The Last Petal

      Люди, жившие в городке, располагавшемся недалеко от леса, боялись этого страшного замка. Подходить к нему было запрещено под страхом смерти, поэтому большая часть населения проводила время на ярмарке, да в пабе, что располагался неподалеку. Там обычно играли в азартные игры, мерились силой в армреслинге, и, конечно же, не забывали пить до звездочек в глазах.       Был там и один домик, который все считали странноватым. Нет-нет, колдуны и травники в нем не жили, из обитателей наблюдались лишь старик и его сын, но этих двоих, признаться честно, считали немного не в себе. Старик Пак Шихёк был изобретателем: делал забавные шкатулки, мастерил часы и некоторые вещи для облегчения повседневной жизни. Одним из его творений была автоматическая поилка для кур, с которой можно на неделю забыть о том, чтобы вскакивать ни свет, ни заря и бежать сломя голову поить птиц, и лишь иногда проверять, чтобы бочка с водой, наполнявшей поилку, была полной. Горожане, не привыкшие к новшествам техники, крутили у виска и давно сдали бы Шихёка врачам душевных болезней, но пока сын был рядом, этого не случалось.       Его сын, Пак Чимин, был весьма складным и очень красивым юношей. Большие карие глаза, полные губы, что заставляли всех в городе оглядываться на него. Сам же Пак не искал себе пассию лишь из-за того, что чувствовал, будто предназначен для большего. Он был рожден для приключений, сражений и колдовства! Отец сам иногда говорил, что его сын мечтатель, и рожден был не в том веке. А Чим лишь смущенно улыбался, снова опуская взгляд в книгу. Да, он был похож на свою мать, что скоропостижно скончалась от чахотки.       Встав с первыми лучами солнца, Чим натянул свободную белую рубаху, подвязал штаны и надел башмаки, закинув сумку через плечо, и положив книгу и два гроша на хлеб, он покинул отчий дом. Во дворе он ополоснул руки в бочке с холодной водой, умыл лицо и завел папин механизм автоматической поилки, и поливки цветов (последнее папино изобретение).       Дожидаясь открытия пекарни, Чим лежал на поле, в цветах. Пожевывая сладкий кончик осоки, он глядел в небо и представлял облака кораблями, а на них отважного Симбада, что сражается за свою честь. Как только солнце перестало проливать на облака красно-розовые оттенки, Чим поднялся, стряхнул с себя муравьев и бодрым шагом спустился с холма. Уже за сто метров можно было почувствовать мягкий запах выпечки и ванили. Честно сказать, желудок у Пака завыл китом, ведь он как всегда спешил на рассвет, а про некормленый желудок и думать забыл.       ― О, Чиминка! Утречка тебе! Куда ты в такую рань спешишь? ― Поинтересовался пекарь еле-еле пролезающий своим толстым пузом в проем.       ― Ох, доброе утро, хённим! ― Поздоровался Чимин и поклонился. ― Да, я за батоном зашел и в библиотеку хочу заглянуть. Представляете, такая интересная книга, что прочел за одну ночь! Там про морские сражения и…       ― Мэри! Поторопи открыть лавку! Видишь народ пошёл! ― Крикнул своей жене пекарь и отдал Чимину батон, пропустив его слова про книгу мимо ушей. Чимин уже не обижался, просто оставил монеты и побрел в библиотеку.       Признаться, Чимину было скучно в этих вечных заботах горожан, которые постоянно были заняты добычей денег. Никто не мог поговорить на отвлеченные темы, никто не мечтал и не стремился выбраться из города. Зачем? Когда здесь их дом, как говорится, «где родился там и пригодился». Но нет, Пак чувствовал себя лишним.       Иногда Чимин пугал прохожих тем, что слишком увлекался счетом птиц в клине, которые, наверное, летели в далекие страны, и спотыкался о собственные ноги.       «Хорошо, наверное, быть птицей. Они свободны и вольны, а я… рожденный ползать и помогать отцу».       Пак вздохнул и толкнул дверь в библиотеку. Звонкий колокольчик оповестил хозяина книжной лавки о том, что пришел его любимый посетитель. Почти единственный из молодого поколения. В основном к нему ходили уже пожилые люди и маленькие детки за сказками и колыбельными для братьев и сестер. Да, Чимин ― просто находка.       ― О, доброе утро, Чимин! ― Поздоровался мужчина.       ― Здравствуйте, хённим! ― Поклонился Чим и вынул из сумки книгу. ― Я прочитал!       Лавочник вытянулся в лице. Поверить только! За один день 600 письменных страниц! Да сколько же надо иметь книг в лавке, чтобы прокормить ненасытный ум Пака?       ―Что-нибудь новое поступало? ― Перекатываясь с пятки на носок Пак вглядывался жадным взглядом в корочки книг.       ― Со вчерашнего дня нет. Не успело, Чим, ― улыбнулся мужчина.       ― Тогда… ― Чимин улыбнулся и запрыгнул на лестницу, чтобы дотянуться до своей любимой книги в изумрудном переплете. ― Я возьму эту! ― С улыбкой сообщил юноша.       ― Эту? Ты прочитал её уже больше 5 раз! ― Удивился мужчина, но возражать не стал.       ― Ну, и что? ― Пак спрыгнул вниз, приземлившись на обе стопы как акробат. ― Она самая любимая! Хённим, пойми, там же про настоящие чувства! Про волшебство! И приключения! ― Чимин обнял книжный переплет.       ― Ну, раз она тебе так​ нравится, то я подарю её тебе! ― улыбнулся лавочник, обводя в тетради название книги в кружок.       ― Ох, не стоит! Я могу заплатить! ― Чим полез в карман, но кроме несчастной дырки не нашел и гроша.       ― О, перестань, Чим-чим, это подарок!       ― Правда? Спасибо тебе огромное, хённим! ― поклонился Чимин и выбежал прочь.       На улице уже скопилось много народу, которые занимали очереди за свежими продуктами. Что ж, ярмарка начала свою работу. Чимин снова уткнулся в первые страницы книги и не замечал речей тетушек и дядюшек.       ― Ох, какой же неземной парнишка! Голос ― звон колокольчика, и статен, и опрятен! ― Говорила одна.       ― Совсем не такой как мы! ― Вторила другая.       Где-то раздался выстрел и одна утка из клина упала на землю, а не в открытый мешок Габриеля, который разинув рот смотрел на тушку. Убрав быстро дичь в мешок он побежал к своему хозяину.       ― Ооо, господин Чонгук! Это ваш лучший выстрел! ― нахваливал статного плечистого юношу, который зачесал вороного цвета волосы и любовался своими мускулами в отражении сковороды. Красная рубаха почти трещала по швам от накаченных мышц.       ― Я знаю, Габриель… ― протянул Чонгук и повернул голову, где проходил Чимин уставившись в книгу. ― Вау, Габриель, кто этот юноша? ― Спросил Чон у своего помощника.       ― А, этот? Это Пак Чимин, ваша милость, но только вот…       ― Он будет моим мужем! ― заявил Чон Чонгук, и побежал в след, не дав Габриелю договорить, что парень этот совсем странноватый.       Чонгук был славным и прославленным охотником, в пабе была отдельная стена посвященная его трофеям, поэтому простой люд гордился им. Однако подстрелить парень мог не только дичь, но и сердце любой девушки. Только вот сам Чон был другого мнения.       Сквозь толпу Чонгуку было сложно пробраться, а Чимин словно знал, как кто повернется и ловко пригибался. Чон решил схитрить и подтянулся на руках, закинув ружье на плечо, забрался на крышу. И спустившись на ногах приземлился прямо перед Чимином, который даже не посмотрел на парня, в отличие от остальных.       ― Так значит, ты — Пак Чимин? ― Спросил Чонгук, присматриваясь к аппетитным формам Чимина.       ― Да, а ты — Чонгук, дай пройти, ― кротко вздымая взгляд на юного охотника ответил Пак и попытался протиснутся.       ― Что это у тебя? ― Чон вырвал книгу и мало того, что перевернул ее вверх ногами, так и ещё чересчур сильно листал страницы, которые мог с легкостью порвать.       ― Отдай, Чонгук! ― прыгал за книгой Чимин из-за своего невысокого роста, он не мог достать до плеч Чона.       ― Как ты её читаешь, Чим? Тут же нет картинок! ― Чонгук выкинул книгу в лужу, к счастью, страницы не успели промокнуть.       ― У некоторых для этого существует фантазия Чонгук, ― нервно отозвался Пак, оттирая грязь рукавом рубахи.       ― Фантазия… хм, что-то знакомое. Это птица же, да? ― Чон нахмурил брови и потер подбородок демонстрируя родинку под губой.       ― Да, жаль не твоего полета, мне пора, прости, ― хихикнул в кулачок Чим.       ― И куда же ты так спешишь, малыш? ― Чонгук схватил ручку Чимина, и тут подоспел Габриель.       ― Наверное к своему сумасшедшему отцу! ― пошутил помощник и они с Чоном залилились смехом.       ― Мой отец не сумасшедший, он гений! ― покраснев от ярости выкрикнул Пак, потирая сжатое ладонью Чона запястье. А после удалился от двух фигур, согнутых от смеха пополам. Габриель что-то еще кричал насчет старика Шихёка, но Пак уже не слушал. Им всё равно не понять ни его, ни отца.