Месть 5/2

Сережа долго не мог заснуть, и в ту ночь в его мыслях так и не нашлось места Рите. А вот Арсений о девушке помнил. Попов не любил конкуренцию, даже мизерную. И хотя Матвиенко уже был в его руках, Арс решил избавиться от девчонки во что бы то ни стало. Он не собирался увольнять Риту или угрожать ей – боже упаси. Русую девочку он знал давно и упрекнуть ее было не в чем. Матвиенко сам отпугнет девушку. Нужно только помочь ему. Утром, когда работники толпились у лифта, Арсений дождался у входа своего секретаря и затащил его на лестницу. - Желания вечером, - бросил Сережа и грубо оттолкнул начальника. - Одно сейчас, одно вечером. За сутки сразу два. Быстрее отделаешься. Матвиенко ничего не ответил, но мысленно согласился с рассуждениями Попова. Чем быстрее он выйдет из рабства, тем лучше. Арс окинул взглядом лестницу. Убедившись, что поблизости никого нет, брюнет резко притянул Сережу к себе и присосался к шее. Матвиенко рефлекторно вцепился в пиджак босса, но отталкивать не стал. Так и стоял, судорожно дыша и бегая взглядом по ступенькам. Арсений, как самая приставучая пиявка, держался до последнего. Все не размыкал губ, как можно сильнее втягивая ртом нежную кожу, пока на лестнице не послышались первые шумы. Наградой за его старания стал яркий темный засос, который даже со смуглой кожи сойдет нескоро. Вся суть замысла Попова раскрылась уже через пару минут, когда Сережа столкнулся в коридоре с Ритой. Безмолвного укора во взгляде девушки хватило, чтобы понять: свидание накрылось медным тазом. А еще через минуту в вк пришло новое сообщение. Арсений Попов: 96. Сережа накрыл ладонью засос на шее и поднял глаза на окно, на котором в то же мгновение вздрогнули жалюзи. Кавказец выглядел не столько злым, сколько расстроенным и… растерянным. Еще никогда он не хотел победить так сильно. Но впервые в жизни подарок за поражение оказался слаще, чем приз за победу.

* * *

В середине обеда Арсений подкараулил своего секретаря и одновременно с ним вошел в общий туалет. По счастливому стечению обстоятельств, там кроме них двоих никого не было. - Даже поссать нормально не дашь, - проворчал Сережа, расстегивая ширинку возле писсуара. – Соскучился по моему члену? - Не так сильно, как по твоей сладкой попке, - промурлыкал Арс и положил ладонь на зад секретаря. У Матвиенко так перекосило лицо от неприязни, будто его заставили попробовать горсть живых опарышей. - Что ты делаешь?! – повысил голос кавказец, когда его брюки неожиданно поползли вниз. - Не шуми. – Арсений достал из кармана игрушку голубого цвета, хорошенько смочил слюной и надавил на анальное отверстие секретаря. – Расслабься. - Вдруг кто-то зайдет. - Сережа уперся руками в стену и настороженно глянул на дверь. - Расслабь очко, кому говорят. – Выполнить приказ было непросто, но Матвиенко раздвинул ноги и расслабился настолько, насколько смог. Ощущение было такое, как будто внутрь засунули перепелиное яйцо. По сухому проходу «яйцо» шло туго, но Арсу удалось протолкнуть игрушку на необходимую глубину. В конце Попов вставил в отверстие небольшую анальную пробку, которая служила гарантом того, что «яйцо» не вывалится, и, шлепнув секретаря по заднице, отошел к раковине. В дверях Арсений столкнулся с одним из работников, который, войдя в туалет, не заметил ничего подозрительного. Не считая Матвиенко, который, недовольно крехтя, застегнул брюки и пошел к умывальнику с таким видом, как будто вместо ног у него были деревянные протезы. Походкой человека-геморроя Сережа пересек коридор и дошел до своего рабочего места. К тому времени, как закончился обеденный перерыв, дискомфорт стал практически неощутимым, а парень привык к анальной пробке так же, как девушки привыкают к тесным туфлям. Ощущения новые, нестандартные, но не болезненные, ввиду того, что игрушки были совсем крошечными, особенно если сравнивать с инструментами, которыми работают матерые гей-маньяки. Матвиенко пришел к выводу, что Попов просто захотел в очередной раз унизить его и отколоть еще один кусочек от гетеросексуальности кавказца. Вот только за последнюю неделю у Сережи уже выработался иммунитет к унижениям. Да и задание «проходить до вечера с затычкой в жопе» показалось ему довольно примитивным и совсем не сложным. «А яичко-то было не простое…» Где-то через час, когда Матвиенко почти забыл про тесноту в промежности, Арсений вызвал его по рабочему телефону: - Сергей, будьте добры, принесите мне чай. Сережа усмехнулся и с самым непринужденным видом поднялся с кресла, прекрасно зная, что сквозь жалюзи за ним наблюдают. Походка секретаря была сначала немного нескладной, но когда Матвиенко возвращался с кухни с чашкой чая, ноги его ступали твердо и уверенно, а на сосредоточенном, чуть улыбающемся лице было написано: «Ты меня не сломаешь, урод». Сам Попов улыбался не меньше, стоя возле окна. Но ни одна улыбка не сравнится с той, какая была на губах Арсения, когда он нажал на круглую кнопку на маленьком пульте. Чашка вылетела из рук секретаря и разбилась, разбросав по полу темные брызги. В одно мгновение надменность победителя на лице Сережи сменилась выражением страха и непонимания. Он хотел бы сравнить это чувство с ударом тока, но боли не было. А что это вообще было? Матвиенко, встревоженно оглядываясь по сторонам, быстро убрал за собой и пошел за новым чаем. На этот раз он ступал очень медленно, крепко вцепившись пальцами в кружку. Попов спрятал пультик в карман и дал секретарю дойти до кабинета без происшествий. Пока Сережа нес чай до стола шефа, он так вспотел от волнения, будто нес не чашку, а штангу. - Это че за хуйня была? - Подбирайте выражения, Сергей. - Что. Это. Было? – скрипя зубами, повторил Матвиенко. - О чем ты? – у Арсения было лицо четырнадцатилетней девственницы, которая впервые услышала слово «секс». - Эта херня у меня в заднице. Она… вибрирует! - Вот так? – Попов сунул руку в карман, и в следующую секунду Сережа дернулся, как от выстрела. - Не на-А-адо, - голос секретаря сорвался, когда Арс нажал на кнопку снова. И снова. – Хватит. - Да ладно тебе, Сереж. Это же не больно. – Арсений, прямо-таки сама невинность, слегка приподнял брови и отпил из кружки. - Это… неприятно, - неуверенно произнес Матвиенко, потому что ощущения были весьма спорными. - Но это мое желание. Скоро рабочий день кончится, потерпи немножко. Зато сегодня я не буду тебя задерживать. Уедешь домой пораньше. Сам Сатана шептал на ухо кавказцу: «Убей его. Убей его. Убей его». Невыносимо было смотреть на то, как этому ублюдку хорошо, когда ему, Сереже, плохо. Матвиенко вышел, не проронив ни слова. Когда он сидел, все его тело было напряжено в ожидании новой порции вибраций. Не было больно, не было неприятно. Напротив, Арсений вновь и вновь раздвигал рамки того «приятно», которое существовало для Сережи раньше. Матвиенко почти сразу почувствовал пульсации, ударяющие в пах, от которых член набухал с невероятной скоростью. Просто Сереже даже в голову не приходило, что он может возбудиться без помощи рук и порно. Хватило какой-то дурацкой игрушки, которую засунули не куда-то, а в задницу. Вся гамма новых эмоций и ощущений вкупе с этими мыслями сводила Сергея с ума. Вибрации приходили разные по длине, и паузы между ними тоже были разными. То секретарь получал сразу три мощных вибротолчка, из-за которых он нервно бил руками по клавиатуре и матерился под нос; то спустя какое-то время, когда Матвиенко только пришел в себя, в промежности неожиданно растекался поток долгой, навязчивой вибрации, которая длилась несколько минут подряд. Сережа чуть не скулил. Тер ладонями красное лицо и ерзал на стуле. А член с каждой минутой все яростнее просился наружу. Стоило Матвиенко встать со стула, начальник заставлял его сесть обратно и «заняться работой». Но как можно работать, когда ты на грани сумасшествия? У Сережи были мокрые ладони, лицо, спина. Пытка продолжалась не меньше часа. Матвиенко казалось, что она продолжается целую вечность. Парень был выжат, как лимон. Он не мог ни о чем думать. Всё, чего он хотел – просто подрочить и вытащить из ануса безделушку Дьявола. В один момент Сережа понял, что не может элементарно свести ноги, ибо это приносило дикие мучения. Изнывающий член остро реагировал даже на малейшее движение, - страшно представить, что будет, если дотронуться рукой. Коллеги непонимающе смотрели на секретаря. Каждый считал своим долгом спросить: «Ты не заболел?». Заболел. И болезнь эта Арсений Попов. Дрожь, головокружение, жар и озноб. Болезнь страшная, если не смертельная. После очередной вибрации, от которой аж заслезились глаза, Сережа не выдержал и ворвался в кабинет босса. Как и ожидалось, начальника он застал стоящим у окна. - Я больше не могу. Вытащи ее. Умоляю. – У мужчины так сильно дрожали голос, губы и руки, что казалось, он вот-вот рассыплется на мелкие кусочки. Глядя на измученного секретаря, Арсений даже немного пристыдил себя. Но лишь немного. Арс опустил глаза и невольно хмыкнул, увидев маленькое пятно смазки на брюках. Член, вырывающийся из оков ткани, выпирал так сильно, что не заметить его мог только слепой. Попов развернул секретаря лицом к двери и стал торопливо расстегивать чужой ремень. От беглых и грубых прикосновений его рук у Матвиенко сбилось дыхание. Когда холодные пальцы сжали член, Сережа тихо простонал, закусив губу. - Только быстрее… Пожалуйста… - слова сами вырывались наружу. Терпеть уже не было сил. - Пожалуйста, - произнес Арсений и стал быстро надрачивать секретарю, мысленно молясь на звукоизоляцию. От частых и громких хлюпающих звуков сносило крышу. Матвиенко, который плавился в руках Попова, предвкушая долгожданный оргазм, раскрыл рот в немом крике, когда внутри бомбой взорвалась неожиданная вибрация. Арсений стиснул левой рукой грудь секретаря и прижался щекой к мокрому виску. Сережа положил ладонь поверх руки Попова и, проглотив вязкую слюну, еле слышно прошептал: - Выключи. - Нет. У Матвиенко подкашивались ноги. Он прислонился лбом к двери и, тяжело дыша, смотрел на руку босса на своем члене. От быстрых движений рябило в глазах. Настойчивые вибрации создавали ощущение, будто внутри - бурлящее жерло вулкана, и к головке члена подступает раскаленная лава. Жарко. Невыносимо жарко. - Ну же, - прошипел Арсений, у которого уже рука устала от бешеной скорости. Матвиенко, который до этого чуть не хныкал, вдруг простонал сквозь зубы и кончил, бросая в дверь жемчужные узоры. Через несколько секунд вибрации прекратились. Оба мужчины облегченно выдохнули. От этого оргазма Сережа будет отходить еще долго. Попов вернул себе свои игрушки и стал поторапливать секретаря, который смотрел на окружающий мир так, словно только что родился. - Давай, шуруй. Еще куча работы. – Арсений достал из выдвижного ящика салфетки. - Ага, - рассеянно ответил кавказец. – Спасибо… В смысле… Ну я пойду. Сережа поправил рубашку, откашлялся и открыл дверь, напоследок окинув взглядом свое «художество». Выйдя, он первым делом направился к туалету, чтобы умыться и привести себя в чувство. Попов вытер дверь и руки. Набрал сообщение. 95.