ведет в грот на берегу моря, так что можно попасть в него двумя путями – со стороны берега и из дома. Этого парня я обнаружил в том самом гроте. Он прятался между пустыми бочками. По комплектации ребенок всерьез мог бы даже залезть в одну из таких бочек, чтобы наверняка не дать себя обнаружить. Но отчего-то делать этого не стал или попросту не успел. На вид черноволосому дали бы не больше шести-семи лет. Его тело бил озноб, поэтому мальчик беспрестанно содрогался. Вдруг знакомый голос неожиданно обратился к парнишке: - А как ты там оказался? – осторожно спросил лорд Хартфилия. – На лодке приплыл? Мальчик ответил не сразу, не поднимая голову, он покачал ею отрицательно. - Из дома? На сей раз никакого ответа не последовало. - А хозяев знаешь? Мужчина был моим придворным магом,– лорд не оставлял попытки выведать хоть что-то, но мальчишка только больше чего-то пугался, зажимался и молчал. – Эх, так мы от тебя ничего не узнаем… Будешь молчать, маленький партизан… Ну хорошо, может, позже захочешь что-нибудь рассказать. Будем здесь закругляться. Берите сундук, ребята, да и по коням! А тебя, молчун, возьмем с собой, надо тебя обогреть и привезти в порядок. Будто лишенный умения говорить, ребенок из подземелья не проявил ни желания поехать с ними, ни возражения. По-прежнему пряча взгляд, он переминался с ноги на ногу, пытаясь согреться. Но лорд и солдаты не стали наседать на него, мало ли что ему пришлось пережить. Дети - существа в известном смысле ранимые, с ними не следует перегибать палку. А что если он был свидетелем того, как его деревню рвали на куски драконы? Что если он лишился здесь кого-то из близких родственников? Отряд засуетился, началась возня, связанная с объявленным сбором. Тут лорд заприметил своего младшего сына, который, вероятнее всего, отсиживался где-то за спинами, пока шел недавний непродолжительный монолог. - О, Акнори, что-то ты затерялся в толпе, подойди сюда и познакомься с вот этим мальчиком, - мужчина указал на свою находку. – Он поедет с нами в замок, а потом, если захочет, расскажет нам о том, что знает. Акнори послушно подошел к черноволосому пареньку с изможденным и, чего греха таить, жалким видом. Он по-детски дружелюбно протянул ему руку и выпалил: - Я Акнори, младший сын лорда Хартфилии. Мне девять лет, но мой брат Максимилиан считает, что мне не место в таких поездках. А я уже не маленький, и все понимаю. Тут немного страшненько от всех этих умерших, но еще их очень жалко. Тебе их тоже, наверное, жалко? Бедный мальчик молчал, будто серьезно что-то обдумывал или принимал решение. Акнори был не приклонен и протянутую руку не убирал. - Мы обязательно найдем этих плохих драконов. Они больше ни на кого не нападут… - Младшенький немного приблизился, давая другому ребенку явно увидеть свою протянутую руку. – Надо пожать мою руку в знак добрых намерений и вечной дружбы. Черноволосый ребенок поднял голову, решительно переменившись в лице, точно какая-то мысль зародилась в его голове, посмотрел в глаза парнишке, который представился необычным для этих мест именем, и без колебаний обхватил руку Акнори по самый локоть. В завершение своего жеста, не разрывая зрительного контакта с младшим сыном лорда, он, сверкнув красно-черным блеском в глазах, не зная былого страха, ровно и четко объявил свое имя: - Зереф.