Children

2024       Придя домой после моего побега, я замечаю некоторые изменения. Все сидят в гостиной и слушают рассказы Дори о красивой и потрясающей Дебби. Услышав, что происходит, я притворяюсь, что меня вот-вот стошнит, но они не обращают на меня никакого внимания. Поэтому я иду наверх в свою комнату. Мои игровые приставки, телевизор и все мои крутые игрушки пропали. Так вот, что идет после лишения карманных денег.       Следующие две недели были самыми ужасными в моей жизни. Большую часть времени я провел, разрабатывая оружие, которое было бы способно уничтожить целый штат. Было весело, даже не смотря на то, что у меня не было соответствующих химикатов. Но потом отец рассказал мне, как в моем возрасте пытался создать луч смерти, и это отбило у меня охоту продолжать этим заниматься. После этого мне стало скучно. Мне не хотелось больше читать научные журналы, чтобы мои родители не решили, что если отобрать у меня мои игры, то я сосредоточусь на моей будущей карьере и учебе.       Мама несколько раз пыталась со мной поговорить. Она хотела мне сказать, что ни она, ни мой отец на меня не злятся, что это никак не повлияет на их отношение ко мне, но я должен понимать, что мои поступки имеют последствия. Она добавила, что понимает, что это просто оперантное обусловливание*, но они с папой не смогли найти другого, более современного метода, который был бы научно доказан. Затем ее лицо смягчается, и она говорит, что мне всего лишь нужно извиниться и все. Но я не хочу этого делать. Я прямо сообщаю ей об этом, она вздыхает и обнимает меня.       Отец даже не пытается, с виду он совсем не переживает по поводу случившегося и ведет себя со мной так, как будто ничего не произошло. Учитывая то, как сильно он любит видеоигры, он, скорее всего, думает, что я уже достаточно наказан.       Единственное, что поднимает мне настроение так это то, что скоро будут каникулы, и мы проведем их в Техасе. Мой папа оттуда родом, и у него там очень большая семья, которая совсем на него не похожа. Он очень любит Бабуленьку, но прабабушку он любил больше всех. Я не очень хорошо ее знал, потому что она умерла, когда мне было два года.       Итак, мы едем в Гальвестон на каникулы, и я немного волнуюсь о том, как мои родители будут себя вести в Техасе, но я стараюсь оставаться в хорошем настроении и думать о жареной курочке Бабуленьки вместо этого.       Школьные дни как всегда ужасны, Дебби провоцирует меня при любом удобном случае, но я стараюсь не обращать внимания на нее и считаю секунды до того момента, как уеду отсюда на целую неделю. Также мне не хочется предоставлять моим родителям еще одну причину спрятать все мои нужные вещи.       По вторникам я должен посещать школьного психолога. У меня все еще нет никакого желания с ней говорить, так что я просто молча сижу. Если она спрашивает, я отвечаю. Я знаю, что у меня трудности с управлением гневом, и что отношения моих родителей полностью разрушены маминой Нобелевской премией и папиным эго, даже несмотря на то, что я далеко не эксперт в психологии. Я прекрасно осознаю свою проблему, но не думаю, что решить ее так просто, как говорит это женщина. Она, кстати, не очень-то умная. Если бы она была таковой, она бы была ученым, как бабушка Джастина. Доктор Беверли Хофстедтер, кстати, хороший пример того, что знать что-то на теоретическом уровне и следовать этому в жизни — совсем не одно и то же: несмотря на то, что она написала много успешных книг о воспитании, Джастин ее ненавидит. У моих родителей, наверно, та же проблема. Они всегда выстраивают теории, но никогда ничего не делают. Например, мое обучение. Они могли бы позволить мне пропустить год обучения или поменять школу, или перевести меня на домашнее обучение, хотя бы просто попробовать, но они этого не делают. Они просто долго и скучно спорят о своих теориях и о том, что для меня будет лучше всего.       За день перед отъездом стало бессмысленно волноваться о маме с папой, так выяснилось, что последний с нами не едет. Ему, наконец, открыли доступ к большому компьютеру, так что он и его друзья решили вместе на нем поработать. По тому, как мама закатывает глаза, когда папа нам об этом рассказывает, понятно, что она очень недовольна. Думаю, что она не хочет ехать к папиной семье без него. — Мамочка, ты тоже останешься? — спрашиваю я. Я назвал ее ласково, чтобы достучаться до нее. Надеюсь, что она останется, и у них с папой будет шанс обсудить все свои проблемы пока мы в Техасе. — Конечно, нет. Вы не можете лететь на самолете одни. К тому же, я не могу просить Мэри или Мисси сидеть с вами целую неделю. — Мы уже достаточно взрослые! С нами не нужно сидеть. Ну, мамочка, пожалуйста. — Нет, Ник, все уже решено. Я еду с вами. — Но мам… — Ник. Я сказала, что все уже решено.       Всем лицом выражая недовольство, я замолкаю. Жизнь все еще очень несправедлива.       Наконец, мы выезжаем в Техас. Перелет оказался очень долгим, и я почти всю дорогу спал. В своем доме в Гальвестоне нас радостно поприветствовала Бабуленька. — Я так долго вас ждала. Практически не вижу своих гениальных внуков.       Мама, улыбаясь, смотрит, как Бабуленька обнимает и целует нас в щеки. Дори выглядит вполне счастливой. — Жаль, что Шелли не смог приехать. Но я очень рада, что вы здесь.       Мама вежливо кивает. — Ты выглядишь грустной, дорогая. Все в порядке? — Да, Мэри, спасибо, что спросили.       Значит, она решила врать. Молодец, мам, молодец.       Бабуленька все еще выглядит обеспокоенной.       Мне выпадает спать в бывшей комнате отца вместе с Дори. Это круто, так как Бабуленька до сих пор хранит там его вещи. Мне не нравится, что его с нами нет, но если бы он был, он бы точно не позволил нам заниматься тем, чем мы занимаемся сейчас. Я читаю его старые комиксы, хрустя домашним начосом Бабуленьки, и мы играем в его старые «Нинтендо» и «Сега Мега Драйв», попивая лимонад. Мы не используем подстаканники, а ставим кружки прямо на стол.       Лиам приезжает через день без своих родителей, которые решили пойти в поход в Седону** вместо этого. Они пригласили Лиама пойти с ними, но он предпочел провести время с нами у Бабуленьки. Но я знаю, что ему просто не терпится встретиться со своими друзьями в Гальвестоне.       Когда он приехал, мы сидели на кухне. Он привел с собой свою собаку, английского мастиффа Джей-джей Ватта. Он такой же большой, как и Лиам, и он бежит прямо к Дори, которая с радостью его обнимает. Как только Лиам освобождается от гостеприимного дыхания Бабуленьки, я слышу, как его сумка с шумом приземляется на пол. Через минуту он уже на кухне. Он подмигивает Дори, которая все еще возится с Джей-джеем, здоровается с моей мамой и начинает искать печенье или мороженое в холодильнике, прежде чем повернуться ко мне. — Как дела, дружище? — спрашивает он с набитым ртом. — Все нормально, спасибо. — Отлично. Я бы навестил вас летом. Конечно, если вы разрешите, тетя Эми… — затем он переходит на шепот, но все равно все его слышат, — Я слышал, что девчонки в Калифорнии красивые и доступные.       Лиам — сын сестры моего папы, тети Мисси, так что он мой двоюродный брат. Ему всего двенадцать, но выглядит он старше. Живет он в Техасе и часто навещает Бабуленьку в Гальвестоне, так что он дружелюбен со всеми соседскими детьми. А теперь, наверно, еще и с девочками. Он очень крут, и если бы не были родственниками, то я уверен, он бы точно продемонстрировал это на мне. Он еще как может, потому что очень высокий и к тому же он играет в футбол. Но, к счастью, мы с ним двоюродные братья, и тетя Мисси всегда просит его защищать меня, а не обижать. Мы с ним не такие уж и друзья, и большую часть времени он проводит с другими ребятами, к тому же ему совсем не интересно то, что интересует меня, но это ничего. Иногда он пробует приглашать меня «потусить» с ними, но ничего хорошего из этого не выходит. И я старался поддерживать с ним отношения, когда мы вернулись из Техаса домой и написал ему пару раз, но он ответил только двумя предложениями, так что снова ничего не получилась, но мне все равно нравится Лиам. Иногда я представляю, что было бы, если бы он ходил в одну школу со мной, и как бы он справился там со всеми хулиганами, и я бы стал популярным, ну, или хотя бы не таким одиноким, если бы мой друг был футболистом. Это довольно глупо, учитывая то, что он живет в 1630 милях от нас в Бьюмонте.       Закончив завтрак, он уходит, чтобы встретиться с другими детьми. Дори решает идти с ним, потому что она никак не хочет расстаться с этой бедной собакой. Уверен, что на следующей неделе она будет умолять родителей купить собаку.       Я остаюсь дома в комнате отца, чтобы почитать старый комикс. Настроение у меня довольно неплохое, наверно, лучшее за последние несколько недель или даже месяцев.       Я только что позавтракал, поэтому я совсем не голоден, но я решаю спуститься вниз и выпить еще какао, чтобы сделать это утро еще лучше.       Мама и Бабуленька сидят на кухне и разговариваю. С лестницы мне их отлично слышно, потому что дверь открыта. — Мой сын еще не смирился с твоей наградой, не так ли?       Не могу поверить. Ссора мамы с папой уже достигла восточного побережья. — Он очень усердно работает. Его исследование потрясающее, — дипломатично отвечает мама.       Даже не знаю, зачем я их подслушиваю. Наверно, из научного любопытства. — Ты можешь сказать мне правду, Эми. Я знаю своего сына. И я молюсь за него каждый день. — Ну, у нас есть некоторые сложности. — У всех они есть, но насколько я вижу, у вас все серьезнее. — Мэри, я, правда, ценю вашу доброту, но я не могу понять, как вы сможете помочь и почему вы хотите услышать все подробности. — Я уже помогла вам однажды. Не знаю, помнишь ли ты. — Конечно, помню. Спасибо вам за это. Но не думаю, что обратная психология поможет снова. Тогда мы же были еще друзьями. — Друзьями… Сначала вы мне говорили, что просто друзья, потом на протяжении нескольких лет я слышала, что вы встречаетесь, но у вас все не как у всех. Мой сын миллион раз мне твердил, что у вас двоих отношения разумов. Следующее, что я слышу: ты беременна.       Вот это новости. Оказывается, Бабуленька сначала не знала, что мои родители решили завести семью? Странно. — Ну, для нас это тоже было неожиданно.       Неожиданно? Мама уже была беременна до меня? Что случилось? Я вдруг почувствовал, что моя жизнь превратилась в очень плохой, банальный фильм, где я случайно узнаю, что у меня есть сестра или брат, а в конце мы обязательно встретимся. — Конечно. Я была шокирована, но это оказалось Божьим благословением.       Благословением? Где сейчас могут быть мои сестра или брат? Бабуленька знает ее или его? Очень странно. — Да, он хороший мальчик. Но у него все еще много проблем в школе, — отвечает мама.       Минутку, они, что, говорят обо мне? — Ну, хотя бы здесь он выглядит счастливым. Надеюсь, он вышел прогуляться с Дори и Лиамом. Но я не хочу говорить с тобой о нем. Давай поговорим о вас с Шелдоном.       Они, правда, говорят обо мне! Как же странно. Даже такому неординарному уму, как у меня, понабилось время, чтобы это понять. Значит, я был большим сюрпризом. И этот факт сейчас стал сюрпризом для меня.       Немного оправившись от первого шока, я понял, что тут особенно нечему удивляться. Скорее всего, я бы и так до этого додумался несколькими годами позже. Мне всего восемь, но мои родители точно не из тех людей, которые влюбляются без памяти и хотят завести детей. Конечно, это неприятно слышать.       Пришли на обед Лиам и Дори. Мне обычно нравится всё, что готовит Бабуленька, но теперь мне совсем не хочется есть. Лиам это замечает, и, видимо, из-за этого он просит меня выгулять вместе с ним Джей-джея.       Практически всю дорогу на гальвестонский пляж я молчу. На улице довольно ветрено, и я почти замерз в своих джинсах и футболке. Лиам много говорит о школе и о футболе, но когда он отпускает Джей-джея в воду, и мы останавливаемся на пустом берегу, он начинает задавать вопросы. — Тебя что-то напрягает? — Ничего. Просто мои родители. Представляешь, они никогда не хотели, чтобы я у них родился. В школе тоже все плохо. Мои одноклассники меня ненавидят.       Не знаю, зачем я все это ему рассказываю. Это бессмысленно, он не может мне помочь. — Послушай, Ник. Я слышал историю твоих родителей от своей мамы. И я абсолютно уверен, что они хотели, чтобы ты появился. — Оказалось, что это не так. — Это уже не важно. Они любят тебя сейчас. — Может и так. — Теперь про школу… Я попытаюсь объяснить то, что слышал. Такие люди, как ты, ну, знаешь, очень умные, часто сталкиваются с проблемами в школе. Но они будут счастливы, когда найдут людей, похожих на них самих. Бабуленька говорила мне, что это произошло с твоими родителями, они стали счастливыми уже, будучи взрослыми, когда нашли друг друга. — Сейчас они не выглядят счастливыми. — Даже не знаю, что тебе на это ответить. Смысл в том, что ты должен жить своей жизнью. Побольше общайся с людьми. И не напрягайся так сильно, — ответил он, смотря, как Джей-джей отряхивается.       Может быть, он и прав. 2017 — Этот пляж потрясающий, — сказала Эми. Они стояли на пустынной части гальвестонского пляжа на большом камне, наблюдая за тем, как люди загорают и купаются вдалеке. Дул теплый океанский бриз. — Я знаю. Именно поэтому я хотел, чтобы это было здесь. Уверенна, что справишься? — улыбнувшись, спросил Шелдон. — Да. Я очень благодарна твоей маме. Без нее я бы не смогла все это организовать. — Не жалеешь, что нам придется обвенчаться в церкви? — с улыбкой спросил Шелдон. — Нет, я совсем не против этого. — Ну, скоро увидимся. Начиная с сегодняшнего дня, я буду возвращаться домой, где меня будет ждать моя прекрасная жена и мой замечательный сын.       Эми улыбнулась, когда он поцеловал ее в лоб. — До встречи.

***

— О, Боже, Эмс, ты выглядишь… — воскликнула Пенни, переступив порог номера отеля и увидев Эми. — Так по-другому, — закончила за нее Бернадетт.       Эми была одета в длинное белое свадебное платье в консервативном стиле, с кружевными рукавами. — Спасибо, — краснея, ответила Эми. — Нервничаешь? — спросила Пенни. — Совсем немного. — Тогда что не так? Ты не очень рада происходящему, — Пенни достала из сумочки помаду и принялась красить губы перед зеркалом. — Нет, нет. Конечно, я рада. Очень, — Эми попыталась спрятать свою неуверенность. — Милая? — Пенни видела ее насквозь. — Шелдон сказал, что не может дождаться того момента, когда он приедет домой с работы к своим прекрасным жене и сыну, — наконец ответила Эми, садясь на кровать. — Ох, — Бернадетт закусила губу. — Не понимаю. В чем проблема? — сказала Пенни, которая все еще возилась со своей помадой. — Я не знаю. Нет никакой проблемы. Это очень мило. Он хорошо ко мне относится, к тому же он любовь всей моей жизни, и сегодня я выхожу за него замуж. — Эми! — прикрикнула на нее Бернадетт. — Ладно, ладно, наверно я говорю глупости… — Эми принялась разглядывать ковер. — Эми? — Пенни бросила помаду и развернулась к ней. — Я люблю его, это правда, и я ждала этого момента буквально всю свою жизнь, так что я счастлива. — Но? — спросила Бернадетт. — Я не хочу, чтобы ко мне относились, как к прекрасной жене, к которой кто-то хочет возвращаться после работы. Мне всегда казалось, что это всё, что мне нужно. Но это не так. Я ученый. И я все еще умная. И думаю, что я скучаю по работе… Немного. Я понимаю, что Нику нужно больше внимания и… — Эми, это неправда. Я вернулась на работу полгода назад. Если это то, что ты хочешь, ты можешь это получить. — Да, но Говард сидит дома с Дебби. — Это так, но он тоже выходит на работу с сентября. Вы можете сделать также. — Но Ник нуждается во мне. Он другой. Такой же, как и мы. Он будет ненавидеть ясли, и они не смогут развить его способности так, как я. — Он должен учиться и тому, как быть среди людей, — вставила Пенни. — Да, но Шелдон счастлив, что я дома. Ему нравится наше расписание. Он счастлив быть мужчиной. Наверно, это связано с тем, что в Техасе это традиция. К тому же, его мама не работала, когда он был ребенком. Как его жена, я хочу сделать его счастливым. — Эми, не сравнивай себя с Мэри. Ты не она. И Шелдон это прекрасно понимает, — ответила Бернадетт. — Я знаю. Понимаю, это все глупо. — Нет, совсем нет, — ответила Пенни. — Может, и нет, это не имеет значения. Я вот-вот выйду замуж за любовь всей моей жизни. Это миллион раз стоит того, чтобы потерпеть маленькие неурядицы.       Бернадетт и Пенни обеспокоенно переглянулись.

***

— Итак, наша первая ночь в качестве мужа и жены, — осторожно начал Шелдон в номере отеля, когда время перевалило за полночь. — Да. Какие-нибудь планы? — игриво спросила Эми. — Ну, есть традиция о коитусе, одобренном обществом. — Звучит заманчиво, — улыбнулась она, — Могу я задать тебе вопрос? — Ты только что это сделала, — ответил он, ослабив свой галстук, сидя на кровати. — Шелдон. — Моя жена может спрашивать меня о чем угодно, — улыбнулся он ей. — Я много думала… О Нике и детском саду, и работе… — сказала Эми, избегая взгляда Шелдона. — Похоже здесь много различных тем. Между ними есть связь? — спросил он. — Да, есть. Если Ник пойдет в ясли, я смогу вернуться на работу. — Ты этого хочешь? — удивленно спросил Шелдон. — Может быть, — наконец призналась она. — Значит, ты должна это сделать. Но, наверно, нужно еще подождать пару месяцев. До того момента, как он научится говорить и пользоваться горшком. Он очень хорошо развивается. — Это разумно. Спасибо за совет. — Нейробиология должна меня поблагодарить за то, что я вернул ей ее лучшего ученого, — ответил он. — О, я уверена, что нейробиология тебя уже отблагодарила. Именно поэтому у тебя и есть это огромный сексуальный мозг, — она нежно погладила его по спине. — Наверно. Или потому что пришельцы наделили меня интеллектом, чтобы изменить наше восприятие процессов во вселенной, и с этим знанием мы сможем путешествовать к ним сквозь время и пространство, чтобы они наделили меня моим мозгом еще раз. Это циклический парадокс путешествий во времени. — Я знаю. Как насчет одобренного обществом коитуса, о котором ты говорил? — спросила она, целуя его в шею. — Что ж, видимо, это обязательный социальный обычай, — согласился он, целуя ее губы в ответ. — Именно так, — прошептала она. — Тогда, нам не остается ничего другого, как следовать традиции…