Юки-онна

      Харуно сорвалась с места. Но стоило ей приблизиться к Инугами практически в плотную и занести кулак для удара, как… Женщина резко дернулась влево, уходя от прямой атаки прямо в лицо. И, отпрыгнув на пару метров в сторону, беловолосая, усмехнувшись, проговорила:       — Как же опрометчиво, Ю. Ты так и не усвоила урок?       — Нет! — отчётливо сказала Харуно. — Мне твои уроки не к надобности! Лучше ответь, зачем пожаловала, Ханаре? Мне казалось, что Бацума-сама запретил вам, шавкам Инудзука, ступать на земли клана Сенджу. Хочешь войны?       — Просто пришла за своим.       — Тобирама — не вещь!       Горькая усмешка. Вот что услышала Ю от ненавистной ей Инугами. И неожиданно припомнила слова своего отца Тадашики: «Чувство матери» — и злость исчезла. И тоже горько усмехнувшись, поняла, что если проиграет, то больше не сможет увидеть свою маленькую Химе.       У Бацумы с десяток наложниц и четыре жены, одна из которых, презираемая практически всеми, — Мизэки. Но вот напавшая на лагерь Инудзука, как это грубо ни звучало, не была ни наложницей, ни тем более женой. А воином, которая когда-то, как помнит Харуно, одиннадцать лет назад сдалась в плен, спасая своих людей от верной гибели. Конечно, это был поступок чести и совести. Но что такое честь? Особенно для шиноби? Ведь для Ю эта история так и осталось просто историей, в которую она попала просто случайно. Но как оказалось… Мало кто из приближенных советников или старейшин знал об увлечении главы великого клана. А если знали, то некоторые, и то особо не возражали. И Ю знала, но предпочитала не лезть. Хотя желала бедную Ханаре. Всего чуть-чуть.       Инудзука провела в качестве игрушки для удовольствий два долгих года. И эти долгих два года Ю не могла понять, почему Бацума предпочел одну женщину многим другим своим женам и наложницам. «Может, потому что не похожа на расхохоленых дам «голубых кровей»?», — предполагала ниндзя-медик, отмечая про себя, что Инугами отличается не только необычной внешностью и красотой, а, как потом выяснилось, непростым диким характером, из-за которого…       — Мои люди окружили твой лагерь, — резко отрезала Ханаре. — И практически перебили всех тех, кто имел наглость противиться. Сдавайся!       Харуно огляделась по сторонам. И вправду лагерь окружили практически со всех сторон, если не Инудзука, то нинкены. Первые смотрели недобро, иногда с любопытством. Вторые — рычали, мол, убью, если с хоть шаг сделаешь! «Сзади!» — крикнул кто-то из своих, и Ю, сконцентрировав небольшое количество чакры в своем кулаке, быстро развернувшись, ударила нападавшего со всей своей нечеловеческой силой. Нападавшим оказался молодой нинкен какого-то Инудзука. Собака заскулила, а потом и вовсе затихла, упав на землю — тяжелый удар пришелся прямо по морде, раздробив кости черепа.       — Надеюсь, ты понимаешь, что этот разговор между нами должен остаться секретом. Не хочу лишние слухи, — проговорила розоволосая Харуно, прежде чем прыгнуть высоко вверх.       Харуно решила. Нет, точно знала, что Инугами не позволит напасть на неё своим шавкам. И не ошиблась. Ханаре, громко прокричав «Она моя!», так и осталась стоять на месте. Хотя это было довольно рисковое решение. «Судьба любит смельчаков, — однажды сказал Тадашики. — Доверься ей… Иногда». Ю, прикусив до крови свой большой палец, сложила печати призыва, громко выкрикнув: «Техника призыва: дождь из слизней!». И в небе хлопком бумом из белого дыма появилось, а затем повалилось на лагерь множество белых и больших слизняков.       А потом Харуно без всякого сожаления и совести мысленно приказала Кацую убить всех своих выживших подчиненных.       Слизняки покрыли собой практически всю территорию.

***

      Ханаре так и думала, что розоволосая дрянь не пожалеет даже своих соклановцев. Видя, как Кацую пожирает одного шиноби из Сенджу, женщина с презрением фыркнула, подумав, что Харуно не заслуживает прощения.       Ю приземлилась неподалёку: всего в сотне метров от Инудзука. И, улыбнувшись, опять сложила печати. Женщина такому повороту событий не удивилась, услышав знакомое название техники: ядовитая кожа. А это значит… Ханаре недовольно фыркнула, ведь излюбленным методом розоволосую победить не получится, ибо всё дело в смертельно опасном яде, который выделяет её кожа. Что даже одного прикосновения достаточно, чтобы помереть в удушающих конвульсиях. Но к счастью…       — Стихия воды: неукротимая волна! — Хараре решилась напасть на этот раз первой. Слабая техника, но этого достаточно, как думает женщина, чтобы смыть часть смертельно опасного яда с кожи и одежды её врага.       Ю успела вовремя уклониться от атаки, а потом остальные Инудзука и нинкины по приказу Инугами, расступившись, дали ей уйти.       — Вы же слышали? — громко приговорила Ханаре, обращаясь к своим соклановцам. — За голову Харуно назначена большая награда. Но некоторые из грязных свиней вроде Шико, но Шинджи или Субару Ямато, хотят видеть её в качестве наложницы. Или того хуже — жены. Но, как известно, женщины из семьи Харуно особенные! Или, скажу так, Харуно Ю неудобный противник для ближнего боя. Её кожа, а точнее — её тело — имеет одно прекрасное свойство — выделять смертельно опасный яд.       Инудзука зашептались. Нинкины недобро залаяли.       — Она мастер тайдзюцу! И один из лучших ниндзя-медиков, каких я встречала. С ней даже по способностям не сравнюсь я, Инудзука Ханаре, прозванная Инугами! Но всем ли известно, зачем я пришла? — Ханаре внимательно оглядела своих соклановец. — Скрывать это дальше будет наиглупейшим решением… Моя мать умерла два года назад, и я, к сожалению, больше не могу иметь детей. И это все из-за Харуно! Но… Одиннадцать лет назад в плену… Я родила дочь…       Ханаре так и знала, что слизняки не тронут её людей и её саму. Догадывалась, что Ю убьет своих ради сохранения тайны, ведь Кацую, несмотря на свою медлительность, имеет запас смертоносных техник, которые при случается опасности не постесняется применить. Королева слизней и есть на то королева слизней, чтобы напрямую подчиняться семье Харуно.       — Госпожа, — к Ханаре подошел долговязый, темнокожий, черноволосый шиноби. — Что прикажете? Пуститься в погоню?       — Нет, Вабиске, — отмахнулась от него Инудзука. — Пусть бежит к своему драгоценному господину. От живой Харуно пользы будет намного больше… Тем более здесь повсюду её слизняки.       — Как прикажете, госпожа. Что дальше?       — Ничего.

***

      Ю мучали тогда нехорошие сомнения, а интуиция так и вопила, что она, ненавистная ей Инугами, придёт. Незаметно проникнет в лагерь и по-тихому, без особого шума, расправиться практически со всеми её соклановцами.       Ю глупо просчиталась. Ю не почувствовала и просто не могла почувствовать, как маленькая группа вертких Инудзука проникнет на её территорию под покровом ночи. Хотя… Недаром слава этих шавок ушла далеко вперед. А ещё… Инудзука Ханаре… Харуно фыркнула от досады… Обладает необычными для собачников способностями, а именно — не только хорошим нюхом. Сенсорика и умение скрывать свою и не только чакру — сделали из Инугами идеального шиноби.       — О, Шинигами-сама! — взмолилась Ю своему покровителю, глядя на ночное, закрытое тёмными тучами небо. — Прости!       Харуно успела уйти далеко в лес. Хотя даже тайные тропы не помогали уйти от чёткого нюха Инудзука, если только не замаскировать собственный запах. Ю огляделась по сторонам, тихо пролепетав «А почему бы и нет», ведь при помощи техники «Ядовитая кожа» можно изменить не только концетрацию яда, но свой запах на любой другой. И пока Кацую следит за врагом, розоволосая попытается добрался до поместья. И предупредить о вторжении Инудзука Ханаре с намерение похитить Химе Сенджу Ичизоку.       Ю даже будет интересно посмотреть, как на эту новость отреагирует господин Бацума. На новость о том, что его бывшая подстилка пришла за тем, что у неё отняли одиннадцать лет назад.