Мамур

В угол локтя вписана окружность головы – Не надо ничего доказывать. Владимир Бурич. Теорема тоски Тэхён вплотную занялся выбором будущей профессии, изучая сайты Сеульских университетов и их программы обучения. На данный момент он остановился на двух направлениях: Международные отношения в университете Корё и Социология в Корейском католическом университете. В большей степени склонялся ко второму варианту. Католический университет завоевал его симпатию сильнейшей Медицинской школой – во-первых, это престиж, во-вторых, гарант качества профессионального образования, то есть остальные направления должны быть на том же уровне. Сам по себе ВУЗ средних размеров, здесь всего один процент иностранных студентов от общего числа и, по его мнению, большой выбор интересных специальностей. Разумеется, в медицину он не метил: детская пора, когда он мечтал стать врачом, давно прошла. В июне он уже уверенно держал курс на этот университет. Чонгук, стоит отдать ему должное, не лез ни с советами, ни с проповедями, предоставив ему полную свободу действий (конечно, в разумных пределах). Ему не было разницы, куда и на кого Тэхён в итоге поступит (и поступит ли), потому как это не влияет на их отношения. Он оправданно отказал ему в материальной поддержке, но если финансовые сложности всё же возникнут, то, естественно, Чон поможет. Тэхён не сразу дал знать о своём выборе. Сначала он всё подсчитал: тех денег, что Чонгук ему ежемесячно перечислял, хватало на обучение и ещё оставалось на себя. Это, конечно, всё прекрасно, но надо понимать, что он не может рассчитывать только на Чонгуковскую карту. Тэхён сам изъявил желание учиться, значит, должен задуматься о своих деньгах и платить за обучение из своего кармана, если действительно хочет что-то изменить в своей жизни. Таким образом, он подыскал репетитора для вступительных экзаменов и предложил свою кандидатуру в качестве преподавателя французского в одну из школ иностранных языков. Через пару дней его резюме одобрили. С августа по сентябрь – подача документов. В случае благоприятного исхода его обучение начнётся только в марте (как и полагается – с первого семестра). До марта уйма времени, но ожидание пройдёт с пользой, потому как он будет работать. С балетом подвижек не было. Если хорошенько поискать, можно найти труппу. Но Тэхён понимает, что не сможет совмещать учёбу, работу и балет – это ему нужно как минимум раздвоиться, чтобы там и там успеть. Маховик времени он ещё не приобрёл. Получается, балет пока не вписывается в его планы. Только после первого занятия с репетитором и собеседования в школе Тэхён вывалил всю информацию на Чонгука. В то время он находился в кабинете. Сидел на диване, сложив ноги на журнальном столике, и никого не трогал, работая на ноутбуке. Чонгук молча выслушал его и при нём зашёл на сайт университета, бегло пробежавшись глазами по тексту, целенаправленно выискав только стоимость обучения. Сумма не кусалась, так что Чонгук со спокойной душой дал добро. А Тэхён уже настроился на продолжительную полемику, отрепетировав речь в свою защиту. — «Хорошо»? – недоверчиво уточнил Тае в ответ. – И это всё? Я думал, ты против. — Против. Но не буду запрещать. Ты сначала поступи. — Я уже нашёл репетитора. Я подготовлюсь! — Когда подача документов? – Чон снова кинул взгляд на экран. Тэхён сам сообщил о сроках. – Ну вот. У тебя полтора месяца на подготовку. Думаешь, реально? Чонгук не преследовал цели унизить его умственные способности. Однако, стоит учесть, как долго и упорно ученики старшей школы готовятся к экзаменам, чтобы поступить в желаемый университет. А Тэхён вот так запросто взял и вознамерился поступить, оставив на подготовку слишком мало времени. — Я должен хотя бы попробовать. — Вот поэтому я не буду тебе препятствовать. Пробуй, Тае. — Но ты в меня не веришь? — Только не делай опять из меня монстра. Тэхён вернулся в кабинет с учебником. Чонгук уступил ему своё место на диване, а сам сел на кресло, снова протянув ноги на столик. В уютной тишине тикало их время.

***

Тэхён не забыл и о Чимине. Звонить ему было ни то ни сё, поэтому он скромно отписался в сообщениях, что по уши в учёбе и работе. Не забыл спросить, как дела у самого Чимина, Тэхёну ведь не всё равно. Чимин отписался не сразу, но, благо, что вообще ответил. «А ты всё шалишь, француз». И следом: «У меня всё отлично. Серпентарий пополнился, я веселюсь». Всего пару строк ни о чём, а настроение уже поднялось. Всё что ни делается – к лучшему. Пока это правило работало. С утра до ночи Тэхён вертелся как белка в колесе. Если честно, он соскучился по загруженности, как было на тренировках. К нему часто являлись непрошеные мысли о монотонных часах в балетном классе. Классическая музыка, сверкающие зеркала, голоса педагогов... Да, он определённо скучал. Без балета в жизни образовалась огромная дыра, которую он безуспешно штопал. Но жизнь – не носок: не получится вместо швейной нитки вдеть в ушко иглы бечёвку и прикинуться, что так и надо. В итоге носок всё равно останется рваным, ещё и иголка сломается. Работа в школе тоже не давалась легко. Тэхён предпочитал молчать о тех трудностях, с которыми ежедневно сталкивался и из-за чего постоянно находился в стрессе. Чонгук не пожалеет. Да и Тэхён не хочет быть жалким. После школы к нему на дом приезжал репетитор. Женщине тридцати лет в декрете было удобно самой приезжать на дом. Конечно, ей за это доплачивали. Всех всё устраивало, особенно мистера Чона. Раньше, то есть до встречи с Чонгуком и ещё до поступления в Юнивёрсал, Тэхёну казалось, что он не реализован, потому что не сам выбрал свою профессию, а балет, которым он жил – навязанная матерью одержимость и шанс сбежать из материнских оков. Она ведь хотела, чтобы сын осуществил её упущенные возможности. И Тэхён к этому стремился, он не видел другой жизни, у него просто не находилось времени на другие мечты и желания. Вот в детстве ему ещё хотелось стать врачом, иметь компанию друзей и гонять мяч по полю, но потом он привык к одиночеству и труду, и принял это как данность. Ссора с Чонгуком сподвигла его пересмотреть свои приоритеты и попытать удачу в чём-то ином (в чём-то, что никогда не было для него доступно даже в фантазиях). Но запал постепенно угасал. Тэхёна терзали всякого рода сомнения, потому что Чонгук тоже не возлагал надежд на его поступление. Сейчас у него каждый шаг, как на минном поле – пошёл не по той дорожке и подорвался на своей же ошибке. Как ни крути, каждый человек имеет такое поле: но кто-то продолжает идти, а кто-то – раз за разом ошибаться, пока игра опять не начнётся заново. «Сапёр» в мире людей. Одним июньским днём, а точнее поздним вечером Чонгук позвонил ему, чтобы пожелать спокойной ночи. Он не успевал закончить какие-то дела, потому просил ложиться без него. Тае устал и хотел спать, но ещё его мучила тупая беспочвенная (в чём он себя убеждал) тоска, наверное, поэтому спонтанно попросился приехать к нему в офис, хотя прекрасно знал, что туда ему путь заказан. А Чонгук взял... и разрешил. Тэхён настолько удивился, что не сразу ответил. Было сложно поверить, что «да, можно» – действительно значит разрешение. Один из охранников отвёз его в деловой центр Сеула – на остров Ёыйдо, высадив у небоскрёба Юксам-билдинг. Здание в шестьдесят три этажа настолько красиво, что можно не подниматься на смотровую площадку, дабы поразиться панорамой города – ведь вид с земли на небоскрёб не менее хорош. Фасад сооружения покрывает полупрозрачное стекло золотистого цвета, за счёт чего падающий на него свет удивительно переливается. Особенно красиво любоваться игрой света на восходе солнца и на закате, или в ночное время, как сейчас – стекло отражает огни города. Исаак, что его привёз, проводил до пункта пропусков, где Тэхёна встретил охранник, направив в сторону одного из лифтов. Офис компании Чонгука располагался на сорок втором этаже. Тэхён не каждый день катается на сверхскоростном лифте, так что заложенные уши и выработанный в крови адреналин живо подняли настроение. Весь этаж был отдан под «Корейские верфи». Первое, что бросилось в глаза – скульптура рыбы с крыльями на фоне прозрачной доски с золотой гравировкой названия компании и слогана. — Летучая рыба, – со спины раздался знакомый голос. Тае развернулся к нему. — Она реально существует? — Да. Никогда о такой не слышал? – И шагнул к нему навстречу, сцепив руки за спиной. – В своей среде она неприметная. За счёт необычного строения плавников она выпрыгивает из воды и может пролететь метров пятьдесят или даже больше. — А почему именно эта рыба? Почему не акула, например? — Компания отца, его задумка. Ты же помнишь?.. Плохой ли, хорошей рождается птица, ей всё равно суждено летать. — Помню. Это твой отец так говорил? — Я так говорю. Посмотри на эту рыбу: вроде невзрачная, ничто в ней лично меня не привлекает – но ей суждено лететь свои пятьдесят метров вопреки законам природы. Теперь появляется смысл, да? — Да. – Тае растянул губы в улыбке, проведя пальцами по крыльям-плавникам. – Я тебя отвлекаю от работы? — Я уже не соображаю, так что на сегодня всё. Пойдём в кабинет. Широкая улыбка заиграла на губах самопроизвольно. Тэхён ступал за президентом Чоном, осознавая, как ему сегодня повезло нарваться на его добрый дух. Неизвестно, что на Чонгука снизошло, но главное – что он допустил его до той части жизни, которая до сих пор оставалась для Тэхёна под замком. Без сомнений, кабинет президента компании выглядел вычурно, дабы подчеркнуть солидный статус руководителя, но интерьер не отдавал древностью предшественников, а шёл в ногу со временем. В этом дизайне можно было разглядеть характер мистера Чона. Аскетичная обстановка, почти полностью лишённая декора, отражала стиль минимализма: белые стены, потолок, белый рабочий стол и мягкая мебель с обивкой из белой кожи, стилистически оформленные в рамки фотографии с различных выставок, симпозиумов, стратегических сессий и лицензии. Чуть дальше от рабочего стола разместился длинный прозрачный стол на невысоких ножках, поблескивающий благородным стеклом, залитым посередине эпоксидной смолой. К столу приставлены комфортабельные кресла, которые так и манили в них присесть и отдохнуть, чему Тэхён не смог сопротивляться. Чонгук сел напротив. Он уже был без пиджака и галстука, сняв их в конце рабочего дня. — Почему ты так много работаешь? Как будто за весь штат сотрудников, – спросил Тэхён. Его постоянно интересует этот момент только потому, что он совсем не понимает всей сложности и серьёзности его работы. — У нас сейчас одновременно ведётся строительство десяти кораблей и судов по пяти различным проектам – всё на экспорт. И ещё три заказа проходят испытания. Россия заказала у нас пятнадцать танкеров-ледоколов. Помимо этого субподрядчики играют на нервах. Мои конкуренты в кризисе, несут убытки свыше одного триллиона вон! Поверь, подобного я не желаю. Если мы допустим ошибки в стратегии развития, то сядем в яму вслед за ними. Из всего этого следует, что работы здесь непочатый край. А грех жаловаться, Тае. Я люблю свою работу. Тэхён почувствовал запоздалое раскаяние. — Теперь я понимаю, почему ты холост. — Почему же? — Ты женился на своей работе. – И хмыкнул, довольный сказанной репликой. — Мой остроумный пальчик, – сказал Чонгук не без иронии. И потянулся через стол к ноге Тае, обхватив голень. – Иди сюда. — Что ещё за пальчик? Тот откликнулся на просьбу, обойдя стол. Чонгук потянул его к себе, усадив на колено. — «Мальчик-с-пальчик». Шарль Перро. Сказки-то читал? Любой бы другой, наверное, цыкнул или хотя бы отсел – за то, что его опять каким-то образом, пусть и безобидным, подразнили. Тае же это позабавило, и он протянул смешливое «э-эй». — Вот такой мизинчик. – Выставив ладонь вперёд, Чон загнул мизинец, а потом прижал Тае к груди. Тот охотно ответил на ласку. – Как твои успехи? Ты уже поступил в «Гарвард католиков»? Тае тихо засмеялся, крепко сжав ладонь на его шее. Ничего этому толстокожему не сделается. — Всех детей выучил? Советуй им сразу французскую порнографию, там и словарный запас наберётся. — Да замолчи уже. Ты поди сам втихаря смотришь? Признавайся. — Зачем? У меня в постели «потомок людовиков», я уже всё выучил – только стоны и слышу. Тае беззлобно засмеялся, легонько двинув ему в челюсть. — Ты что сегодня ерунду всякую собираешь? Вставай давай, поедем домой. Ты устал? Вот и будешь спать, – на весёлой ноте включил строгого «родителя», поднимаясь на ноги. Чонгук продолжил насмешливо гладить его по попе. — У-у, какой деловой пальчик. — Да ну тебя. Наконец, начальник соизволил подняться, сложив в кожаную папку документы. В машине Чонгук ехал с закрытыми глазами. Только на середине пути Тэхён понял, что он спит, и уложил его голову себе на плечо. Чон инстинктивно приобнял его за живот, не открывая глаз. В такие моменты душа томилась в безмятежном покое. И, казалось, счастье будет длиться вечность. Когда кажется – надо креститься. Но это и неплохо. Некоторым недоступен даже кратковременный мираж этого головокружительного состояния утопичности.

***

Подача документов начиналась с двадцатого августа и длилась до середины сентября, то есть время ещё было, тем не менее тревога усиливалась. Он, на пределе своих возможностей, в срочном порядке учил сразу несколько предметов. Выбрал Тэхён кафедру «Социология и социальная информатика». Ему показалось интересным, что программа комбинирует классическое гуманитарное образование и методы анализа больших данных. В конце июля Миллер «по-дружески» шепнул ему о предстоящей важной дате, о которой Тэхён ни сном ни духом. Двадцатого августа Чонгуку исполняется тридцать шесть. Сам он об этом, конечно же, не обмолвился. Он обычно не отмечает. Максимум – ужин в ресторане со знакомыми из близкого окружения. Чонгук никогда не упоминал чьих-то имён в разговоре, так что и это для Тэхёна оставалось загадкой. В тот же день Миллер поделился некоторыми страницами жизни из прошлого. — Вы должны понимать ход мыслей Чонгука. – Мужчина до сих пор обращался к нему на «вы», хоть в этом не было необходимости. Миллер будто намеренно подчёркивал его статус – «маленький принц». – У него самого нет друзей, поэтому он и вам будет внушать, что дружбы не существует. Это у него не с возрастом, он всегда был сам себе на уме. Лично у меня, как я считаю, есть друзья, так и мне уже сорок шесть, а по идее ведь должно быть наоборот – чем старше, тем меньше круг общения, но мы с Чонгуком по-разному смотрим на мир. Я с ним познакомился, когда он учился на втором курсе. Знаете, что изменилось с того времени? Миллер по-доброму усмехнулся, и Тае за ним повторил. — Что? — У него стало больше денег. — А каким он был раньше? Чонгук почти не рассказывал. — А во что он посвятил? — Что был закомплексованным и злым, и что учёба в Америке пошла ему на пользу. — Да, у него был такой период. Ему в самом деле повезло с компанией чернокожих ребят. Хорошие были парни. Они его называли «глухарь». Говорю по секрету, – подмигнув, Миллер шкодливо улыбнулся. Раз он рассказал об этом, значит, не такой уж и секрет. Миллер, кажется, просто набивается в любимчики милого Дюрара. — И он не злился? Такое прозвище, конечно, удивило, зная нелюбовь Чонгука ко всему, что каким-то образом ущемляет его слух. — Они были друг другу ровней. Разумеется, в нынешнем положении он никому такого не позволит. «А я зову Мамуром», – промелькнуло в голове. Это не имеет к рассказанному никакого отношения, но Тае хотелось думать, что Чонгук ценит это. — А при каких обстоятельствах вы познакомились с Чонгуком? — Как-нибудь в следующий раз, мистер Дюран. Не забудьте поздравить Чона. Только не говорите, что я сказал. Пусть думает, что вы сами узнали. Можно, конечно, соврать, но что-то Тэхёну подсказывает, что Чонгук слишком проницателен. Немудрено, откуда ноги растут, если Тае общается только с Миллером и Ларкиным. Ну, это слишком просто.

***

Двадцатого Тэхён поднялся ни свет ни заря. Чонгук сегодня планировал весь день проспать. Суета утренних сборов его не потревожила. Часы с вибробудильником лежали на тумбочке, как и слуховые аппараты, Чонгук – лежал на боку, даже во сне сохраняя серьёзное выражение лица. Первым делом Тэхён сходил в церковь. Его убаюкал божественный покой. С полчаса он бездвижно просидел на скамье, смотря на алтарь, мысленно прося помощи и защиты. Грудную клетку сдавливало в каком-то предчувствии, и, настроившись на хороший лад, он поехал в университет, решив подать документы в первый день. Был большой поток абитуриентов, который, впрочем, не спугнул его настрой. Он уже ни о чём не переживал, потому что последние силы ушли на подготовку. Уже хотелось поскорее всё сдать и потом только ждать результатов. Не желая того задержался, закончив только в третьем часу дня, с ужасом представив, что Чонгук о нём подумает. Хотя он и не говорил про свой день рождения, но, хочется верить, ожидал его присутствия в доме. Тае на всех парах мчался в мастерскую, где заказал модель нефтяного танкера метром в длину с названием собственного сочинительства – «Львиное сердце». Рождённый в августе – лев по гороскопу. Его «львиное сердце» символизирует храбрость и отвагу. Как корабль назовёшь, так он и поплывёт... И так обо всех вещах на свете. Если Чонгук – его Мамур, это уже никогда и ничего не изменит. История уже знает одно «Львиное сердце»: английский король Ричард Первый получил это прозвище, но не по причине отважного духа, – а за звериную жестокость. Как корабль назовёшь...

***

После подачи документов ничего существенным образом не изменилось: Тае продолжил работать в школе иностранных языков и заниматься с репетитором. Он сохранял веру в мечту и не собирался останавливаться на достигнутом. Но жизнь преподносит свои сюрпризы, особенно когда их совсем не ждёшь. С Чонгуком связался отчим – отец Михён, у которого сохранился номер с момента похорон. Отчим попросил у Чона помощи, сетуя, что дочь совсем отбилась от рук, терроризируя всё семейство постоянными истериками и уходами из дома на несколько суток. Чонгук не стал дослушивать эти бредни. Он помог с организацией похорон, но это было ради Тае. С какой стати Чонгук должен решать чужие проблемы? Если кого-то и могла тронуть история о невоспитанной девчонке, то только её брата. Тэхён никогда с ней не общался, но дело в том, что он хороший сердобольный парень, а на хороших людях любят отрываться. Чонгук не хотел предавать этот звонок огласке. Не хотел. Но поставил Тэхёна в известность. Всё-таки, девчонка – его последняя кровная родственница. Случись с ней что, он на себя этот грех брать не хочет. А грехов за ним и без этого хватало. Разумеется, весточка от отчима расстроила Тэхёна. Он ведь думать забыл, что у него где-то есть сестра. Нечего и удивляться, что в нём не проснулась запоздалая братская любовь. Всем было проще сосуществовать в разных мирах и не вспоминать друг о друге. Но, видать, свалившаяся как снег на голову дочь, не вписалась в уклад новой жизни отца, и он не справился с её воспитанием. — Я не считаю нужным помогать чужим людям. Тае, они для тебя чужие. Просто прими это к сведению. Родственники всегда вспоминают о нас, когда у них появляются проблемы. Но ты им ничего не должен. — А у тебя есть родственники? — У меня – нет. — А у меня есть сестра. Я тоже не хочу иметь с ней дело, но и проигнорировать не могу. — Можешь. Девочка – не беспризорница, у неё есть отец. Вот пусть он ей и занимается. — Чонгук, я это всё прекрасно понимаю! – Он немного вспылил, так как его обуяли противоречивые чувства. – Но представь хоть на секундочку обратную ситуацию: мы с Михён поменялись местами, и помощь понадобилась мне, а она бы это проигнорировала. Мягко говоря, я бы расстроился. Да, я не хочу с ней общаться, но есть такое слово «надо». — Ты и так всю жизнь нуждался в помощи адекватных взрослых людей. Но что-то никто не разбежался вам помогать. Насколько я знаю, отчим ушёл из семьи и больше не появлялся. Ему было плевать и на свою родную дочь, и на бедного пасынка, которого затюкала мать. — Если бы у меня была возможность уйти – я бы тоже всё бросил и ушёл. — Но у тебя не было такой возможности. — Да пойми же ты! Я помогу не ему, а Михён! — Чем ты можешь ей помочь? Разговор приобретал негативную окраску. — Ну, деньгами, вниманием... Не знаю! Да элементарно поговорить. Может, ей что-нибудь нужно. — Если бы ей нужна была твоя помощь, она бы нашла способ, как с тобой связаться. – Чонгук снова стал до скрежета зубов спокойным и всезнающим. Когда он говорит таким рассудительным тоном – это немного раздражает. Или много. — Она – ребёнок. Как, по-твоему, она бы со мной связалась?! У неё нет штата американской охраны! — Подростки изобретательны, когда им это нужно. Послушай меня, Тае: не вмешивайся в её судьбу. Деньги портят людей. Ты думаешь, что дашь ей наличность, и у неё всё наладится? Она тут же всё потратит. Мне не жалко денег. Но они сослужат ей плохую службу. — Откуда ты знаешь? – недоумённо захлопав глазами. – Ты сам себе противоречишь! Мне в своё время никто не помог – это, значит, плохо, а то, что ей никто не поможет – это нормально, заслужила. У неё остался только я. Тебе совсем не жалко ребёнка? — Тебя никогда у неё не было. Вы чужие люди. И не надо взывать к моей жалости. В мире полно девочек, которые в более худшем положении. Но, извини, я не «Красный Крест», чтобы всем помогать. — Это не какая-то девочка – она моя сестра. У тебя не было братьев и сестёр, возможно, поэтому ты меня не понимаешь. — Успокойся, Тае. Ты злишься, потому что я прав. И между вами с сестрой есть огромная разница: ты был хорошим мальчиком, который к чему-то стремился, а она пальцем не пошевелила, чтобы изменить своё положение. — Да откуда ты знаешь?! Ты что, был на её месте? Она ведь подросток! Она ещё не осознаёт, что делает. — Она всего на год тебя младше. Год назад ты заканчивал балетную школу и шёл к своей цели, а меня – уже очаровал. Тебе кто-то объяснял, как жить? Нет. Ты сам хотел вылезти из болота. — Я – парень! А хорошее мне привил дедушка. — Есть сильные женщины и тряпки-мужчины – пол не имеет значения. Твой дедушка умер, когда у тебя был переходный возраст, но ты не пустился во все тяжкие. Или, хочешь сказать, твой дедушка занимался только тобой? — Чонгук, прекрати. Я не прошу тебя о ней позаботиться. Но пойми меня... — Тае, любимый мой мальчик, тебя не заботила её судьба целый год. Ты ведь не меня обманываешь. — Я поговорю с ней. Ты меня не отговоришь. Я буду чувствовать себя отвратительно, если вообще ничего не сделаю. — Хорошо. Ты самостоятельный, моё мнение для тебя ничего не значит. Делай, как считаешь нужным. В конце концов, мы учимся на своих ошибках. После разговора остался неприятный осадок. Навалилась усталость и грусть. Когда Чонгук не приказывает, что ему делать, честно говоря, Тэхён теряется. Его будто отправляют в большое плавание. А он не знает, в какую сторону плыть.

***

В итоге Тэхён связался с отчимом. Он попросил нанести им визит и поговорить с сестрой с глазу на глаз. Отчим жил с новой семьёй в трёхкомнатной квартире на окраине города. По иронии судьбы Ким снова принял чужого ребёнка – дочь от первого брака жены. И они ещё заделали общего – мальчика. Когда Тэхён переступил порог их квартиры, ему стало не по себе. Все дети жили в одной комнате. Это стрессовая ситуация для каждого из них. Тэхён может понять, почему сестре здесь плохо, и она постоянно сбегает из дома. Чужие люди, чужой дом, скорее всего, плохие отношения с новым братом и сестрой повлияли на её неуравновешенное поведение. Михён смогли выловить и сообщить о приезде брата, потому Тэхён застал её дома. Она кинулась ему на шею с порога, сильно этим удивив. — Тэхёна! Забери меня, пожалуйста! Я хочу к тебе, Тэ-э! Пожалуйста! Девчонка мгновенно залилась слезами. Отчим равнодушно отнёсся к очередной её истерике, махнув рукой. — Тэ... Я хочу к тебе!! Тэхён не знал, что он чувствовал. Ему никогда не приходилось видеть её в таком плачевном состоянии. Она истерично и горько рыдала, сотрясаясь всем телом. Он не успел ничего сделать, Михён снова его обняла и заревела. Очевидно, без неё он уйти уже не сможет – это было бы бесчеловечно. Да, они с сестрой никогда не были близки, но он её старший брат, а значит должен взять ответственность. У него был целый год, чтобы пожить для себя. Возможно, пора позаботиться о ком-то ещё... Они так нормально и не поговорили. Всё произошло слишком быстро: сумка, хлопок дверцы, шум мотора, сестра рядом, Тэхёнова растерянность. Ему казалось, будто на него свалился ребёнок, которого он не планировал (и не растил восемнадцать лет). Ещё больше нервировало, как на этого ребёнка отреагирует Чонгук. Тэхён вёз её к ним домой... По дороге они заехали в кафе. Тэхён назаказывал ей всяких вкусностей, а сам ушёл в туалет, позвонить. Нужно сказать заранее. Пять секунд гудков, а у него от волнения затряслись руки. — Да, птенчик, излагай быстрее. Ясно, он в кабинете один, раз ласково к нему обращается. Тэхён закрылся в кабинке, тесно прижав телефон к уху, говоря вполголоса. — Только не ругайся... Правда, птенчик. — Что ты сделал? – в голосе тотчас послышались стальные нотки. — Михён ревела и умоляла меня её забрать... Я везу её к нам. Прости, что ставлю перед фактом. Это ненадолго, обещаю. Потом она уедет в свою квартиру. На пару секунд образовалась пауза. — Что тебе мешает сейчас отвезти её в её квартиру? — Она ещё несовершеннолетняя. — Понятно. Можешь ещё уложить её в нашу кровать. Она же лялечка. — Чонгук, пожалуйста... Вы с ней даже не будете пересекаться. — Не забудь заранее сообщить сестре, что ты живёшь с сорокалетним мужиком. Может, это её приведёт в чувства. — Да, я ещё не сказал... — Поговорим дома. Тэхён вернулся к столику, за которым сестра уплетала макаруны и крем-брюле. Она выглядела более чем счастливой, что не скажешь о нём. Внешний вид сестры не выдавал признаков плохой жизни. Одежда новая, молодёжная, вроде как модная (Тэхён в этом не разбирался). Популярная среди девушек редкая чёлка, выбеленное лицо, прямые подрисованные брови, тинт на губах. Обычная кореянка, ничем не отличающаяся от других. Но это всего лишь обёртка... Никто не знает, что у человека на душе. Михён довольно быстро успокоилась для её «расшатанной психики». За время поездки она больше не проронила ни слезинки и не пожаловалась, обыкновенно пялясь в окно. А уж как она вытаращила глаза, увидев братские хоромы. Тэхён столкнулся взглядом с Ларкиным. Тот отрицательно покачал головой, имея в виду, что ему всё это не нравится. Ну что теперь... Тэхён тоже не в восторге. Ларкин последовал за ними, хотя его и не просили. — Откуда у тебя такой дом? Мадам Го с таким же недовольным лицом, как и телохранитель, встретила гостью. Тэхёну даже стало обидно за сестру, она ведь ещё ничего не сделала, чтобы зарекомендовать себя с худшей стороны. — Это не мой, – нормальным голосом, не сбавляя громкости. Но отведя взгляд. Сказал при всех: – Я живу здесь с любимым человеком. — Ты типа альфонс? Ларкин фальшиво заулыбался, взяв разговор на себя. — Юная леди, ваш брат состоит в отношениях с мужчиной – вы на его территории. Отнеситесь с уважением к тем, кто вас приютил. Сестра еле заметно поморщила нос, но сдержала едкие комментарии, так как они, видимо, имелись. — А, понятно. Где моя комната? — Я вас провожу, – громогласно изъявила мадам Го. Женщины скрылись из виду на втором этаже. Ларкин поцокал, повернувшись к нему. — Она мне не нравится. Босс знает? — Да, конечно. Пожалуйста, только вы не начинайте... — Я не начинаю. Вы вообще с ней не похожи. Ларкин уже давно стал обращаться к нему на «ты», конечно, предварительно спросив разрешения. — Но мы всё же родственники. — Я помню, когда ты впервые приехал в этот дом. Ты боялся лишний раз дыхнуть не туда. Видел, как она зашла? Ну просто пава*! Будто это её дом. — Вы преувеличиваете... Она ведь просто девочка, а не какой-то монстр. — Как будто девочки не могут быть монстрами. Поживём – увидим.

***

Чонгук освободился пораньше, потому им пришлось ужинать всем вместе. Тэхён молчал, Чонгук – тем более. Без умолку тарахтела сестра, делясь мыслями о том, что узнала Чонгука (он забирал Тэхёна из квартиры, когда мать покончила с собой), что ей так нравится дом, что она закончила школу, но не подавала документы в университет и ещё пока не решила, чем будет заниматься и прочее-прочее, во что никто шибко не вслушивался. Стоит отдать должное, Чон держался холодно, но достойно, впрочем, как и всегда. Михён явно была разочарована не оказанным вниманием к её персоне. Даже в спальне Чонгук вёл себя отчуждённо, сев на кровать с ноутбуком, подозрительно отмалчиваясь. — Ничего не скажешь?.. — Мне нечего сказать. Тэхён почувствовал себя ещё хуже. — Ты сказал, что мы поговорим дома. — Я не в настроении. — Она тебя так раздражает?.. Чонгук скосил на него взгляд. — Меня раздражает твоё непослушание. Но я всё жду, когда ты вдоволь намотаешь соплей и уже начнёшь меня слушать. — Она здесь ненадолго. Обещаю. — Ты не умеешь держать обещания – мы это уже выяснили. — В этот раз всё по-другому. — Мне всё равно. Ты пригрел на груди змею. Не удивляйся, когда она тебя укусит. — Спасибо, Чонгук, это именно то, что я хотел от тебя услышать! – Он неожиданно взорвался. – Все вокруг такие советчики! А если Михён закончит, как её мать, виноват буду я! Но для тебя важнее факт моего непослушания, чем чья-то жизнь. Ещё раз спасибо. Чон грозно на него глянул. — То-то я смотрю бедная родственница на грани самоубийства, аж рот не закрывается. — Да что ты так взъелся?! Я не понимаю! — Спокойной ночи, Тае, – в том же жутко раздражающем тоне слил диалог. Тае психанул и отвернулся. Говорить перехотелось.

***

Они почти не разговаривали. Тэхён затаил обиду. Чонгук утверждает, что он к нему не прислушивается, но всё как раз таки наоборот – Тэхён всегда в первую очередь спрашивает мнение Чонгука. И сейчас Тэхён желал его поддержки, хоть маломальской. Оттого, что Михён какое-то время с ними поживёт, мир не разрушится. В то же время Михён постоянно ошивалась рядом с Чонгуком, редко покидая пределы дома. Тэхён, напротив, засиживался на работе и там же встречался с репетитором, не имея желания пораньше возвращаться домой. С сестрой как не было общих тем, так и не появлялось. Она только просила деньги. Вежливо, правда, и ненавязчиво. Тэхён понятия не имел, на что она их тратит, да, в общем-то, и не интересовался, бездумно отслюнивая купюры. Потом она попросила машину с водителем, так как ездить на такси отсюда до центра города весьма затратно, а ближайшая остановка в двух километрах от коттеджа. К тому же общественный транспорт ходит редко. Чонгук отказал. Тэхён за неё не заступился. Весь сентябрь стояла унылая погода, на душе скреблись «осенние» кошки. Дожди не прекращались. Всё не слава богу. Тэхён не забыл про обещание, ему и самому не очень нравилось присутствие сестры. Его личная жизнь терпела застой. И тут опять неприятное известие: Чонгук улетел в Китай без предупреждения. Лишь по телефону рыкнул, чтоб девчонки в доме не было, когда он благополучно вернётся. Тэхён хотел того же. Он купил в квартиру сестры новую кровать и полку, да и всякого барахла по типу шторки для ванной, корзины для грязного белья, облагораживая жилплощадь. Он уже сам от всего устал. Михён, судя по разговорам, не планировала идти на работу. Так ей и нравилось жить на всём готовом, ещё и в таком шикарном доме. Поэтому она постоянно находила отговорки, оттягивая переезд. Тэхён медленно и верно вскипал. И таки дошёл до точки кипения, вызвав обнаглевшую сестру на серьёзный разговор, уже не намекая, а прямым текстом отправляя жить на квартиру. Михён имела свои планы. — Я жду Чонгука, – огорошила она его, самодовольно вздёрнув нос. Тэхён готов был гнать её взашей. — Когда он для тебя стал «Чонгуком»? – взбешённо гаркнул. – Ты не слишком оборзела? — Я думаю, это тебе пора съезжать на квартиру. Тэхён диву давался от такой несусветной глупости и чрезмерной наглости! — Собирай вещи. Или тебе поможет охрана. — Ой, напугал. Ты не хозяин в этом доме, а просто подстилка. Довольно обидное заявление. Стало даже интересно, как отреагировал бы хозяин этого дома, услышав такое высказывание о его «радости». — Пошла вон отсюда, неблагодарная дрянь. — От педика слышу. Мама бы тебя хорошо проучила! Она и так чувствовала, что ты какой-то ненормальный! Тэхён иронично вскинул бровь, но внутри него драконы извергали пламя. Девчонка развалилась на кровати, ликуя. — Мама? Она бы ничего не сделала. Ей было плевать на нас обоих. И твоя жизнь меня тоже больше не интересует. Убирайся. Михён скривила лицо, но не сдала позиций. Куда-то понажимала в телефоне и развернула к нему экран, разинув рот до ушей. — На, полюбуйся. Мне даже не пришлось напрягаться! В ушах зашумело и по телу прошла волна жара, прилипнув к щекам красной сыпью. Тэхён с нездоровым блеском смотрел на телефон. Там Михён фотографирует себя. Прикрывая рукой грудь. Голая. В их с Чонгуком кровати. А он на фоне – лежит на животе... Яд от укуса змеи, наверняка, имеет тот же эффект. Его раздирает жгучая ненависть, но не потому, что он верит своим глазам. В этой ситуации здравый смысл остался ему верен. Почему? По многим разумным причинам. Кто угодно на месте Михён... тогда бы он, возможно, поверил. Но не она. Сопливая наглая малолетка... У Чонгука на неё даже не встал бы. Тэхён всеми фибрами души хочет в это верить. Это явно не фотошоп. Но и не правда... Не может такого быть... Он забрал телефон трясущимися руками, не обращая внимания на хихикающую сестру. Прибавил фотографию в поисках каких-то зацепок. Сердце колотилось со страшной силой, аж заболели рёбра. Даже если бы Чонгук опустился до измены... то не сделал бы этого в их постели. Ему бы самому стало мерзко... Он ведь весь такой принципиальный... Тэхён уверен – Чонгук бы так не поступил. Он ведь взрослый человек с мозгами! Есть отель, съёмная квартира, машина... Да где угодно, но не в их спальне. Это невозможно. И тут глаз вылавливает очень важную деталь, точнее несколько. Тэхён посмотрел дату фотографии, восстанавливая ленту событий. Вспомнил. Чонгук в тот день работал с обеда, потому что хотел выспаться. Сам Тэхён, естественно, в это время уже был в школе. — Чонгук спит очень крепко. Когда он хочет выспаться, то снимает часы. Вон они лежат на тумбочке. Ты могла легко проникнуть в комнату и лечь к нему. — Ты в себе? – Она неестественно-раздуто рассмеялась. – Он захотел меня! Мы трахнулись! Разуй глаза! Одна секунда, две... Вдох-и-вы-ыдох. Резко отпустило. Снизошло монолитное равнодушие. Презрение. Отвращение. Чонгук оказался прав. Змея пригрелась на груди и укусила. Но он быстро отсосёт яд – он ей не поверит. — Чонгук просыпается и выпивает стакан воды. Стакан оставляет на тумбочке. А там пусто. Значит, он ещё спит. После секса он бы не уснул. Думаешь, раз научилась раздвигать ноги, то стала очень умной? Самая хитрая, да? — Ну да, – не растерялась, нагло повысив голос. – Он приставал ко мне, я отвечала. Это было взаимно. Ты выглядишь жалко, отрицая правду. И дальше спорить не было никакого смысла. Тэхён спустился на первый этаж, попросив охрану вывести гостью, причём не отвезти до квартиры, а просто бросить за воротами. Свой братский долг он выполнил. Теперь его не загрызёт совесть. Чонгук опять... опять оказался прав. Всегда неприятно признавать чью-то правоту. Но ещё неприятнее защищать любимого человека от ложных обвинений. Возможно, если бы он изначально не высказывался в негативном ключе о его сестре, Тэхён бы мог поверить в измену. Но это никак не укладывалось в его голове. Чонгук не спит с каждым, кто не против... Этот мужчина может получить любую женщину, какую только пожелает! Так ведь не только женщину, но и любого приглянувшегося юношу! Ну, неужели стал бы он спать с малолеткой? Чонгук уже не в том возрасте, чтобы кидаться на каждую встречную. К тому же, Михён обделена внешней привлекательностью, но на это можно закрыть глаза, было бы порядочное поведение. А так... Точно нет. Не нужно ничего доказывать. Тэхён загрузился по другой причине. Его разобрал интерес: как бы Чонгук отреагировал, увидев подобную фотографию, но с участием Тэхёна? Он бы отстаивал верность своего партнёра с той же непреклонностью? С ответом он, увы, затруднялся. Или, скорее, не хотел его знать.