S.T.A.L.K.E.R. Цепочка иллюзий

      Нет конца океану болотной травы, в котором неспешно прокладывает путь старая дрезина. Звездочет учится быстро, и даже сумел убить первого мутанта: больного снорка, что с завидным упорством преследовал платформу под пулеметным огнем. И все в этом путешествии кажется новичку прекрасным, начиная с пейзажей, заканчивая ощущением собственного мужества. Только Сидорович портит картину бесконечным ворчанием. – Молодой, так мы договорились? Получив ответ, толстяк стремится расслабиться, но голову беспощадно терзает страх. Ведь он оставил в бункере, по меньшей мере, пятьдесят человек! Как?! Как при таком раскладе их могут ждать?! Но, если все-таки ждут, что сделают с ним? Проклятье! Дрезина ныряет в посадку, где притаилось темное жерло тоннеля. «Еще немного!» – успокаивает себя торговец. Спрятать платформу, доковылять к военным, и все кончится! Темнота медленно пожирает металл. Они внутри. Десять метров… двадцать… – Тормози! – толстяк почти кричит, но его не слушают. Ствол пулемета беспорядочно елозит по мраку, где что-то шевельнулось. – Дьявол! – огрызается новичок, глядя на разбитый прожектор. Луч карманного фонаря мечется вдоль стен… ничего. Оба замирают в ужасе – на торчащую из стены арматуру насажен человек. Лицо перекошено ужасом, стеклянные глаза обращены к концу тоннеля, к свету. Что-то падает сзади. – Матерь божья... За платформой горят три глаза. Пулемет готов огрызнуться, но на крепление ложится когтистая лапа и металл складывается, будто спичка. Понимание ведет к большему страху: их не убивают – их ведут на убой! Зона больше не кажется Звездочету прекрасной – она смотрит на него глазами жуткой твари, которую лишь на мгновение выдернул из тьмы луч фонаря. Кем должен быть тот, кому она служит? Новичок силится взять себя в руки, но лицо встречает кровь с потолка. Он не решается поднять голову.       Платформа рядом, – чувствует торговец, – обесточена. Дрезина вязнет в чем-то мягком, под колесами хрустит. – Черт подери, это тела… – чуть не плача давит Звездочет. Он боится светить на стены, под ноги, на потолок… но делает это, подстегиваемый взглядом. Рядом хромает торговец, спотыкается, встает, снова ковыляет… c твердой решимостью выжить, во что бы то ни стало. У жертв один путь: к двери наверху, куда не пролезет ужасная тварь. Но разум холодеет от мысли, что именно туда гонит взгляд из тьмы. Торговец хватает плечо новичка, тащит свое тело по лестнице… еще пролет, еще, последний… скрипит толстая петля. Нет больше сил бояться – смолянистый ужас и так пропитал все вокруг. Искрит поврежденная проводка, беспорядочно моргают лампочки, вырывая из темноты все новые детали. Ошметки людей везде. Пол затянут багровой пленкой, в воздухе – концентрированный запах крови. Посреди комнаты врос в землю ящик. На нем, словно на троне, восседает тело. «Оно не может! Не может быть живым!» – лихорадочно несутся мысли в голове Звездочета. Шея вывернута на грани перелома, лица не видно, синюшные руки сжимают кровавые лезвия. Пулевые отверстия равномерно покрывают конечности, живот… Вокруг разложены артефакты, что уменьшаются на глазах, будто неведомая сила вытягивает из них последние ресурсы. Вдоль стен катится хруст. Движением марионетки голова поднимается, бледная пасть кривится в дьявольской улыбке. Новичок пятится к двери, но снаружи ее плотно держат. Единственный глаз, испещренный сетью вспухших сосудов, стреляет в гостей узкой точкой зрачка. – Вы как раз во-вре-мя, – разносится пробирающий до костей скрежет. – Чего ты ждешь?! – хрипит барыга. – Убей его! Он беспомощен! Дрожащая рука нащупывает пистолет, направляет в дьявольскую улыбку… щелк… не веря себе, он жмет крючок снова и снова – безрезультатно. – Сука! – ревет торговец, бросаясь вперед. – Нужно столкнуть его с ящика, оттянуть от артефактов! Синюшную руку будто поднимает за нить незримый кукловод, спицеобразные пальцы ловят запястье толстяка, хруст сливается с воплем... – Мед-лен-но, – скрежещет нечеловеческий голос. – Я… – мямлит Звездочет, – я ни при чем! Привез его и все! Слова даются тяжело, внимание приковано к телу на ящике. Это лицо могло быть красивым, когда-то давно. Левый глаз скрыт пропитанной кровью повязкой, линия бровей разделена порезом ото лба до скулы. Впалые щеки, острый подбородок, невыносимый взгляд… Человек он, или одна из тварей, о которых столько рассказывали? – Ты не интересен мне, – бросает тело. Звездочет сжимается, мечутся мысли с вариантами: убьет, или нет, убьет, или… – Возвращайся как пришел, – блестит дьявольская улыбка, – химера не тронет тебя. От мысли вернуться тошнит, перед глазами плывут тела, мрак и кровь, но сейчас даже смерть от когтей жуткой твари кажется лучшей альтернативой. Железная дверь лязгает вслед дрожащей фигуре. Молодой сталкер навсегда запомнил истинное лицо Зоны, что не раз спасет ему жизнь. – Остались только мы с тобой, – жуткий взгляд падает на скулящего торговца. – Что тебе нужно?! Впервые Сидорович выглядит столь жалким. Он зол на себя, на бестолковую охрану, но больше всего – на жизнь. Почему каждый чертов конкурент спокойно убирает неудобных людей?! И только он вляпался в такую ситуацию! – Что мне нужно? Хороший вопрос. Хотел бы я знать ответ… – голос тела меняется, становится больше похож на человеческий. – С одной стороны, нужно тебя убить. Это честно, не находишь? – синюшные пальцы ловят дрейфующую в крови сигарету, опускают обратно. – Ты сделал куда больше зла! – огрызается толстяк. – Эти люди… – Эти люди меня не интересуют, – прерывает собеседник. – Ты заплатил им. Во столько была оценена их жизнь. Скажи лучше, – дьявольская улыбка превращается в оскал, – сколько стоила ее?! Словно заведенный механизм, тело встает, ломаные шаги приближаются к торговцу. От ужаса тот вжимается в угол, одно за другим летят бессвязные обещания. – Чья??? – хрипит барыга, когда железобетонная ладонь сжимает толстое горло. – Это неважно, – скрежещет тело, глядя в упор на гримасу страха. Одна рука вывихнута, вторая онемела от ужаса, воздуха все меньше, а глаза вынуждены терпеть ужасный взгляд. «Может, я заслужил это? Может, именно так стоит поступать с предателями? А ведь предал я спасителя собственной дочери!» – несутся мысли в потной голове. Легкие горят в жажде глотнуть воздуха, животная паника топит глаза, ноги, словно конечности насекомого, молотят бетон, поднимая кровавые брызги. Смерть рядом, горло чувствует свободу. Жадный вдох эхом катится по комнате. Ошарашенные глаза провожают фигуру, что с неимоверными усилиями садится на мутанта. В лабиринт катакомб чуть слышно удаляются кошачьи шаги.