Идеальный мир

«Блин, как же достало!» Закатное солнце окрасило мир в цвет спелых мандаринов. Оно медленно клонилось к снежно-белой полосе горизонта, даря миру на прощанье свой прозрачный чистый свет. Так же медленно по заснеженной улице брёл известный всем Рёта. Дорогие зауженные джинсы, пальто топовой марки, идеальная укладка… Опустив голову, он смотрел на дорогу, но почти ничего не видел. Его разум захватили отнюдь не весёлые мысли. Он так старался, столько сил потратил, чтобы пробиться в мир звёзд, столько пережил. А теперь его пытаются уничтожить собственные коллеги, которым он ничего плохого и делал. Да и каким способом? Стараются свесить на него самый величайший грех этого совершенного мира — однополую связь. Что за нелепица! Он ведь нормальный. «Вот потеха будет, когда всё вскроется. Кисе Рёта, всеобщий любимец — ненормальный, общественно опасный человек. Вас сразу же изолируют…» Желчные слова эхом звенели в ушах. Парень стискивал сильнее кулаки, сжимал зубы, но не находил успокоения. Давно забытое чувство несправедливости наполнило сердце. Таким как она он уж точно не проиграет, не даст лишить того, чего он добился своими силами. — Эй-эй! Попробуй отни… Эй! Так не честно! — А-ха-ха! Давай так… — услышав знакомый голос, Кисе поднял голову. В тот же миг он смог расслышать и другие звонкие, восторженные голоса, но никак не мог увидеть, что же такое весёлое происходит. Заинтересованный, он пошёл на источник звука, свернул за угол и замер. Открытая баскетбольная площадка отчего-то не была укрыта снегом, как всё вокруг, давая молодым баскетболистам продлить сезон игр, что, судя по всему, те и поспешили сделать. Сейчас в самом её центре толпилось семь человек, один из которых возвышался над компанией детей, будто скала. Это был смуглый молодой мужчина с коротким ёжиком синих волос. Задорно смеясь, он крутил на пальце мяч, умело уводя его из-под носа мальчишки, норовившего его отобрать. — Аомине-сан, я тоже хочу так же крутить мяч! Научите меня! — Мне лень. — Ну, пожалуйста! — неугомонный мальчишка продолжал прыгать, не замечая четности своих попыток. Аомине прикрыл один глаз и опустил руку чуть ниже, позволяя проказнику выбить у себя мяч. — Ладно. Если сможешь обыграть меня. Ну что, продолжим? — он усмехнулся, обнажая зубы, и ребята разбежались: пятеро заняли одну половину поля, приготовились к защите, а один, тот единственный ребёнок, что играл на стороне мужчины, наоборот, сделал пару шагов назад. Пару раз ударив мячом об асфальт, мужчина не стал продолжать дриблинг. Вместо этого, передав пас мальчишке за его спиной, неспешно пробежал за спину центральному игроку. Тот охнул, но его товарищи по команде оказались надежными ребятами. Один из игроков поднялся с правого нижнего угла и поставил блок взрослому, начав теснить его к краю, уберегая центр от «сгорания» — самой глупой и безжалостной ошибки, которою только можно допустить в баскетболе. Кисе сделал несколько шагов вперёд, с нескрываемым удивлением смотря на разворачивающееся перед ним действие. Наплевав на холод, ребята давно уже побросали свои куртки и перчатки, оставшись в одних футболках. Они носились по полю, как угорелые, теряли мяч, спотыкались от усталости, ошибались, смачно, досадливо ругались, но раз за разом поднимались и продолжали борьбу. Исправляли свои ошибки, учились. И чем тяжелее им было, чем больше они выкладывались, тем ярче и счастливей становилась улыбка на их лицах. Вот один из мальчишек на всей скорости несётся к кольцу, два шага, бросок… Мужчина накрывает кольцо рукой, выбивая мяч, и тут же делает краткий комментарий: — Ты слишком прямолинеен. Я не должен знать, куда ты целишься, и как будешь бить. «Напарник» мужчины оказывается в безвыходном положении — его блокируют у самого края площадки. Но Аомине без труда находит брешь в защите противника, вытягивает руку и ловит точный пас, усиленный ударом о землю. Переведя мяч за спиной, он обходит преградившего ему путь мальчишку, делает пивот, но, вместо того чтобы бить — пробегает под кольцом, заставляя парня, намеревавшегося блокировать его бросок, прыгнуть вхолостую. И только оказавшись на другой стороне, бросает в корзину, зависая в воздухе почти параллельно земле. Отклонение. И идеальное исполнение. Мальчишка, которого он учил забивать и который так отчаянно пытался его заблокировать, смотрел, открыв рот, на то, как чисто мяч входит в кольцо и ударяется о землю. На мгновение его лицо изменилось. Он нахмурился, а с его лица пропало всякое довольство. Кисе показалось, что тот расплачется жестокой шутке взрослого, но мальчишка лишь мотнул головой и прокричал: «Ещё раз! Аомине-сан, ещё один раз! В этот раз я точно вас обойду!» Его взгляд горел решимостью. И игра возобновилась. Чем яростнее был темп, тем ближе Рёта подходил к сетке. Он не понял, когда почти перестал дышать, наблюдая за спортсменами и почти не почувствовал холода металла, когда вцепился в ограду тонкими пальцами. Он просто смотрел и был бессилен отвести свой взгляд от безумной, пленительной игры и такого потрясающего игрока. — Перерыв! — громко прокричал мужчина. Под его ногами собралась настоящая лужа пота, в которой он без труда мог различить своё отражение. Играть сейчас было просто опасно, сначала нужно было привести в надлежащий вид площадку. Аомине окинул ребятню взглядом. Мальчишки взмокли, по их лицам и загорелым плечам ручьями тёк пот, щёки покраснели, а дыхание сбилось. Кто-то пытался отдышаться, уперевшись руками в колени, кто-то — просто распластавшись на земле. Но каждый из них не мог подавить счастливой улыбки на лице. Аомине хмыкнул, понимая, что помощи от детей не дождётся и повернулся, чтобы взять импровизированную швабру, но почти столкнулся нос к носу и Кисе, прилипшему к сетке и заворожено смотрящему на него. Их взгляды встретились и оба парня замерли, позабыв все слова. — Эм… Это было потрясающе, — Кисе лизнул пересохшие губы и первым разорвал тишину. Лицо Аомине исказилось и застыло маской безразличия. Весь запал спал с него, будто бы не этот парень всего несколько минут назад носился по площадке с детьми, и вовсе не его глаза пылали синим огнём удовольствия. — Только тебя мне и не хватало, — хмыкнув, Аомине взял в руки швабру и начал начищать резину, бесцельно раскатывая по ней воду. Кисе глянул на проход с другой стороны площадки, но прикинул, что так будет быстрее и, перебросив через забор свою сумку, сам перемахнул через него, приземлившись за спиной мужчины. — Чем я заслужил такие грубые слова? — Кисе встал рядом с парнем и, сцепив руки за спиной в замок, наклонился, чтобы их лица оказались на одном уровне, — скажи, а? Дайки нахмурился, выпрямляясь и цепляясь большими пальцами за пояс штанов. — Для взрослых существуют спортивные залы, а для детей — тренера. То, чем я занимаюсь с этими детьми, противоречит системе. Такого объяснения достаточно?! — говоря это, Аомине навис над Кисе, прожигая его взглядом. — Но нам больше нравится, когда нас учишь именно ты! — в разговор вклинился неугомонный мальчишка. Дайки положил руку ему на лоб и оттеснил в сторону. — А ты вообще молчи, не дорос ещё. Мальчишка высвободился из захвата и недовольно фыркнул, всем своим видом показывая, как обижен действиями своего тайного наставника. Тот лишь хмыкнул на эту детскую выходку и мальчишка, забыв про мнимую обиду, кинулся к ребятам, тут же вступая с одним из них в напряженный спор, стремящийся перерасти в шуточную драку. Кисе улыбнулся, из-за плеча Аомине наблюдая за действиями паренька, но поднял глаза на взрослого, когда почувствовал вперившийся в него тяжёлый взгляд голубых глаз. Он не испугался. Если судить по сложившейся картине, то этот мужчина был добрым, хотя и пытался всячески оттолкнуть от себя. Да и к тому же эти мелкие нарушения казались Рёте не такими уж и страшными, по сравнению с тем, что творилось в его собственной жизни. Подняв голову, он окинул мужчину прямым, решительным взглядом и твёрдо проговорил, не скрывая улыбки: — Научи и меня играть. Дайки опешил. Его глаза расширились, а брови поползли вверх. Впрочем, ворчливый мужчина быстро собрался. Он прищурился, а его лицо исказила гримаса злости. — Не шути со мной. — А я и не шучу. Сыграй со мной, — Кисе улыбнулся, не отводя взгляда, наблюдая за тем, как мужчина мечется между двух крайностей. Наконец, тот отошёл на пару шагов, почёсывая щетину. — Мне лень… поиграй с малышнёй. Эй, народ! Я на сегодня всё. Если хотите — помотайте туда-сюда этого неуча. Только правила объясните. Слова наставника были встречены разочарованным гулом, но Аомине словно не заметил этого. Он остался непреклонен и просто поплёлся домой, игнорируя буравящий спину взгляд. Кисе был покорён им. Но ещё больше его захватила та атмосфера, которую мужчина создал на площадке. Теперь он всем сердцем хотел испытать такие же яркие чувства. *** — Давай! Блокируй его! — Стой, это ловушка! — Возвращайся назад! Голоса детей сплетались в единый гул. Все дети, до этого момента игравшие на площадке, разделились на два лагеря и теперь с упоением наблюдали за игрой своих старших товарищей, поддерживая каждый своего любимца. Конечно же, большинство из них болело за, без сомнения, непобедимого Дайки. Но находились и те, что ставили на неожиданно талантливого игрока их маленькой странной сборной. Хотя двое, схлестнувшиеся в схватке один на один, совсем их не слышали. Сейчас им было не до детей. Счёт четырнадцать-тринадцать. Мяч у Кисе. Набрав в лёгкие побольше кислорода, блондин медленно выдохнул, успокаиваясь, не прекращая дриблинг. Аомине стоял в стойке защиты напротив, не торопя, но готовясь отразить любую атаку. Взгляд мужчины был мутен, но Рёта знал, что тот видит его насквозь. Он и сам уже научился читать его действия. Два шага назад, присесть, будто готов сделать прыжок, но вместо этого развернуться и прорваться сквозь защиту, переведя мяч в левую руку. Хорошая попытка. Аомине не купился, не стал прыгать, но двумя большими прыжками назад преградил путь Рёте, заставив того развернуться и направиться к центру. Начав в обычном темпе, блондин резко ускорился, но поняв, что за ним успевают, сбавил темп и отступил назад. Он начал дергать противника вперёд-назад, выбивая себе возможность атаковать, но Аомине был серьёзен. Он следил за оппонентом во все глаза, и превзойти его в скорости или же выносливости у Кисе не было и шанса. Он понимал это, поэтому резко поддался назад и прыгнул, попытавшись пробить. Дайки разочарованно цокнул языком и выпрыгнул следом, касаясь мяча кончиком пальца. Тот, прочертив дугу, ударился о переднюю душку и отскочил в сторону. Кисе подобрался и прыгнул, намереваясь взять подбор. Синхронно с Дайки. Дети, сидевшие на краю площадки, затаили дыхание. Самые бойкие из них поддались вперёд, вскакивая со своих мест. Вот смуглая ладонь выбивает мяч, на долю секунды опережая оппонента, и по площадке разносится радостный победный крик, смешанный с горьким стоном досады. Аомине подбирает мяч у самого края поля и запускает его с места, используя своё любимое отклонение. Пятнадцать-тринадцать в пользу Аомине. Свисток. К сожалению, эта игра подошла к концу. Стоило мячу коснуться земли, как дети кинулись к взрослым, окружили их, поздравляя и поддерживая, прося поиграть с ними и научить так же быстро двигаться. И теперь уже разогнать их стало настоящей проблемой. Пришлось играть. — Устал. Сегодня ты снова победил, Аомине-чии, — когда наступил вечер и почти все дети разбрелись по домам, Кисе плюхнулся на землю, задирая голову, пытаясь отдышаться. Его грудь тяжело вздымалась, а по лицу и телу тёк пот. Но никогда раньше он не чувствовал такого приятного утомления, никогда ещё боль в мышцах не была такой сладкой. Аомине хмыкнул, вытирая лицо краем футболки.  — Победить меня могу только я сам, — Аомине произнёс эту фразу, всё ещё не до конца отойдя от игры, в запале. Но стоило словам сорваться с языка, как он резко сник. Дайки и не заметил, как расслабился. Настолько, что в голове всплыла любимая детская присказка. Глаза Кисе удивленно расширились, но всё, что он сделал — только широко улыбнулся. — Ну, уж нет! В следующий раз я обязательно тебя одолею! Мужчина как-то горько усмехнулся: — Смотри, не надорвись. С того момента, как Дайки начал играть в баскетбол с Рётой, прошло несколько месяцев. Первое время мужчина пытался всячески избежать этого груза ответственности, отвечая, что ему «влом». Но Кисе не был бы собой, если бы не сумел уломать этого парня сыграть с ним. Этот надоеда может и мертвеца из могилы своей болтовнёй поднять, если захочет! Но ни один и подумать не мог, что играть друг против друга на старой детской площадке окажется для них таким удовольствием. — Зайдём в магаз по пути? — Аомине почесал затылок, зевая. Услышав вопрос, Кисе быстро поднялся на ноги. Растянув губы в улыбке, он перекинул руку через шею Аомине и повис на нём. Возникшие возражения были безжалостно проигнорированы. — Конечно, Аоминеччи! Если хочешь я приготовлю ужин! Дайки одобрительно хмыкнул. Теперь даже подобное предложение не казалось каким-то нелепым. Они вроде бы стали друзьями. Хотя ни Кисе, ни Аомине раньше никогда не готовили для своих друзей, оставляя эту привилегию их вторым половинкам. Для них же это стало едва ли не личной традицией — провести вечер, свободный от работы, вместе на площадке, вымотаться, дождаться первых звёзд и двинуться домой к Дайки. Обязательно зайти в магазин. Перекусить прямо там пиццей или же разойтись, накупив продуктов, что каждому хватит на несколько дней вперёд. Или просто пойти к Аомине, просидеть допоздна и переночевать вместе. Готовил почти всегда Кисе. Его соперник был просто не предрасположен к этому. Максимум, на что его хватало — полуфабрикаты, яичница, с которой Кисе ознакомился в первый свой визит к нему, да кофе. Мужчине проще было лечь на футон, растянувшись во весь рост, запихнув за щёку какой-нибудь фаст-фуд. Кисе, конечно, тоже поваром не был, но, привыкший жить один, с готовкой управлялся намного лучше непутёвого друга. Поэтому, когда они подходили к дому, он заранее прокручивал в голове меню сегодняшнего общего ужина. Есть с Дайки тоже было весьма забавно. Этот здоровяк всегда был несдержан, ленив и часто — очень груб. Но с ним можно было поговорить, не надевая масок, не скрывая эмоций. Не корчить из себя не пойми кого, а просто трепаться без умолку, уплетая за обе щеки, не беспокоясь о том, как ты выглядишь при этом. И Кисе это нравилось. Он бесконечное количество раз подкалывал Дайки и сам краснел и шумел, когда тот пошло шутил в ответ. Порой такой ужин у них мог закончиться шуточной дракой. Как сейчас, например. — И вовсе у меня изо рта не воняет! — А почему по твоему твоя Ай-чан отказалась целоваться с тобой? Мужчина смеялся над ним, специально злил. Но Кисе не жалел о том, что проболтался о съемках в новом фильме. Нужно же хоть кому-то душу открывать? — Потому что она невинна! Даже ради фильма не каждая пойдёт на такое… — Она невинна, как я — балерина. Наверняка ночами представляет, как ты берёшь её. Ты же у нас такой известный. Как там?.. «самый желанный парень месяца»? — Да ты!.. Проглотив кусок мяса, Кисе бросился на обидчика, несильно толкая его в плечо, несерьёзно. — Борзеешь, — под громкий смех получив подзатыльник, Кисе навалился всем телом на мужчину, опрокидывая того на спину, придавливая к полу. Но был откинут в сторону… и неосторожно врезался в шкаф. Последний предостерегающе закачался и высыпал на ночного гостя гору какого-то барахла. — Сам виноват, — когда Кисе оказался погребён под завалами рухляди, Дайки только зевнул, лениво потягиваясь. Кисе и не рассчитывал на то, что о нём станут беспокоиться, поэтому это его ничуть не задело. Наоборот, он с интересом начал перебирать чужие вещи, невиданные им прежде. И тогда он нашёл её. Взяв в руки и перевернув к себе ничем не примечательную на первый взгляд рамку, Кисе замер, сосредоточенно всматриваясь в неё. Белая форма, широкая улыбка от уха до уха, незнакомые ребята, держащие на руках своего товарища, высоко поднимающего золотой кубок. Первое место. Ни один раз в детстве Кисе видел эту фотографию по телевизору в новостях, а дома у него до сих пор лежала газета. Некогда известный талантливый школьник, которому пророчили светлое будущее великого спортсмена. Заносчивый, никогда не унывающий парень, открыто заявлявший, что станет лучшим в мире. Озорник с сильным боевым духом, как главный герой какой-нибудь сёнен-манги. Он пропал так внезапно, о нём так резко перестали говорить, что казалось, весь мир почему-то стал отрицать сам факт его существования. Будто его никогда не было. — Ну почему? Что с ним случилось? Он же был таким потрясающим? — Я не знаю о ком ты говоришь. Такой человек просто не может существовать в этом мире! Ты бредишь… Осуждаемый всеми, не понятый и отвергнутый в своих искренних попытках понять причину этого, Кисе и сам начал верить в эфемерность того парня. «Быть может, мне это только снилось? Может быть, герой был просто придуман моим воображением и его никогда не существовало? Ведь если знаешь, что в мире есть такой человек жить становиться легче…» Сколько лет он внушал себе это, пытаясь отказаться от образа кумира?.. Но доказательство того, что это был не сон… Рёта держал его в руках. Эта фотография доказательство того, что герой, покоривший его своей невиданной решимостью, всё-таки существовал. — Эй, ты чего застрял там? — Заметив, что блондин как-то резко стих, Дайки обеспокоился и повернулся в его сторону. Его глаза расширились. — Что это ты… — Так это был ты? Это ведь был ты, я прав? — Кисе говорил, не поднимая головы. Его плечи поникли, а голос стал тих. Аомине поднялся и придвинулся к парню, не зная, что делать, если тот вновь начнёт рыдать, как в их первую встречу. Неужели это фото так сильно его поразило? Система так прочно укоренилась в его сознании, что он теперь не захочет иметь дело с этим «ненормальным из Учреждения»? Аомине протянул руку, чтобы дотронуться до плеча Кисе, но так и не решился коснуться его. Обречённо отпрянул. Но тихий вздох полный скрытого ликования поразил его. — Слава Богу, — Кисе выдохнул. Аомине не мог понять, что тот имел ввиду, но парень продолжал, облегченно и уже куда более уверенно, — Слава Богу! Я знал, что это был не сон. Ты был тем самым неугомонным парнем, да?! Я тобой так восхищался, всегда! Смотрел каждую твою игру, следил за каждой победой. Даже когда ты исчез я не мог не восхищаться тобой… Кисе смотрел на Дайки, улыбаясь, не скрывая сияния в медовых глазах. И едва сдерживал слёзы. Лишь кончики пальцев подрагивали. Но взгляд Дайки оставался непроницаем.  — Они говорили, что мне показалось, что я что-то напутал и ты не существуешь, но я верил. Всегда верил в тебя и в твои победы. Раньше ты был моим героем! — Раньше? — мужчина отвел взгляд.  «Разочарован, да? Кем я стал…» — Да, раньше. Уж прости, но теперь я тебе в решимости ни за что не проиграю. Будь уверен, однажды даже превзойду! — Кисе смотрел прямо в глаза Дайки. Долгий открытый и такой пленительный взгляд. Единственный на всем белом свете. Удивительно ли, что люди просто сходили с ума, видя его? Мужчина выдохнул. Который раз послал здравый смысл на задворки сознания и наклонился вперёд. Его губы почти невесомо коснулись губ Кисе. Тот опешил, замирая на месте и не шевелясь. — Аоминеччи? — Просто захотелось, — он отодвинулся. В груди всё сдавило от немыслимых чувств. Если он продолжит, то система не оставит их в покое. Система?.. Этот парень уже противоречит ей. Может ли быть, что он может разрушить…? Дайки обернулся недоверчиво смотря на ничего не понимающего парня. Вздохнул. И бросил коротко, крайне грубо и небрежно: — В следующий раз приходи, если захочешь продолжения. Но учти — нежным я не буду. Дайки развернулся и побрёл в комнату, оставляя гостю самому выбраться из-под завалов и покинуть его дом. Кисе посидел на полу ещё минут пятнадцать, хорошенько прикинул перспективы. А после поднялся и перебрался в спальню, подписывая себе суровый приговор.

***

Луна, ярко отражая солнечный свет, слепила. Ворочая головой из стороны в сторону, Аомине пытался спрятаться от этого наглого прожектора, но ему никак не удавалось сделать это. Сменить же позу ему мешал Кисе, удобно устроившийся на его плече и захвативший мужчину в крепкий плен сильных рук. — А ты совсем не любишь свет, — он тихо хихикнул, приоткрывая глаза. Спать не хотелось, но просто лежать вот так было столь сладко и приятно. Успокаивающе. Казалось, что он мог пролежать так вечно. Ему всё ещё не верилось, что он сделал это, что они перешли черту дозволенного и стали любовниками. Но теплое тело под боком, чьё сердцебиение он так отчетливо различал, не могло быть иллюзией. Он знал это наверняка. Дайки хмыкнул, приоткрывая один глаз, примечая свежий след от укуса на плече своего партнёра. Да, постарался он на славу. И это было неправильно. Не по системе. Спать с парнем… — Не по системе, — хриплый шёпот, идущий из глубин лёгких. Аомине посмаковал собственные слова и победно усмехнулся. Да, это было не по системе! Наконец-то! Его сердце учащенно забилось, а сам он рассмеялся. Кисе поднял на него недоуменный взгляд. Тот потрепал его по макушке, мол, всё в порядке, и начинающий актёр расслабился, прижимаясь теснее своему возлюбленному, сплетая пальцы их руки. Теперь-то уж они точно никуда друг от друга не денутся, только не теперь. Хрупкая иллюзия. Кисе вздохнул, засыпая. Следом за ним в объятья Морфея погрузился и Дайки, успев лишь подумать о том, что новый день может быть не так уж и плох. Они напрочь забыли, что в идеальном мире не должно существовать ничего, что противоречит системе.