Золотой дождь

      Над космопортом Эдоры Метраксис медленно заходило солнце. Его умирающие красные лучи окрасили зеленые улицы в багровый цвет, металлическое покрытие в порту лениво блестело. Птицы разлетелись по своим гнездам, и на смену их голодным крикам пришло жужжание вечерних насекомых. Спущенные паруса «Зевса» хлопали на легком ветру, отбрасывая на темнеющую палубу золотые зайчики. В сумерках казалось, будто над кораблем вращается огромный диско-шар.       Переливающаяся перламутром стрекоза, заинтересовавшись странными огоньками, покружила над палубой, опускаясь все ниже и ниже, и застыла перед самым лицом Эми. Погудев едва заметными крылышками, она вильнула в сторону от протянутой руки и, резко взяв вверх, исчезла среди кораблей. Эми улыбнулась, глядя ей вслед.       Космопорт постепенно засыпал. Несколько кораблей покинули планету незадолго до их возвращения, еще два – после. К вечеру остались лишь те, кто решил поселиться на Эдоре: женщины различных рас, цветов и размеров прибирали свои ухоженные самодельные дворики, снимали белье, перебрасывались последними сплетнями дня, загоняли детей домой. Мужчины возвращались с работы, стояли небольшими группками и переговаривались, окружив себя сизыми облачками табачного дыма. И те, и другие, и третьи кто украдкой, а кто и вовсе не скрываясь бросали взгляды на парусный корабль, практически светившийся в темноте, как огромный фонарь. После светового шоу, которое они устроили днем, их любопытство и осторожность были вполне объяснимы.       Один из ребят, небольшой кучкой сгрудившихся около ближайшего судна и, судя по заговорщическому шепоту и опасливым взглядам, замышлявших что-то, вдруг отделился от группы и, сделав несколько решительных шагов под шиканье друзей, остановился у трапа «Зевса». Будто храбрость его на этом иссякла, он застыл и боязливо посмотрел наверх. А затем торопливо помахал рукой. Эми усмехнулась, улыбнулась как можно дружелюбнее и помахала в ответ. Мальчишка подскочил и с восторженным визгом бросился к друзьям, которые начали шумно обсуждать случившееся, хлопая храбреца по спине.       Город продолжал жить своей жизнью, словно ничего не случилось. Эдора Метраксис наконец освободилась, но люди и пришельцы, жившие на ней, даже не заметили, что она была в плену. Когда эти торговцы и путешественники вернутся в мир, они с изумлением узнают, что пропустили много лет. Возможно, у кого-то из них были семьи, которые теперь сильно изменились. Сколько горя принесла вселенной одна… компьютерная ошибка.       Позади послышался утомленный зевок, Эми обернулась. Потирая глаза, Рори прислонился к перилам рядом с ней и устало уткнулся лбом ей в плечо.       – Сумасшедший день, да? – с улыбкой спросила она.       Рори промычал что-то невразумительное и покачал головой.       – День? Скорее уже, неделя. Космический парусник, сумасшедший андроид, разъяренная ТАРДИС – что может быть безумнее?       Эми пожала плечами.       – Ну не знаю, мне кажется, странная путешественница во времени, оказавшаяся нашей дочерью, оказавшейся нашей подругой детства, как-то бьет все рекорды по безумности.       Рори рассмеялся и выпрямился. Эми мгновение смотрела на его улыбку, чувствуя, как в горле собирается странный комок, а затем подлезла под его руки и, сцепив ладони на спине, спрятала лицо на груди. Руки Рори привычно обвили ее плечи, подбородок лег на затылок, но она чувствовала немой вопрос.       – Я так испугалась, – шепотом призналась она. – Никогда так больше не делай, ладно?       Рори еще крепче прижал ее к себе и вздохнул, медля с ответом.       – Знаешь… опыт показывает, что этого обещать я не могу, – наконец проговорил он и добавил, когда она вздернула голову: – Но я могу обещать, что всегда буду возвращаться. Пойдет?       Ответить ей не довелось. Рядом послышался уже знакомый скрип шарниров, и заходящее солнце бросило им под ноги худую угловатую тень. Эррор подошел и остановился на расстоянии нескольких шагов – чуть дальше, чем обычно. У него на голове все еще виднелась вмятина, но лампочка горела мягким голубоватым светом, а беспокойный взгляд из-под полузакрытой диафрагмы казался… виноватым. Почувствовав, как пальцы Эми сжимаются, собирая рубашку у него на поясе в кулак, он крепче сжал ее плечо.       – Эми, Рори, – проскрипел Эррор. – Я хочу принести свои извинения за произошедшее. Я знаю, что причинил вам серьезное беспокойство, и что только по случайному удачному стечению обстоятельств никто не пострадал. Я сожалею о том, что сделал, и вы можете считать меня своим должником. Если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится, я готов помочь.       – Мы знаем, что ты не виноват, Эррор, – твердо, но искренне ответил Рори.       Эми улыбнулась. Не совсем уверенно она отцепилась от мужа и, шагнув к роботу, положила ладонь ему на плечо. Поверхность его брони была теплой, нагретой солнцем и легонько подрагивала от работы внутренних моторов. Робот проследил за ее рукой, а затем посмотрел в глаза, удивленно расширив диафрагму.       – Я тебя ни в чем не виню, – негромко сказала она. – Ты бы никогда по своей воле не причинил нам вреда. Ты друг Доктора – значит, и наш друг.       Эррор помолчал, обдумывая ее слова, затем кивнул и, поклонившись, двинулся на корму, где у штурвала нетерпеливо дожидался рулевой.       – Трудно не иметь собственного разума и подчиняться ненадежной программе, да? – глядя ему вслед, проговорил Рори.       Эми бросила быстрый взгляд на синевшую на носу корабля ТАРДИС.       – Ты про Эррора или Кирааса?       Рори пожал плечами.       – Про обоих, наверное.       – Значит, теперь ты им доверяешь?       Рори смущенно почесал висок.       – Думаю, когда ТАРДИС успокоилась, я смог мыслить трезво и просто понял, что, если Доктор им доверяет, я буду доверять тоже. Даже если он сам не всегда знает, что делает.       Эми улыбнулась и опустила голову ему на плечо.       – Узнаю своего Рори.       Дверь ТАРДИС со скрипом отворилась, и на палубу друг за другом вышли Доктор, Корсар и Кираас. Последний выглядел несколько лучше, чем полчаса назад, когда они вынырнули из временной воронки и снова опустились в порту: ожоги на лице и руках были покрыты новым слоем искусственной кожи, сделавшим их менее заметными, волосы вновь зачесаны назад, а костюм, хоть и несший на себе следы сажи и гари, казался гораздо опрятнее.       Оглядевшись, Доктор заметил спутников и двинулся прямо к ним, на ходу рассеянно подбрасывая и ловя звуковую отвертку. Корсар и Кираас следовали за ним. Когда они остановились, с капитанского мостика спустились Ганимед и Эррор.       Доктор в последний раз подбросил отвертку и, улыбаясь, убрал ее во внутренний карман.       – Все оказалось проще, чем я думал, – сообщил он. – Во время аварии были повреждены схемы, система безопасности не включилась вовремя и не сумела предотвратить перегорание логической цепочки. К счастью, у меня нашлось несколько запасных деталей, теперь все в порядке.       – Я сожалею, что все так получилось, – произнес Кираас, по очереди обводя их взглядом серых механических глаз.       – Ну, учитывая программную кашу у тебя в голове, которую нам пришлось расчищать, вряд ли кто-то может тебя винить в нескольких ошибках, – помотала головой Корсар.       – Однако, – со свойственным ему спокойствием отозвался андроид, – из-за моих ошибок пострадали и даже едва не погибли люди.       Он выудил из кармана небольшой черный диск и протянул его Ганимеду.       – Капитан, я знаю, что это не восполнит урон, нанесенный вашему кораблю и команде, но примите это. Эту программу я написал, чтобы взломать вашего помощника. Эррор может воспользоваться ее кодом, чтобы создать защиту от подобных каналов взлома.       – Спасибо, – сказал Эррор.       Кираас неуверенно улыбнулся.       – Взлом компьютерных программ входил в число моих основных задач на «Прометее», но мне никогда еще не приходилось взламывать полноценный искусственный интеллект. Это было… неприятно, с моральной точки зрения.       – Что вы будете делать теперь? – спросила Эми.       – Я… не знаю. Доктор сменил приоритеты задач, но предложил мне самому найти и запрограммировать основную цель. Сейчас логичным кажется искупить свою вину, но не знаю, что я могу для этого сделать.       Ганимед пожал плечами.       – Эдоре Метраксис все еще нужен мэр. – Кираас перевел на него взгляд. – После всего, что тут случилось, планете предстоит начать новую жизнь и подстроиться под течение нового времени. Жители будут смущены, когда до них дойдут вести из других концов галактики. Им понадобится надежное управление, способное о них позаботиться и защитить планету. В конце концов, именно на их жизни временная петля повлияла больше всего.       – Это… достойная задача, – кивнул Кираас. – Благодарю, капитан. – Он повернулся к Доктору и протянул ладонь, которую тот без промедления пожал. – И благодарю тебя, Доктор. Ты рисковал жизнью, ради меня противостоял своей ТАРДИС, хотя имел полное право меня наказать.       – Когда-то я был тем, кто не дает вторых шансов, Модул, – кивнул Доктор. – Но времена меняются. Удачи.       – И тебе. Вам всем.       И, коротко поклонившись, он поспешно сошел по трапу и исчез за границей космопорта.       – И все-таки это почему-то кажется неправильным, – вздохнула Эми. – Переписать системы андроида – все равно что стереть воспоминания или исправить восприятие человека.       – Но, – возразила Корсар, – это было единственное мирное решение.       Вдалеке взвыл двигателем очередной корабль и молнией взмыл в небо, оставляя за собой фиолетовый след выхлопных огней. Они проследили за его полетом, пока он не превратился в крошечную неразличимую точку.       – Этих ребят ждет большо-о-ой сюрприз, – протянул Ганимед.       – Да, – отозвался Доктор. – Но знаешь, год, в котором они оказались, не так уж плох. Так что… у всего есть свои плюсы, наверное.       Помолчав, он повернулся к друзьям, хлопнул и потер ладони.       – Что ж, пора и нам отправ…       – Стоять! – вдруг резко воскликнула Корсар, ошпарив Доктора таким суровым взглядом, что тот испуганно застыл на месте, умолкнув на полуслове. – Извини, Доктор, но после всего случившегося ты мне кое-чем обязан, не находишь? Поэтому я тебя никуда не отпущу, пока ты все не расскажешь.       – В-все… о-о чем?       – Война. Времени. И никаких отговорок.       Несколько мгновений Доктор молчал, глядя на нее тем узнаваемым мрачным, тяжелым взглядом, который появлялся каждый раз, когда речь заходила о Галлифрее и его судьбе. Затем он опустил плечи, сгорбившись, засунул руки в карманы, развернулся и побрел к носу корабля.       – Хорошо. Будь по-твоему.       Корсар двинулась за ним.       Эми коснулась губ кончиками пальцев, они с Рори переглянулись.       – Честно говоря, я надеялась, что после всего, что было, она как-то забудет об этом.       – Угу.       Ганимед повернулся к своему помощнику.       – Мистер Эррор, велите команде готовиться к отлету.       Эррор кивнул и, поклонившись Эми и Рори, поднялся на корму. Они направились за ним.       На корабле началась деятельная, почти отрепетированная суета. Повинуясь коротким, отрывистым приказам робота, члены команды, словно хорошо отлаженный механизм, принялись поднимать паруса, запускать системы, укреплять снасти. Палуба слабо задрожала, когда двигатели в глубине корабля начали разогреваться. Эми внимательно следила за сидевшими на носу Доктором и Корсаром. Повелительница времени внимательно слушала, нахмурившись и рассеянно теребя пальцами оборванный рукав. Доктор говорил, не делая пауз и не поднимая взгляд, и с каждой минутой лицо его становилось все мрачнее, тогда как в лице Корсара появлялось все больше понимания. Эми помнила эту историю, хотя и подозревала, что нынешний рассказ будет несколько подробнее. Наконец он замолчал, окончательно повесив голову. Несколько мгновений Корсар смотрела вдаль, на заходящее солнце. Затем перевела взгляд на него. И улыбнулась.       Эми не могла слышать, что она сказала, что Доктор вдруг вздрогнул и, вскинув голову, улыбнулся в ответ. Они обнялись, и Эми видела, как он облегченно зажмурился.       – Жаль прощаться с такими чудесными людьми, как вы, – улыбаясь, проговорил Ганимед, пожимая ладонь Рори сразу двумя руками. – Я люблю людей, но вижу, почему Доктор путешествует именно с вами. Я был рад иметь таких, как вы, в своей команде, хоть и ненадолго.       – Спасибо, капитан, – ответил Рори. – Я… рад, что у Доктора есть такой друг.       Капитан раскинул руки, и Эми не раздумывая обняла его, чувствуя себя крошечной в его крепких руках. От Ганимеда пахло крепким ликером. Он сжал объятия, внезапно оторвав ее от палубы. Легонько взвизгнув от неожиданности, она засмеялась.       – Не только у него, парень. – Он поставил Эми на ноги и подмигнул ей. – Если когда-нибудь понадобится помощь, знайте, что в этой Вселенной есть еще один путешественник во времени на прекрасном фрегате, готовый прийти в любое время – буквально – по первому зову.       – Ганимед. – Подошедший Доктор обнял капитана. – Хотелось бы встретиться снова, когда судьба Вселенной не будет висеть на волоске.       – Здравая мысль.       – Обещай мне больше не связываться ни с чем, где фигурирует технология повелителей времени.       Ганимед усмехнулся.       – Не волнуйся, старый друг, я выучил свой урок. К тому же теперь у меня под боком будет эксперт, не так ли, мэм?       – Чего? – спросил Доктор, поворачиваясь к Корсару.       Та пожала плечами.       – Капитан сделал мне весьма заманчивое предложение. Коль скоро я единственная знаю, как функционирует настоящая ТАРДИС, и могу справиться с любыми изменениями в поведении «Зевса», я останусь здесь. – Она бросила взгляд на Ганимеда. – Хотя мы до сих пор не определились, в качестве кого, но мы над этим работаем.       – Мадам. – Ганимед вскинул руки в притворном защитном жесте. – Я бы и не подумал предложить вам звание ниже капитана.       Она вскинула брови.       – Капитана? Хмм. Капитан-компаньон, значит?       – Ха! – Ганимед рассмеялся, одобрительно кивая.       – Значит, прощаемся. – Доктор снова обнял ее. – Будь осторожна, Корсар. Впрочем, как всегда.       – Спасибо, Доктор. – Отстранившись, она наклонила голову и улыбнулась. – И помни, что я тебе сказала.       Доктор коротко кивнул, развернулся на каблуках и, обвив руками плечи спутников, подтолкнул их в сторону ТАРДИС.       – Идем, Понды!       Практически уволакиваемая им Эми, чувствуя себя участником плохо замаскированного побега, на ходу обернулась и улыбнулась на прощание, увидев ответные улыбки на лицах Ганимеда и Корсара. Затем Доктор по очереди втолкнул их в открытую дверь ТАРДИС и замер на пороге, обводя последним взглядом сверкающий в заходящем солнце парусный корабль. Ганимед и Корсар переговорили о чем-то, и повелительница времени удалилась в капитанскую каюту. Из-за плеча Доктора Эми наблюдала, как «Зевс» постепенно оживал, повинуясь громким командам капитана. Наполняясь энергией, паруса вспыхнули золотистым светом, еще ярче осветив палубу, отбросив на доски шестиугольные отсветы и прорезав спустившиеся на космопорт сумерки яркими солнечными лучами. Из иллюминаторов соседних кораблей высунулись любопытные лица.       – Доктор, что Корсар тебе сказала? – спросила Эми.       Он не ответил. Двери ТАРДИС закрылись и, взвизгнув тормозами, синяя будка испарилась.       На глазах у изумленных жителей, выбежавших из своих импровизированных домов, чтобы еще раз полюбоваться на взлет, величественный деска оторвался от земли. Золотистые паруса хлопнули и натянулись, словно поймав мощный порыв ветра; загудели, нагнетая энергию, генераторы полей; прозрачный, сверкающий голубоватыми искрами пузырь окружил корабль, и тот начал быстро набирать высоту.       Прорезав облачную заводь, парусник взмыл в небо, вспыхнув горящими защитными полями, скользнул в верхние слои атмосферы и вынырнул в бесконечность космического пространства. Ганимед улыбнулся встретившим их звездам и двинулся вниз, в свою каюту.       Казалось, в каюте поселился какой-то новый запах. Запах тлеющего угля, старой бумаги и терпкого вина. Ганимеду он был незнаком и непривычен. Окинув взглядом стол, он подошел, небрежно собрал разлетевшиеся бумаги, нагнулся и поднял с пола стаканы, посыпавшиеся из буфета во время ухабистого полета по воронке. Бутылка лежала на полу, и остатки фиолетового ликера медленно капали из горлышка на ковер. Буркнув себе под нос что-то о цене марнийского сукна, он поставил бутылку на стол.       – Вы уже задали курс, капитан? – Голос Корсара раздался так неожиданно, что он едва не снес локтем поднос. Он резко развернулся – и тут же отшатнулся.       Корсар не успела до конца переодеться. Она стояла у кровати и копалась в сундуке с его вещами. С трудом Ганимед вспомнил, что несколько минут назад предложил ей до ближайшей населенной планеты пользоваться всем, что она найдет в его каюте. Без своего белоснежного комбинезона, полуобнаженная, в одежде, которая была ей чуть велика, она казалась еще более хрупкой. Перехваченные на бедрах толстым кожаным ремнем темные штаны свисали чуть свободнее, чем нужно. Штанины были заправлены в ее прежние белые сапоги. Голая спина чуть блестела в скудном искусственном свете, пробивающемся с палубы сквозь витражное окно за столом. На узких плечах уже обозначился легкий загар Эдоры, но татуировка с пожирающим свой хвост змеем все еще ярким пятном выделялась на светлой коже.       Сидя к Ганимеду спиной, она с пристальным интересом рассматривала простую белую рубашку, вытянув ее перед собой. Из неряшливого пучка на затылке, больше напоминавшего вязанку ярких огненных лент, выпали несколько непослушных локонов и щекотали неприкрытую спину. Она смешно повела плечами, пытаясь избавиться от ощущения.       Поймав себя на том, что провожает взглядом ложбинку, обозначающую линию позвоночника, Ганимед поспешно отвернулся. Корсар, казалось, и вовсе не заметила его замешательства.       – Кхм, – многозначительно прокашлялся он, но она не среагировала, и он добавил, стараясь звучать как можно убедительнее: – Пока нет. Хочу сначала услышать твою версию, партнер.       Она весело хмыкнула.       – Я сейчас.       Краем глаза заметив, как она поднимается, все еще держа рубашку на вытянутых руках, он развернулся и двинулся к двери.       – Жду тебя на мостике.       – Ага.       Они уже покинули орбиту планеты и медленно удалялись прочь. Ганимед закрыл за собой дверь каюты и еще раз прокашлялся. Повелители времени… странные создания, – решил он.       – Капитан? – послышался сверху скрипучий голос Эррора. Робот смотрел на него, стоя у панели управления. – Какие приказания?       – Ждите, – коротко ответил Ганимед. Эррор просто кивнул. Ганимед поднялся на корму и остановился у штурвала, глядя на огромный шар Эдоры Метраксис, медленно вращающийся под ними. Зеленую планету с одного конца затянули плотные сгустки облаков. Где-то там, возможно, сейчас шел самый настоящий дождь.       – Эррор, – позвал он, не сводя взгляда с белого пятна в рубиновом океане. Робот скрипнул шестернями, поворачиваясь к нему.       – Сэр?       – Я могу на тебя рассчитывать?       Робот шевельнул диафрагмой.       – Капитан, то, что случилось, на моей совести, но, уверяю, на мою верность вы можете…       – Я не об этом, – отмахнулся Ганимед. – Я могу рассчитывать на то, что ты примешь мое решение насчет Корсара?       Краем глаза он заметил, как робот бросил быстрый взгляд вниз, на двери каюты. Его стальная броня сверкнула в лучах далекого солнца. На вмятине в головной пластине пролегла тень. Удивительно, что Эррор решил не исправлять это повреждение, словно старый космический волк, гордящийся своими боевыми шрамами. Он даже не знал, что разум робота был способен на такие чувства.       – Капитан, я полностью его поддерживаю, – наконец решительно проговорил Эррор.       – Ты будешь подчиняться ее приказам?       – Так же, как вашим.       Ганимед перевел на него любопытный взгляд. Эррор качнул головой.       – Корсар многое сделала для этого корабля и его команды, – пояснил он. – Она проявила качества, которые ценятся на «Зевсе». Мы все благодарны ей и готовы принять.       На лестнице послышались шаги, и на корму взошла Корсар. Смущенно кивнув старпому, она шагнула к корме, глядя на удаляющуюся планету, словно ей некуда было больше обратить взгляд. Ганимед покосился на своего капитана-компаньона, не переставая в душе изумляться как выдуманному Корсаром термину, так и тому, как легко и непринужденно он сам был готов поделиться властью на корабле.       Ганимед не был пиратом и всю жизнь яростно презирал этих паразитов космоса, тунеядцев, преступников и болванов, но с ними его объединяло одно: корабль был ему дороже жизни и всех богатств Вселенной. И никогда и ни за что он не доверил бы его никому – кроме, возможно, своего боцмана. Но если и был во всей Бесконечности галактик кто-то, кому он был готов уступить командование, – таким человеком (повелителем времени, все равно) была Корсар. Тем более теперь, когда в недрах «Зевса» жила частичка души ее обожаемого корабля. Она никогда не предаст его доверие, никогда не оставит на погибель его... свой... их корабль. Последнее уточнение до странного приятно согревало.       Корсар стояла, облокотившись о борт и с загадочной грустью глядя вниз, на постепенно отдаляющуюся Эдору Метраксис. Глаза ее были светлы, но слегка затуманены задумчивостью, брови, повинуясь течению размышлений, медленно, но верно сползались к переносице. О чем бы она ни думала, мысли были невеселые.       Вместо белого скафандра на ней теперь красовался один из его кафтанов: она заправила внутрь лишние рукава, и хотя тот все еще был ей велик, Ганимед поймал себя на мысли, что ее иллюзорно хрупкой фигуре это идет только на пользу, и от Корсара трудно отвести взгляд. Этот костюм удивительно гармонировал с ее именем. Недавняя неловкость от их столкновения в каюте еще не окончательно развеялась, но наконец пришла запоздалая мысль: в прошлой жизни, по словам Доктора, эта женщина была здоровым и мощным мужчиной. Как бы нелепо это ни звучало, это, по крайней мере, объясняло то, что произошло внизу: Корсару только предстояло заново привыкнуть к собственному телу и переоценить его возможности. А также осознать то, что она была единственной женщиной на борту корабля.       Не то чтобы команда, видевшая ее в раскаленной ярости, даже задумалась о чем-то в этом роде...       – Куда теперь, капитан? – нарочито шутливо спросил Ганимед, поворачиваясь к ней.       Корсар вздрогнула и мотнула головой, отгоняя неприятные мысли прочь. Несколько мгновений она молчала, по-прежнему не отрывая взгляда от планеты, которая теперь была меньше ладони, а затем, не пошевелившись, проговорила:       – Я не знаю.       В ее голосе слышалась бессильная усталость. Ганимед махнул рукой Эррору, тот, скрипнув, принял командование, заняв его место рядом с рулевым, а сам капитан подошел к бортику и облокотился на него, искоса глядя на Корсара. Она не повела и бровью.       – Что такое? – спросил Ганимед, с удивлением слыша в голосе заботливость, которая не появлялась в нем уже долгие годы. Как говорили моряки древности, еще никогда не видавшие космоса, который был опаснее любого моря во сто крат, – женщина на корабле не к добру. Он никогда не понимал, откуда пошло это поверье. Но, может быть, дело в том, как легко женщина могла размягчить сердце даже самого закоренелого космического волка.       Она молчала. Команда истощила запас радости и принялась за свою размеренную работу, в которой, однако, чувствовалась некоторая неуверенность: они не получили приказа, не знали направления, и «Зевс», сверкая золотистой матрицей парусов, лениво и бесцельно плыл в космосе. Рулевой лег в дрейф и поминутно бросал на капитана нетерпеливый взгляд. После нескольких дней застоя всем не терпелось поскорее отправиться в путь.       Не терпелось и капитану. Но старое и важное правило должно было быть удовлетворено: если команду что-то беспокоит, проблему надо решить. Никому на борту не нужны уныние и тревога, они мешают правильной работе и попросту опасны. Корсар отныне была полноценным членом команды, и ее настрой требовал внимания.       В молчании прошло несколько минут, Эдора практически исчезла с горизонта, превратившись в крошечную черную точку, едва различимую в безбрежном океане темноты. Их окружала черная бездна, испещренная острыми огоньками далеких звезд, вдалеке ярко светило солнце системы, паруса отражали этот свет, и палуба буквально купалась в нем, каждый предмет на ней отбрасывал по две, по три тени. Наконец Корсар опустила голову, и лицо ее окунулось во тьму, так что стало невозможно сказать, что на нем написано. Однако в голосе ее слышалась дикая смесь печали, мольбы, угрозы, ожидания и повелительности.       – Ганимед, у меня есть просьба, и я не могу даже описать, насколько это для меня важно, – тихо сказала она, так, чтобы слышал только он.       – Если ты так ставишь этот вопрос, – начал было он, но Корсар негромко хмыкнула, и он тут же поправился: – Это теперь и твой корабль, – напомнил он. – Не знаю, как двум капитанам управлять одним судном, но, думаю, эту проблему мы решим.       Казалось, Корсар наконец на что-то решилась: в бледно-зеленых глазах сверкнула искра, лицо приобрело то выражение уверенности, гордости и дерзости, которое он увидел при первой встрече. Она оттолкнулась от бортика и повернулась к Ганимеду. Ее рука грациозно легла на перила, и он невольно проследил за этим движением.       – Я не верю Доктору, – прямо сказала она, тряхнув головой и рассыпав по плечам спутавшиеся за эти неспокойные дни рыжие волосы. – Я не верю, когда он говорит, что никого не осталось. Я хочу найти их. Пойми меня правильно, я никогда не испытывала к этим окаменевшим в своих тысячелетних традициях и обрядах, зацикленных на самих себе, слепых, дрожащих за каждую кроху власти... – Она осеклась. – Но все же это моя планета. Мой народ. И если я должна смириться с их гибелью, я хочу знать наверняка.       Она умолкла, то ли чтобы отдышаться и собраться с мыслями, то ли давая Ганимеду возможность вставить свое слово.       – Что именно нужно сделать? – спустя несколько мгновений спросил он, невольно подпустив в голос нетерпение.       – С живой матрицей деска начнет вести себя непредсказуемо. Нужно построить консоль ТАРДИС. Я хочу отправиться в Каскад Медузы и начать оттуда. У повелителей времени есть множество способов скрыться. К счастью, – она позволила губам растянуться в самодовольной ухмылке, – я знаю их все. Мне нужно проверить их и убедиться в том, что повелители времени мертвы – или опровергнуть это.       Она бросила взгляд на палубу, где, стараясь скрыть нетерпение и недоумение, возились матросы.       – Но я не могу ничего требовать ни от тебя, ни от твоих людей. Это личное дело, и оно никого не касается, кроме меня.       – Парни! – вдруг громко гаркнул Ганимед, круто развернувшись к палубе и разведя в стороны все четыре руки. Матросы мгновенно вздернули головы и все как один воззрились на своего капитана. Эррор сузил диафрагму светящегося голубым огоньком глаза и скрестил все свои пары рук, переводя взгляд с довольно оскалившегося Ганимеда на ошарашенную повелительницу времени. – Мы отправляемся искать повелителей времени! Это задача длиной в жизнь, сложная и опасная! Кто против – пронойте "нэээ"!       Под переливающимися солнечными парусами повисла тишина, прерываемая лишь скрипом снастей да глухим рокотом двигателей глубоко в недрах фрегата.       – Кто с нами, – так же бодро и с вызовом продолжил Ганимед, – крикните "аэ!"       В тот же миг полтора десятка голосов разорвали безмятежное спокойствие космоса. Матросы вставали на бочки, влезали на снасти и вразнобой кричали, вскидывая в воздух сжатые кулаки. Поймав взгляд Корсара, Эррор кивнул своей вытянутой головой и, расцепив руки, передвинулся к пульту управления перед штурвалом, отлично давая понять о своей готовности лететь хоть в конец Вселенной.       Ганимед снова повернулся к Корсару и положил ладонь на ее плечо, гордо и победоносно ухмыляясь ее застывшему лицу. А затем обвел рукой корабль, словно говоря: «Вот видишь?»       – Что ж, – проговорила Корсар, собираясь с мыслями, – нам понадобятся детали для консоли. Нигде, кроме черного рынка, их не найти.       Ганимед встал на свое привычное место по правую руку от рулевого. Команда спешно начала разбегаться по местам, предвкушая грядущее путешествие. Дух приключения охватил каждого: глаза людей и пришельцев разных мастей горели одинаковым огнем, самые молодые юнги невольно подскакивали от волнения. Корсар подошла к штурвалу и, глядя на палубу сверху вниз, остановилась слева от него. Рулевой бросил на нее быстрый взгляд и, столкнувшись с ее взглядом, с готовностью кивнул.       – Мальдовариум? – догадался Ганимед.       – Мальдовариум, – кивнула Корсар и, увидев приглашающий жест капитана, оперлась ладонями о перила и решительно, громко приказала: – Мистер Эр-О-Эр, курс в систему Синего карлика, 52-й век!       – Есть, капитан! – отсалютовал робот, и все четыре его руки принялись летать над пультом, вводя координаты. Где-то в глубине корабля зародился утробный гул, становившийся все мощнее и мощнее, громче и громче. Палуба слабо завибрировала под ногами. Паруса ярко сверкнули, передавая накопленную запасную солнечную энергию в системы временного ротора, и к ним неожиданно присоединилось золотистое свечение тысяч мерцающих огоньков: частицы ксенона. Душа ТАРДИС подхватила корабль.       – Ты не сказала Доктору? – раздался над самым ухом у Корсара голос незаметно подошедшего ближе Ганимеда. Его дыхание обожгло шею и ухо, пахнуло запахом табака и крепкого ликера. Она помотала головой.       – Я знаю, он, скорее всего, не одобрит того, что я пытаюсь сделать. Повелители времени нам обоим попортили немало крови – хотя только ему хватило гордости, или дерзости, чтобы сбежать. К тому же его до сих пор изнутри выжирает чувство вины. Он или попытается меня отговорить, или захочет отправиться с нами. Если я найду что-то важное или если нам понадобится помощь – Доктор всегда придет. А пока... – Она вздохнула и, подняв на него взгляд, улыбнулась. – Пока мы сами по себе.       Ганимед снова положил ей руку на плечо и легонько сжал.       В глубине корабля послышался негромкий скрежет ротора, мерно смешавшийся с гулом двигателей, солнечные паруса ослепительно сверкнули сеткой поглощающей матрицы, струи частиц ксенона потекли быстрее, обволакивая деску тонким сверкающим коконом энергии. Космическое пространство вокруг фрегата вздрогнуло, искривляясь, и «Зевс» нырнул в бесконечное, полное красок жерло временной воронки.       После отлета в ТАРДИС повисла тишина. Даже машина времени казалась тише обычного – возможно, злоключения этих дней утомили и ее. Комната управления все еще несла на себе следы недавнего похищения и гнева ТАРДИС, но чувство опасности, которое угнетало их всех еще совсем недавно, окончательно испарилось. Не говоря ни слова, Доктор щелкнул парой переключателей на консоли, круто развернувшись, в несколько шагов скатился вниз, плюхнулся в кресло-гамак и натянул привычные очки-гогглы.       Эми и Рори обменялись взглядами. Рори пожал плечами и, потерев ладонями глаза, устало пробормотал:       – Вы как хотите, а я спать.       Эми в замешательстве посмотрела себе под ноги. Ковыряясь в проводах, Доктор не отозвался – казалось, он даже не услышал. Она нахмурилась. Ей страшно хотелось спать – Эми с трудом помнила, когда в последний раз ее голова вообще касалась подушки. Но спина повелителя времени была сутулой, напряженной и… злой. Тревожное чувство укололо сердце. Эми очень устала, но чувствовала, что просто обязана остаться.       – Да… иди. – Рори замер и поднял на нее взгляд, отчетливо говоривший о том, что он ожидал, что жена последует за ним. – Я сейчас приду.       Рори бросил еще один подозрительный взгляд на Эми, на маячившую под полом фигуру Доктора, а затем пожал плечами и, шатаясь, вышел во внутренний коридор ТАРДИС.       Когда его шаги затихли, Эми тихонько подошла к краю площадки и, помедлив, спустилась по лестнице. Сев на последней ступеньке, она прислонилась к перилам, обнимая их обеими руками. Доктор делал вид, что не замечает ни ее, ни пристального, буквально сверлившего его насквозь взгляда. Тревожное ощущение в желудке у Эми нарастало. Движения Доктора были резкими, невнимательными: несколько раз он ронял провода, промахивался мимо контактов, что-то неслышно бормотал себе под нос. Он был зол. Зол и раздосадован. Эми достаточно хорошо его знала, чтобы быть в этом уверенной.       Наконец, когда Эми уже почти потеряла терпение и решилась было спросить, в чем дело, Доктор заговорил.       – Почему ты не идешь спать? – не оборачиваясь, глухо спросил он.       Не сводя с него глаз, Эми, пожала плечами.       – Нет особого желания, – ответила она, безуспешно пытаясь изобразить безразличие. Голос дрогнул.       – Иди в кровать, Амелия, – резко отозвался Доктор, уже не скрывая раздражения и злости. То ли он не мог этого сделать, то ли не хотел. Скорее первое, чем второе, потому что после нескольких секунд неуютной тишины он видимым усилием воли смягчил тон: – День был долгий.       – Я не…       Отвертка выскользнула у Доктора из пальцев и с гулким звоном упала на пол, испугав Эми настолько, что она забыла, чем хотела ему возразить. Доктор чертыхнулся и отбросил в сторону висящий прямо у него над головой и задевающий волосы провод. ТАРДИС издала возмущенный вздох. Несчастная машина времени за эти несколько дней пережила столько дурного обращения, что, казалось, она была готова просто взять и улететь без них.       Однако Доктор не торопился поднимать устройство. Он замер в покачивающемся гамаке, опустив руки, касаясь пола носками ботинок. Его взгляд, казалось, был направлен в пространство, хотя Эми почему-то чувствовала его на себе, словно Доктор смотрел на нее внутренним взором. В глазах его была тяжесть, от которой у Эми начинали дрожать коленки. Теперь сомнений не оставалось.       Он знал. Увидел он это на мониторах машины памяти или в записях Кирааса, а, может, она говорила в гипнотическом сне – это уже не имело значения. Эми вдруг почувствовала испуг. Она столько лет хранила тайну Мастера, каждый день боясь, что кто-нибудь начнет вспоминать события того далекого дня, с ужасом думая, как начнет врать, придумывать отговорки, тонуть во лжи. Но она совсем не знала, как поступить, когда этот день в самом деле настанет. Не представляла, как себя вести, если Доктор все-таки узнает правду.       Ей нужно было объясниться. Извиниться. Сказать, что это был не ее секрет. Но, с другой стороны, ее неотступно преследовало ощущение собственничества и обиды: у Доктора тоже были свои тайны. Тайны, которые часто едва не приводили к их смерти. Тайны, которые ставили под угрозу не только их здоровье, но и существование всей галактики, может быть, даже Вселенной. Он никогда не делился ими, пока не становилось слишком поздно. Почему она должна была поделиться с ним этим?       За что ей было извиняться? Она просто выполняла просьбу друга.       Друга? С каких пор она начала думать о Мастере как о друге?       – Что там произошло? – низкий и до жути ровный голос Доктора вывел ее из размышлений. – Что там на самом деле произошло, в конце Вселенной. М-м?       Что ж, ходить вокруг да около было уже глупо. Она начала рассказывать. Все, начиная от момента, когда проснулась одна, в дыму, в совершенно разрушенной и мертвой ТАРДИС, заканчивая своим прощанием с Мастером. Доктор молчал. Он продолжал молчать, когда она закончила, и все так же смотрел куда-то поверх проводов. Его ладонь так сильно сжимала опору кресла-гамака, что костяшки побелели.       – Ты знала все это время, – проговорил он наконец все так же ровно и спокойно, так что Эми нехотя почувствовала дрожь. Лучше бы он кричал. – Все это время. Все эти годы. И не сказала мне.       Несколько секунд прошли в неуютной тишине. Казалось, даже ТАРДИС затихла, с тревогой ожидая взрыва. Тот не заставил себя ждать.       Доктор вдруг спрыгнул с качелей, сорвал с головы очки-гогглы и с силой и неожиданной яростью швырнул их в сторону. Пролетев пару метров, очки ударились об опору верхней площадки, послышался звон стекла. ТАРДИС испуганно вздохнула.       – Все это время ты знала, что он где-то там! – закричал Доктор, впервые повернувшись к Эми. Лицо его было искажено странной смесью ярости и боли. – Ты обманывала меня! Ты мне врала, Эми!!!       ТАРДИС возмущенно загудела, словно пытаясь встать на защиту девушки. Эми невольно испытала прилив благодарности к машине времени. Но Доктор, круто развернувшись на каблуках, крикнул в пространство, глядя куда-то вверх и грозя невидимой собеседнице пальцем:       – А ты молчи! Ты тоже все знала и молчала! Мы поговорим об этом позже!       Эми сглотнула комок. Доктор, кричащий на ТАРДИС, свою любимую, драгоценную ТАРДИС, ради которой был готов порвать на лоскуты все время и пространство, был даже страшнее, чем Доктор, колотящий далека гаечным ключом. Она пожала плечами, стараясь казаться уверенной и хладнокровной, показать, что она не боится его гнева, что она уверена в своей правоте, хотя на деле ей хотелось плакать.       – Я всего лишь выполняла просьбу…       – Чью просьбу? – перебил ее Доктор, снова повернувшись к ней. Он уже не кричал, и интонации его изменились – место ярости занял сарказм. – Просьбу сумасшедшего тирана, опасного, безумного, кровожадного маньяка? Просьбу того, кто…       – Того, кто спас меня, Доктор! – взорвавшись в свою очередь, Эми вскочила на ноги, повышая голос, с неохотой чувствуя, что неприятные слова, которые он относил к Мастеру, задевают и ее. Как давным-давно задевали слова Мастера о Докторе. – Того, кто, черт возьми, отдал сотню лет своей жизни, чтобы вытащить меня оттуда! И как ты можешь отчитывать меня за хранение секретов? Как ты можешь, после всего, через что мы прошли? У меня никогда не было от тебя тайн! – «Не считая твоей смерти» – подумала она не без укола совести, но решила это не добавлять. Весь смысл тирады терялся из-за подобного признания. – Это ты всегда врал, Доктор! Ты… ты…       Ее гнев схлынул так же быстро, как и пришел: Доктор смотрел прямо на нее, и в его глазах не было ни злости, ни упрека, ни сарказма. Словно слова, которые он говорил несколько секунд назад, были неискренними. Только грусть. Эта глубокая-глубокая неизбывная грусть повелителя времени, прожившего в одиночестве несколько сотен лет, считая себя последним из своего народа, считая себя виновным в этом. Она вспомнила, что он рассказывал о Войне Времени и гибели родной планеты. Что он сделал, чтобы это произошло, и что могло бы случиться, не хвати ему мужества. Только теперь до нее дошло, почему Доктор был так расстроен. Не потому что она скрыла от него что-то. А потому что она скрыла от него Мастера. Одного из последних выживших повелителей времени. Пожалуй, не считая Корсара.       – Ты… – продолжила она уже тише и мягче, подпустив к голосу немного извиняющихся ноток. Она снова опустилась на ступеньку. – Ты просто не видел его… Доктор… он был так растерян, большую часть времени казалось, что он… не в себе, что он что-то ищет. Я подумала… ему просто нужно было время, чтобы прийти в себя, освоиться. Понимаешь?       Он помолчал и, наконец отпустив многострадальную опору гамака, которую продолжал сжимать второй рукой, с легким удивлением размял пальцы. Затем он глубоко вздохнул и, снова обведя комнату задумчивым взглядом, подошел к Эми и сел рядом с ней. Его молчание казалось вечным.       – Понимаю, – сказал он, слегка улыбаясь и косо глядя на подругу. И повторил: – Понимаю.       Он снова умолк, сцепив пальцы между собой и уперев локти в колени. Спустя мгновение Эми решилась осторожно положить голову ему на плечо. Доктор пошевелился, пытаясь устроиться поудобнее, и обвил рукой ее плечи.       – Прости, – сказал он наконец.       Эми тихо улыбнулась.       – И ты меня, – отозвалась она.       Доктор вдруг усмехнулся.       – Никогда не думал, что Мастер найдет себе друга, да еще и с Земли.       – Почему?       – Он ненавидит и презирает землян. Считает вас примитивными.       Теперь была очередь Эми усмехнуться.       – Да, он не раз давал это понять. Но… не думаю, что меня можно назвать его другом. Он несколько раз угрожал выбросить меня за борт.       – Это его способ проявлять расположение. Поверь, для Мастера это ближе всего к дружбе, чем было за всю его жизнь.       – Ты расскажешь мне о нем?       Доктор вздохнул.       – Может быть. Но не сейчас.       Они помолчали, слушая тихое гудение ТАРДИС, которая, словно чувствуя настроение своих друзей и пассажиров, хотя бы на время перестала жаловаться на дурное обращение последних дней. Или, может быть, она просто испугалась внезапного гневного выпада Доктора. Этот негромкий голос шептал и убаюкивал, постепенно выводя из разума усталость, раздражение и обиду, крошечными каплями еще гнездившиеся где-то в укромных уголках.       Наконец Эми прервала молчание, не отрывая головы от плеча Доктора.       – Ты будешь его искать? – спросила она, почти ожидая, что Доктор снова не ответит. Однако спустя пару минут тишины, после которых девушка отчаялась получить ответ и решила было уже встать и присоединиться к Рори в спальне, Доктор осторожно пожал плечами.       – Думаю, рано или поздно мы опять встретимся. Мы не умеем иначе.       Эми улыбнулась и, поднявшись, наклонилась и поцеловала Доктора в лоб. Он со слабой улыбкой прикрыл глаза, вдыхая аромат ее волос. Затем она обошла его и медленно побрела вверх, на площадку, затем в сторону двери, ведшей во внутренние помещения ТАРДИС. У самого порога ей в голову пришла еще одна мысль, и Эми остановилась и обернулась. Доктор уже бродил вокруг консоли, поправляя рычаги, выставляя координаты, тут и там проходясь по панелям тряпкой, удаляя последние следы сажи.       – Как думаешь, с Ганимедом и Корсаром все будет хорошо? – спросила она.       Доктор поднял взгляд и впервые улыбнулся своей прежней широкой, уверенной и чуть легкомысленной улыбкой.       – Разумеется. Эти двое умеют о себе позаботиться, они еще покорят Вселенную. Вот увидишь. Может быть, теперь Ганимед все же побьет мой рекорд, – добавил он негромко. – Может быть. Хотя это уже будет жульничество.