Месть 5/2

Новый день начался с того, что Сережа вновь попытался договориться. Безуспешно. Матвиенко был зол, но от диалога к диалогу его злость становилась все больше похожа на шуточную. Секретарь злился скорее из приличия, из последних сил отстаивая честь горца, но даже ему уже стало понятно, что проблема имеет одно единственное решение – сто желаний. Арсению везло: Сереже, у которого тоже была яркая молодость, в свое время довелось проверить на прочность нервы одного богатого и влиятельного дядьки. Повторять свою ошибку стриптизер не хотел. И хотя Арс вряд ли смог бы начать настоящую травлю, Матвиенко видел в начальнике очередного палача и старался не рисковать. Сергей был уверен, что все желания Попова будут так или иначе связаны с раздеванием. Но когда во вторник вечером он явился в кабинет босса и, не дожидаясь приказа, стал расстегивать рубашку, Арс неожиданно остановил его, что не могло не удивить секретаря. - Присаживайся, - Арсений похлопал по спинке кожаного кресла. Сережа внимательно осмотрел сидушку прежде чем сесть, ища подвох во всем. Когда он сел, Попов наклонился и шепнул на ухо: - У тебя есть полчаса, которые решат твою дальнейшую судьбу. Сережа напрягся. - Если за полчаса у тебя не встанет, я больше никогда не прикоснусь к тебе. Постарайся договориться со своим членом, если тебе так дорога свобода. Матвиенко чуть не подбросило от радости: у него есть реальный шанс отделаться от озабоченного босса. Но радость исчезла так же быстро, как и появилась. Сережа подозревал, что ему включат гей-порно. И почему-то он был настолько уверен в своей непоколебимой гетеросексуальности, что счел задание Попова чересчур легким. Долбящиеся в жопу мужики. Разве это может возбуждать? Так думал Матвиенко. Думал до этого момента. Чаще всего Сережа смотрел классическое порно, словно боясь открыть для себя необычные фетиши. Ему хватало экзотики на работе, а вот собственную половую жизнь он не пытался как-то разнообразить. Секс и есть секс, как ни верти. Вошел – вышел. К счастью (или несчастью), Попов так не считал. - Только не отвлекайся. – Арсений надел на Сережу наушники и отошел от стола. Матвиенко собирался перехитрить свое тело и заодно босса, которого ненавидел всей душой. С самой первой минуты видео он старался думать о своем, желательно, о чем-нибудь противном, чтобы у эрекции не было ни шанса. Но, как оказалось, полчаса для порно – довольно долго. И когда Сережа на первых минутах видео прокручивал в голове всякие мерзости, он сделал себе большое «одолжение», так как пропустил самую скучную часть любого порнографического фильма – диалоги. Зато когда Сережа устал переключаться с картинки монитора на картинку в голове, на экране как раз началось самое интересное, а в наушниках раздались первые стоны. Матвиенко инстинктивно сжал ноги и впился ногтями в ручки кресла. Кавказец стойко вытерпел прелюдию, но когда ловкий язык актива переместился на член его партнера, – стройного брюнета, – Матвиенко впервые ощутил настойчивый зуд в области паха. А ведь бегунок на дорожке таймера не достиг и середины. Когда появились первые признаки возбуждения, отвлечь себя чем-либо было уже невозможно. Это был развратный, но вместе с тем красивый минет. Его было просто бессмысленно сравнивать с минетом, который могла бы сделать девушка. Ужасало то, что Сережа не мог найти хоть что-то отвратительное в том, что он видел. Кадры на мониторе тонкими иглами проникали в фантазию Матвиенко, задевая недосягаемые ранее участки. Во рту пересохло, а глаза смотрели, практически не мигая. Анальный секс не вызвал у мужчины такого восторга, потому что проникновение ассоциировалось в первую очередь с болью. Но стоило Сереже поставить себя на место актива, – смуглого качка с татуировкой на полспины, - отторжение тут же испарилось. Новым открытием для Матвиенко стали мужские стоны – в частности то, насколько звучными и возбуждающими они могут быть. Женщина и так существо слабое и покорное от природы (так думал Сережа), а вот овладеть кем-то равным тебе или даже более сильным – это игра поинтереснее. Когда актив уже вовсю насаживал кареглазого паренька на свой агрегат, член Матвиенко решил напомнить о себе, болезненно ноя от нехватки ласки. Сережа уже и думать забыл про возможное освобождение из «гей-рабства» - перед ним, во всех смыслах, стояла новая проблема, которая требовала решения незамедлительно. Хотелось немедленно расстегнуть ширинку и заняться яростной дрочкой, но Сергей не мог позволить себе пасть столь низко в глазах Попова. Матвиенко отвел взгляд от монитора в поисках шефа, но место, где до этого сидел Арсений, пустовало. В следующую секунду в шею ударило чужое дыхание, а на ремень легла чужая ладонь. Сопротивляться не было сил. Поток мыслей спотыкался и вилял из стороны в сторону, направляемый теперь жгучими пульсациями, которые распространялись от низа живота по всему телу. Сережа закрыл глаза. В наушниках – прерывистые стоны. В трусах – рука Попова, которая своими движениями доводила до исступления. Пальцы скользили по всей длине члена и большое внимание уделяли головке – Матвиенко, забыв обо всем, закусил нижнюю губу и выгнулся в кресле. Как же приятно. Но нужно срочно остановить это. Срочно. Он должен остановить это. Матвиенко дернулся и вскочил с кресла. Наушники слетели сами собой и зависли над полом, удерживаемые шнуром. Сереже удалось спрятать эрегированный член в тесные штаны далеко не с первой попытки. Делал он это молча, без ругани, тихо пыхтя от старания, чем удивил и насмешил Попова. - Иди хоть в туалет подрочи, - выгнув брови от жалости, сказал Арс. - До свидания, Арсений Сергеевич, - растерянно бросил Матвиенко, выбегая из кабинета. Арсений не стал догонять его. Хорошо, что Сережа так быстро смирился со своим поражением и не стал дерзить хотя бы в этот раз. Попов улыбался и чуть ли не облизывался от удовольствия. Бастилия пала. 98.

* * *

Среда. Всю ночь Матвиенко снятся обнаженные мужчины, а весь день он думает о том, как вернуть просранную гетеросексуальность. Ответом на нехитрую задачку становится Рита – симпатичная девушка из отдела кадров. У Риты русые волосы, тонкие губы и невыразительные черты лица, которые девушка старательно пыталась подчеркнуть большим количеством косметики. А еще у Риты четвертый размер груди. Он-то и должен стать главным оружием Сережи в борьбе с поповской гомосятиной. «Поповская гомосятина» - именно так Сережа называл хворь, от которой наивно надеялся вылечиться «народными средствами» - сексом и алкоголем. А тем временем на счетчике оставались еще 98 желаний. Арсений не без любопытства наблюдал за «лечебными процедурами» Матвиенко: сложно было не заметить, как секретарь все чаще стал отлучаться «по делам». Стоя у окна с жалюзи, Арс только тихо посмеивался. Но когда секретарь появился в его кабинете, Попов моментально превратился в строгого босса. - Сергей, вы уже оформили договор? - Я почти… - Он уже должен лежать у меня на столе, а вы вместо того, чтобы работать, занимаетесь непонятно чем! Уходить с рабочего места вы можете только тогда, когда я скажу! - Понял, - хмуро буркнул Матвиенко и вышел. Как же его раздражал этот идиотский спектакль. То Попов строил из себя крутого начальника, то сюсюкался с ним и пытался залезть в штаны. Зато Сережа, который исполнял несколько ролей одновременно, почти всегда сохранял один и тот же образ. «Как можно быть таким говном?» - Матвиенко постоянно задавался одним и тем же вопросом при виде Попова. А потом вспоминал его же реплику: «Я всё могу». Арсений знал, чувствовал, что схватил Сережу достаточно крепко и мог вовсе оставить его без выбора: просто требовать повиновения и всё. Но… «Так неинтересно». Арс не хотел тупого подчинения. Это не было рабством, как считал Матвиенко. Это была игра. Арс хотел, чтобы эти сто желаний сделали из Матвиенко другого человека. Арс хотел переманить Сережу на «темную сторону». А если Арс захотел, значит, так и будет.

* * *

Сереже не требовалось напоминание: когда этаж опустел, секретарь без стука вошел в кабинет шефа и остановился на пороге, ожидая приказа. В помещении уже царил полумрак, разгоняемый свечением одной лишь настольной лампы. Попов всегда пребывал в хорошем настроении, когда готовился озвучить новое желание. Но сегодня его глаза излучали странную веселость, от которой Сереже стало не по себе. - Садись, - Арсений освободил свое кресло. «Опять порно», - подумал Матвиенко. И почти угадал. Сережа сел и повернул кресло к компьютеру, но Попов резким движением развернул его обратно. Выглядя уже не веселым, а, скорее, сосредоточенным, Арс оперся руками на ручки кресла и приблизился к секретарю: - Дрочил вчера? - Тебе какое дело? – злой взгляд из-под бровей. - Отвечай. - Ну, дрочил. И что? - А спалось как? - Отлично. Если хочешь поболтать, скинь одно желание. - Желание я скину, но не за это. Сегодня я хочу, чтобы ты сидел смирно и не двигался. Справишься? – змеиная улыбка. - Уж постараюсь, - хмыкнул Сережа и немного расслабился, решив, что пока он сидит, его жопа в безопасности. Ура, его не изнасилуют. По крайней мере не сегодня. Арсений снял пиджак, галстук и расстегнул пару пуговиц. - Сегодня ты танцуешь стриптиз для меня? – усмехнулся Матвиенко. Попов улыбнулся вновь и покачал головой. Стоило ему опуститься на колени и притронуться к ширинке секретаря, последовала незамедлительная реакция. - Я сказал, сидеть и не двигаться. – Арсений вернул руки Сережи на ручки кресла и продолжил начатое. Голубоглазый брюнет без заминок расстегнул рубашку Матвиенко, затем притянул его таз поближе к краю и расстегнул брюки. Руки скользнули под одежду и сжали ягодицы секретаря, доказывая, что любая безопасность, в том числе безопасность задницы – вещь относительная. Неторопливо стягивая штаны вместе с трусами и параллельно оглаживая бедра мужчины, Попов толкнулся вверх и скользнул языком по смуглой груди. Сережу пугало то, что он не мог даже изобразить отвращение, не то что почувствовать. Он сидел, не шевелясь, дышал через раз и впитывал каждое прикосновение Попова: долгое, невесомое, быстрое, нежное, настойчивое – все до одного. Арсения пугало то, что это не он обрел власть над чужим телом, а тело обрело власть над ним. То, что должно было стать экспериментом, стало актом страсти: Попов стянул рубашку Сережи до локтей и прижался лицом к шоколадной коже, держа руки сначала на талии, потом продвигая их выше, исследуя и лаская. Вспомнив о первоначальной миссии, Арсений полностью раздел секретаря, оставив на нем только раскрытую рубашку. Сережа все так же держал руки на ручках, продавливая пальцами черную кожу, и двигался подобно кукле. Однако парень давно не проявлял ненависть или хотя бы неприязнь. Распаленное тело разговаривало на языке возбуждения, и главное слово этого языка - «Хочу». Попов раздвинул ноги кавказца в стороны и погладил со всех сторон, местами чуть надавливая и сжимая пальцами мясо. Член уже налился кровью (и не только у Сережи), но именно на этом месте Арсений решил притормозить и подразнить парня. Он стал целовать низ живота Матвиенко, задевая головку подбородком, и вылизывать складки бедер, касаясь языком яиц. Сережа зажмурился и в последний момент сдержал стон, который остался внутри и растекся по грудной клетке болезненным жаром. Оказалось, что «сидеть смирно и не двигаться» - не такое уж простое задание. Матвиенко не открывал глаз, надеясь, что холод темноты снизит градус возбуждения, но когда воображение стало подкидывать кадры из неснятого порно – голый Попов, стоя, лежа, раком, на столе, на полу, в кресле, больше, глубже, чаще – Сережа резко распахнул глаза и чуть не закричал. В этот самый миг Арсений обхватил губами его член, и защита, вконец ослабшая и истощенная, дала трещину: Матвиенко опустил голову и выпустил довольно громкий протяжный стон. Арс освободил рот и поднял голову, чтобы посмотреть на лицо «жертвы». Эта гримаса боли, душевной боли, мелкие капли пота и взгляд, молящий и осуждающий одновременно – здесь было прекрасно всё. Вдохновившись, Попов опустился ртом на член и стал размеренно сосать. Арс работал языком очень умело, не забывая про головку и нижнюю часть ствола, причем делал он это не плавно, а в ускоренном темпе, чтобы облегчить страдания секретаря. При движении вверх Попов всасывал плоть, порой так сильно, что у Матвиенко темнело в глазах, а опускаясь вниз, заглатывал член почти целиком. Понимая, что долго парень не продержится, Арсений приподнялся на коленях, сжал руками ляжки Матвиенко и стал сосать иначе: не виртуозно, зато быстро, так что уже через минуту Сережа выгнулся и кончил, пустив тугую струю прямо в глотку брюнета. Арс чудом не подавился и, проглотив все, сделал глубокий вдох. Сережа откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, громко втягивая носом воздух. Арсений положил голову между ног секретаря, прижался щекой и устало посмотрел снизу вверх. - Всё? – выдохнул Матвиенко. - Всё. 97.