Послесловие
30 июля 2017 г., 23:46
– Опять придумываешь, дед Андрей? – мальчуган весело глядит на родственника.
В ответ белесое лицо, покрытое глубокой сетью морщин, растягивает добродушную улыбку.
– Не хочешь – не буду рассказывать.
Для своего возраста ребенок считается рослым, но рядом с дедом, даже сидящим в кресле, тщедушное тельце выглядит совсем кукольным. Большие карие глазки распахиваются в щенячьей мольбе:
– А расскажи про Монолит! Ты ведь обещал, что когда мне исполнится двенадцать …
– Помню, – улыбается дед, – но боюсь.
– Чего боишься?
– За тебя боюсь.
Паренек вновь ничего не понял, но любопытство пылает, что сопло ракетоносителя. После долгих препирательств, старик, наконец, сдается:
– Понимаешь, Монолит не был исполнителем желаний. Он был мощным нейро-активным передатчиком под управлением сложной компьютерной программы. На словах просто: может исполнить желание – исполняет, не может – транслирует в мозг иллюзию исполнения. Но что самое жуткое: все касаемо человеческих мозгов он выполнял на ура.
– Да опять же придумываешь, дед! – улыбается пацан. – Я ведь уже не маленький сказки слушать.
Здоровенные ладони обнимают детскую челку, большие пальцы осторожно упираются в виски.
* * *
Бывают в Зоне особенно темные ночи. Такие, что даже свет фонаря падает будто в бочку мазута. Нечастое явление, но уж если случается, каждая живая душа, где бы ее ни застигла напасть, остается на месте и терпеливо ждет рассвета. Редко во мраке можно увидеть хоть намек на действие, но сегодняшний случай – особенный: молодые ребята у блокпоста “Барьер” жадно смотрят вдаль, где непроглядный мрак режут всполохи пламени, а тишину рвет канонада выстрелов. – Первый блокпост, ответьте! – не скрываясь под шифровкой орет сектант. Его услышали многие, но те, кому обращено послание, давно мертвы. – Дьявол! – шипит частота, чтобы снова укрыться под шифром. В догорающих укреплениях еще теплится жизнь. Раненый боец пытается реанимировать рацию, офицер в экзоскелете методично заваливает вход. Их осталось двое из сотенного гарнизона. До сих пор неизвестно, что именно напало на блокпост, а главное, с какой целью. Механические руки усердно трамбуют завал, почти ожила рация… Дзот сотрясает чудовищный удар, облако пыли глотает пространство… повисшую на мгновение тишину рвет вскрик. Офицер дрожит, ствол КОРДа гуляет из стороны в сторону. Он ничего не увидел, но все понял: отсеченная от тела голова живет более двух минут, живет в немыслимых страданиях. – Всем внимание! – с хрипом надрывается частота. – Неизвестная угроза надвигается с юга. Братья, что бы ни случилось, не дайте ей подобраться к “выжигателю”! Ровные шеренги комбинезонов сливаются от кромешной тьмы в частокол силуэтов: авангард группировки движется на защиту святыни. Здесь нет тех, чья вера под сомнением, ни одной лишней мысли не тревожит праведный разум. Сто метров, двести… Позади аномальная электростанция, питающая “выжигатель” – впереди враг. Большего знать не нужно. Сплошным фронтом растянута оборона, винтовки вскинуты навстречу тьме леса. Сектанты не слышат смерти, что настигает товарищей одного за другим, не чувствуют запаха крови. Шаг в сторону от группы – гибель. Упустить из виду напарника – похоронить его. В пустоте скрывается незримый призрак. Он играет с жертвами, холодно просчитывая мысли, движения, эмоции... В зеленой гамме ПНВ плывут кровавые полосы, взгляды упираются в куски человеческих тел. Дрожащие руки все нервознее держат винтовки, чаще бьются сердца… лишь предвкушение вечной жизни спасает от полного сумасшествия, только оно заставляет держать строй. С вершины холма наблюдает самец химеры. Из-за широкой спины выглядывает самка, котята в ужасе жмутся к матери. Ментальный взгляд скользит за стихающим пожаром кровожадности, что медленно переходит в абсолютную, жуткую пустоту. – База, ведем бой, – рапортует мощный голос, – большие потери, долго не протянем! Нужно подкрепление! – С кем?! – хрипит рация. – С кем вы воюете?! Полевой командир трогает рассеченную артерию, затухающий взгляд не поймал даже тень убийцы. – Я… я не знаю, – грузное тело валится на бок. – Прием, прием! – вторит диспетчер. Безрезультатно. Отвечать больше некому. Серая громада экзоскелета безмолвно нависает над подчиненным. Понимать нечего: операция провалена. Даже здесь, в глубинах штаба, перепады напряжения заставляют лампочки мерцать. Электростанция выведена из строя, путь к центру Зоны открыт. Масла в огонь подливает потеря четверти личного состава, причем безрезультатная: Монолит до сих пор не знает, с кем сражается. Блокпосты эвакуированы, дорога к ЧАЭС беззащитна. Остается последний рубеж. – Внемлите словам господа, братья! – вырывается из сотен раций голос проповедника. – Ибо нам послано тяжкое испытание. Неизвестный враг идет к святая святых, чтобы ввергнуть мир в бездну порока, и только мы стоим на его пути. Не щадите себя! Остановите силу дьяволову! И да прибудет с вами пресвятое сияние! Частота сменяется, говорит прагматичный стратег: – Одиннадцатое и четырнадцатое подразделения, укрепить позиции на подходах к станции. Второе, седьмое, выдвигайтесь к угрозе. Любой ценой узнайте, что это. Остальным стягиваться в первый крадрат. Безмолвно приняты указы. Каждый знает – иначе нельзя, каждый верит – Монолит милосерден. Навстречу смерти пробирается два элитных звена: толстая броня готова выдержать даже пулеметный огонь, новейшим ПНВ не помеха любая тьма. От поступи дрожит земля, КОРДы, лежат в железных руках, словно игрушечные. Первая группа в сотне метров, предполагаемый враг рядом… вдалеке огрызается с десяток очередей, что стихают одна за другой. – Это первый! Мы атакованы, просим по… – сообщение обрывается хрипом помех. Вторая группа несется навстречу, под ноги ведущего падает шлем экзоскелета. Сектанты в смятении, стволы пулеметов гуляют по секторам обстрела. Вглядываясь в зеленоватую гамму ПНВ, офицер успевает разглядеть лишь блик лезвия. Новейший костюм рассекает надвое вместе с владельцем. Стволы КОРДов разворачиваются к силуэту, что не останавливаясь обезглавливает следующую цель, вместо выстрелов следуют щелчки. Взмах катаны – костюм ведущего разъезжается, сам он медленно валится на бок. Оружие бесполезно, шансов мало, только Монолит никогда не отступает – не отступит и теперь. Тяжелые руки с могучими сервомоторами тянутся к врагу, но тот играючи уходит от любого контакта, и кромсает, кромсает элитных бойцов. Проходит минута, вторая… Последний живой офицер смотрит затухающим взглядом на черты неизвестной брони. – Виктор Сергеевич, вы почти у цели! – чуть не прыгает от радости Сахаров. Через камеру в шлеме “эгиды” он безотрывно наблюдает происходящее, потирая морщинистые руки. Совсем скоро представится шанс взглянуть на величайшую тайну Зоны – пытливый ум застыл в нетерпении. Синий трассер бьет в плечо, сверхлегкую броню отбрасывает. Будто заводной механизм сгибаются ноги, через мгновенье тело уже стоит. В месте попадания гаусс-патрона дымится раскаленная докрасна вмятина. Размытым силуэтом костюм смещается в сторону, высвобождают энергию грави-пружины на голенях – “Эгида” пробивает стену панельного дома, где засел снайпер. Три взмаха перезаряженной катаны ослабляют несущие стены, подъезд складывается карточным домиком. – Фоукс! – радостно кричит в микрофон Транзистор. – Это было нечто! Тишина служит ему ответом. Хищный силуэт покидает пылевое облако, бесшумные шаги приближаются к громаде ЧАЭС. Красивая смерть – все, что его интересует. Как бы ни хотелось разжечь азарт, любопытство… стерлось уже слишком многое, когда израненные пальцы снова и снова впивались в землю, когда тело Венеры падало в яму. От полыхавшей жажды крови не осталось и тлеющих углей, сознание тонет в безграничной, равнодушной пустоте, даже мысли стерлись в прах, а тело механически продолжает убивать, снова и снова... В пылевой дымке оглушенные сектанты один за другим встречают сталь, тела падают вслед мерным шагам. Пули долбят в броню, через мгновение стрелок рассечен пополам. Убиты страхи, убиты желания, мертва любовь, красота, надежда… только смерть не иллюзия на этой планете. Лишь она достойна стремления. Потому, что настоящая. Не встречая более сопротивления, Фокусник входит в четвертый энергоблок, бесцветный взгляд падает на огромный излучатель. – Исполни мое желание. Катана выпадает из руки, что красиво улетает вслед южному ветру, обращаясь в прах. Исчезает ненавистное тело, наступает окончательная пустота, разбавленная эхом предсмертного счастья. По крайней мере, ему так кажется. За неподвижной фигурой, улыбаясь, наблюдает сектант. – Я же говорил, – смеется механический голос, – он ждет. Он всегда дожидается.* * *
Йога осторожно убирает кисти с головы внука. Приходить в себя мальчик будет еще долго, но цель оправдывает средства. Современные люди живут слишком хорошо, чтобы ценить жизнь. Их сознание яростно ищет, кого бы еще покритиковать, на что бы еще указать пальцем в радостном крике: “неправильно!”. Но стоит на пару минут погрузить потребителя в последние мысли его идеала, стоит на мгновение дать почувствовать ту вожделенную пустоту, что он бережно растит в себе, как рассыпается в прах незрелое мировоззрение. И тогда наступает свобода: человек начинает жить. По-настоящему! Как жили когда-то сталкеры, что, сами того не понимая, добывали знания, добывали фундамент нового, прекрасного мира. Может, для этого ты передал мне дар? Чтобы спасать их сознания? Впрочем, все попытки понять тебя заканчивались одинаково. Жаль.
