Haenyeon

Скажи мне, что ты не хочешь этого, Что даже не мечтаешь об этом

– Джехён, расскажи мне о людях. Просьба словно повисла в воздухе. Каждое слово этого создания ставило в тупик. Снова и снова Джехён долго собирался с мыслями, чтобы удовлетворить его любопытство, садился у большой старой ванны и нервно едва постукивал пальцами по коленям. Разговаривать с ним было сложно и в какой-то мере странно. – Люди, они, – Джехён кашлянул, – странные… Обычные и необыкновенные одновременно. Звук капель, разбивавшихся о раковину, словно бил по ушам. Тяжёлый вздох. Джехён не понимал, когда он растерял свои храбрость и дух авантюризма. Не в силах посмотреть на создание, удобно устроившееся в какой-то обшарпанной ванне, что Чон под покровом ночи стащил с барахольного рынка, он сверлил взглядом выключенный телевизор – единственное развлечение существа. Его звали Доён. Чон Джехён был обычным парнем, которого волей случая занесло в холодный февраль на Чеджу. Зима здесь – не самое лучшее время как для туристов, так и для жителей. Морозный бриз распугал почти всех клиентов отеля отца, где Джехён проходил университетскую практику. Работа, как и жизнь на острове, слово застыла до первых цветков сливы. И если бы Джехёну сказали год или несколько дней назад, что в его жизнь вместе с пронзительным ветром ворвётся нечто странное по имени Доён, он бы рассмеялся над «глупой шуткой». Но теперь ему не смешно. – Расскажи ещё. Джехён неуверенно повернулся, встретившись взглядом со взором необыкновенно тёмных глаз. Создание слегка подалось вперёд, прикусив губу в предвкушении. Повисшее напряжение словно давило на плечи. Сложно рассказывать о людях, будучи самим человеком – все слова будто испарились в голове, а сам Чон не знал, куда ему смотреть. Он ещё не привык к сущности с человеческим торсом и изумрудным рыбьим хвостом, что безмятежно лежала в ванне в его же квартире и иногда задавала вопросы. Вся сложившаяся ситуация была за пределами понимания нормальности – Доёна в принципе не должно существовать. Но он был прямо перед глазами Джехёна, настолько близко, что тот мог коснуться ладонью его влажных огненно-рыжих волос или бледной кожи, на которой словно застыли капли воды: стоило лишь протянуть руку. И если бы Джехён оставил его на заброшенном пляже, где и нашёл, то создание обязательно погибло бы. Но, казалось, что отравление от химикатов постепенно уходило само собой, потому что за пару дней, что Чон присматривал за ним, Доён уже выглядел чуть менее умирающе. – Что ты хочешь узнать? Джехён, можно сказать, вырос на Чеджу. Но из «людей моря» знал только о ныряльщицах с острова, а о русалках лишь читал в сказках про пиратов. Да и представлял таковых, как очаровательных и опасных девушек, но никак не как прекрасного юношу, которого он встретил на берегу одного дикого и скалистого пляжа во время прогулки. И как бы он ни пытался, отойдя от шока, засунуть его опять в воду – создание не уплывало – лишь цеплялось тонкими пальцами за куртку Джехёна, утаскивая за собой и в беззвучных стонах приоткрывая рот. Оно не оставило ему выбора. – Что-нибудь о вашей жизни. Губы изогнулись в лёгкой улыбке, и глаза игриво сощурились. Он был похож больше на любопытного ребёнка, нежели чем на отклонение естественного хода вещей. Всем, что он рассказал, являлось только его имя – Доён. И как бы сильно любопытство ни пожирало Джехёна, он предпочитал рассказам вопросы, на которые Чону приходилось отвечать. Долго подбирая слова и нервно отстукивая пальцами по колену, но отвечать. – Люди рождаются, растут. Каждый человек проживает уникальную жизнь и в конце умирает, чтобы снова вернуться в этот мир. Где-то там за окном бушевал морской ветер, стучась в окна и требуя вернуть воде её творение. – Каждый человек получает второй шанс на Земле? Всплеск. Джехён, уже не реагируя на резкие движения хвоста сущности, потянулся рукой к заранее приготовленному полотенцу и вытер капли воды с плеча, краем глаза следя за Доёном. Он смотрел вперёд, в стену, но словно сквозь неё. – Наверное, – неловкий смешок, – у человечества слишком много мнений о том, что происходит после смерти, но никто так и не знает точно. Поэтому это так пугает. Первый день в старой ванне с барахолки создание просто лежало в воде, смотря в потолок, и лишь к вечеру выдохнуло одно простое: «Спасибо». Джехён же, не имевший опыта даже в содержании аквариумных рыбок, перерыл весь интернет, но так и не нашёл каких-либо подсказок. Он просто сливал воду из ванны, попутно набирая новую, пару раз в день. Единственное, что он знал – сущности не нужно было есть. – И ты боишься? Каждый вопрос создания ставил в тупик. Но не всегда Джехён мог ответить. – Уже поздно. Чон встал на ноги и, наклонившись к ванной, достал пробку. Доён следил за ним, не отрывая взгляд, в котором таилось нечто, что никогда не будет открыто Джехёну – своеобразная тайна мира, недоступная простым смертным с поверхности. Повернувшись к нему лицом, Чон сглотнул. Создание действительно напоминало ему маленького ребёнка. Чем-то напуганного и потерянного мальчика из моря, для которого окружающий мир представлял большую опасность, нежели он для него. – Сделать воду погорячее? Он уже знал ответ, но всё равно спросил. – Ты же знаешь, – Доён улыбнулся уголками губ, – я не особо чувствителен к температуре. Джехён хмыкнул, чуть улыбнувшись в ответ. И, насыпав горстку морской соли, купленной у женщины на его излюбленном рынке морских даров, отошёл к двери. Небольшая комнатка освещалась одним лишь ночником, в свете которого сущность выглядела ещё волшебнее – тусклый свет переливами скользил по чешуе хвоста, и тени обрамляли острые линии человеческой части тела. Доён был неземным. Не только лишь в силу своей природы, но и необыкновенной красоты, отрицать которую не мог даже Джехён. – Ты снова уйдёшь завтра? Он смотрел ему в глаза. И даже в полумраке Джехён видел в его тёмных очах проблески чего-то, слишком близкого к человеческому. – Я вернусь пораньше, – он мягко улыбнулся, – спокойной ночи. – Я никогда не сплю. Лёжа в кровати, Джехён смотрел в потолок. Сон никак не шёл. В душе нечто бушевало так, словно шторм в мутном океане. Казалось, что создание хотело, чтобы он остался с ним. Или же этого хотел Джехён?