Упавшая звезда

Высокий художник наблюдал из окошка за братьями, которые удалялись на пост. Душа в почти здоровом теле слабо сияла. Инк приложил ладонь к груди. Уже скоро он сможет вновь путешествовать по мирам. Конечно, какое-то время ему придется сделать передышку, но это не помешает его поболтаться у Свапов, к примеру. И… Инк уже было подумал о том, что сразу возьмет Папируса с собой, но вспомнил о ночной беседе с Сансом. Он грустно вздохнул. Ну, что ж, он будет навещать Папса время от времени. Он не привык задерживаться на одном месте, поэтому вряд ли будет надолго задерживаться тут. Эти дни, проведенные здесь, хоть и были хорошими, но ему хотелось вновь окунуться в мир красок, приключений и опасностей. Хотя… об опасностях пока речи быть не может. Может, найти Эррор Папса… Во всяком случае, сейчас просто так Инк уйти однозначно не мог. Ему нужно было оставить хоть какой-то прощальный подарок Папсу. Забавно, что он думал, будто последний раз здесь находится. Папирус помотал головой, выгоняя подобные мысли. Стоило заняться сюрпризом. Аэрограф Инка был сломан во время битвы, и время на починку художник пока не потратил. Он займется им позже. Тем более, что Инк знал, у кого можно одолжить краски. А уж в руках аэрографиста все станет волшебным и живым. Не теряя времени, скелет надел свою маскировку, поправил очки, глядя в зеркало, и направился на улицу. Найти ребят оказалось несложно. Местные хулиганы намеревались пошутить над Гриббли. Зная его характер, можно с точностью сказать, что ни к чему хорошему это не приведет. Тем более, после разбитых стекол и перепуганных клиентов. Но этим ребятам, очевидно, все нипочем. Тики с радостью одолжил краски, взяв с Инка обещание, что он увидит шедевр. Художник согласился, сказав, что для этого ему придется уговаривать Папируса пустить монстренка в спальню. Да, у Инка уже была идея, и она ему определенно нравилась. Братья придут только поздним вечером, так что у художника есть время для разгула фантазии. Войдя в комнату Папируса, Инк поднял взгляд к потолку. На лице появилась улыбка, предвещающая что-то интересное. Работа активно началась. Для большего энтузиазма, Инк одолжил у Папса плеер. Он быстро нарисовал себе удобные наушники и позволил музыке захватить его душу энергичными волнами. Благодаря высокому росту Инку даже не пришлось брать стремянку. Однако все окружение пришлось закрыть газетами. Проще было сразу обезопасить ненужные участки, чем перерисовывать их после бурного творчества. С этим Инк справился довольно быстро, даже для себя. Ему не терпелось приступить к работе. Для удобства он сложил все баллончики с красками в нарисованную коричневую сумку. Тряся банку в руках, качая головой в такт музыке, Инк делал первые штрихи. Через полчаса весь потолок был черным, как смоль. Довольный тем, что он не испачкал ничего лишнего (он сам не считался), монстр спрятал черную краску и достал другую. Наброски скрасили черную картину, каждая фигура теперь нуждалась в том, чтобы стать живой, мерцающей, яркой. Каждая частичка картины хотела стать насыщенней, Инк чувствовал это и добавлял те краски, которые хотели будущие члены мерцающего семейства. Улыбка не слезала с лица художника, ведь это то, что он умел идеально. То, чего он давно не делал. Это была часть его души, часть его. Работа подходила к концу, как и день, но Инк не боялся опоздать. Все, что он не успеет, так это сходить помыться. Но это уже было неважно.

***

— Мы хорошо потрудились, Санс! — Ага. Нашли целых ноль людей! — Санс… — Прости, бро. Братья подошли к своему дому. Свет в гостиной горел, вероятно, Инк смотрел телевизор или рисовал. Стоило Папирусу прикоснуться к ручке двери, как ее тут же открыли. — Привет, ребята! — весело поприветствовал их художник, вытирая переносицу. — Простите, ужин не приготовил, увлекся работой. Папирус открыл челюсть и тут же закрыл. Его друг был перепачкан с ног до головы всеми цветами радуги. Большая часть пришлась на макушку. Скелет пытался стереть черное пятно между глазницами не менее грязными перчатками. — И как ты только умудряешься?! — воскликнул Папс, заходя внутрь. Санс с любопытством осмотрел гостиную, но следов творчества не обнаружил. — А ну быстро в душ! И одежду отдай! Пока Папс пытался стянуть с Инка рубашку, Санс задал резонный вопрос: — А что ты делал? — Уф… — голова художника уже пропала в рубашке. — Я хотел бы кое-что показать, если Папирус, конечно, перестанет меня раздевать. Я чувствую себя весьма… неловко. Это вызвало смешок у старшего скелета. Папс просто обожал строить из себя няньку, тут ничего не поделаешь. Можно лишь радоваться, что нянька отыгрывается не на тебе, а на ком-то другом. — Сперва в душ! А ну отдай! — борьба скелетов за одежду привела к тому, что оба с грохотом рухнули на пол. — Мои ребра! — прохрипел Инк. — Слезь с меня, ты же тяжелый! — Сперва пообещай, что пойдешь в душ и кинешь вещи в стирку! — Только после того, как ты посмотришь, что я сделал! — художник выполз из-под друга, держась за ноющие ребра. Надо признать, Папирус реально тяжелый. — Ладно, — сдалась «мамочка». — А что это? По правде говоря, Папирус и сам горел желанием увидеть, что нарисовал его друг, но такой видок толкал его на активацию заботы. Инк поднялся и поманил ребят наверх. — Я думаю, тебе это понравится, Папс, — художник остановился у двери в комнату Папируса. — Конечно же, если тебе не понравится, я верну прежний вид и… Закончить, он не закончил. Лишь молча открыл дверь, впуская Папируса и Санса внутрь. Братья замерли, едва переступив порог. Такого они точно не ожидали. — Ух ты… — тихо сказал Санс. Папирус же молча смотрел на потолок, а его глазницы засияли от вспыхнувших оранжевых огоньков. Это было прекрасно. Его потолок сверкал разноцветными звездами, туманностями, планетами, которые плавали по безграничному океану космоса. Такую четкую картину даже в телескоп не увидеть, как казалось Папсу. Звезды двигались по всему потолку, словно бы сама комната медленно-медленно плыла куда-то вдаль под ночным небом. Или, может, это звездный корабль? Туманности, словно цветные облака, меняли форму и плыли куда быстрее далеких звезд. Далекая коричневая планетка вращалась вокруг своей оси, как и ее кольца. — Как это возможно? — восхищенно спросил низкий скелет, не сводя глазниц с этого шедевра. — Ты ведь… тут столько маленьких деталей и… — Я владею некоторыми приемами, — Инк улыбнулся. — Понадобилось парочка банок из-под консервов, газета, много газеты, и волшебные руки. Папирус все еще немо смотрел на потолок. Инк даже занервничал. — Если тебе не нравится, то я… — Это самое лучшее, что я видел, — тихо сказал Папс. Он наконец посмотрел на друга, не скрывая радости. — У тебя просто… золотые руки! — Да? А некоторые называли меня «Мерисья выпендрежная», — скелет засмеялся, но резко перестал. Все-таки обнимашки Папируса были тяжелыми. Инк грустно посмотрел перед собой, обняв друга в ответ. Все еще тяжело мириться с тем, что он дал обещание не брать Папса с собой. Пока что… Санс не мог не заметить его грустный взгляд. — Выглядит, как прощальный презент, — честно сказал он. — Неужели ты хочешь сейчас улететь? — Инк?.. — Папирус отстранился и внимательно посмотрел на художника. — Ты хочешь уйти? — Что? Нет! Конечно, нет… — Инк натянуто улыбнулся. Он знал, что это неизбежно, но сейчас он и правда не был готов. — Все-таки, у вас тут хороший оздоровительный курорт. А моим костям все еще нужен свежий воздух, покой и много кетчупа. — Моя школа, — усмехнулся старший. — Да, но я решил, что хочу сделать подарки сейчас. И это не все. — Инк подмигнул Сансу. — Твой подарок ждет в твоей комнате. Я положил его на… на то, что ты называешь кроватью. — Уже любопытно, — скелет тут же исчез, телепортируясь в свою спальню. Оба Папса смотрели друг на друга, думая, что сказать. Каноничный сперва светился от счастья, но сейчас он чувствовал какую-то недоговорку в словах друга. Сам Инк… ну что ж, он видел все в глазах Папируса. — Ты ведь скоро все равно уйдешь, — Папс даже не спросил. Он знал ответ. — Наверное, ты будешь очень занят, прилетать будешь редко. Даже на экскурсии времени не будет. Инк вздохнул, чувствуя образующийся ком вины. — Ну что ты… Я буду часто навещать тебя. Научу парочке приемам. Только Андайн не говори, а то будет ревновать, — художник позволил себе усмешку. — А потом, когда будет время, я свожу тебя к своим знакомым, покажу интересных монстров, даже людей… Я не собираюсь вас кидать. Кстати… Инк подошел к кровати Папируса и стянул с него покрывало. Только сейчас хозяин спальни заметил, что оно было новым. — Как тебе? — художник растянул его, показывая, что на голубом снежном фоне нарисован Папирус, побеждающий большим мечом робота-тиранозавра с бластерами вместо маленьких ручек. — Охохохохо! — Папирус схватил его, чтобы рассмотреть все детали. — Я тут определенно хорош! Но мне кажется, тут чего-то не хватает… Инк перестал улыбаться, взяв обратно покрывало, осматривая. — Мамочки, я что-то упустил, да? — тревожно сказал художник, пытаясь найти ошибку. — Упустил. Ты упустил героического друга, который помогает Великому Папирусу. — Ох… Думаю, это можно исправить. Несколько минут работы пастелью, и около Папируса появился Инк, орудующий аэрографом. — Гораздо лучше… - Папс бережно постелил покрывало и разгладил его, любуясь рисунком. - Эй, чего там Санс застрял? Что ты подарил ему? В ответ Инк лишь хитро улыбнулся. А Санс уже видел сны, укутавшись в новый пушистый спальник. Хотя, спальником это трудно назвать. Скорее, огромное одеяло, сшитое в мешок. Влезай, затягивай и спи. Ничего не торчит из-под одеяла, все внутри, в тепле. — Ты же понимаешь, что я его теперь не вытащу? — Папирус укоризненно посмотрел на друга, когда они открыли комнату Санса. Инк лишь развел плечами, улыбаясь. — Что-то его, да разбудит. Словно бы в подтверждение его слов, вдалеке послышался грохот. Папирусу показалось, что по всей земле прошлась мелкая дрожь. За ней еще одна, более сильная. — Что это? — Санс лениво приоткрыл глаза. Инк замер, чувствуя, что все очень плохо. — Я сейчас… — художник, несмотря на слабость, почти пулей вылетел из дома. — Инк, стой! — крикнули братья, но того уже и след простыл. Послышался еще один грохот. Чашка с чаем свалилась с кровати на пол, разбиваясь на мелкие кусочки. Больше Санс не будет брать чайный сервиз у Темми. Папирус буквально слетел вниз и выбежал наружу. Санс тут же появился рядом с ним. Они бежали в сторону леса, из которого доносился грохот. Это привлекало внимание всех жителей Сноудина. Но больше никто не побежал. Страх не позволял терять инстинкт самосохранения. Инк тем временем уже почти добежал до края леса, когда ноги машинально остановились. Дальше бежать не надо. Он уже видел врага. И тот шел к нему, оставляя за собой поваленные деревья. Папирус с Сансом едва не врезались в Инка. — Ну при-при-привет, — улыбнулся Эррор. — Давно не виделись, — Инк выпрямился, не давая ребятам выходить из-за его спины. — Как поживаешь? Эррор напряженно улыбался. Видно было, что он сдерживал гнев. — Да как обычно. Стираю ошибки, развлекаюсь с друзьями. Хочу добить одного живучего придурка. Художник усмехнулся. — Это ты о себе-то? — Себя я всегда оставляю в последнюю очередь. Если не я, никто не сотрет ошибки. Сансу совершенно не нравился тон незнакомца. Он отмахнулся от руки Инка, выходя вперед. — Приятель, лучше тебе вернуться к своим развлечениям. Ты же не хочешь плохого времечка? За спиной скелета тут же появилось парочка бластеров. Они уже были готовы к атаке. В ответ Эррор лишь рассмеялся. И продемонстрировал ребятам штук пять таких же махин, в довесок к дюжине острых костей, готовых ринуться вперед. Даже Санс охнул. А Папирус нервно пялился на врага. — Знаешь, нас ведь трое, — сообщил он неуверенно. — Да, я и забыл… не-не-недобитый, недоучка и т-т-т-т-типа хороший в своем деле, — Эррор развел руками. — Ах, да, что мне мешает плюнуть н-н-н-на вас и заняться в первую очередь вашим миром? — Ты не посмеешь! — крикнул Инк. Его звезда вспыхнула желтым пламенем. — Это канон! Канон не является ошибкой! В ответ Эррор взмахнул рукой. Бластеры выстрелили в сторону Сноудина. Ребята даже не успели среагировать, как послышался грохот. У Инка все замерло внутри и заледенело. Он обернулся, чтобы увидеть что-то ужасное. Но нет… лишь елка упала на землю, загораясь и пугая монстров. — С-с-с-следующий выстрел будет более… плачевным, — Эррор гадко усмехнулся. — Вы-вы-вы-вы не сможете поймать все выст-т-т-трелы, не так ли? Для убедительности он приказал бластером вновь набрать мощность, но Инк крикнул: — Стой! Я пойду с тобой. — Ч-что? — Папирус не поверил тому, что услышал. — Да… последняя дуэль один на один! Там, где мы закончили в прошлый раз, — Инк вышел вперед. Папс попытался его задержать, но скелет выдернул плечо. — Тебе нет смысла убивать каноничных монстров, верно? Пока они не на твоем пути, они не являются ошибкой. В отличие от меня. Эррор, кажется, всерьез задумался о таком предложении. Его помехи зашуршали быстрее. — Только ты и я, — продолжал настаивать художник. — Если ты считаешь, что я слаб, тебе не составит труда меня добить. — Да что ты такое говоришь, Инк?! — отчаянно воскликнул Папирус. — Пэйнт, это самоубийство! — поддерживал его Санс. — Втроем у нас больше шансов на победу! — Как и на то, что ваш мир покалечат, — жестко отрезал Инк. Папирус никогда не видел его таким серьезным и строгим. Поэтому он невольно остановился и закрыл рот. Художник вновь обернулся к разрушителю миров. — Они все равно не нужны тебе. Зато я лакомый кусочек. Так вот он я! Пойдем! Эррор думал. Наконец, он коротко кивнул. — Если через пять минут не объявишься в том самом месте, я уничтожу тебя и весь этот мир, — с этими словами он исчез. Какое-то время Инк сверлил взглядом пустое место. А потом повернулся к ребятам. — Если мы пойдем с тобой, у нас больше шансов, — упрямо сказал Санс. — Если мы проиграем, ваш мир будет стерт, — Инк покачал головой. Он не мог встретиться с ними взглядом, смотря куда-то за спину Папируса. Папирус же не мог поверить. — Это самоубийство, — тихо сказал он. — Инк, посмотри на меня. Ты не пойдешь туда один. Инк! Но художник уже смотрел под ноги. Он и не думал, что ему придется прощаться так быстро. — Я постараюсь выжить, Папс, — сказал он. Наконец, ему хватило усилий посмотреть на друга. Он даже улыбнулся. Так улыбаются, когда пытаются обнадежить, хотя надежды нет, думал Папирус. — Да ты рехнулся?! — Санс уже злился. — Какой-то самодур пафосно угрожал нам, и ты повелся?! — Он уничтожает целые миры, Санс! — зарычал Инк, сжав кулаки. — И я видел, как погибали реальности, в которых я сидел, общался с монстрами, даже дружил… Он чудовище. Я не позволю, чтобы то же стало и с вами. Уж лучше я, чем вы. — Пэйнт… — увидев, что Инк делает медленные шаги назад, Папирус ринулся к нему. — Папс, стой! — Санс попытался схватить брата за руку, но это было тщетно. — До встречи, Папс… — Инк больше не мог выносить этого прощания. Он не хотел превращать это в предсмертные слова. Поэтому портал за его спиной уже открылся. Он шагнул в него, но Папирус буквально влетел в друга, не намереваясь его отпускать. — ПАПС! — Санс опомнился лишь тогда, когда оба Папируса исчезли. Скелет схватился за голову, чувствуя, как паника подступает к горлу. Он остался совсем один.