Долгая дорога Реджины Миллс

Девочка лет пяти-шести стоит перед деревом, задрав голову вверх, над чем-то размышляя. Можно полезть вот этим путем: ветка внизу большая, и до нее можно дотянуться, но вот только потом будет сложно - в середине пути ствол гол, а следующая ветка высоко. Девочка обходит дерево. С другой стороны ветки расположены более удачно, но есть одно "но": тут ее будет хорошо видно. Она оборачивается в сторону дворцовых окон, внимательно их разглядывая, а потом возвращает взгляд к дереву. Какой путь выбрать? Рискованно и то, и другое. Но там наверху висит награда: созревшие красно-розовые яблочки! До осени еще целый месяц, а «Квинти» уже дала плоды, и некоторые даже упали на землю. Она пинает лежащий на земле плод, поддевая его носком туфли и замечает, что чулки ее сползли. В голове звучит голос матери: "Подтяни. Сейчас". Она ухмыляется и спускает один чулок еще ниже, чтоб было неровно. Реджине не хочется тех яблок, что лежат на земле. Ей хочется сорвать его с ветки. Она все-таки выбирает первый путь: не упадет! А если и упадет, то падать недалеко. Зато ее не увидят. Легко зацепившись за ветку, упираясь ногами в ствол, она взбирается на первую ступеньку этой ветвистой лесенки. Все дальше и дальше карабкается она. Ей и тревожно, что она уже так высоко, и радостно, что так близко к цели - рукой подать. Она тянется всем телом, пальцы почти касаются желаемого. Но боковым зрением она замечает странное неожиданное движение и вскрикивает, чуть не падая: шершавая ветка обхватывает ее, окольцовывая несколько раз и спуская на землю, где ее встречает мать. - Реджина, что ты вытворяешь? Ты же могла упасть! - Я бы не упала, если бы ты не помешала, - пытается отстоять свою позицию Реджина, высвобождаясь от стиснувших ее "объятий". - Тебе вообще не пристало лазать по деревьям. Ты же не мальчишка! - Я просто хотела яблоко. Ай! - Реджина кривит лицо, хватаясь за плечо. Ветка, слишком быстро разматывающаяся, резко скользит по коже, оставляя ссадину. - Реджина, девочка моя, - Кора подскакивает к дочери и рассматривает рану. Медленно проводит она ладонью над проступающей кровью, над содранной кожей, и через мгновение нет ни капли, ни следа. Ничего. Совсем ничего, как и на ее лице. - Вот видишь, все прошло, - Кора старается улыбнуться дочери. - Зажило и до свадьбы. - Зачем ты это сделала? - Реджина потирает плечо. - Я почти его достала. - Я забочусь о тебе, Реджина. И мы обе знаем, что тебе позволено делать, а что — нет. Лазать по деревьям - занятие не для будущей королевы, - проговаривает Кора, поправляя сползшие чулки дочери. - Не хочу я быть никакой королевой! Я яблоко хочу! – капризничает Реджина, выходя из себя. - В следующий раз, когда захочется яблока, скажешь прислуге, и они тебе достанут. – Кора хватает ее за руки, притягивая к себе, и пристально смотрит в глаза, желая, чтобы сказанное дошло до дочери: - Ты - особенная, Реджина. Как ты этого не понимаешь? - Тогда я не хочу быть особенной! Я хочу быть обычной! – Реджина топает ногами. - Довольно глупостей. Прогулка закончена. – Голос Коры становится жестче. - Мама, нет, пожалуйста! - Реджина знает, что ее мольбы не будут услышаны, но не может контролировать чувства. Дурацкое яблоко, дурацкое дерево, дурацкое все! - Пожалуйста! Я не хочу во дворец! Эти куклы мне уже надоели. Мне там скучно! - Домой. Сейчас. - Мать непреклонна, как и всегда. Реджина не двигается с места. Она смотрит на мать, еле сдерживая слезы, все больше сопя от обиды. Она знает, что будет в следующую секунду, знает. И это несправедливо. Как и то, что ее сняли с дерева. И от этой несправедливости ей хочется плакать, и она закусывает губу: только не сейчас, только не перед ней. Она не пойдет домой, и с места не сдвинется. Кора щелкает пальцами, и Реджина оказывается в своей комнате. На полу перед ней лежат разбросанные куклы, и она пинает их ногами от злости. За окном ветками дразнятся цветущие яблони. От бессилия она заваливается на кровать и плачет.

***

- Реджина, давайте вернемся к вопросу: что, по-вашему, имел в виду автор? Девушка, к которой обращен вопрос, отводит скучающий вид от окна и тяжело вздыхает: - Вы правда думаете, что этот "автор" старался вложить "смысл" в это "произведение"? Да он просто описывает, как другие мужики дерутся. Причем весьма открыто выражая восхищение по этому поводу. Действительно хотите знать, что я про это думаю? - Она вызывающе смотрит на учительницу культур и искусств. Настает ее очередь вздыхать: такое поведение ученицы ей знакомо. - Реджина, вы знаете, что сарказм - это попытка выразить скрытое недовольство? - А вы знаете, что моя мать нанимала вас не для того, чтобы вы мне нотации читали? - Да, вы правы. Ваша мать наняла меня для того, чтобы мы с вами занимались. Поэтому давайте попробуем ответить на вопрос. Реджина сверлит учительницу взглядом. Кажется, этот раунд она проиграла. Ну что же, прошлая не продержалась и месяца, а с этой вроде ничего. - Автор имел в виду свое невыраженное сексуальное желание к объекту воздыхания, - начинает Реджина, наблюдая за расширяющимися глазами учительницы, - но у него была настолько низкая самооценка, что он не позволил вставить про себя и слова. Вместо этого он описывает чужие "баталии", используя довольно странные эпитеты и эвфемизмы. Вы заметили, как акцентирует он внимание на дубинах и копьях? Тишина после такого вопроса кажется звенящей и неуютной. Но ответ Реджину удивляет. - Если бы вы прочитали домашнее задание, то знали бы, достигло ли копье своей цели, и мы обсудили бы с вами влияние цензуры на поэзию прошлых лет. - Вообще-то, я прочитала. Но баллады - не мой любимый жанр. Кажется, диалог налажен. - А какой жанр ваш? Можем подкорректировать программу. Что вам нравится читать? Интересный вопрос. О таком Реджина еще не думала: чего бы ей хотелось почитать самой? - Я хочу приключений. И чтобы в главной роли была женщина. И чтобы не только про любовь. Захлебываясь от предоставленной свободы, с горящими глазами она перечисляет остальные критерии, и учительница едва поспевает за ней записывать. - Ну что же, пожалуй, поискать можно. Без романтической линии, конечно, сложно будет что-либо найти, хотя есть у меня пара романов про дружбу. Так что, посмотрим. Учительница улыбается сияющей Реджине. - Это будет ваше внеклассное чтение. Если захотите, будем обсуждать это и на уроках. Реджина уже обдумывает, куда будет прятать книги. Последний ее тайник рассекречен: она знает, что мать там шарилась, поэтому книгу надо спрятать как-нибудь по-другому. На виду, может быть? Обложку, что ли, поменять? Она что-нибудь придумает.

***

- Где была? Принцессе не пристало опаздывать. Почему волосы опять растрепаны? И что это за мужланский вид? Опять на лошадях скакала? Реджина, закатывая глаза, пропускает череду расспросов, произнесенных сухо и монотонно, и усаживается на свое место. Но не успев взять вилку в руки, она чувствует, как волосы на ее голове переплетаются в тугие косы, складываясь так, как хочется ее матери. - Мама, прекрати! - Она хватается за голову. - Обрежу их когда-нибудь! Отец откладывает приборы и тягостно вздыхает. Сейчас будет очередной скандал, и он готовится его пережить. Очередное противостояние: либо та, либо другая. Почти каждый день по любой причине. Как будто просто нельзя поужинать в тишине или беседуя на отвлеченные темы. - Реджина, мы обсуждали твой внешний вид, и ты знаешь, как должна выглядеть. Прошу, не позорь меня на балу в эти выходные и найди наряд получше, чем в прошлый раз. Я передам прислуге, чтобы они тобой занялись, а сама проконтролирую. Кора приступает к трапезе. Сегодня у них на ужин запеченное мясо и овощи. Но Реджине не до еды. - Я не хочу ни на какой бал, - начинает она, чеканя слова. - Опять общаться с этими болванами, с которыми и поговорить-то не о чем. Что мне там делать? Выслушивать сплетни с прошлого раза? Терпеть, когда закончится очередной идиотский поэтический конкурс? - Реджина, следи за своей речью. Леди не положено так говорить. Не хочешь ни с кем общаться – не общайся. Просто будь вежливой и милой, от тебя большего не требуется. Реджина с негодованием смотрит на мать, на лице которой как всегда натянутая сладковатая улыбка. - Меня тошнит от этих балов, от этих спектаклей! - Да? Предпочитаешь другую компанию? – Ножик все живее кромсает мясо. – Или тебя просто поэзия не устраивает? Не по вкусу этот вид творчества? Кусок отправляется в рот. Реджина опускает взгляд. Наступает тишина. Противостояние, как всегда, заканчивается победой матери. Реджина закусывает губу, чтобы заставить себя промолчать. Она тревожится за книги, но сейчас выдавать эмоций нельзя. Реджина поняла, как мать нашла ее прошлый тайник: она подглядывала за ней через зеркала. Скорее всего, так она и узнала, как Реджина сбегала через окно, где она прятала костюм для конных тренировок, и где у нее была заначка на случай, когда Реджине вообще не хотелось спускаться есть с родителями. Случайно узнала она, как ее мать использует зеркала для подглядываний. Так же случайно узнала она про мамино хранилище - темный подвал с полками, забитыми сундучками. Но теперь у Реджины есть свой тайник. Там нет зеркал. Там спрятаны ее книги: "Странствия Изабеллы", "Миа и ее секрет", "Дорога на двоих". Она не может позволить матери отнять у нее и это.

***

Среди танцующих беззаботных людей Реджине нет места. Она не любит танцевать, и беззаботной она себя не чувствует. До сих пор в голове крутится последняя стычка с матерью. Ее обычно спокойное лицо и ровный голос, только еще больше выводящий Реджину из себя. Реджину тошнит от этих заезженных фраз: "это же твое будущее, Реджина, ты могла бы учиться усерднее и лучше, я стараюсь для тебя". Внутреннее управление королевством, внешнее управление королевством, этикет дипломатического общения, официальное письмо, казначейский учет, правила общественного поведения, наряды, осанка, так не сиди, так не говори, ты особенная - нескончаемый поток льется мимо ушей Реджины, пока служанки наряжают ее к балу, затягивая корсет, а Кора тем временем колдует над ее прической. Она знает, что мать хранит свое сердце там же в подвале, в каком-то из сундуков. И, наверное, она поэтому так холодна и сдержана. Иногда Реджина задается вопросом: будь ее сердце на месте, она была бы такой же или еще хуже? И по этой ли причине в их семье никто никогда не обнимается? Душащие смыкающиеся щупальца из веток, корней, или чего под руку попадется - вот и все, что ей достается. Реджина слушает мать, наблюдая за ее непроницаемым лицом, и гадает, можно ли разозлить ее, вызвать хоть какие-нибудь эмоции. - Ненавижу. Ненавижу это все, - цедит она сквозь зубы, ощущая, как волосы стягивают виски. - Что ты сказала? - Кора останавливается и жестом повелевает всем освободить комнату, и служанки спешат скорей убраться, покорно опустив головы вниз. - Ненавижу это место и все, что ты со мной делаешь, - продолжает Реджина, глядя матери прямо в глаза. Но Кора не выдает ни единой эмоции: - Реджина, дорогая моя, ты говоришь так, потому что не понимаешь своего счастья. - Это не мое счастье, мама! Я не хочу этого! Тебе этого хочется, а не мне! - Дожимает Реджина, наблюдая нездоровый блеск в темных глазах матери. Либо ты, либо она. Кора бьет в сердце, как и всегда: - Я знаю про твои книги, дорогая, и про то, откуда они у тебя. Иди на бал. Сейчас. Но гонимая страхом потери, Реджина бежит туда, где лежит ее рассекреченное сокровище. - Стоять! Сейчас же! - Слышит она вдогонку. Всевозможные ремешки и ленты, находящиеся в комнате, тянутся к Реджине, чтобы схватить на выходе, не дать пойти против воли матери. Почувствовав угрозу, Реджина закрывает лицо руками как раз в тот момент, когда кончики ремешков захлестываются, обжигая кожу, затягивая непокорную в плен. Эти секунды вечны. И для этой вечности у Реджины есть мысли, спасающие ее: "Это не со мной. Сейчас это закончится. В следующий раз я успею." Надо просто не открывать глаза и ждать. Когда-то это прекратится. Мать подбежит к ней, успокоит, залечит раны, приговаривая, как любит свою дочь и желает ей только добра. И все магическим способом исчезнет, не оставляя ни следа, ни шрама. И так будет и в следующий раз, как и во все предыдущие. И Реджина пойдет делать то, что ей сказано. И поэтому она стоит сейчас на балу, наблюдая за кружащимися парами, болтающими людьми. Она лишняя здесь. Кора стоит где-то неподалеку, общаясь с другими родительницами, улыбаясь им своей натянутой улыбкой. Наверняка обсуждают успехи своих принцев и принцесс, сравнивая и хвастаясь учебными успехами. Реджина потирает предплечье и запястье правой руки, которому досталось больше всего. На коже действительно не видно следов, но чувствуется до сих пор. Она уже сбегала тайком в комнату-хранилище. Нет там ее книжек. Может, они у матери в подвале, но пока туда рискованно идти. И учительнице наверняка достанется. Хоть бы ее не сменили! Реджина ругает себя за глупость и опрометчивость. Сейчас поздно о чем-то размышлять. Ей просто отвратно все это: и этот бал, и их веселье, которое ей недоступно, сковывающее платье, тугой корсет, стянутые волосы, чувство вины и злости, которую некуда выплеснуть. Больше она не может здесь находиться. Подкарауливая момент, Реджина выскальзывает из зала и бежит прочь от душащего ее притворства туда, где не нужно быть особенной и совершенной, туда, где теперь хранится ее одежда для конных прогулок, где пахнет сеном и свободой. Свобода. "Свободной быть легко", - говорит ей Дэниэл. Он не понимает всех обстоятельств, поэтому так и говорит. "Зачем читать книги про путешествия, если можно путешествовать самой?" - тоже его слова. Для него это легко. Нечего терять, некого бояться. Взять и убежать, не оглядываясь. Ей о таком страшно даже подумать. Она поищет книги позже в том подвале-хранилище, где стоят таинственные сундучки. Реджина пока не знает, что там лежат сердца своенравных и своевольных. Она пока не знает, что скоро эта коллекция пополнится еще одним сердцем, и на следующем уроке культур и искусств они будут разбирать только то, что положено будущим королевам.

***

Реджина проводит пальцем по черной обложке: корявая грубая кожа, замысловатые узелки, корешок переклеен несколько раз. Книга тяжелая во всех смыслах этого слова. Она листает, цепляясь за незнакомые для нее пока символы и знаки. Реджина стащила книгу у Коры. Либо она, либо ты. Если она хочет вырваться, ей надо использовать другие методы, те, которые использует ее мать. Как показала практика, другое не помогает. Ближе к осени раньше темнеет и быстрее холодает. Она выходит на улицу к еще не скрывшемуся солнцу и приближается к яблоне. Книга, на всякий случай, обернута в другую обложку, и Реджина грустно улыбается самой себе: кажется, совсем недавно она так же тайком читала книги, а прошло уже столько лет. Все меняется, и книжные интересы тоже. Ногой она отпинывает лежащее яблоко, чтобы расчистить себе место, и то показывает ей свой темнеющий бок. "Румпель..Румпельстиль..Румпельштильцхен", - пытается прочесть она про себя первое, что попадается на глаза на знакомом для нее языке. С интересом листает она страницу за страницей, иногда вздрагивая от глухого звука падающих яблок. Солнце изо всех сил старается обогреть все вокруг теплом, как будто отгоняя осень. Но это не поможет - лето уже почти прошло. Яблоко уже упало и начало гнить.