The Last Petal

Красивый лишь тот, Кто внутри не урод. Кто знает, что дарит Кто бессмертие льет.

      Это была безоблачная ночь, выстелившая дорогу звезд для прекрасной полной леди Луны. Той, что кружилась в прекрасном танце, освещая луга и поля, и возвышавшийся над лесом замок. И был он настолько великолепен, что не было человека, который бы не слышал о нем и его не менее прекрасном обитателе, принце Ким Сокджине, который покорял и пленял своей невообразимой красотой. Казалось, что юноша принадлежал к числу богов, явившихся на свет просвещать недалекие умы простых смертных: его удивительные каштановые локоны, переливались золотом и были мягче любого шелка; глаза, живые и блестящие, цвета горького шоколада привлекали внимание необыкновенной золотой радужкой; пухлые губы, яркие, точно два лепестка розы, могли заставить любого застыть на месте, изнывая от желания целовать их, получить возможность упиваться их мягкостью и сладостью.       Той самой ночью, в замке был бал в честь совершеннолетия молодого широкоплечего принца.       Для празднования везде зажгли самые дорогие люстры, хрусталь которых переливался блеском отражаясь на коже поданных, то и дело кланявшихся своему королю и даривших бессмысленные улыбки. Дамы приподнимали пышные платья, завлекая молодых людей на танец, те охотно соглашались. Оркестр играл без перерыва, и каждый инструмент перекрикивал другой, а бедный низкий дирижер только и успевал смахивать пот со лба в коротких паузах между песнями. Принц Ким сидел на троне, в роскошных бархатных одеждах, расшитых золотом и серебром, и вглядывался в маски своих подопечных, сложив ногу на ногу.       Вдруг раздался гром и шум, словно в земле появилась трещина. Оркестр замолчал, придворные спрятались друг другу за спины. Дверь замка отворилась и на пороге появилась старуха, сгорбленная нищенка с серой кожей, глубокими морщинами и длинным носом. Одежды её были грязны и омерзительны, в дряблых трясущихся руках она держала корзинку.       В тишине замершего замка прекрасный принц Сокджин встал с трона и двинулся сквозь расступающуюся толпу, успокаивая своих придворных кивками.       — Я не звал тебя на свой бал, нищенка, как ты посмела явиться сюда? — Сокджин рассматривал старуху со всех сторон, обходя ее по кругу. — Неужели это самое твое красивое платье?       Своей шуткой Ким насмешил гостей: девушки едко хихикали, мужчины гоготали басом.       — Добрый юноша, — начала говорить старуха, доставая трясущимися руками из корзины розу. Прекрасную алую розу, которая светилась необыкновенно, словно была зачарованна. Застывшая на лепестках роса, казалось, была рассыпанной алмазной пылью, — пустишь ли ты меня, простую крестьянку, в замок? Примешь ли ты меня как дорогого гостя с почестями и ночлегом? Я долго добиралась к тебе, о прекрасный принц, чтобы отдать тебе эту розу.       Сокджин засмеялся так звонко, что все посчитали это уморительным и принялись хохотать до слёз.       Как смеет эта глупая нищенка заявляться на порог замка и предлагать жалкую розу, когда в садах принца растут самые прекрасные цветы? Как смеет просить ночлег, когда сама выглядит настолько ужасно, как не выглядят даже жалкие пьяницы под мостом?       — Ты, верно, выжила из ума, старуха! — Вытирая слезы из уголков глаз, Джин отсмеивался, прикрывая смешки приступами нервного кашля. — Ты, должно быть, возомнила себя моей невестой, если думаешь, что я оставлю тебя в замке на ночь. Не бывать этому, нищенка!       Сокджин ударил по дряхлой руке старухи, и из её скрюченных пальцев на пол упал цветок.       — Забирай свою жалкую розу, и проваливай!       Не успел Ким подозвать охрану, как страшный вихрь ворвался в замок, закружил всех подданных, принялся качать люстры, сшибая их с потолка. Всех охватил ужас, дамы подняли визг и вопли. На смену вихрю пришел яркий, мягкий, золотой свет, какой не дарит солнце и даже украшения. Старуха обернулась прекрасной девушкой-колдуньей, что держала в руках розу. Принц встал на колени и начал целовать некогда отвратительные щиколотки девушки.       — Как ты посмел оскорбить меня, Сокджин? Свою крестную мать, что подарила тебе красоту? Как посмел ты, жалкое чудовище поднять на меня свои мерзкие лапы?       Все сказанные ей слова мгновенно обретали форму. Каштановые волосы Сокджина превратились в шерсть, которая расползалась подобно аллергии по бархатной коже. Из-за прекрасных пухлых губ выросли клыки, руки превратились в мерзкие клешни монстра с острыми как тысячи бритв когтями.       — Пощади, пощади… — молил Ким.       — Я наказываю тебя и твоих подданных за дерзость. Ты будешь отвратительным чудовищем, покуда не упадет последний лепесток с этой розы. Проклятье может быть снято с тебя и подданных, если такого чудовища как ты полюбит чистая и красивая душа. — Произнеся последние слова, волшебница растворилась в воздухе, оставив на полу розу и зеркало.       В мрачном замке стояла тишина, нарушаемая только воем монстра, что стал единым со своей мерзкой душой, наказанный за свою гордость. Подданные под властью вихря и золотой пыли превратились в жалкую мебель и посуду, проливавшую свои несуществующие слезы, сетуя на свою глупость. И все они думали как один, что никто не сможет снять с их хозяина проклятье, и всем им останеся ждать последнего лепестка розы, словно благодарности за бессмысленную жизнь.