Часть 5. Страшная тайна.
19 апреля 2019 г., 07:32
Розоволосая давно уяснила, что можно ждать от Инудзука Хараре: не подлость, но определенно что-то страшное. Тем более эта женщина жаждет не только мести, но и к тому же забрать свою дочь из лап Сенджу. И, может быть, конечно, убить господина Бацуму… Ю с презрением фыркнула. Посмотрела на зеленые кроны деревьев, на скалу и притаилась, оглядевшись по сторонам. Харуно не была бы Харуно, если бы не знала этот гребаный лес, как свои пять пальцев. И не была бы собой, если бы не решилась свернуть в сторону своего тайного убежища на северо-восток. Тем более девушке давно хотелось провести парочку экспериментов над Инудзука, взять у них хорошие образцы для исследования, ведь собачники славились… Да что там! До сих пор славятся, как хорошие шпионы-ликвидаторы, а их нюх… О, Шинигами! А их нюх позволяет различать не только обычные запахи, но и запах чакры. И, конечно, Инудзука Ханаре — это что-то с чем-то! Во-первых, именно она, по мнению старейшины Харуно, была идеальным сосудом для будущего наследника, но уж точно не женой или наложницей — просто расходным материалом. И стала им, вот только вместо мальчика женщина выносила и родила Тобираму, ведь собачники… Такие неправильные. Такие нестереотипные, ведь, как знает розоволосая, геном — штука неприхотливая.
Ю живёт и видит. Видит и живет, как лесной клан, когда-то могущественный, вымирает из-за стереотипного мышления — сохранить улучшенный геном и чистоту крови. Но как показала практика, да вот на примере той же Инудзука, геном Сенджу практически изжил своё из-за банального инцеста. И единственным носителем Мокутона может быть, в теории, сын господина Бацумы — Сенджу Хаширама.
Но насчет этого утверждения Ю довольно долго сомневалась до тех пор, пока господин не согласился провести исследования.
Харуно, прикусив до крови свой большой палец и сложив пару незамысловатых печатей печати, тихо произнесла: «Техника призыва!». И перед ней, как ни в чем не бывало, из клубов дыма появилась одна пятая часть тела Кацую.
— Инудзука бездействуют, — доложил тут же слизняк.
— Вот как? — в ответ Харуно лишь улыбнулась в предвкушении поминки нового подопытного материала. — Активируй технику: Ловец душ!
Харуно Ю в свои двадцать четыре смогла достичь много: независимости, силы, и конечно, стать правой рукой господина Бацума, ибо без его согласия не смогла бы, пусть и тайком от старейшин, проводить генетические исследования и ставить эксперименты. К тому же глава Сенджу Ичизоку был самолично заинтересован в Мокутоне и в его непосредственном носителе. Но, к сожалению, от предложения Харуно — поставить эксперимент над собственным сыном — отказался, ибо не желал терять единственного чистокровного наследника. И тогда не умудренная опытом шестнадцатилетняя Ю предложила другой вариант — оплодотворить одну из пленных на войне куноичи. Тогда розоволосой сильно повезло — её мнение поддержал сначала её отец, а потом и другие старейшины из разных семей. Вот так Инугами и стала жертвой запутанных обстоятельств.
И Харуно, опять сложив пару простейших печатей вроде Овцы и Тигра, прошептала своё имя, и дверь, среагировав на голос и на чакру хозяину, отворилась сама по себе. Из пещеры повеяло сыростью и прохладой, а на полу находились небольшие кристаллы. И прежде чем переступить порог своего творения, Ю обернулась, тем самым показывая Кацую, что она здесь больше не к надобности.
Слизняк исчез в клубах дыма.
***
В том, что техника Ловец душ была разработана любознательным Харуно, девушка нисколечко не сомневалась. Вот только… Ю печально вздохнула… Вот только, как и Бьякугоу, она основана на Фуине Удзумаки и имеет, как потом выяснилось на практике, свои недостатки. Во-первых, для исполнения этой тезники нужен большой запас чакры и идеальный контроль. А во-вторых, как бы прискорбно ни звучало, нужно жертвоприношение для Шинигами, как дань уважения для своего покровителя. Хотя недаром девушки из рода Харуно и не только становились да и сейчас становятся жрицами бога смерти. И одна из привилегии служению этому богу — его прямое покровительство. Что даже при использовании техники Поглощающей печати Мёртвого Демона жрица не погибнет, ведь её душа и так принадлежит загробному миру. Вот однажды и Ю пожелала стать одной из избранных этого бога. И стала ей, но только после смерти старой настоятельницы и то в десятилетнем возрасте. Хотя старик Харуно был против такого подарка судьбы, но скрепя сердце исполнил предсмертное желание своей погибшей сестры. Поэтому и дал своё согласие на то, что Ю станет не только жрицей, но и шиноби… Ю уже давно переоделась в свою ритуальную одежду — белое кимоно. И, распустив свои длинные розовые волосы, стала расчесывать их костяным гребнем. И, с интересом наблюдая за прикованной в громоздкие цепи на алтаре, Фуу стала напевать себе под нос колыбельную, что пела когда-то своей Тобираме. — Прошу, Харуно-сама! — вдруг совсем тихо проговорила девушка. — Прошу, не убивайте меня! Прошу, только не убивайте! Мне нельзя умирать… Но Ю лишь с презрением усмехнулась, ибо это Фудзивара порядком обнаглела. Во-первых, без разрешения покинула поместье. И во-вторых — сунула свой аккуратненький нос куда не следует, ибо культ Шинигами — тайна за семью печатями Сенджу Ичизоку. Но, видимо, богу смерти понравилась эта простушка, раз сама судьба завела её к тайному убежищу Харуно. — Возрадуйся, — с усмешкой в голосе проговорила розоволосая. — Ты станешь достойной невестой Шинигами-сама! — Но я хотела просто встретиться с Гэндзи… — Ах, — Ю опять усмехнулась и, прекратив расчесывать свои длинные розовые волосы, положила свой костяной гребень на каменный стол. И, взяв оттуда же деревянные четки и кусанаги, не спеша подошла к алтарю. И Фуу панически задергалась, зазвенев цепями. — Ах… — опять наиграно проговорила девушка, с презрением глядя на искаженное страхом лицо предательницы. — Тот молодой Учиха. Так его зовут Гэндзи? Он довольно молод, а уже сильный шиноби. Сколько ему? Двадцать? Знаешь, его было сложно убить. И Фуу, не сдержавшись, заплакала, так ничего не сказав. Хотя ясно подумала, о том, что эта Харуно безжалостная убийца. Подумала, что это из-за неё пропали те дети и те шиноби из Сенджу и с Мацусита. Недаром эту Ю недолюбливают… Нет, даже ненавидят! — Чего молчишь? — Будь ты проклята! — тихо всхлипнула брюнетка и, приподняв свою голову, в последний раз взглянула на красивое лицо розоволосой. Посмотрела своими тёмно-карими заплаканными глазами в её холодные светло-зеленые. И опять всхлипнула, прошептав: «Будь проклята!». Но вот… — Я и так уже проклята, Фуу, — в ответ Харуно лишь недовольно фыркнула, мол, это же очевидно. И, проведя остриём кусанаги по тёмно-зелёному кимоно от груди до живота, фыркнула, но уже с раздражением. — И даже после своей смерти я останусь с этим проклятьем, ведь моя душа всецело принадлежит Шинигами-сама. И резко, занеся над животом плачущей девушки острые кусанаги, что-то зашептала, призывая в этот мир своего бога. И Фуу узрела то, что раньше не могла лицезреть — за спиной Ю прямо из воздуха материализовалась полупрозрачная фигура огромного чудовища. И это чудовище посмотрел на Фуу своими чёрными, голодными до душ смертных, глазами. Протянуло к ней свои когтистые руки, и Фуу опять резко задёргалась. Громко закричала: «Пощади!», но правая рука, в которой Харуно держит кусанаги, резко дрогнула, и острое лезвие безжалостно вонзилось в податливую девичью плоть. Ямада, от этого захаркав кровью, дернулась ещё раз в предсмертных конвульсиях. И прошептав «Пощади!», замерла. И Ю, так ничего и не сказала в ответ, дальше продолжала молиться своему богу, теребя в левой руке деревянные чётки. И свечи, расставленные на полу по кругу вокруг алтаря, загорелись ярче, чем прежде, давая понять, что Шинигами доволен новой невестой — чистой и непорочной, как сама жрица. И Харуно одного мимолетного взгляда хватает, чтобы понять, что запретная техника активирована — тело Фуу загорелось белым пламенем Шинигами, ибо теперь не только её душа, но и тело принадлежат загробному миру. Но и… Нет, розоволосой не послышались… Бог смерти требует новых жриц! И Ю вдруг призадумалась, глядя на пылающий алтарь. — Кого ты выбираешь, мой господин? — спокойным тоном проговорила девушка. — Её! — послышалось в ответ, и в белом пламени появились очертания будущей жрицы — совсем ещё маленькой девочки… А Ю так и замерла, вглядываясь в огненный портрет. Ведь Ю никак не ожидала увидеть её — свою подопечную Сенджу Тобираму. — Её! — грозно молвил Шинигами, прежде чем раствориться в воздухе. И Харуно поняла, что с одной из жриц что-то случиться: либо смерть от болезни или от старости, либо от вражеского клинка. Либо она… Ю вздрогнула… Либо она станет новой невестой для Шинигами. Но молодых жриц в храме всего трое, и кроме Токи и Ю есть ещё шестнадцатилетняя Сенджу Норико… …Хотя об этих проблемах Харуно подумает немного по-позже.***
Как только Харуно вышла из своего убежища на поверхность, на её напали. Совсем неожиданно и незаметно, что девушка еле смогла увернуться от подлой атаки — пару десятков кунаев — отпрыгнуть на пару метров от входа и приземлиться у большой ели. И на слова «А ты ловкая» девушка удивилась — перед ней предстала «ожившая» Инугами. — Но не настолько, — с презрением проговорила Ханаре. — Тем более в этом кимоно быстро не побегаешь… Жрица! Но поздравляю, твоя странная техника практически убила всех моих людей, даже моего бедного нинкена. — Но как ты? — удивлённо прошептала Харуно. — Как ты смогла выжить? — Очень просто, — Ханаре лишь рассмеялась в ответ и, грозно посмотрев на Ю, молвила. — Я — Инугами! Или, думаешь, только у Сенджу свои секреты?! Кстати, в твоём кимоно быстро не побегаешь! И тут же розоволосую моментально осенило: может быть, именно Тобирама заменит её место. И будет служить Шинигами конца своих дней, как она. И прежде, чем броситься в атаку, заговорила коротко и по-существу, впервые с сожалением посмотрев на мать своей подопечной. — Хараре, — тихо молвила ирьёнин. — Шинигами-сама выбрала себе новую жрицу! И этой жрицей должна стать… Твоя дочь, Хараре! — Ю, ты выглядишь так, как будто пытаешься спасти свою жалкую шкуру, — в ответ рассмеялась женщина. — Но, к твоему счастью, я верю. И нисколечко не удивлена тому, что твой бог выбрал именно мою дочь, — и, сказав это, беловолосая посмотрела на Харуно оценивающим взглядом, прищурилась. И, сложив руки на груди молвила то, чего розоволосая опасалась больше всего. А именно… — Но даже с минимумом количеством чакры, Ю, ты смогла увернуть от моей подлой атаки… Признайся честно, ты устала не только физически, но и морально. Признайся, тебе надоело служить кровавому богу, но у тебя, Ю, нет другого выбора, ибо твоё место может занять… Моя дочь… И Ханаре заговорила так, что уставшая от всего розоволосая только лишь стоит и слушает. Хлопает, как деревенская простушка, глазами да ухмыляется, понимая, что они обе друг друга порядком измотали в этой бесполезной стычке. — И всё же… — закончила свой монолог беловолосая Инугами. — Я хочу повидаться с Тобирамой, даже если придётся стать наложницей её отца. — Ты настоящая мать, — Харуно проговорила эти слова нарочито спокойно, нисколечко не удивившись тому, что эта собака пожертвует всем, чтобы увидеться со своим отпрыском. — Я не хочу с тобой драться… Уж точно не здесь и не сейчас. Но ты, Ханаре, совершила глупую ошибку: заявилась на территорию Сенджу Ичизоку как захватчик. Но если желаешь быть наложницей, на то твоя воля. Тем более господин Бацума давно тоскует по твоему великолепном обществу. Хараре промолчала в ответ, ведь если прикончит Харуно здесь и сейчас, то уж точно не сможет добрать до своей долгожданной цели: до своей любимой и единственной дочери. И, конечно, ради Тобирамы, готова стать наложницей, хоть женой этого морального ублюдка, которого презирает всем своим материнским сердцем.
