Совершенный
7 апреля 2017 г., 02:30
Чтобы не умереть снаружи, тебе придется умереть внутри. Только сначала выясни, что я подразумеваю под смертью. Искренне твой 0216.
Номер 2814 (Фоукс), в прошлом Фокусник. ФИО: Драгунов Виктор Сергеевич. Дата рождения: 14.11.1986. Место рождения: г. Москва. Образование: высшее (МИТХТ, экстерном), специальность: антропология. Не женат, бездетен. Появление в Зоне: ноябрь 2006. Яркие контакты с неофициальным населением, активное участие в боях арены. В декабре 2006 контакт с номером 0216 (Черный Сталкер). Дальнейший сбор данных невозможен. Из архива “О-сознания”, объект X-19. За спиной щелкает затвор. Что имеем? Сзади вооруженный человек. Скорее всего, мародер. Ничего нового, ничего интересного. Незаметно подобраться ко мне – на грани фантастики, но этот тип и не крался, а лежал в бурьяне у тропы. Неплохая маскировка, нужно заметить. Отсюда делаем вывод: из трясины вылезает личинка бандита. Гордо вылезает: вот он покачался мягко, разминая затекшие ноги, наверняка думает, что проявил высокий уровень сообразительности и находчивости. Любой опытный непременно сказал бы: “повезло дураку”. Но всякой удаче приходит конец. Как сейчас, например. Долго и безрадостно тянется цепочка мыслей. А он стоит, думая, что контролирует ситуацию, размышляет: “стрелять в мой затылок, или нет”. Интрига какая-никакая есть, интерес, хоть и слабый, но проснулся. Ждем развязки. Чуть слышно шаркают спортивные штаны – расслабился, значит, на одну ногу вес тела перенес. Если “гыкнет” и разговор затеет, будет еще интереснее, если выстрелит… скучная концовка получится. Может, поиграть немного? – Гы, чего застыл, капюшон? – Другое дело! Тем временем гнусавый голос продолжает: – Не ссы, я сегодня добрый. Может, и живым останешься. Умиление, а не бандит. Может, еще чай предложишь? Хотя они все так говорят, чтобы жертва не дергалась. Стоп. Это ведь новичок. Зелень такими приемами не владеет, а опытный не будет прятаться в болоте, только если... блеск оптики я замечаю уже в перекате. Рядом щелкает осечка. А чего ты хотел? Стоять к противнику затылком без козыря в рукаве – глупость. Винтовка грохочет, но я успеваю закрыться новичком. Надежда теперь на бронежилет данного индивидуума. Пулю он не остановит, зато появляются шансы, что она не пройдет навылет. Подобный грому удар сотрясает воздух. “Зеленый” стервятник хрипит, из желтозубого рта идет кровь. Выстрел один, значит, винтовка не магазинная – что-то вроде “мосинки”. Сейчас идет перезарядка, или, что вероятнее, противник достает “лимонку”. При таком раскладе способ выжить один: сработать на опережение. Выдергиваем чеку – раз… два… три… Навесной бросок, и широкая спина “отмычки” послужит мне еще раз. Умные люди не бросают гранату сразу после активации: есть вероятность получить ее обратно. Взрыв. Своевременное открытие рта позволяет избежать заложенности в ушах. Теперь вопрос: валяется враг мертвый, или же, подобрав кишки, желает прихватить меня с собой? А ведь мог у него “лимончик” остаться. Мог, конечно, и сдетонировать, но этого не произошло. Кинем еще одну, для профилактики. Раз… два… три… Взрыв, но не один: была-таки вторая граната. Кто-то считает столь расточительное использование боеприпасов плохой приметой. Я же примету как культурный феномен считаю пережитком давно минувшего времени: она не нужна, если есть понимание причин события. Интересно вы расположились: наставник малого в камыши послал, а сам двинул к насиженному месту. Только дистанция не винтовочная, а, скорее, автоматная. Как обычно, больше вопросов, чем ответов. На ревизию трупов отведем минут пять: потом начнут подтягиваться мутанты. Для начала новичка осмотрим… Винтовочный патрон легко пробивает рельс. “Вольные” нередко стреляют прямо через бетонные заборы. Интересно, почему обычный броник не прошило насквозь? Развороченный рюкзак представляет смесь крови и покореженного металла. Ситуация проясняется: пуля застряла в поклаже. Переворачиваем труп. А куртка у нас без опознавательных знаков – получается, не бандиты: просто стервятники. В разгрузке рука нащупывает деньги: пять тысяч мятыми купюрами. Уже окупил боеприпасы, уже не в накладе. Только батарейки “сайленса” мало осталось: еще выстрела четыре сожрет и сядет – отключу пока. Паспорт мне твой не нужен, он в Зоне вообще не к месту, ПДА… возьму, пожалуй. На досуге почитаю, что у тебя там имеется, кроме порнографии. Осматривать второго клиента заведомо бессмысленно, но все же дойду к его лежке: интересно установить, как сдетонировала вторая граната. Взгляд скользит по стене бурьяна: рядом должна быть тропинка. А вот и она. Тоже замаскировали, но хреново: ветка засохшего дерева сидит на огромной петле, в связи с чем ее можно открывать, как калитку. Тропа проторена в коридоре рогоза, крышей которому служат ветви корявых ив. Пахнет прелой листвой. Распространенный запах: тут вечная осень. Коридор упирается в трухлявый сруб. Крыша обрушена, а труп, вероятно, похоронен в завале. Дверь распахнута настежь, – интересно. Недра строения плавают в густом полумраке, где что-то шуршит и качается. Пространство наполнено скрипом сучьев, аромат листвы уступает запаху гнили. Алый закат и ветер заставляют ветви отбрасывать неровные, танцующие тени. А что, вполне уютненько, только при изобилии движения будет сложно засечь мутанта: от дальнего боя, пожалуй, откажусь. АКМ фиксируется на спине, дабы не мешать движению, из ножен эффектно возникает пара НРС-2. Примечательны ножички тем, что в полости рукояти скрыт огнестрельный механизм. Иногда помогает. Перед вторжением приходится долго смотреть на проход: из мрака выпадает мебель, груда старых матрацев, и даже стыки бревен. Зрение полностью адаптировалось – поехали. Обычная русская изба, даже печь имеется. За ней проход в другую комнату, где что-то подозрительно скрипит. Дабы ходить совершенно бесшумно, нужно ступать на внешнюю сторону подошвы, но так теряется мобильность, а она сейчас важнее. В дверном проеме уже чернеет лестница, но что-то не так с этим скрипом: невозможно определить расположение. Он будто раздается отовсюду, при этом негромок и механически периодичен. Шаг, короткий взгляд назад, еще шаг… благородная автоматика, наработанная годами тренировок, с филигранной точностью ставит ноги в идеально устойчивые положения. Рывок за дверной проем... В кресле-качалке сидит объект из типового ужастика: зомби в белом платье с морщинистым лицом. Гниющие белки пялятся из-под свалявшихся волос, полупрозрачная кожа покрыта язвами, откусанные губы оголяют черные как сажа резцы. Милашка. Причин убивать ее нет. Попытается напасть – будет видно, а пока пусть раскачивается. Большой угрозы зомби не представляют, могут даже быть полезны, например, если “хвост” образовался. На чердаке кромешная тьма, движения замедляются еще на порядок. Возможно, здесь наш снайпер поставил-таки растяжку, дабы любопытные туловища стрелять не мешали. Между прочим, странно: едва ли у мародера было то же отношение к бодрым трупам, что и у меня. Почему тогда эта “гостья из колодца”, если можно так выразиться, жива? Вопрос на засыпку. Аккуратно преодолев лестницу, добираюсь, наконец, к завалу. Ничего интересного тут, кроме плоти на стенах, не осталось. Судя по дыре в полу, вторая граната рванула прямо в руке, или даже в подсумке. Автоматический взгляд назад… уже интереснее: пустое кресло еще совершает инерционные колебания, в сторону тянется дорожка слизи. Придется-таки подумать над судьбой нежити. Где наш зомби? Наверняка за углом стоит. Шаг, подшаг… еще интереснее! Труп действительно за углом, но значительно дальше, чем ожидалось, при том выглядит вполне дружелюбно. Черт с ним, пора уходить: возможен налет падальщиков, что чревато большей потерей времени. Зомби зашевелился и… да, мне не показалось: он сжимает в руке артефакт. Тварь сразу все поняла. Или не поняла, но оскалилась. Телепатия? Интуиция? Не важно. Важно, что сей мертвец бросается вперед с утробным хрипом. Кувырок в сторону. Опорная нога разворачивается, размытым движением уходит в цель “вертушка”. Тишину рвет костяной хруст, сапог проваливается во что-то мягкое. Как выяснилось, нижней челюсти у нежити больше нет, как и пары шейных позвонков. Однако тварь не собирается сдаваться, размашистые удары снова и снова полосуют воздух. Будь я чуть медленнее, схлопотал бы по ребрам, с переломами и прочими прелестями. Зомби пялится с надломившейся шеи, сухие зрачки пульсируют, словно маленькие сердца. Шаг, выпад… скользкая голова катится к стене, но тело стоит, по напряжению связок видно, как оно сжимает артефакт. Подшаг, вверх стреляет серебристая дуга ножа. Отсеченная кисть с черным камешком падает в заранее подставленную руку. Цель оправдала средства: вещь уникальная. По край мере, я таких еще не встречал. На ощупь – обычный камень, черный, с красными прожилками. Фон слабый, излучение не распознается. Пойдет Сахарову на день рождения. Мягко раскрывает створки контейнер, артефакт отправляется в объятия фиксаторов. Ночные ходки имеют плюсы и минусы. Главный минус – ухудшение видимости со всеми вытекающими. Опаснейшее из вытекающих – сложность обнаружения аномалий. Главный плюс – отсутствие людей, потому автомат остается зафиксированным у лопатки: при плохой видимости отдаю предпочтение холодному оружию. Бесшумное перемещение – навык, по которому определяют мастерство, но в тишине ночных болот каждое движение – шум, независимо от школы. На юго-западе мерцают огоньки базы Чистого Неба. Есть вариант отправиться туда: идти меньше, маршрут проще – одни плюсы. И, несмотря на поддержку межкланового нейтралитета, с данными ребятами я выстроил неплохие отношения. Вспомнить бы, как же так получилось… Ага, Зону сотрясли два мощнейших выброса подряд, что в принципе нонсенс. Мне повезло тогда обследовать глубокую нору на предмет снорков, чьи сухожилия яро возжелал Сахаров. ПДА принял SOS от Лебедева. Как оказалось, откликнулся один я. Чистое Небо отправило два отряда на поиски какого-то особенного наемника, что непременно был нужен живым, однако бойцы словно испарились. Как выяснилось, не испарились, а рассосались: погибли от лап гигантской болотной твари, что выкопала себе жилище у самой базы. Обычно ктулху прыгают с фланга и тащат добычу в нору, но этот, в силу габаритов, не мог насытиться столь малым количеством крови – подумаешь, шесть литров. Да и прыгнуть у него вряд ли бы вышло: три метра в сгорбленном состоянии, вес за четыре центнера... богатырь, одним словом. Бой выдался тяжелый: из-за размеров противника было неудобно работать ножами, а пули не наносили существенных повреждений. В итоге удалось прострелить глазные яблоки почти в упор, но даже будучи слепой, тварь дважды меня чуть не убила. Только после подрыва ее гранатой схватку можно было считать выигранной. Человек, подходящий под описание, обнаружился на вышке старого кордона. Оказался жив, но так и не пришел в сознание. А жаль, ибо тяжелый, скотина. Тогда в качестве гонорара мне выдали немаленькую сумму, но при этом довольный как слон Лебедев обозначил, что за ним должок. После тех событий в Зоне случился ряд заварушек с участием спасенного наемника. Он пропал на ЧАЭС вместе со Стрелком, а вот Лебедев вернулся, только совершенно другой. С интересом бы пообщаться. Однако лучше двину на кордон: торговец Чистого Неба известен смешными ценами на скупку. И кто ему кличку Суслов дал? Он же самый настоящий Крыслов! После сделки со мной к нему приклеилось-таки это прозвище, которое глубоко оскорбило торгаша. Правдивые подколы всегда обиднее надуманных. Сидорович, конечно тоже редкостный жук, однако ветеранов ценит, как стабильных поставщиков редкостей, потому у многих со старым аферистом свой “выгодный” тариф. Разумеется, народ знает, в цифры со сколькими нулями превращаются сталкерские труды. И перекупщики поддерживают рентабельность товара в том числе за счет урезки наших гонораров. Сидор не исключение: недаром за глаза его созвучным словом величают. А куда деваться? Мы ведь тоже в накладе не остаемся, только получаем от конечной цены артефакта… процентов пять. Кстати, о деньгах: за ренегатский номерной шеврон Волк платит двадцать тысяч, только стрелять мне сейчас противопоказано: глушитель накрылся. А шуметь в зоне, особенно по ночам, не рекомендуется. Так что сезон охоты пока отложим. Тогда оптимальный маршрут – в обход церкви. На пригорке, что непременно придется пересечь, часто вылезают “карусели” и “мясорубки”. Ночью их можно обнаружить только по звуку. Но аномалии разной мощности издают звук разной громкости. Таким образом, невозможно узнать наверняка, гудит ли в десяти метрах мощное искривление пространства, или совсем рядом притаилось слабое, что столь же легко ломает кости. В разгрузке двенадцать светящихся болтов. С большей вероятностью, должно хватить, но каким бы рациональным человек ни был, от случайностей он не застрахован. В ночной ходке смотреть на экран ПДА, как и любой яркий свет, чревато кратковременной слепотой, а это в лучшем случае потеря времени. Остается прокладывать маршрут по памяти. Из полумрака выныривают руины: Сгоревший хутор. Костра не видно, однако ренегаты – люди осторожные: нужно обходить, либо изучить лагерь с возвышенности. Ближайший холмик вне досягаемости, значит, в обход. Цифровой бинокль может сильно облегчить жизнь, но не сегодня: перепады высот на болотах минимальны, а дороги проложены в низинах. Придется сворачивать на звериную тропу: часть мутантов ведет исключительно дневной образ жизни, так что риск оправдан. Примятая растительность шуршит под подошвами, вдалеке растерянно бормочет зомби. Тех в последнее время немало пришло с Янтаря, попадаются и вооруженные: первый нож меняем на ТТ. Массивные очертания церкви в прямой видимости, пистолет возвращается в кобуру. Остается свернуть к неприметной тропинке, что идет вдоль кладбища и как можно тише пройти на возвышенность. Пространство взрывается треском бурьяна. Судя по всему, местных тушканов ожидает внеплановый поздний ужин: сегодня у вас в меню… несказанно свирепый холодец. Огромная башка с полуметровыми бивнями устремляется к моей персоне. Чернобыльский кабан – почти тонна мышц, пилотируемых не самым развитым мозгом. Его поведение в бою всегда прямолинейно и неизменно: туша кидается вперед, силясь задеть цель бивнем. Если увернуться не удастся, возможен летальный исход. До монстра три метра. Пора. Тело отправляется в прыжок на приделе возможностей голеностопа, перекатывается по широкой спине, в завершающей стадии кувырка ножи уходят в плоть мутанта, прямо под позвоночник. Раскат рева сотрясает болота. Туша смотрит на меня полными злобы глазами: задние лапы более не функциональны. Думаешь, мне приятно, фрикаделька волосатая? Теперь ренегаты знают, что неподалеку кто-то сделал кабану очень больно, а значит, обстреляют каждую тень. Впрочем, через минуту сюда много чего притащится: твой визг отвлечет внимание. Как и ожидалось, кабана принялись есть живьем. Судя по стрельбе, досталось и ренегатам, так что никто не помешал мне просочиться на кладбище. Помимо насквозь проржавевших, здесь есть и относительно свежие кресты с закрепленными противогазами. Такие могилы разбросаны по всей Зоне, даже в труднодоступных местах можно увидеть наспех прибитые друг к другу доски. С них, подобно призракам усопших, взирают мутные стекла резиновых масок. Порой сталкер не может оставить убитого товарища на съедение падальщикам и хоронит его. Любопытные обряды. Мертвым все равно, что будет с их телом, при этом немало живых погибло в попытках закопать чью-нибудь тушу: не рационально. Неподалеку воет ветер, что-то пищит и взрывается с глухим хлопком: крыса попала в “карусель”. Не повторить бы ее участь. Рука отправляет вперед кусок люминесцентного металла, глаза внимательно провожают его до приземления – можно идти. Подбираем, кидаем снова: пролетев три метра, болт уходит в сторону, крупная “воронка” стирает его в облако пыли. Бросаем следующий… На преодоление кладбища ушло сорок минут, благо то оказалось небольшим. Небо вспарывает молния, взрывается громовой раскат, пространство стягивают нити дождя. Уже виден мост, за ним дымит костром Южный хутор. Оттуда можно выйти прямо к блокпосту военных. Ночью проскользнуть мимо них – задача реальная. Главное – миновать хутор. Там могут с равной вероятностью сидеть любые группировки, разве что для Монолита не представляет интереса контролировать прямой путь с болот на кордон. Разумеется, есть к деревне новичков и другие пути, но чистая от аномалий дорога всегда в приоритете. Осталось только узнать... Массивная фигура бесшумно выплывает из кустов. Меня, как и следовало ожидать, не заметили. Темнота… неподвижные объекты воспринимаются как ландшафт. Мне двигаться незачем: я план разведки придумываю, есть парочка хороших мыслей… – Ствол на землю, руки в стороны, и медленно разворачивайся. Делаешь глупость – не обессудь. Человек разводит руки, что-то со здоровенным глушителем летит в глину. Разворачивается неспеша, плавно переставляя огромные ноги. Палец на спусковом крючке напряжен, массу тела я переношу вперед: мало ли. – Привет, Фоукс! И как сразу не догадался. Кто, кроме меня, Доктора и мутантов будет гулять по болотам ночью? – Доброго времени суток. – Ствол хоть спрячь, а то не по-человечески как-то. Знакомый бас сегодня звучит простывшим. И где он заболеть умудрился со своей богатырской наследственностью? ТТ возвращается в кобуру, руку сдавливает огромная лапа. – Куда путь держишь? Я бы сейчас не отказался от компании, а то все зомби да зомби… Михаил Иванович Попов, он же Логопед. Является одним из немногих, кому известно мое имя. Здоровенный дед за два метра ростом и чуть меньше в плечах был и остается единственным человеком, которого я могу с натяжкой назвать близким. Впрочем, восприятие взаимоотношений – вопрос субъективный. Он, например, уверен: мы – лучшие друзья, чуть ли не братья. Что ж, если нравится, пусть думает так. – Мне на кордон. Старик задумчиво гладит бороду, после чего выдает нараспев: – Не прогуляешься со мной до вагона? Так поговорить с кем-то охота, вот не представляешь просто. А потом у Сидора потрапезничаем за мой счет. Как предложение? Я хабара добыл на месяц сытой жизни. Такое дело обязательно надо отметить! Логопедом его окрестили после комичного мордобоя, в котором Миша исправил картавому сталкеру прикус. Бедняга ушел в глубокий нокаут, однако по возвращении заговорил нормально. – Заманчивое предложение. Только, учти, что сильно напиться во время “трапезы” я тебе не дам. Взгляды встречаются, словно клинки в ударе. От их столкновения готовы полететь искры. Проходит минута, вторая… – Ну и черт с тобой, – сдается дед. – Не сегодня так завтра. – В общем, потопали. Огромная фигура направляется к двустволке с глушителями личного производства. Лишь бы драить ее не заставил. – Уверен, что пройдем через развалины? Удивленные глаза вновь стреляют из-под мохнатых бровей. – Отчего же нет? Там наши ребята сидят. Под вечер бандюков положили да остались на ночь. Утром, вроде как, должане подойти обещались, принять блокпост в свои красные клешни. Старик басит с добродушной, почти отеческой укоризной, попутно счищая с оружия налипшую глину. – А если б ты из-за подстраховок своих не выключал передатчик, тоже бы это знал. И не брал честных людей на мушку! – Ну да, и попадал бы в засады на каждом повороте. Сколько, говоришь, за мою голову дают? В ответ бородатая физиономия расплывается в улыбке. – Ну хоть польза от тебя будет! А то развелось бандюков, понимаешь… – заканчивает фразу Михаил Иванович громогласным раскатом хохота. По устоявшемуся распределению обязанностей, дед занимает место ведущего. Мои шаги беззвучно следуют за ним, глаза буднично скользят вдоль мрачного пейзажа. Начинает светать, силуэт хутора преображается в картинку. Логопед ведет неспешный монолог, используя множество архаизмов. Рассказывает про странных зомби, про Долг с его амбициями, про Монолит, зачем-то выползший в “рыжий лес”. Старику необходимо, чтобы его выслушали. Я не возражаю. В конце концов, он излагает полезные вещи, только их нужно выудить из океана витиеватой речи. Пришли. – Здравы будьте, мужики! Дед крепко жмет руки присутствующим. Я сдержанно киваю в сторону костра, за которым с удобством расположились: Арни, Мастер, Медвед, и три “отмычки”. В том, что на отшибе жестикулируют именно “отмычки”, сомнений быть не может. – Пойдем мы, пожалуй, не будем рассиживаться, – виновато басит Логопед. – Да ну, может тушеночки, а? Мы как раз к завтраку, на огоньке… да с картошечкой! – Не, Медвед, пойдем мы: хабар надо сдать. Рука ложится на плечо Миши, что подозрительно косится на тушенку. – Ну, как знаете. – Доброй Зоны, сталкеры! Полчаса неспешной прогулки по чистой территории, затем десять минут по прямому тоннелю, в коем даже при сильном желании не получится устроить засаду. Уже достаточно светло, чтобы максимально осложнить проход мимо блокпоста, но снова вмешивается случай: Зона погружена в утренний туман. Полезен он не только как маскировка: искривления пространства воздействуют на капельки влаги. Гравитационные ловушки выглядят будто человек-невидимка, посыпанный мукой. Опасности другого рода, вроде “холодца” и “электры”, даже без тумана несложно обнаружить. Остальные, более редкие, не встречаются на кордоне. По мере удаления от военных деда все больше тянет на разговоры. За приятной, философской беседой, а других с Михаилом Ивановичем не случается, мы упираемся в деревню новичков. – Ну что, айда к вагону! Два шага туда и обратно, а потом лучшие припасы выберем, да на отшибе посидим душевно. Глаза жалобно смотрят из-под мохнатых бровей, богатырская лапа по-ковбойски притаилась у фляги с водкой: локальный юмор. – Ну, пошли, борода, раз ощущаешь столь острую нехватку в компании. – Во-во, именно это и ощущаю, а еще голод немного и желание выпить, – здоровенный палец многозначительно поднимается: – радиация, понимаешь, сама из организма не выйдет. На широкую улыбку отвечает циничный оскал: – Поводов напиться можно придумать сколько угодно, и никто не признает, что он просто алкаш. – Это я то, алкаш? – возмущенно басит Логопед, пробираясь в скелет строительной бытовки. – Вот, суждение подтверждается. Всегда нравился этот вид: вдали подпирают горизонт очертания насыпи, где военные регулярно отбиваются от ренегатов. Левее сереет “элеватор”, а через дорогу отбрасывает тень АТП. Поганое место, просто магнитом тянет всякую сволочь. Упорно выбивали оттуда бандитов. Сначала сталкеры, потом военные, потом снова сталкеры, потом Свобода, все бесполезно: шакалы каждый раз возвращаются. Дальше тянется редколесье, в котором половина местных новичков держит схроны. Большая часть замаскирована настолько бездарно, что даже кабаны без проблем вскроют, если почувствуют что-то съедобное. – Миша, долго еще? – Сейчас-сейчас, немного осталось. АТП взрывается гоготом. Мародеров от тех же мутантов отличает лишь способность обращаться с оружием, хотя встречались мне зомби с уровнем стрельбы на порядок выше. – Ну что, двинули к сталкерскому счастью? – Пошли. Настолько пронзительных воплей я не слышал еще ни разу, даже в Зоне. Душераздирающий визг принадлежит женщине, что находится… в АТП.
