Пролог
7 апреля 2017 г., 02:15
Янтарный луч рикошетит от здания прямиком в молодое лицо. Ветер треплет рыжие волосы, в куртку бьют сухие листья. За спиной же висит объемный рюкзак, будто говоря вместо хозяина: “Я тут надолго, будьте уверены”.
Станция, вопреки базовым законам логики, многолюдна, но то логика инстинктов. Сейчас она проигрывает смертельному очарованию Зоны, где мшистый цемент поет в унисон отголоскам собачьего воя. Хлопки пистолета, призрак громового раската… неуловимая симфония этого края манит путников, словно пение Гомеровских сирен. Только сирены пожирали добычу сразу, в отличие от Зоны, за что им жирный плюс.
Столько людей отваливает крупные бабки, а здание по-прежнему будто украли из Чернобыля. Не случайно это, ведь надо показать новичкам романтический призрак жизни, в нем и есть сама Зона, точнее, ее притягательная сторона. Глядишь на решетку кассового окна, а воображение рисует кассиршу, что бойко выписывает билеты, простодушно улыбаясь. “В Чернобыль”, “в Припять”… падают в руки бумажки с маршрутами, а реже таинственные, с номерами. Про адресаты этих номерных билетов сейчас даже говорят с неохотой, а в народе ходит присказка: “хочешь изощренно подохнуть – найди за кордоном рельсы и вперед”. Не слишком оптимистично, учитывая, что железные дороги покрывают всю Зону стальной капиллярной сеткой. Часто пути ныряют под землю, куда не рискуют соваться даже влиятельные группировки. Редких авантюристов же клеймят безумцами, или сразу покойниками. Но мало кто задумается, что к умалишенным относятся все сталкеры, по той же причине: они здесь умрут. Да, кто-то позже, кто-то значительно позже, но живыми выберутся единицы, и то ненадолго. Люди до сих пор не перевелись в собственном рукотворном аду лишь потому, что даже в падающем самолете каждый до последнего верит в чудесное спасение. Здесь по аналогии: думают, что уж они-то вернутся. Убьют кровожадных монстров, пустят в расход бандитов, конкуренты сами уберутся с дороги, а в лапы рекой потечет бабло, куда же без этого. Вот и работает некогда покинутый людьми вокзал, официально давно не существующий. Словно Харон, переправляет он молодых романтиков в совершенно другой мир, который имеет входы, но лишен выходов.
Невдалеке заскрежетало. Пассажиры рванули к перрону, расталкивая коллег помельче. Из-за бурьяна выплывает полированное травой колесо, через мгновение заветная дрезина видна полностью. Словно бывалая галера, скользит она по ржавым рельсам, скрипя усталым железом. Олицетворение притягательной Зоны во всей красе.
Как правило, транспорт ведут два человека: один сканирует окрестности, другой, за пулеметом, внимательно слушает первого. Хоть маршрут и пролегает на окраинах, случиться может всякое: нередко “зеленые” сталкеры гибнут, так и не добравшись к заветной деревне новичков. Железная дорога гигантской спицей пронизывает тоннель, где минует все кольца периметра, затем теряется в радиоактивных топях, чтобы вынырнуть у самой опасной части кордона. Распростершись по смертельно-прекрасному пейзажу, единственно верный путь снова ныряет под землю и остается там до конца. Юг болот не изобилует артефактами, следовательно, сталкеры в окрестностях – редкость, потому о “дороге жизни” известно единицам. Но и среди них мало кто знает, что ветка самопального метро имеет вполне рабочую станцию под кордоном. Тайна живет, ведь местные привыкли шарахаться от любых катакомб, параллельно читая локальные молитвы. Так под носом оживленнейшего лагеря Зоны спокойно высаживают свежее мясо в обстановке строжайшей секретности. Оно, в свою очередь, еще с погрузки лежит в объятиях искусственного сна, так что риски минимальны. Пробуждаются свежеиспеченные герои через три минуты после специального укола, и даже не догадываются, что очнулись в десятке шагов от норы Сидоровича. А ведь именно из ее черного хода “паромщики” выволокли их спящие тушки, предварительно убедившись в отсутствии свидетелей. Это отнюдь не единственный способ попасть в Зону. У всех дельцов свои каналы, свои выходы за периметр, свои купленные военные. Но Сидорович имеет особую репутацию, потому данный путь считается “брендовым”.
Силуэт дрезины уже можно рассмотреть в деталях. Пассажиры попятились, некоторые застыли, не веря глазам, кто-то, со зрением похуже, усердно щурится. На испачканной кровью платформе сидит нечто в рваном пыльнике. Глубокий капюшон скрывает глаза и нос, выставляя на обозрение лишь уродливую, нечеловеческую улыбку. На скрещенных в позе лотоса ногах чернеет автомат неизвестной конструкции, белесая рука затаилась у приклада, демонстрируя сиюсекундную боеготовность.
Суетятся охранники, перрон заполняют ходячие танки в экзоскелетах, пассажиры бодрым стадом трамбуются в здание. Незнакомец же равнодушен к вокзальной суете, разве что курить передумал. Из окна вылезает одутловатая рожа, хриплый, напрочь прокуренный голос командует:
– Вали его!
РПК взрываются грохотом, но пули бьют в пустую платформу. Дрезина встает, воздух обволакивает тишина. Ее нарушает лишь жужжание сервомоторов. Пассажиры робко глядят из окон, пулеметы охранников гуляют по секторам обстрела. Тишина давит на психику, стучит пульс в висках, напряжение достигает пика… Очередь трассеров с ревом уходит в здание из-за насыпи, три круглых предмета падают под ноги ходячим танкам, те бросаются врассыпную, но слишком поздно. Интересовали стрелка окна: без снаряда осталось лишь убежище одутловатой рожи. Катится череда взрывов, с крыши падает несколько тел. Размытый силуэт перелетает насыпь и устремляется к зданию. Оглушенные пассажиры вновь заполняют платформу. Пространство для них провалилось в безликую пропасть безмолвия, не нарушаемого даже дыханием. Испуганные люди, только что прибывшие из тесных, скучных, но спокойных городов, тоскливо смотрят на месиво крови с железом: все, что осталось от доблестных бойцов, которые совсем скоро должны были отправить их навстречу… этому? Неприятная перспектива, как ни крути, но повод задуматься.
Из обугленного проема пятится гражданский. Жирное тело покрыто запекшейся кровью, глаз почернел и распух. За ним беззвучно следует незнакомец. Грозное оружие теперь висит на плече, в руке зажат блестящий гаусс-пистолет.
– Замри уже, а.
Голос у существа человеческий, но жуткий, с блатной примесью, как у бандитов. Гражданский послушно замирает. Нервно дергаются уголки сальных губ, мечутся хитрые глазки. Незнакомец кривит жуткую улыбку, бледная рука, прошитая вспухшими венами, приподнимает капюшон. Толстяк часто заморгал, начал было снова пятиться, но вовремя остановился. Шрамы покрывают скулы и щеки, глаза с бледными зрачками безотрывно сверлят цель. Седые волосы, через которые так же видны разрезы, неподвижны, будто порывы ветра – иллюзия для непосвященных. Заштопанная от уголка рта до скулы щека завершает образ, заставляя очевидцев в ужасе отворачиваться.
– Йога… я не знал, я…
Одутловатое лицо сжимается под змеиным взглядом.
– Лезь в дрезину, крыса. Он ждет.
– Г-где ждет? – прокуренный голос дрожит, толстые ноги в ужасе скребут по асфальту.
Над жертвой нависает оскал:
– В бункере.
Ответ звучит как приговор.
– Йога, ты же знаешь, сколько у меня денег. Ты же умный человек… – почти плачет гражданский.
– Вот сыкло! Никто не собирается тебя убивать, мразь! С тобой поговорить хотят, вот и все, – нечеловеческие глаза вспыхивают: – дважды повторять не буду!
Грузное тело тащится к транспорту, у самой платформы толстяк оборачивается:
– Ты разве не идешь?
– Нее…т, – тянет в ответ жуткий голос, – я на большую землю. Надеюсь, навсегда.
Бесцветный взгляд смещается к пассажирам.
– Эй, кто еще хочет стать диггером, а? В Зону кандехнете с самим Сидовичем! Слышали о таком? Еще и без наркоза!
Толстяк тараторит в ужасе:
– А вдруг я за поворотом спрыгну и рвану к своим, а?
Полные надежды глаза устремляются в глубокий капюшон.
– Что, опять ссышь, Степан? Ссышь прокатиться с “зеленью”?
Гаусс-пистолет моргает, отчаянный вопль сливается с импульсом выстрела. Грузное тело валится, держась за прожженную ногу. Крови нет, но конечность распрямляется под собственной тяжестью.
– Что за нахрен?! – хрипит гражданский сквозь зубы. – Куда ты мне выстрелил, гад?! Отвечай!!!
Его не слушают: белесая лапа мнет папиросу. Вопрос звучит снова и снова…
– Малоберцовый нерв, если так интересно.
В капюшоне щелкает старая зажигалка.
Из толпы выдвигается рыжий парень. Мгновение он стоит в раздумьях, как в последний раз глядя в чистое небо.
– Я поеду.
Молодое лицо разительно похоже на другое, с таким же циничным взглядом и такой же бесцветной улыбкой, близкой к оскалу.
– Держи зенки в остро, – наставнически вещает капюшон, – если барыга в живых останется, то попытается тебя убрать: мало кто знает, куда ведут эти рельсы.
Новичок же будто в трансе созерцает вереницы облаков:
– Чистое сегодня небо.
Йога разворачивается, но подошва замирает на половине шага:
– Возьми, звездочет хренов. Может, пригодится.
В ладонь рыжего ложится тетрадь. На картонной обложке красуются литеры: “Бес”.
Заклокотал двигатель, дрезина лениво поплыла в коридор бурьяна. На коробке с пулеметной лентой усердно бинтует ногу “легенда Зоны” – торговец Сидорович. Напротив, с тетрадкой в руке, привалился к пулемету новичок Звездочет. Вслед им смотрит бывший лидер бандитов Йога. А где-то впереди ждет ненасытное жерло Зоны. Каждый человек рано или поздно сыграет свою роль. Плохую или хорошую, большую или маленькую, но сыграет, обязательно сыграет.
Да поможет эта информация прибывшим в сие проклятое место. Запомните главное: нет ничего ценнее человеческой чести, потому берегите ее, и ни на что не меняйте. Вам не суждено заработать состояние, а если суждено, вы не сможете, или не успеете им распорядиться. Если вы ищете смерть, то поиски могут завести далеко, настолько далеко, что захочется найти что-то большее, но, как правило, будет поздно. Если вы приехали за острыми ощущениями, то получите их… перед смертью. Если хотите убежать от остального мира – дело сделано. Осталось выжить.
Бес.
Основные понятия:
Зона – территория в переменном радиусе 30-40 километров от ЧАЭС.
История: 26 Апреля 1986 года на станции произошла авария: четвертый энергоблок вышел из строя. Население в радиусе тридцати километров было эвакуировано. Большое количество лабораторий, институтов и военных объектов продолжили работу изолированно. В 2006 году произошла вторая катастрофа, после которой зона стала Зоной с большой буквы. Достоверно установить ее причину не удалось. Одна из гипотез – неудачный эксперимент. Последствия: возникновение аномалий и мутантов. В аномалиях при определенном стечении обстоятельств могут образоваться артефакты. “Артефакт” означает “рукотворный”, но название прижилось в местных кругах и стало ходовым жаргонизмом. Именно артефакты привлекли в это место людей.
Аномалия – локальное искривление пространства или блуждающий/статичный источник энергии. К аномалиям ошибочно относят опасные растения Зоны, такие как “Жгучий пух” или “Ржавые Волосы”. А так же “Холодец”, “Студень” и “Газировку”, которые являются колониями всеядных одноклеточных организмов. За редким исключением, аномалии смертельны. Многие непросто обнаружить, потому ежедневно они забирают сотни жизней. При определенных условиях в аномалиях, в том числе и перечисленных, как биологические объекты, может образоваться артефакт.
Наиболее распространены: “Карусель”, “Воронка”, “Трамплин”, “Лифт”, “Жарка”, “Электра”, “Очаг радиоактивности”.
Существует множество редких аномалий, не указанных выше, а так же симбионтов.
Артефакт – порожденный аномалией материальный аккумулятор ее энергии. Артефакты образуются только на территории Зоны и стоят больших денег. Артефакты являются экономической основой сталкерства. Их исследование невероятными темпами толкает вперед науку. Многие радиоактивны. Подавляющее число артефактов имеет практическое применение, например, в медицине.
Мутанты – видоизмененные люди и животные. Как правило, изменения касаются мышечных и нервных тканей. Большинство мутантов отвратительны на вид, невероятно агрессивны, сильны и живучи. Все они плотоядны. Часть монстров обладает особыми способностями, среди которых телекинез и ПСИ-воздействие на мозг живых существ.
Наиболее распространены: Слепой пес, Кабан, Плоть, Псевдособака, Снорк, Кровосос, Псевдогигант, Контролер, Бюррер, Полтергейст, Зомби, Излом.
Существует множество законсервированных биомов, населенных уникальными тварями.
Выброс – периодическое высвобождение энергии неизвестной природы, скапливающейся в центре Зоны. Любое живое существо, встретившее выброс на открытой местности, погибает. Пережидать желательно глубоко под землей. С каждым выбросом Зона увеличивается в размерах.
Периметр – кольцо оцепления, возведенное по приказу властей вокруг Зоны. Охраняется Украинскими, Российскими и Западными миротворцами. Его задача – не допустить прорыва тварей с этой области к мирным населенным пунктам. У военных приказ: “стрелять без предупреждения на любой шорох”, ведь официально людей тут нет.
Население Зоны представлено сталкерами, бандитами, учеными и монолитовцами. Многие сталкеры объединены в кланы.
Наиболее крупные: “Долг”, “Свобода” и “Монолит”. Более мелкие: “Чистое Небо”, “Последний День”, бандиты, наемники, ренегаты, темные. В последнее время к группировкам стали причислять и военных.
Немного жаргона:
“Отмычка” – новичок, который идет перед опытным сталкером, чтобы, в случае ошибки последнего, умереть за него. Чаще всего, гибнут в аномалиях, которые не заметили наставники. Для последних это – меньший риск. Для первых – единственный способ набраться опыта.
Хабар – добытое на промысле имущество.
От автора:
Вам страшно? Не думаю. Страшно будет позже. Скорее всего, вы держите мою тетрадь уже в Зоне, когда пути назад нет. Вам говорили, что выбраться отсюда непросто, – вы не слушали. Вам говорили, что смерть ждет на каждом шагу, – вы игнорировали. Эти слова не раз вспомнятся, когда не останется надежды, когда впереди будет лишь боль и долгий финал. Но всплывет еще кое-что: гибель началась давно, еще в момент рокового решения “отправиться в Зону”. И вся ваша прошлая жизнь была лишь тенью этой гибели! Наслаждайтесь каждой секундой, каждым мгновением! Не важно, протянете вы годы, или минуты. Все это – предсмертная агония. Самое ценное, самое яркое время!
Теперь подробнее рассмотрим каждый пункт, начнем с мутантов…
Сонный Звездочет переворачивает страницу. Плывут бесконечные пейзажи топей, мерно клокочет двигатель…
– Эй, молодой, не спи! Сожрут, глазом не моргнешь!
