Давай займёмся фансервисом, хён?

— Мдаа, – протянул Чонгук, оттирая круглые черные кофейные следы с кухонной столешницы, – менеджер мог бы и предупредить, что за проигрыш наказание предполагалось. — Я почти уверен, что оно и не предполагалось, – ответил Рэпмон, натирающий до блеска помытые Джином тарелки, – но ты представь: мы целый день провели в этом парке, но так и не нашли эти жалкие десять кусочков пазла. — Всего две штучки оставалось! ааах… ̶ вздохнул младший и сел на столешницу. — Да, ясное дело, что съемочная группа решила поглумиться, – лидер усмехнулся. — Работайте уже, – Джин прервал их возмущенные причитания, – а то мы так до ночи провозимся. Он обернулся и заметил, что Юнги все ещё подметает этот несчастный угол, с которого начал минут десять назад. Тот держал одной рукой конец веника и елозил его туда-сюда. — Юнги, – позвал старший, – по-твоему, ты хорошо помогаешь своим любимым одногруппникам убираться в общежитии? На это черноволосый только вздохнул и уперся макушкой в угол стены, прекратив движение рукой. — Хён, – засмеялся Чонгук, – ты все еще от замка с привидениями никак не отойдешь? — Посмотрел бы я на тебя, как ты в этом стрёмном доме в полной темноте прогулялся бы… ̶ промямлил тот, не меняя своего положения. — А я хотел, – оживленно продолжал мелкий, – только вот как вы втроём вышли оттуда с бледными лицами, вас сразу пришлось вести в кафе и откачивать горячим кофе. Особенно тебя, – он беззлобно засмеялся. — Ещё скажи, что это мы виноваты, что этот дурацкий пазл не собрали, – недовольный Юнги повернулся к Чону. — Я ничего такого не говорил, – Чонгук поднял руки, – но мы с Хосоком нашли целых восемь, а вы… — Эй, вы, двое, – Джин снова прервал перемывание бесконечной горы тарелок и обернулся к улыбающемуся макнэ и недовольному Шуге, – вы что-то нифига не помогаете. Скоро отбой, завтра опять вставать рано, так что займитесь уже каким-нибудь делом. Ты, – он указал тарелкой на Чонгука, отчего тот слегка вздрогнул, – иди в комнату к Чимину и помоги ему разгрести ту свалку одежды! Чонгук спрыгнул со столешницы и, обогнув неподвижную фигуру Юнги, выбежал из кухни. А ты, – Джин указал на Шугу, – возьми в коридоре мешки с мусором и вынеси их на улицу! Против такого тона мамочки Джина никому из мемберов ничего сказать не удавалось, поэтому Мин только громко вздохнул и поплелся в коридор. — Ловко ты с ними, – улыбнулся лидер. — Учись, студент.

* * *

Первым делом из двери вывалились четыре огромных черных мешка, шелест которых раздался на всю лестничную клетку. А следом за ними Ви заметил черную макушку Юнги, который пыхтел и пытался ухватить этот ужас в две руки и поднять с пола. Мин Юнги был слишком ленив, чтобы четыре раза ходить до мусорных баков и обратно, поэтому он решил унести все за один раз, но не сравнил размеры своего тело с размерами мусора, накопившегося в квартире бантанов за последний месяц. Ви, облокотившийся на перила, резко выпрямился и, закашлявшись, спрятал что-то в карман теплого бомбера. Он встретил недовольный взгляд старшего и, прочистив горло, улыбнулся: — Хён, может, тебе помочь? Шуга оставил борьбу с мешками и уставился на младшего. Через несколько секунд на лестничной клетке раздался вопрос: — Ты что, куришь? — Я? Пф, неет, – нервно засмеялся Тэ, но, проследив за взглядом Юнги, остановившимся на открытой пачке, лежащей рядом с ним на перилах, тихо прибавил: — Я только попробовал. — Я зову Джина. — Нет, нет! – Вишня рванулся к развернувшемуся Юнги и, путаясь в мешках, вытащил его из квартиры обратно, захлопнув дверь и преградив ее свои телом. – Ты же не сделаешь этого? — Сделаю, – отрезал Юнги и попытался отодвинуть Ви в сторону. Перед входом в квартиру популярной корейской группы завязалась заварушка. Можно было заметить лишь изгибающиеся и деформирующиеся мешки, грозящие вот-вот выпустить свое содержимое наружу, и двух борющихся парней: тот, что пониже, пытался всеми способами открыть темную металлическую дверь, а тот, что повыше, всеми способами не давал ему это сделать. — Ну, хёёёён, – жалобно простонал Тэ, расцепляя пальцы старшего и снимая их с дверной ручки, за которую тот пытался ухватиться, – он же от меня живого места не оставит! — Так тебе и надо, – снова отрезал Юнги и снова ухватился за ручку. — Вообще-то, – словно опомнившись, Ви пихнул Шугу от двери и, пользуясь его секундным замешательством, выкрикнул: — Я их у тебя из тумбочки стащил!

* * *

Снаружи было свежо. Желтые фонари, вокруг которых кружили стаи мотыльков, освещали улицу. Эта улица, изгибаясь, тянулась вдоль многоэтажного дома одного из районов Сеула, рядом с рекой Хан. Здесь было очень мило. На парковке спали разноцветные машины, немного сбоку от нее располагалась детская площадка, огражденная красным забором. По обе стороны от дороги росли высокие деревья, уходящие вглубь двора и создававшие впечатление небольшого загородного парка. Уже стемнело – было около десяти часов – поэтому вероятности встретить кого-то в этом спальном районе почти не было. Только два парня с черными мешками в руках медленно шли по направлению к зеленым мусорным бакам. Между ними повисло молчание. После слов Вишни оба этих чуда просто взяли в руки по два мешка и вышли на улицу, давая тем самым друг другу понять, что все, что произошло на лестничной клетке, останется на лестничной клетке. Юнги, о чем-то задумавшись, смотрел вперед себя, а Тэ незаметно косил на него свои ореховые глаза. Они оба были довольно легко одеты, но поздняя весна всегда отличалась приятной, слегка прохладной погодой по вечерам. Они дошли до больших зеленый баков, и Ви одним сильным движением перекинул через себя мешки и забросил внутрь. Рядом с ним Юнги пихал мешки в другой бак, но они с глухим хлопком падали на асфальт. Тэ усмехнулся и со словами: «Давай я», подошел со спины к Мину и, обхватив руками мешок над его головой, закинул груз в мусорку. Он неожиданного приближения чужого живота к спине Шуги, тот расширил глаза и отскочил в сторону от ухмыляющегося парня. Юнги понял, что со стороны это выглядело странно, и, одернув задравшуюся толстовку, как ни в чем не бывало взялся за оставшийся мешок и потащил его мимо Вишни. На что тот опустил взгляд, на секунду засомневался и схватил за локоть обходящего его темноволосого. Юнги остановился, не поднимая лица на удерживающего его парня. Ви, заметив побелевшие костяшки своих пальцев, немного ослабил хватку и низким голосом, осторожно спросил: — Чего ты меня шарахаешься? — Нифига не шарахаюсь, – через несколько секунду ответил Юнги, вырвав рукав толстовки из руки Тэ, – на! – он протянул ему свой мешок. Ви громко вздохнул и отодвинул мешок в сторону, дабы убрать препятствие между ним и этим взъерошенным чудом. — Думаешь, я не вижу? – он скрестил руки на груди и прислонился боком к одному из баков. — Значит, куда-то не туда смотришь, ̶̶ в ту же секунду резко ответил Шуга, дерзко взглянув на Вишню, отчего тот немного растерялся и сглотнул. Тэхён прекрасно понимал, что имел в виду Юнги. Тот инцидент в замке трудно было растолковать как-то по-другому ̶ ̶ он чуть не трахнул этого чёртового Мина прямо к этой каморке. Тэ помнил, как он прижал его своим весом и сверлил взглядом губы, и видит Бог, если бы ему представилась возможность вернуться в прошлое и всё исправить, он поступил бы также. Но вот память пострадавшего вызывала у него смутные сомнения, ведь Юнги тогда не на шутку испугался. С никтофобией – боязнью неосвещенных помещений, которой оказался болен Юнги, не шутят. Поэтому существовал маленький, совершенно крошечный шанс на то, что Мин забыл кое-какие подробности их приключения и теперь сам не знает, верить оставшимся воспоминаниям или нет. Это внушало Вишне надежду на восстановление нормальных отношений с другом, поэтому, ухватившись за этот маленький шанс, он решил отыгрывать роль до конца. — Сейчас я смотрю на тебя и жду ответа, – с как можно большим равнодушием сказал Ви. — Что ты хочешь от меня? — Я хочу знать, что я сделал не так. Ви и Шуга смотрели друг на друга на расстоянии метра, но Юнги дико хотелось увеличить это расстояние между ними, потому что ни странный блеск в глазах младшего, ни отсутствие на улице предполагаемых свидетелей не прибавляли ему спокойствия. Все-таки, что-то он помнил. Что-то, от чего ему дико хотелось не оставаться наедине с Тэхёном, что заставляло его каждый раз отводить взгляд, встречаясь с миндалевидными глазами друга. Что-то, отчего его мозг прямо сейчас кричал ему во все горло: «Вали отсюда! Бросай этот ебаный мешок ему в рожу и вали!» Но вместо всего этого он просто сказал правду: — Я не знаю. Ви удивленно приподнял одну бровь и, чтобы хён не заметил его облегченной улыбки, посмотрел вниз и переступил с ноги на ногу. — То есть? ̶ с усмешкой спросил Тэ. — Я сказал, что не знаю, – уже громче повторил Шуга. — Хочешь сказать, – Ви оттолкнулся от бака и шагнул в сторону Юнги, отчего тот отступил назад на то же расстояние, – что не знаешь, почему вдруг стал бояться меня? — Х-ха, – неловко усмехнулся Юнги, махнув головой, – я не говорил, что боюсь тебя. — Значит, не боишься? – не меняя выражение лица, он снова шагнул к Юнги. Тот снова сделал шаг назад. — Нет, – быстро ответил Шуга, – но не делай так. — Как? – улыбнулся Ви. – Так, что ли? Он быстро приблизился к хёну и легко толкнул его, отчего тот попятился. Оступившись, Шуга приземлился на деревянную скамейку, освещенную желтым светом уличного фонаря. Юнги издал какое-то удивлённо-недовольное мычание и резко откинулся назад, когда руки парня оказались по обе стороны от его коленей, а сам Тэ навис над ним. — Мне так не делать? – тихо спросил Ви. — Ты чего, вишни объелся? – возмущенно пробормотал Юнги, держась за края скамейки и максимально отклоняясь назад от нависающего над ним парня. — Отвечай. — Да, знаешь, не хотелось бы. — Это все, что тебя не устраивает? — Да, – так же быстро ответил Шуга. Ви оттолкнулся руками, при этом на долю секунду приблизившись к лицу Юнги, и отстранился. Он громко вздохнул и плюхнулся на скамейку рядом с окаменевшим в неудобной позе темноволосым. — Вот знаешь, Юнги-хён, – улыбаясь, начал Ви, – ты вроде как хён, а ведешь себя, как ребёнок. Шуга вышел из окаменевшего состояния и принял вертикальное положение. — В смысле? — В карамысле, – передразнил парень, – я его, значит, из дома с привидениями спасаю, мусор выносить ему помогаю, его вредную привычку мамочке не палю, – он закончил сгибать пальцы и скрестил руки на груди в обиженном жесте, – а он, сам не зная отчего, обходит меня за километр. Неприятно это, хён, знаешь ли! От такого заявления Юнги раскрыл глаза и свернул губы буквой «о», а потом, немного заикаясь, ответил: — Это.. Это ты-то меня спас? А-ах, – он ерзал на скамейке и ахал от удивления, – посмотрите, Бэтмен нашёлся! — Да, да, а кто же еще-то? – Ви тоже выпрямился и увлеченно вступил в спор, – Чиминка что ли, который тебя прямо на входе сцапал и в темноту потащил? А? — Да ну и что, – громко возражал Юнги, – и что с того, что потащил? Как будто он знал… — Что? – также громко спрашивал Ви. — Ничто, – продолжал кричать Юнги, – он зато не… — Зато не что? — Что-что, – громко передразнил темноволосый, – не знаю, что, но не вел себя странно как-то! — Да как странно?! — Да не помню я! – на всю улицу выкрикнул Юнги. Они оба замолчали. На улице стало слишком тихо, будто сверчки тоже заслушались спором двух обутых в черные сланцы парней и прекратили свое трищание. Один из парней, услышав это заявление, улыбнулся уголками рта. Это именно то, что он хотел услышать. Ви закрыл глаза, развернулся от Шуги и поднял голову к небу. — Аах, – он устало вздохнул, – вот так вот. Делаешь добро другу, а он называет тебя странным. Мин Юнги ничего не отвечал на это, а только увлеченно разглядывал свои полосатые носки, проглядывающие через спортивки и модные шлёпанцы. Ви продолжил: — Не знаю, что ты там себе напридумывал, – все также смотря в небо, говорил Тэ, – но тогда я увёл тебя от камеры, включил в какой-то большой комнате с органом свет, а потом вывел из замка, где нас встретили парни. Орган-то хоть помнишь? — Не знаю, – тихо ответил Юнги, – что-то помню… — Ну вот, потом мы в кафе пошли, – там мы тебя с Хоупом оставили, а сами пошли шоу заканчивать. Сказали менеджеру: «так и так, плохо тебе там стало, съёмки уже без тебя заканчивать надо». — Это уже помню. — Это уже помнит, – обиженно повторил Ви, – а как я его спас, не помнит. — Просто, – помолчав, сказал Шуга, слегка повернув голову к другу, – у меня когда приступы случаются, вообще голова кругом идёт. Я запаниковал. — Я заметил. — И потом, – он посмотрел в сторону, – ещё какие-то стрёмные вещи в памяти всплывают, пауки какие-то, гардины… Ви громко откашлялся и поднялся со скамейки. — Видимо, еще и глюки ловишь? – сжав губы в ухмылке, спросил он. — Видимо, ̶ Юнги усмехнулся и посмотрел на свои шлепанцы. Между парнями снова повисла тишина. Юнги, выслушав друга, почувствовал себя виноватым. Но еще одна из тех вещей, которые он не любил – это извиняться. Он просто не мог заставить себя извиниться перед Вишней, хотя и понимал, что именно это сейчас и должен сделать. Еще пару минут они просидели в молчании, когда Мин, собрав свои силы в кулак, быстро проговорил: — Извини, больше так не буду. Он протараторил это так быстро и с таким недовольным голосом, как будто не извинился, а оскорбил Тэхёна. Но тому эта фраза доставила неимоверное удовольствие. Поэтому он решил насладиться ею еще разок. — Ты что-то сказал? – он вылупил на хёна невинные глазки, на что Шуга возмущенно отодвинулся на край скамейки, отвернув голову и подперев ее рукой. — Что сказал, уже не повторю, – проговорил он в сторону кустов. — Ну хёён, – Ви быстро подвинулся к другу, заглядывая ему в лицо, – ну скажи еще раз, я не расслышал! — Аайгу, извини! – темноволосый повернулся и крикнул ему прямо в лицо. – Извини, прости меня! Ладно, да, я сглупил! — Будто не извиняешься, а орешь на меня! – возмутился Ви. Шуга вздохнул. — Ты простишь меня, Тэ? – спросил он тихо, разглядывая свои пальцы. Этот момент показался Тэхёну самым милым моментом в его жизни. Он незаметно улыбался, глядя на ковыряющегося у себя в руках хёна, и хотел просто обхватить этого лохматого гномика, сжать в своих объятиях и не отпускать уже никогда. Сидеть с ним вот так вот на лавочке, вдвоем, и не возвращаться в общежитие до самого утра, чтобы чувствовать запах юнгиного шампуня, чтобы он смотрел на него и улыбался своей чертовски милой улыбкой, а мемберы не мешали их идиллии, и всякие Чимины не сверлили угрожающими взглядами. Но Ви понимал, что его проявление чувств сейчас, да и не только сейчас, никто не одобрит, поэтому его улыбка быстро погасла. — Эх, хён, – потянулся Вишня, вставая и направляясь в сторону общежития, – ты меня сильно обидел. Прощение нужно еще заслужить. — Вот же засранец! – Шуга соскочил со скамейки и направился к усмехающемуся Вишне. Тот сорвался с места и рванул, крикнув напоследок: — Юнгии-ааа, если изобьешь меня, то я тебя вообще никогда не прощу! Через пару секунд возле зеленых баков снова никого не было. А оставшийся одиноко лежать на асфальте черный мешок завтра кто-нибудь другой выбросит.