Белое море
1 июля 2017 г., 16:21
Веки пробивает оранжевый свет. Определить бы его источник… Лампа? Закат? Или недра одного из тех самых автоклавов? Веки с усилием разделяются, открывая длинный подвал. Свет идет от керосиновой горелки, что притаилась в углу на деревянном столике. Стена закрыта облезлыми шкафами, вдоль коих тянется ряд кушеток, раскладушек, трухлявых кроватей... Большая часть пустует, но есть и занятые. Слева на самопальном подобии вешалки покоится мой костюм в окружении свободовских комбезов. Состояние защиты, прямо скажем, не лучшее. Главное, чтобы “глушилка” работала. У койки высится стойка для капельниц, тело добротно перевязано. Неуютно себя ощущаю: выходит, Йога дотащил меня вместе с заклинившим экзокостюмом на военные склады? Учитывая отношения между хиппи и бандитами, это настоящий подвиг. Впрочем, я спас его уже трижды.
На стене у входа мелькает силуэт, стучат шаги. В комнату ссыпается плотный мужичок в очках. Зеленый комбез натянут в области пуза, голова блестит обширной залысиной. Он поочередно спрашивает раненых о симптомах, характере болей, самочувствии… Кому-то ставит уколы, кого то сноровисто бинтует.
– Надо же, очнулся-таки… убивец всего живого! Давай-ка перевязку обновим.
Высокий голос звучит параллельно делу. Бинты спадают, обнажая затянувшиеся раны. Это меня так выгнутыми пластинами поцарапало. В плече след пули, на бедре скользящий разрез.
– И за чей счет санаторные условия? Если что, ценностей при себе не имею. Совсем.
Костоправ выглядывает из-за круглых очков:
– Какие деньги, сталкер!? Вы сорвали наступление Монолита! Лечение – меньшее, что “Свобода” может сделать в благодарность, – пухлая рука нервно трет нос, голос переходит в шепот, – я, признаться, и вовсе думал, что вы не очнетесь. Сообщил главному, а он отвечает: “значит, пролежит сколько надо”, и сейчас вон пытается с учеными связь наладить, чтобы тебя к ним на реабилитацию переправить. Точно! – будто ошпаренный кричит костоправ, – его же надо оповестить!
Пальцы-сардельки сжимают навороченный ПДА. У входа тем временем мелькает еще тень, только на сей раз звука шагов нет вовсе. Знаю, кто это может быть…
– Ой-вей! Очнулся, братуха!
Йога в мгновение ока перемещается к койке, я оказываюсь в крепких объятиях. Вырваться состояние здоровья, увы, не позволит. Сектантский комбез на огромной фигуре сменился бандитским плащом.
– Да-да, я тоже рад тебя видеть… Может, без рук?
Костоправ спешит вмешаться:
– Эй, паря, у больного два ребра капут, а ну отпусти!
Осознав, что должного эффекта слова не возымели, очкарик пытается разжать хватку, но куда там… вторая ручища сгребает и его.
– Все, мля, прекращаю пить с горя, начинаю пить с радости!
Интересно, почему он здесь? Вроде как Борову мстить собирался. Ждал, пока я очнусь? Костоправ тем временем завершает перевязку: тело снова покрыто кольцами чистых бинтов.
– Благодарю. Судя по степени заживления, валяюсь я тут недели три, так?
Круглые очки дока сползают на кончик носа.
– Четыре дня.
Объяснения два. Первое: “слеза капитана” еще действует. Второе: использовали артефакты.
– Значит, лечили “янтарем”? Может, “сердцем”?
– С цацками напряги, уж извиняй. Используем, только если человек при смерти. А из комы даже “сердце” не выведет, – в высоком голосе мелькают нотки вины, – считаете, переломы уже срослись? Если честно, подмечал ускоренный метаболизм, но думал, что это “пузырь” так себя проявляет. Тот, что на шее висит.
Получается, вытяжка. Но шагов бандита я не услышал. Значит, ее действие прекратилось во время отключки. Жаль.
Костоправ кланяется, тяжелые шаги стучат по лестнице. Стоило коренастой фигуре удалиться, как из бандитского кармана возникает беломорина.
– Ты как в целом?
Как? Если подумать, неплохо. Относительно всего, что произошло, так и совсем прекрасно. Ребра действительно срослись, пули не задели ни костей, ни крупных артерий.
– В норме.
Выпуская колечко дыма, бандит наклоняется, блатной голос звучит тише:
– Тогда собирайся и канаем отсюда.
Вопросительный взгляд встречает презрительную ухмылку.
– Не доверяешь, значит? Все тебе объяснять надо… Короче, ты бредил во сне. Очень четко расписывал, как режешь Сидора на ремни. Так у этого контрацептива в каждой стене по уху! Одного хренова ассасина я ночью задушил да отволок в лужу “холодца” под мостом. Счастье, что не спалился. То “вольный” был. Вот и канаем, пока его не хватились!
И тут спас, значит... Три-два.
– Спасибо.
– Не за что.
Улыбаюсь, Йога возвращает улыбку. Интересно это все, интересно.
На майке-алкоголичке щелкают пряжки, жужжат молнии. Костюм сохранился удовлетворительно, это хорошо. Но вопрос: “Работает ли “сайленс”?”, остается открытым. В кармане обнаружился ПДА и скудный остаток патронов, в ножнах покоятся нетронутые ножи.
Каждый шаг дается легче предыдущего, выход из подвала залит пасмурным светом. “Милитари” неизменны: периметр военной базы очерчен забором, кругом лес наблюдательных вышек, а по центру замерли ржавые тела некогда грозных Т-54 – все как обычно. Впереди двухэтажное здание. На стене – волчья голова зеленого цвета. Над ушами зверя красуется четыре трафаретные буквы: “ВОЛЯ”. У лестницы высятся рослые парни в вязаных масках. Один амбал, другой качок. Известные сволочи.
– Эй, в штаб только по пропускам!
Йога деловито подается вперед. Думаю вот, не рановато ли? С одной стороны, устраивать конфликт с представителями группировки на ее базе – глупость чистой воды. С другой, за этих гоблинов вряд ли кто-то заступится.
– И где же данными пропусками можно разжиться?
Из-за маски ехидно смотрят большие зеленые глаза. Взгляд, как у дворового парнишки-заводилы.
– Многоразовые у босса или Скряги, а одноразовые у нас после шмона, – с дебильной улыбкой гыкает амбал.
– И надо будет забашлять: наше время денег стоит, – поддерживает качок.
Верзилы заходятся хохотом, разбрызгивая слюну из желтозубых ртов. И почему все недалекие индивиды Зоны так похожи?
– Слушайте, уважаемые, – начинает с наездом Йога, – перед вами пацаны, которые спасли хренову тучу “вольных” на “барьере”! Если Лукаш узнает, что вы не пустили нас в штаб, сами понимаете, будут проблемы.
Неплохую речь толкнул. Ваш ход. Качок обильно харкает под ноги мародеру, освобождая дорогу. Второй брезгливо огибает плевок, направляясь в штаб.
– Беспредельщики хреновы, – скалится бандит, – лыбься-лыбься, животное!
Такого оскорбения индивид в маске вытерпеть не смог, и уже кинулся было на обидчика, но в здании обозначилось движение. Нападающий осекся.
– Ой-вей, “Воля”, как твое растаманское-духовное?
– И тебе привет, Йога, – доносится из прохода, – как обычно.
Поиграть хочешь, мародер? Тупая злоба есть вещь опасная, кому как не тебе это знать…
Из штаба бесшумно выплывает Лукаш. Ошарашенные глаза стреляют снизу-вверх, загорелая кисть принимается нащупывать в пустом кармане “белое море”.
– Ганжа твоя с другой стороны притаилась, если что.
Получив коррекритовку, “лидер” немедленно схватил пачку “травяных” папирос.
– Фоукс… Я даже подумать не мог, что это и впрямь ты, – растрескавшиеся губы аккуратно выпускают колечко дыма, – у нас тут, сам понимаешь, жарковато порой бывает. Ребята гибнут, долгожителей мало, и они все больше на базе сидят. Один Фримен обозначил, что рожа на Фоукса похожа, но белесая и осунувшаяся. Хах, и прав ведь оказался, чертяка! Ладно, проходим, не стесняемся, будьте как дома.
Хоть и строит из себя поросшую марихуаной скалу, изменился Лукаш, и ощутимо. Так же подтянут, плечист, осанка образцовая, но не армейская, глаза все те же: любопытные, изучающие. Только пропал в них задор и та слепая жизнерадостность, что являлась немым девизом данной группировки. Еще молодое лицо покрыла сеть морщин, а нижние веки превратились в синюшные мешки.
– Так это их вы хотели на арену вызвать?
Обращается Раста к верзилам. Причем тоном, которым обычно рассказывают несмешные анекдоты.
– Не, босс. Этот вот Фоукс как раз вежлив был, к нему претензий ваще никаких. Бандюк быковал, его и вызываем!
Зычный голос бубнит уже не столь уверенно. Йога же готов порвать амбала на месте, что и демонстрирует всем видом.
– Значит, забились, фраерки!
Ироничный смешок сдержать не выходит:
– Вдвоем против одного? А вы смельчаки, – глаза стреляют в качка, – Лукаш, изначально вызов брошен нам обоим?
Тот мрачно кивает.
– Призовые фонды у вас достойные, – губы расплываются в хищной улыбке, – значит, увидимся вечером.
В глазах бугаев читается многое, среди прочего сожаление о содеянном. Полагаю, причиной тому служит мистический ореол, коим успела обрасти моя персона.
Дальнейший путь тянется в тишине. Лишь звуки шагов не позволяют назвать ее “мертвой”. Миновав два лестничных пролета, мы упираемся в комнату отдыха. Видавший виды диван тут как нельзя лучше гармонирует с протертым креслом, облезлым столом и накренившимся шкафом, но визуальная разруха не вредит уюту помещения. Со скрипом открывается дверка, в жилистой ладони Расты переправляются на стол: графин водки, три рюмки, банка помидоров и буханка черного хлеба.
– Неприкосновенный запас прибодяжил?
Бандит распластался в кресле, белесая рожа спокойна, будто вечером предстоит не бой, а застолье. Самоуверенность – это хорошо, в меру. Недооценивать орков тоже не стоит: они здесь уже года четыре торчат. Для таких сволочей, по меркам Зоны, феноменальный срок жизни.
– А куда деваться? – приятный, почти юношеский голос звучит устало. На мгновение Лукаш замирает в раздумьях, – повода все равно хрен дождешься.
Понимаю: когда я посещал их базу в последний раз, арены тут не было и, как всем казалось, не могло быть в принципе. Но с финансами у “зеленых” стало плохо, вот и пришлось Лукашу через себя переступить.
– Уверен, гладиаторские бои на “милитари” – явление временное. Так что не стоит лидеру ходить с поникшей рожей и деморализовать бойцов.
Две рюмки аккуратно заполняются прозрачным, третья – рассолом.
– Все у тебя просто, Фоукс. Мы-то думали, арена будет обеспечивать не больше десяти процентов бюджета, а тут… уже за пятьдесят перевалило. И как теперь от нее избавляться… черт его знает.
Молниеносным движением Йога добывает маринованный помидор.
– Короче, за выздоровление одного небезызвестного чертилы!
Лукаш поддерживает:
– И то верно.
Помнит, что я трезвенник. Мило.
– Пьем, братва!
Давно не употреблял рассола. Стоит отметить, вкусно. И хлеб, вопреки ожиданиям, не черствый.
– Расскажи лучше, что поменялось за время моего отсутствия.
В глазах Лукаша мгновенно просыпается азарт рассказчика.
– Значит, запоминай: на диких территориях “Ростка” нынче активизировались наемники, обустраивают временную базу. “Долг” укрепляет позиции в “рыжем лесу”: готовит еще один плацдарм для наступления. Жара тут может начаться в любой момент, потому заведомо прошу: в случае чего вырезай “красных”, а не нас. Мои ребята тебя запомнят и трогать не будут. В местной деревне совсем худо стало: кровососы расплодились, что вши на псевдогиганте, но их тоже не убивай – пусть “Долг” развлекается. Бар все тот же, но из-за частых нападений охрана дерганая. А теперь самое интересное: Боров пронюхал момент, когда наши обживали “милитари”, и прибрал базу в “темной долине”. То есть, депо сейчас пустует.
– Вот мля! Падаль! – ладонь бандита врезается в стол.
Лукаш продолжает как ни в чем не бывало:
– Валерьян сгинул, а за ним и база сталкеров на кордоне захирела. Деревня новичков стоит где стояла. На кладбище техники обосновался Бес с компанией. Бродяги часто там останавливаются, но Йоге лучше не соваться. В агропромышленном комплексе теперь база военных, а под землей сидят мародеры. Говорят, война там идет жестокая. На бывшей ж/д станции хозяйничает группа Крота. Он тоже конкурирует с бандитами за контроль над катакомбами, но военные и там умудрились поднасрать. Проходы к Лиманску закрылись полями аномалий. Пожалуй, это все.
Интересно, интересно. Надо бы информацию хорошо уложить в голове, но Лукаш жаждет общения:
– Мужики, вот скажите, оно вам надо было, а? Снарягой я б вас обеспечил! Специально же твое имя при орках произнес, чтоб пыл поубавить. А вы как забияки малолетние… Только повод дай!
В рот Йоги всасывается очередной помидор.
– Они тебя самого не заманали до сих пор? – бандит протяжно хрустит пальцами. – Точняк! Давайте по второй, за чистку штата? Уж очень актуальный тост!
Нахмурившись, Лукаш отодвигает рюмку.
– Вот за такое точно пить не буду. Чистка штата… слышу и сразу представляю долговцев. Фраза в их стиле. И как вы не понимаете? Именно насилие порождает все проблемы! Вместо того, чтобы изучать Зону, люди хотят с ней бороться! Человек и с мельницей бы подрался, если б не знал, что она такое и для чего нужна. Незнание порождает агрессию, агрессия порождает самоуничтожение! Эти два идиота, монолит, да, блин, долговцы, в конце концов! Все они стали бы гораздо лучше всего без одной детали: без агрессии. Чего смотришь, кровавый фокусник? Думаешь, совсем спятил Лукаш? Хрен там, еще не совсем. Ежу понятно, что пацифисты здесь не выживают, но зачем убивать, когда можно этого не делать?!
Взгляд печальный, без огня. Интересная речь, особенно после инструкций по устранению “красных”. Выскажусь, пожалуй.
– Для достижения любой цели нужны средства. Цели порождаются в том числе идеями. Но, как бы ни была сильна идея, без материальной поддержки она лишь пустое рассуждение. А что если способ материального обеспечения идеи идет вразрез с ней самой? Интересно, да? Вот пример:
“– Люди грешат, ваше святейшество, что делать будем?
– Что делать? Пытать конечно! Чтоб побаивались и вели себя хорошо.
– Но так грешно же!
– Что-то ты дохрена умный, сын мой. Сжечь еретика!”
Итог? Церковь в приходе царства божьего так и не преуспела, только нервы народу попортила и лет на двести человечество в развитии задержала. Но почему? Неужели идеи, заложенные в священные писания, настолько плохи? Отнюдь. Большая часть современных религий категорически против насилия, жадности и Т.Д. Но подпитываются: одни за счет войны, вторые за счет денег... Как бы ни была совершенна идея, ее последователи останутся обычными людьми, воспитанными в среде конкуренции, где “если не ты, то тебя”. Установление пацифизма в Зоне возможно лишь силой, но тогда многих просто сожрут. Вот ведь цепочка парадоксов! Мутантам твои рассуждения до одного места: им кушать хочется, и размножаться. Ах, да, некоторым еще убивать для развлечения. Но есть и люди, которые от братьев своих меньших недалеко ушли. А доскональное изучение Зоны вовсе может повлечь за собой глобальную катастрофу: человечество с таким знанием окажется чем-то похуже обезьяны с гранатой.
Лукаш погружается в раздумья, воцаряется молчание. Только Йога издает странные звуки, разбираясь с очередным помидором.
– Я твои слова вспомнил, Фоукс. Давно ты еще говорил: “При желании можно раскритиковать что угодно. С тем же успехом, если задаться целью, можно и поддержать что угодно”. Впрочем, ты прав. “Свобода” давно не питает иллюзий на счет установления пацифизма в Зоне. Наша задача – максимально уменьшить зону контроля долговцев, что такими темпами скоро утащат мир в могилу. Помнишь их ситуацию на агропроме? Из-под земли хлынул нескончаемый поток снорков. Они еще Шрама наняли, чтобы тот спустился в катакомбы и затопил там все. Сталкеры всерьез думали, что “красные” чем Зону прогневали. Сам же “Долг” был уверен, что виноват взрыв стены, а твари полезли из полученного отверстия, как из ящика пандоры. Степень невежества – десять. По пятибалльной шкале! Ни у кого не проблеснуло, что для выводка снорков стена не проблема: есть же вентиляция, дренажные трубы... Никто не подумал и на счет баланса в подземном биоценозе. А оказалось все до того просто, что даже смешно: снорки питались крысами, численность снорков регулировалась кровососами, а наш бравый “Долг” большую часть кровососов взял и аннигилировал! Результат: снорки расплодились, сожрали крыс и ломанулись на поверхность в поисках еды. Для полноты картины туда еще и контролер залез с псевдогигантом на поводке. И залез он туда не потому, что такой плохой, а потому, что за его башку награду назначили! Подобное происходит везде, куда бы ни пришли эти “рыцари света”. Да, нам нужны ресурсы, а так же нужны люди! Нужны, чтобы хоть немного попридержать это мракобесие, понимаешь?
Тем временем, уничтожив последний помидор, Йога тянет лапы к водке. Молниеносным движением останавливаю напарника.
– Товарищ, а вы случайно не забыли, что нам через час на арену?
Состроив мину оскорбленного кота, мародер отступает.
– Умеешь обломать, мля.
Встреча со взглядом Лукаша оказалась неожиданной: очень выразительные глаза сопротивляются долго.
– Ладно. Будет возможность – оставлю орков живыми. А ты мне за это доплатишь, в случае успеха. Идет?
Растрескавшиеся губы кривятся в бледной улыбке.
– Идет.
Бандит неспешно тянется, по мощной фигуре катится волна хруста.
– Благодарю за хлеб-соль с водочкой. Но пора уже кандехать в сторону арены: ознакомиться, так сказать, с ландшафтом.
– Пожалуйста. Кстати, изначально ведь за стволами шли? Если что, они у Скряги. Можете забирать.
