Идеальный мир

Аомине брёл по пестреющей праздничными огнями улице. В уставшие глаза бил ослепляющий свет, и это раздражало. Хотелось свернуть в какую-нибудь тёмную подворотню, чтобы спрятаться от этой навязчивой иллюминации, но таких в городе просто не было. Потому что не положено. Не положено было и не отмечать праздник в честь основания «совершенного города», кануном которого приходился этот день. Даже если кто-то был совсем не настроен на празднество. Весёлая музыка, звонкие голоса детей, что, пробегая мимо, так и норовили сбить тебя с ног, счастливые лица семейных людей и просто парочек надоедали. И откуда в них столько энергии? Мужчина остановился и прислонился спиной к фонарному столбу, поднял равнодушный взгляд. Из его рта вырывались белые клубки пара, возносились к тёмному небу, но даже одетый в одну лёгкую глянцевую куртку, он не чувствовал холода. В этом мире и зимой невозможно было замерзнуть. На то он и идеальный. Вполне ожидаемо на доме, куда был устремлен взгляд мужчины, вспыхнула яркая электронная вывеска — наступило время рекламы. С гигантского плаката во всю ширину дома на него, как и на сотню других снующих туда-сюда людей, смотрел красавец с обворожительной улыбкой. Кисе Рёта. Самая известная модель в городе, начинающий актёр, молва о котором не затихает ни на минуту с самого августа, дня его дебюта. Сказать, что он раздражал Дайки своей «ослепительной идеальностью» — значит, ничего не сказать. Но и было в нём и что-то такое, из-за чего сам мужчина не мог оторвать от него взгляда. Что-то, что срывалось глубоко под этой фальшивой маской, естественное и интересное. Внутренний зверь Аомине чуял это. Хмыкнув, парень развернулся и шмыгнул в бар. Самое время развеяться, посмотрев стриптиз какой-нибудь грудастой красотки. Помещение, в которое он вошёл было чисто, а воздух в нём прозрачен, несмотря на то, что многие посетители дымили, как паровозы. Спасибо, что хотя бы свет здесь не был столь ярок, как на улице. Аомине лениво и как-то вальяжно подошёл к стойке бара. Он плюхнулся на стул, заказывая стаканчик виски, и не сразу заметил, что соседнее место было занято. Понял, только когда услышал какие-то неестественные нечленораздельные звуки. Издавал их странного вида тип, уткнувшийся лицом в столешницу. По безразмерному бурому пальто, мешком висевшему на плечах незнакомца к какому классу он принадлежит, да и какого он, собственно говоря, пола, понять было невозможно. Зато двенадцать опустошенных стаканов рядом с ним отчетливо говорили о сильном опьянении товарища. Аомине спокойно дождался, когда ему принесут заказ и опрокинул в себя стопку. Сделал повторный заказ и только после этого обратил своё внимание на рыдающего человека, давно перешедшего грань дозволенного градуса в крови. Тот просто начинал раздражать своими жалостливыми всхлипами. — Эй, ты в порядке? — Дайки небрежно потормошил незнакомца за плечо. Тот на мгновение затих и, подняв голову, перевёл поддёрнутый поволокой взгляд на Аомине. Белки его медовых глаз, как и вся физиономия в целом, были красны, как вареный рак, светлые волосы торчали во все стороны, а с губы капала слюна. Даже как-то отвратительно и никак не красиво. Обычному человеку в голову не пришло бы заподозрить в этом чучеле известную на всю страну модель. Никому, кроме Дайки. — Нда… — протянул он, потирая подбородок свободной рукой, — а я думал, что ты нежная фиалка… — Уууу… — протянул в тон ему парень, кивая ничего не соображающей головой. — Вы с ним? — материализовавшийся ниоткуда бармен, припомнил поручение, передать парня мужчине, что придёт за ним, и строго посмотрел на Аомине, но тот отрицательно мотнул головой. — Я его знать не знаю, — поверить предельно честной гангстерской роже Дайки бармену мешало одно серьёзное обстоятельство — Кисе, мертвой хваткой вцепившийся в руку к неудачливому слесарю и приклеившийся к ней, словно к родной. — А он так не думает…

***

— Чёрт! — Аомине зло пнул сугроб, поднимая в воздух серебристую снежную пыль. Из-за этого пьяницы его выставили из бара! Так ещё и свесили на него ничего не соображающего парня! Как же тяжела его ноша… «Ноша» довольно засопела, сильнее обхватывая отнюдь не женскими рукам шею Аомине и блаженно прижимаясь щекой к теплой спине тащившего её парня. Дайки выругался. Оставить этого прохиндея на улице не позволяла совесть. А куда он мог оттащить его, кроме как к себе домой? Ведь адреса горе-модели он не знал. Громко хлопнула дверь. Кое-как стянув грязные ботинки, Дайке пересек порог комнаты и грубо сбросил мешок костей и плоти на футон. Глухой стук сменил протяжный стон. Парень потянулся и перевернулся на другой бок, сворачиваясь калачиком. — Вот пьянь, — Аомине фыркнул на невежество гостя, стянул с него обувь и пальто, бросив куда-то в сторону выхода и, подвинув незнакомца ближе к балкону, завалился рядом. Дайки злился. Из-за этого парня он остался голоден, трезв и неудовлетворён, в то время как тот блаженно посапывал у него под боком, невыносимо воняя перегаром на всю комнату. Единственную в доме. Мужчина закрыл глаза. Ему нужно было поскорее заснуть, а иначе он просто вконец озвереет. Мерно текли секунды, стремительно вечер перетекал в ночь. И не менее стремительно и незаметно тело Аомине оказалось оккупировано незваным гостем. Приоткрыв глаза, Дайки опешил: блондин тесно прижался к нему всем телом, а его шаловливые руки скользнули к мужчине под майку. — Совсем охренел?! — от громкого крика и толчка в бок парень проснулся, но по взгляду и довольной улыбке от уха до уха было ясно, что разум в его пьяную голову так и не вернулся. Вместо того чтобы отодвинуться модель, наоборот, перекинула ногу через бёдра Дайки и, попытавшись прижать руки парня к простыне, потянулась за поцелуем. — Эй! Мягкие ухоженные губы накрыли его более грубые и сухие, вовлекая в долгий поцелуй. Руки парня попытались зарыться в короткий ежик волос, но были быстро перехвачены и заведены за спину. Теперь Кисе восседал на бёдрах мужчины, смотря на последнего с вызовом, сверху вниз. Мужчина устало выдохнул и послал здравый смысл на задворки сознания.

***

Утро встретило Дайки раздражением и тяжёлым, как каменная плита, осознанием совершенного им ночью. Блондина же, как назло, пощадило, заменив воспоминания туманом, но оставив невыносимую боль в голове и пояснице. Сидя в ворохе одеял, Кисе недоумённо изучал бедную обстановку в квартире мужчины, тщетно пытаясь вспомнить, каким ветром его сюда занесло. От столь интересного занятия его отвлекло кислое лицо хозяина апартаментов, высунувшего голову с кухни. — Завтрак на столе. Иди, поешь. Глядя на хмурого смуглого парня, Кисе нервно хихикнул, но предложение всё же принял. От греха подальше. «Неужели я…» Парень мотнул головой. Сложить два и два не было трудно, но верить не хотелось. С огромным усилием он заставил себя подняться на ноги. « Завтрак» представлял собой ничем не примечательную яичницу с поджаренным или скорее подгорелым тостом. Обычная еда обычного холостяка. Садясь за стол, Кисе заметно расслабился и даже улыбнулся. Такой простой завтрак и спокойствие. Как давно он не испытывал чего-то подобного. Извечные разъезды, суматоха и толпа фанатов под окнами теперь спутники каждого его утра. Кроме этого. Поев и вымыв посуду, Рёта распрощался с гостеприимным мужчиной. О случившемся ни один из них даже не заикнулся, в конце концов, сделанного уже не изменить. Зато много предстояло изменить на работе, что довела начинающего актёра до такого плачевного состояния. — Ну, я пошёл. Спасибо за всё, — выходя из дома, Рёта немного стушевался, не зная, что ещё можно сказать в подобной ситуации. — Снова напиваться? — Дайки хмыкнул, потягивая кофе. Кисе обернулся. В его глазах плясали чертята. — Больше ни грамма, — сверкнув вымученной улыбкой, он шагнул за порог, закрывая за собой скрежещущую дверь.

***

Шум привлёк всеобщее внимание. Настежь распахнув металлические двери, тем самым заставив их удариться о стены, Кисе Рёта стремительно прошествовал в сторону рецепшена. — Кисе-сама… — Не подскажешь… — сверкая ослепительной улыбкой, Кисе наклонился к притихшей девушке, нервно теребившей подол собственной юбки. Такая невероятная близость к известному Кисе выбивала почву из-под ног. Но закончить фразу ему не дали. Тот, кого он так сильно хотел видеть, нашёл его раньше. — Рёта? — молодая женщина с алым отливом волнистых волос до тонкой талии удивлённо распахнула свои красивые выразительные глаза, опушённые длинными черными ресницами. Тон лица идеально сочетался с алой дразнящей помадой на губах. Роскошная и страстная женщина, достоинства фигуры которой подчеркивали её платье и аксессуары — мечта любого мужчины, окутанная легким ароматом индийских духов с афродизиаком. Хорошая работа гримёров и стилистов. Кисе улыбнулся, оборачиваясь к ней, хотя его улыбка в этот момент казалась больше похожей на угрожающий оскал. Но в тёплых медовых глазах читалась неподдельная радость от их встречи. Он не играл. Только по-настоящему радовало его другое — реакция женщины: она стояла, открыв в изумлении ротик, не в силах поверить собственным глазам. Как же так, Рёта, так внезапно вчера пропавший из бара, где они устроили свидание, стоит перед ней цел и невредим?! Нет, в её планы не входило быстрое возвращение блистательного актёра-новичка. — Я искал тебя. Мне до жу-ути хотелось с тобой поговорить, — Кисе говорил мягко, растягивая слова. Услышав его елейный тон, женщина похолодела, досадливо скрипнула зубами, но быстро взяла себя в руки. Оглянувшись вокруг и примечая лишние уши, она выдавила из себя дружелюбную улыбку и махнула рукой. — Может быть, отойдём? — её пленительный голосок отразился от стен и заставил вторую девушку на рецепшене вздохнуть, подумав: «Как же она классная!» Рёта хмыкнул, схватил со столешницы стакан с холодной водой и последовал за красоткой. Восторженные вздохи и шепотки сплетниц, обсуждавших их отношения, остались за плотно закрытыми дверьми. — Ну и что ты мне скажешь? — засунув руки в карманы, парень подошёл к панорамному окну и, повернувшись к нему спиной, облокотился лопатками о стекло. В его взгляде не было и толики былой теплоты. Только арктический холод. Женщина смерила его презрительным взглядом. — А что ты хочешь услышать? — Что? Ну, например, куда же ты так резко исчезла? Или что ты вчера подмешала мне?! Самоконтролю парня оставалось только завидовать. Несмотря на ярость, клокотавшую в душе, ему удавалось держать себя в руках, не переходя ни на крик, ни на рык. Женщина закурила. Её губы дрогнули в неприятной ухмылке. Даже вытащив Кисе Рёту на свидание, споить его оказалось не такой простой задачей. От выпивки он картинно воротил нос, осторожничал. Но и у неё были свои секреты, раскрывать которые явно не входило в её планы. Пока.  — А что мы планировали сделать с тобой после, золотой мальчик Кисе Рёта, тебя не интересует? — её глаза сузились. Учуяв дым, система воздухоотчистки завибрировала, начиная фильтрацию. «Мы…значит она не одна…» — Чтобы вы ни планировали осуществить, это у вас уже не получится. — Я бы не была так уверена. Женщина смело и гордо смотрела на модель. Она знала, что поднять на неё руку он не посмеет, не в начале своей карьеры. Потому что тот, несмотря на громкую славу и звание «самого желанного парня», оставался чёртовым святошей. Потому что тот был просто идеален, чем доводил её до трясучки. Актрису всё больше бесило, что этот тип, окруженный всеобщим вниманием, не был причиной ни одного грандиозного скандала, из-за которого его можно было бы отправить на лечение в «Центр», с глаз долой. А устроить нечто подобное вчера не получилось. Зато получилось кое-что узнать. — Хм… знаешь, сегодня утром я услышала кое-что интересное. Мол, кто-то, очень похожий на тебя, Рёта, оказывается интересуется парнями. В тот самом смысле. И сегодня его застукали выбегающим из дома его любовника… Не хотел бы ты придать огласке свои любовные похождения? — в то, что парень на самом деле имеет какие-либо отклонения от стандарта женщина не верила. Вероятнее всего этот фарс был подстроен другими недругами парня, однако… если бы это оказалось правдой — ей оставалось бы только найти доказательства и Кисе был бы уничтожен. Может быть стоит попробовать? Рёта сглотнул. Видя, как Кисе побледнел от её слов, она засмеялась, запрокидывая голову, глумясь над неопытным коллегой.  — Вот потеха будет, когда всё вскроется. Кисе Рёта, всеобщий любимец — ненормальный, общественно опасный человек. Вас сразу же изолируют… Кисе отвел руку и выплеснул воду опешившей особе в лицо. — Хотела сплетен? Ты их получишь, — процедив сквозь зубы своим мелодичным голосом пугающие слова, Кисе смерил женщину уничижительным взглядом и обернулся, чтобы уйти. Только сейчас он заметил застывшую в дверях девушку. Поняв, что её заметили, та вздрогнула, коротко пискнув. — А, я… там… Вас директор просил… — Спасибо, — Кисе положил свою широкую ладонь ей на плечо, несильно сжимая, — Прошу прощения за столь неприятную сцену. Лучезарная улыбка тут же вернула ему расположение работницы филиала, что теперь с опаской косилась лишь на мокрую Женщину, злобно смотревшую вслед парню. Пускай её план провалился и обвинить его в изнасиловании не получилось, она непременно найдёт новый извращённый способ, чтобы его извести. *** — Система начинает волноваться. Значит последний из нас начал раскрывать свой талант, — молодой мужчина улыбнулся, продвигая фигуру на клетку вперёд. На его столе лежала кипа документации, которую следовало бы разобрать, но он был слишком поглощен партией с самим собой. Яркая личность всегда притягивает к себе взгляд, пробуждает в сердцах пропащих людей самые тёмные чувства. Сплетни и козни завистников вызывают волнения в массах, а те рушат хрупкое спокойствие Стального Токио. Система просто не может позволить подобным сияющим людям существовать. — Скоро система начнёт действовать. Тихий щелчок и отголоски музыки, доносившиеся снизу, стихли. Неприметный паренёк, сидевший у ног мужчины поднял на него свои голубые беспристрастные глаза. — Ты хочешь вмешаться? — Зачем же? Пусть она его обнаружит. Это облегчит нам жизнь. — От него могут избавиться. Или сломать. Тогда он станет совсем как Аомине-кун. — Значит, он недостоин быть одним из нас. Даже ты справился с этим испытанием. — Ты перегибаешь палку, — паренёк нахмурился, но не получив никакого ответа, снова надел наушники и отвернулся. Пусть этот человек делает, что хочет, он всё равно поступит по-своему. Понимая это, мужчина усмехнулся, двигая очередную фигуру. — Система… она далеко не идеальна. И ты сам доказательство этому. Но я — абсолютен.