Золотой дождь

      У подножия башни их встретила Корсар с пылающим энергией световым клинком в руках, и вместе они добежали до космопорта. Однако еще за несколько метров до трапа стало ясно, что они опоздали: Ганимед ожидал их внизу со световым клинком, мерцающим желтым лазерным светом. Вид у него был виноватый.       – Он перепрограммировал моего старпома, Доктор, – с плохо скрываемым гневом без предисловий заявил капитан, убирая клинок на пояс. – Эррор защищал его от меня – от меня! Послал его вперед, он напал внезапно. Мы с трудом с ним справились, но Эррор всегда был втрое сильнее любого из нас. Пока мы пытались отбиться от него, чертов андроид пробрался в ТАРДИС. Прости, друг, я его упустил. Кираас смылся с твоим кораблем.       Несколько секунд Доктор молчал, плотно сжав губы. Казалось, он пристально вглядывался в лицо Ганимеда, но на деле взгляд его был пустым и смотрел куда-то сквозь него. Он очнулся, лишь когда тяжелая рука Ганимеда легла ему на плечо.       – Мы еще можем их догнать. Мой корабль и команда в твоем распоряжении. Мы спасем твою ТАРДИС.       Доктор моргнул и покачал головой.       – Спасать мою ТАРДИС? – несколько отрешенно проговорил он. – Вы… вы так и не поняли?       Корсар ошарашенно моргнула.       – Не поняли чего?       – Спасать надо не ТАРДИС, – покачал головой Доктор, – а Кирааса.       Все посмотрели на Доктора так, словно он только что, как минимум, признался в любви далеку.       – Чего? – наконец выдавил из себя Ганимед, растерянно нахмурившись.       – Вы думаете, она бы позволила себя так просто похитить? – недовольно спросил Доктор, словно объяснял им древние истины, знать которые был обязан каждый нормальный человек. – ТАРДИС, разумный организм в сто раз умнее любого из нас, существующий во всем времени и пространстве – думаете, чтобы угнать ее, достаточно ключа? Она позволила Кираасу это сделать.       – Зачем? – спросила Эми.       Доктор обреченно вздохнул.       – Потому что она не только живой организм и не только машина времени. Она сумасшедшая кусачая дамочка и ничего не спускает обидчикам, – с грустью проговорил он. – Кираас запер ее во временной воронке, что само по себе плохо, но он также покалечил ее, причинил ей боль. И все так не вовремя, именно когда она узнала цену человеческих эмоций, когда она впитала чувства и страхи твоей ТАРДИС. Это было для нее чересчур. Эмоции в нашем понимании для нее – нечто новое, неконтролируемое и опасное. Она не может справиться с ними, только изливать вовне.       – Она хочет отомстить?       Отвернувшись, Доктор торопливо зашагал дальше.       – Нет адских мучений страшнее, чем гнев обиженной ТАРДИС*, – мрачно пояснил он, не оборачиваясь. – Поверь мне, я знаю**.       Не произнося больше ни слова, беспокойно переглядываясь и ощущая стискивающее сердце дурное предчувствие, спутники двинулись за ним вверх по трапу. На корабле царило смятение: команда собралась на палубе и во все глаза смотрела на капитана, ожидая объяснений и приказаний. Одни мрачно глазели по сторонам, небрежно затягивая мягкой паутинчатой тканью глубокие порезы, полученные в сражении. Другие помогали перенести бессознательных товарищей в трюм. Только сейчас Эми заметила, насколько разношерстным было это сборище: среди экипажа были и люди, и роботы, и пришельцы, какие-то знакомые – она даже заметила одного силурианца, – какие-то прежде невиданные ею. Все они были ошарашены произошедшим и не знали, что им делать. Корпус Эррора лежал у их ног, из-под вмятой пластины на голове тянулась тонкая струйка дыма. Диафрагма его глаза была приоткрыта, но голубой огонек погас, и робот казался по-настоящему мертвым. Эми невольно поежилась.       Ганимед остановился перед своими людьми, с глубочайшим сожалением глядя на старпома. Несколько секунд прошло в тишине. Отростки на подбородке Ганимеда нервно подергивались, он то и дело сжимал и разжимал кулаки. Наконец он поднял голову и оглядел команду. Один из матросов переглянулся с остальными и выступил вперед.       – Капитан, – решительно начал он, – мы потеряли Эррора, четверо в лазарете, еще трое ранены. Но мы готовы преследовать того, кто это сделал. Команда хочет, чтобы он ответил. Ждем ваших приказов.       Со всех сторон послышались согласные крики.       – Погодите. – Доктор поднял руки в защитном жесте. – Постойте. Я знаю, вы расстроены и злы, но расправа над Кираасом ничего не изменит.       – Он прав, парни, – хрипло проговорил Ганимед, и послышавшиеся было возражения мгновенно погасли. – Мы догоним его и остановим, но мы не чертовы пираты, чтобы отвечать кровью за кровь.       Он помолчал, то ли раздумывая, то ли давая команде возможность вставить еще слово, но ответом была тишина.       – По местам, – наконец рявкнул Ганимед, и матросы мгновенно сорвались с места. – Ставьте паруса. Виллсен, Грил’к, отнесите Эррора в капитанскую каюту. Вы двое! – Он указал на Эми и Рори. – Это и к вам относится, помогите со снастями. Доктор, Корсар, я потерял и старпома, и рулевого, вы на пульте!       Через несколько мгновений над космопортом засверкали золотом солнечные паруса, вспыхнула энергетическая матрица, вбирая в себя лучи света. Загудели двигатели, и корабль медленно оторвался от земли. Капитан встал у штурвала и, повинуясь ему одному ведомой науке, аккуратно вывел «Зевса» за пределы города. Изумленные жители остановились, поднимая взгляды и наблюдая за взлетом. Корабль в последний раз сверкнул парусами и, так и не выйдя за пределы атмосферы планеты, растворился в воздухе, оставив после себя лишь белесый быстро растворяющийся на ветру след.       Их окружала временная воронка. Вцепившись в трос, Эми смотрела по сторонам с распахнутым ртом. Безумная какофония красок летела мимо на головокружительной скорости, вспышки молний сверкали то здесь, то там, на мгновение затмевая золотистый свет парусов, но так же быстро угасая в нем. Тоннель вращался, переливался, находясь в бесконечном изменении, и казался одновременно невероятно узким – словно вот-вот высокая мачта корабля прорежет его, как облака, – и бесконечно огромным. Это было словно нестись на гоночной машине по звездному тоннелю в обсерватории, только несравнимо большего масштаба.       Когда от красок перед глазами начало темнеть, Эми часто заморгала и опустила голову.       На мостике Доктор навис над консолью, активно орудуя над ней звуковой отверткой.       – Ты можешь их засечь? – крикнул Ганимед, пытаясь перекричать вой ветров времени.       – Я пытаюсь! – ответил Доктор, шлепнув ладонью по консоли, словно по плохо работающему телевизору. Та моргнула лампочками. – ТАРДИС все время меняет цифровую подпись. Она пытается скрыться от нас. Ну давай же, давай!       Он стукнул консоль еще раз, и корабль вдруг резко свернул влево.       – Смотрите, вот она! – крикнула Эми, различив на фоне красок небольшую синюю точку. Будка металась по воронке, вертясь и уворачиваясь от сверкающих молний, качаясь, словно щепка в штормовом океане. В этот самый миг ТАРДИС вдруг вспыхнула ореолом золотистого света и, дернувшись, будто подпрыгнув на месте, увеличила скорость и почти растворилась вдалеке.       – Нет, нет, нет, нет, нет! – крикнул Доктор, снова набрасываясь на консоль. – Она ускоряется. Она сжигает пространственные уровни ради энергии, чтобы уйти от нас!       Корсар оторвалась от своей части пульта управления и подошла к нему.       – Доктор, если она выйдет из воронки вне поля зрения сенсоров, мы никогда не найдем ее точку выхода, мы ее потеряем!       – Знаю, знаю! Нужно добавить скорости. Ганимед!       – Не могу! – рявкнул тот, не отрывая взгляда от синей точки на горизонте и уже с трудом удерживая корабль на одном курсе с ней. Ему приходилось сжимать штурвал всеми четырьмя руками. – Это предел. Деска – не ТАРДИС, он не может выжать такую скорость, и у него нет дополнительных пространственных уровней для сжигания!       В самом деле, палуба корабля начинала легонько вибрировать, паруса были натянуты с такой силой, что, казалось, еще немного – и снасти просто лопнут.       – Что будет, если мы потеряем паруса? – спросила Эми у ближайшего матроса. – Мы останемся здесь, в воронке? В ловушке?       – Система безопасности автоматически выбросит нас из воронки там и тогда, где мы будем находиться. Но после этого мы окажемся на мели.       – А значит, потеряем ТАРДИС, – с беспокойством кивнул Рори.       – Неужели ничего нельзя сделать? Доктор, ты же говорил, что это уникальный корабль!       Доктор потер ладонями лицо, запустил пальцы в волосы, растерянно глядя на консоль со все нарастающим отчаянием во взгляде. Краска отхлынула от его лица, он казался испуганным.       – Но он не приспособлен к таким гонкам по времени. Ганимед прав, я не смогу выжать из него больше, не навредив кораблю. Нужна еще энергия, но у «Зевса» ее попросту нет.       – Есть.       Корсар задумчиво подкинула на ладони светящуюся ячейку и, тяжело вздохнув, решительно шагнула к пульту. После нажатия пары кнопок в боковой части пульта открылась квадратная панель, за которой обнаружилось гнездо, по форме напоминавшее небольшой осколок кристалла. Корсар осторожно отделила ячейку от ее основания.       – Ей лишь нужен совместимый проводник, – снова вздохнула она.       Но ее протянутую руку остановила в воздухе ладонь Доктора.       – Если ты интегрируешь в систему «Зевса» последний фрагмент матрицы, она станет полноценной частью корабля, – мрачно предупредил он.       – Я знаю, – пустым, неживым голосом отозвалась она.       – Ты уже не сможешь вернуть свою ТАРДИС!       – Я знаю!       – Корсар, ты уже достаточно отдала…       – Замолчи, Доктор, – отрезала Корсар, отбрасывая от себя его руку. – Я все равно не смогу создать достаточно стабильные условия, чтобы вырастить новую капсулу. Чего ты ждал? Что я удовольствуюсь ячейкой и стану путешествовать с тобой? У вас и так людно. Я не смогла спасти свою ТАРДИС, но могу спасти твою. Обеих я терять не собираюсь!       И она вставила кристалл в гнездо. Тот вспыхнул ярким зеленым пламенем. Корабль дернулся с такой силой, что им пришлось схватиться за поручни, перила, снасти. Резкий толчок отбросил Ганимеда от штурвала, тот завертелся, как обезумевшая мельница, но подоспевшие Рори и Эми повисли на ручках с обеих сторон, пытаясь удержать фрегат в равновесии. Корсара бросило назад, к Ганимеду, его руки обхватили ее поперек туловища, и они вместе – пришелец вперед спиной – рухнули на перила. Доктор вцепился в панель управления мертвой хваткой, едва не болтая ногами в воздухе.       Яростный рев двигателей сменился громким, истеричным хрипом и медленно, с огромным трудом перерос в до боли знакомый стон и скрип ротора. Корабль выровнялся, его паруса медленно налились ярким, почти ослепительным золотистым светом. Облако мерцающих искр окружило весь корабль, словно рой светлячков. Ганимед осторожно поставил повелительницу времени на ноги. Доктор смотрел на нее с нескрываемым ужасом и восхищением.       – Что ты наделала…       Она качнула головой, не желая в эту минуту задумываться о последствиях. Хвататься за голову и сожалеть она будет потом, когда Доктор улетит прочь на своей живой и здоровой ТАРДИС.       – Неважно. Надо их догонять.       ТАРДИС продолжала нестись по воронке, брыкаясь и вертясь, словно обезумев от страха. Редкие вспышки золотого света подсказывали, что, пытаясь удрать от них, она лишилась уже по меньшей мере трех комнат. Доктор с болью в сердцах смотрел, как медленно сокращается расстояние между ними. Но синяя будка продолжала ускоряться.       Доктор сокрушенно покачал головой.       – Мы ее не догоним. Даже с энергией ТАРДИС Корсара у нас нет такого огромного запаса сил, и мы все равно летим медленнее. – Он нахмурился, лихорадочно оглядывая консоль уже, должно быть, в десятый раз в надежде обнаружить какую-то подсказку. Затем, словно его осенила мысль, быстро огляделся и заметил в дальней части кормы небольшую круглую металлическую панель, встроенную в доски палубы. – Ганимед, кажется, дески оборудованы системой молекулярного перемещения?       Ганимед взглянул на него, приподняв надбровную дугу.       – Да, правда, для внедрения в «Зевса» технологии для путешествий во времени им пришлось сильно сократить мощность телепорта.       – Он может перенести меня на борт ТАРДИС?       – Только если мы окажемся на физическом расстоянии в несколько километров.       Корсар округлила глаза.       – Доктор, это же гениально!       Доктор напряженно пожал плечами и, выудив отвертку, нырнул под панель.       – Будет гениально, – послышался снизу его приглушенный голос, – если получится.       Внезапно корабль содрогнулся, послышался негромкий треск.       – Капитан! – раздался крик одного из матросов, и все, кроме Доктора, который, казалось, так увлекся перенастройкой, что ничего вокруг не слышал, подняли глаза.       Один из тросов, удерживавших главный парус, все-таки лопнул, и треплемый ветром угол теперь болтался в воздухе. Словно ткань была муравьиной фермой, которую кто-то резко перевернул, солнечная энергия начала стекать, скапливаясь с противоположной стороны.       – Вы двое, подвязать парус, живо! – гаркнул Ганимед, бросаясь к штурвалу, тяжесть которого едва не оторвала Эми от Земли. Втроем им удалось удержать корабль в равновесии, но двигатели медленно, хоть и неотвратимо, теряли энергию. ТАРДИС, маячившая перед самым носом у дески, принялась отдаляться.       Двое матросов метнулись на ванты и в считанные мгновения оказались на мачте. Но стоило им перехватить конец веревки, как с противоположного конца с треском лопнул еще один трос. Ганимед громко выругался.       Не задумываясь, Корсар одним прыжком соскочила с мостика и ловко взобралась по веревкам к мачте. Ей понадобилось с полминуты, чтобы перехватить мечущуюся веревку и притянуть ее к мачте. Двое матросов, подвязавших парус с другой стороны, торопливо пробирались по перекладине, чтобы помочь ей. Золотистое сияние паруса возвращалось в норму. Расстояние до ТАРДИС вновь стремительно сокращалось, но она все еще находилась вне досягаемости.       Когда деска с трудом выровнялся, Ганимед оставил штурвал Эми и Рори и поднял взгляд. В этот миг трос, который с трудом удерживала Корсар, вырвался у нее из рук и, резко выстрелив в воздух, ударил ее по лицу. Корсар вскрикнула и, потеряв равновесие, соскользнула с мачты. Всего на миг ее падение задержалось, когда рукав ее комбинезона зацепился за снасть и, треснув, разорвался. Эми вскрикнула, закрыв ладонью рот и едва не выпустив штурвал. Испуганный ее воскликом, Доктор высунулся из-под консоли.       Огромная тень метнулась мимо них, мощным прыжком оттолкнувшись от ящиков у подножия мачты, взлетела вверх, прямо навстречу Корсару и, пролетев добрых три метра, врезалась в веревки. Ганимед повис на вантах, одной рукой вцепившись в трос, второй придерживая у бока эфес световой сабли. В двух других он крепко сжимал Корсара. Удар лопнувшего каната рассек ей бровь, и из ранки сочилась густая темно-красная кровь, она была оглушена, но цела и, изумленная его скоростью и ловкостью, смотрела на капитана.       Палуба задрожала еще сильнее. Еще два троса, свистнув, взлетели в воздух по другому борту. Матросы бросились к ним.       – Капитан! – крикнул один из них, уже почти лежавший на палубе, из последних сил удерживая канат, пока второй привязывал его. – Корабль не выдержит такой гонки! Еще немного – и мы можем потерять паруса!       Ганимед одним мощным прыжком оттолкнулся от вант и, приземлившись, осторожно поставил Корсара на ноги. Та легонько покачнулась, встряхнула головой, чтобы отогнать головокружение.       – Доктор, поторопись!       Доктор вынырнул из-под консоли с отверткой в зубах и, выдернув из панели пару проводов, наспех соединил их. Искры обожгли его лицо, но площадка телепорта вдруг вспыхнула красным. Доктор подтащил Эми к консоли и указал пальцем на неприметную черную кнопку в углу.       – Нажми эту кнопку и держи, пока энергия не накопится! – крикнул он, пытаясь перекричать вой ветров времени.       – Что ты сделал? – спросила подоспевшая Корсар, прижимая ко лбу оторванный от рукава комбинезона кусок ткани. Она бегло осмотрела панель и мелькавшие на экране данные и перевела на Доктора ошарашенный взгляд. – Доктор, ты что сделал?!       – Обратил полярность нейтронного потока, – отмахнулся он, но, увидев выражение ее лица, всплеснул руками. – Ладно, кое-что умное, нет времени объяснять! «Зевс» не выдержит погони, и ближе к ТАРДИС мы уже не окажемся. Я должен попасть на борт, сейчас или никогда!       Он пересек палубу, остановился на металлической площадке телепорта и кивнул. Эми вдавила кнопку. Сгусток красного света выстрелил из-под ног Доктора, становясь все темнее и гуще с каждой секундой. Корсар, следовавшая за ним по пятам, схватила его за предплечье и наклонилась, чтобы ее слова мог слышать только он.       – Ты же знаешь, что отключил кинетическую защиту, да? Ты понимаешь, что можешь рассеяться по космосу, даже не долетев до ТАРДИС?!       Доктор накрыл ее ладонь своей и осторожно расцепил ее пальцы.       – Это моя ТАРДИС, Корсар. Ты сделала все, что от тебя зависело, чтобы спасти ее. Теперь моя очередь. – Он мгновение помолчал. – Если что... пожалуйста, отвезите Эми и Рори домой.       И мощная вспышка алого света скрыла его из поля зрения. Когда под гул стихающей энергии панель телепорта погасла, Доктора не было.       Первые несколько секунд он был совершенно слеп. В бесконечной черноте его окружала лишь оглушающая нестройная какофония звуков: хрип и грохот перетрудившегося двигателя, стук разогнавшегося ротора, рев пламени и треск искрящих проводов. Сквозь шум угадывались торопливые тяжелые шаги по стеклянному полу, щелчки кнопок и рычагов.       Доктор наугад шагнул в сторону, вытянув руки в поисках перил или любого предмета мебели, который дал бы ему представление о том, где он находится, но в этот момент ТАРДИС сильно тряхнуло, пол выбило у него из-под ног, и Доктор рухнул, больно приложившись подставленным по инерции локтем. Темная пелена перед глазами начинала медленно рассеиваться, словно туман под легким бризом. Через несколько мгновений он увидел перед собой ступеньки лестницы, ведущей из инженерного отсека в комнату управления. Еще через полминуты окружающий мир обрел краски.       Всегда яркая, солнечная комната управления была затянута белесым дымом, окрашенным аварийным освещением в глубокий кроваво-красный свет. Дым стелился по ступенькам, сползал вниз, заволакивая нижние помещения густым жарким облаком. В воздухе остро пахло горелой проводкой и пластиком. Задыхаясь, Доктор сдернул бабочку и, вцепившись в перила, чтобы удержать равновесие в случае очередного неожиданного удара, взлетел по лестнице.       Ротор взлетал и опадал в своей стеклянной оболочке так быстро, словно пытался вырваться из нее. Большая часть дыма ушла вниз и застилала пол не выше щиколоток, но катившиеся с консоли клубы почти скрывали ее из вида. С болью в сердцах Доктор увидел в двух шагах оторванную взрывом панель, которую он совсем недавно приладил на место. Стеклянный пол ощутимо вибрировал, так что, казалось, еще немного – и он просто треснет и осыплется мелкими осколками. Сердечник ротора пульсировал энергией. ТАРДИС сжигала комнаты, чтобы оторваться от преследовавшего ее «Зевса». Где-то вдалеке тяжело ухнул еще один взрыв, и Доктор с горечью мысленно попрощался с полем для крикета.       В противоположной стороне от лестницы у консоли стоял Кираас. Андроид растерял весь свой лоск, с которым встречал их в башне: его белоснежная рубашка сдвинулась на плечо и посерела от дыма, гладкие прилизанные светлые волосы растрепались, и локон свисал ему на лицо. Как и ТАРДИС, он использовал слишком много энергии, и глаза его теперь светились красным, словно отражая свет комнаты управления. На лице и руках виднелись свежие ожоги, больше походившие на бугорки обугленного вспененного пластика. Он лихорадочно передвигался от панели к панели, дергая рычаги и нажимая кнопки, пытаясь бороться с разъяренной машиной времени. Пока ему это удавалось. Но то, как скоро гнев ТАРДИС пересилит ее защитные системы, было лишь делом времени.       – Кираас! – Доктор бросился к нему, но ТАРДИС вновь накренилась, заставив отшатнуться назад и вцепиться в перила.       Кираас поднял голову, лицо его при виде Доктора исказилось.       – Доктор. – Несмотря на окружавший их хаос, голос его звучал ровно, чисто и спокойно. Он тоже удерживал равновесие лишь благодаря консоли, но ему это, очевидно, давалось куда легче. – Ты все-таки нашел способ. Мне жаль. Мне искренне жаль, но я должен выполнить свою задачу.       Возвращаться в прежнее положение ТАРДИС, похоже, не собиралась, и Доктору ничего не оставалось, как начать карабкаться к консоли по перилам и креслам наподобие детской горки.       – Кираас, послушай меня. – Его нога соскользнула с металлического поручня, но он удержался, вцепившись в спинку кресла. – Послушай. То, что случилось с твоей командой, – не твоя вина. Ты сделал все, что мог, чтобы выполнить свою задачу…       – Крушение было ошибкой капитана, – покачал головой Кираас. – Он неверно выполнил расчет, и мы оказались слишком близко к астроидному поясу. Но я был назначен пилотом судна, чтобы исключить эту вероятность. Я должен был лучше проверять его расчеты. Должен был внести поправку в заданный курс.       – Ты пытаешься исправить свою ошибку, – осознал Доктор.       – Безопасность команды – моя главная директива. Я нашел недочет программы, из-за которого произошла ошибка, и исправил его, но было уже поздно.       Доктор оттолкнулся от кресла, едва успев ухватится за рычаг на консоли, подтянулся к ней. Ущерб казался не таким серьезным, как на первый взгляд. Облегченно вздохнув, он мягко погладил панель, но не почувствовал никакого ответа. Этого короткого мига ему хватило, чтобы уцепиться за произнесенные Кираасом слова.       – Ты можешь изменять свою программу?       – Капитан счел возможным снять ограничения, за исключением нескольких жизненно важных директив.       Кираас потянулся к рычагу дематериализации, но Доктор перехватил его руку и притянул к себе, одновременно используя его вес, чтобы удержаться на ногах, и заставляя посмотреть ему в глаза. Ему в голову пришло неожиданное решение. Могло ли все быть настолько просто?       – Модул, – вкрадчиво проговорил он, пытаясь, чтобы вес его слов не потерялся за ревом двигателя, – у тебя есть главная директива, но есть и основная. Та, что внедряется в программу любого виртуального и искусственного интеллекта, так?       Кираас медленно, очень медленно кивнул.       – Не причинять намеренного вреда невинным людям.       Доктор вздернул брови.       – О, они немного изменили ее за годы, раньше это было просто «людям». Но не суть. Если ты вернешься во времени и спасешь свою команду, ты создашь парадокс, который уничтожит пространственно-временной континуум – включая тебя, твою команду и миллиарды невинных жизней во всей Вселенной.       Кираас покачал головой.       – По моим данным, во Вселенной есть сила, способная исправлять последствия мелких парадоксов.       – Да, и эта сила звалась повелителями времени! Ты отстал от жизни – их больше нет. Все, что от них осталось, ты видел сегодня в своем кабинете. Если ты выполнишь задуманное, мы не сможем ничего изменить, ничего исправить! Мы погибнем вместе со всеми! Что на это скажет твоя основная директива?       В повисшем молчании снова гулко ухнул далекий взрыв очередной сгорающей комнаты, с новой силой взвыл ротор, ТАРДИС вздрогнула, но Доктор не спускал выжидающего взгляда с лица андроида. Зрачки Кирааса метались из стороны в сторону, словно ловя мечущиеся перед ними невидимые мысли, и то ярко алели, то снова бледнели, почти обретая спокойный серый оттенок. Чем дольше он ждал, тем яснее становился взгляд андроида. Наконец, тот закрыл веки и опустил голову.       – Я не могу причинить вред стольким людям, – признался он. – Даже жизнь команды не стоит этого.       Доктор облегченно выдохнул.       – Но если я не выполнил задачу, ради которой был создан – какой смысл в моем существовании?       – Обещаю, Модул, я помогу найти выход. Мы напишем тебе новую задачу. Новую программу, если понадобится. Но сначала давай я успокою старушку, и мы мирно поговорим за чашкой чая, ладно?       Отпустив руку Кирааса, он выудил звуковую отвертку. Но не успел он направить ее на консоль, как ТАРДИС вновь яростно взбрыкнула, словно разъяренная лошадь. Комната управления неожиданно выровнялась, и они оба рухнули на стеклянный пол. От удара отвертка вылетела у Доктора из рук, звеня, покатилась и ухнула с края площадки вниз.       – ТАРДИС, да что… – выдохнул Доктор, но его прервал внезапный звон Монастырского колокола.       Гулкий, будто доносился из пустого колодца, оглушительный и настойчивый, он прокатился по коридорам и комнате, перекрывая окружавший их шум. Казалось, на мгновение все застыло в этом звуке, что сама ТАРДИС замерла, плывя в нем, словно в густом сиропе. А затем пол комнаты вновь накренился, только на этот раз в другую сторону. Зажимавшие руками уши Доктор и Кираас поскользнулись и покатились по стеклянному полу. Отчаянно взмахнув руками, Доктор сумел все же зацепиться за перила, но Кираас со всей силы рухнул на внешние двери ТАРДИС. Испуг кольнул сердца Доктора. Он вздернул голову и бросил взгляд на консоль, как раз вовремя, чтобы увидеть, как на ней сам собой поворачивается рычаг.       – Нет! ТАРДИС, стой!       Двери со скрипом распахнулись, и ворвавшийся ветер взметнул клубы дыма. Те взвились тонкими полупрозрачными плетями и торопливо потянулись к створкам. А снаружи бушевала воронка времени. Вдалеке, на самой границе видимости, посверкивали золотом паруса отставшего «Зевса».       Соскользнув за дверь, Кираас вцепился одной рукой в порог. Ветра времени трепали его волосы и одежду. Пару раз он пытался зацепиться за створку двери, но притяжение воронки было сильнее.       Не раздумывая, Доктор осторожно соскочил вниз и перехватил руку Кирааса. Но андроид оказался намного тяжелее, чем он рассчитывал. Почувствовав, что соскальзывает сам, он уперся ногой в стенку и обернулся к консоли.       – Старушка, послушай… – почти задыхаясь от усилия и проносившегося мимо дыма, негромко проговорил Доктор. Грохот двигателя, звон монастырского колокола – все мгновенно стихло, словно машина времени прислушивалась, боясь пропустить хотя бы слово. – Не надо. Месть того не стоит, поверь мне.       Пол легонько тряхнуло, словно в знак протеста.       – Я знаю, тебе больно, ты злишься и не знаешь, куда выплеснуть эти чувства. Но если накажешь его, тебе не станет лучше. Я знаю, я был на этом месте много раз. Ты помнишь Розу и далека? Помнишь Дженни и Кобба***? Мастера? Что бы изменилось, если бы я поступил иначе? Я не вернул бы ни Галлифрей, ни Дженни, ни всех тех людей, которых погубил Мастер.       Консоль издала неясный звон.       – Знаю, – грустно кивнул Доктор, поворачиваясь к Кираасу и ловя на себе его взгляд. Тот сумел все-таки зацепиться за створку второй рукой и подтянуться так, что вся верхняя половина его тела висела на пороге, но притяжение воронки не давало ему забраться в будку. – Знаю. Ради всего, что между нами было, старушка, прости меня. Я не смог уберечь тебя. Я тебя подвел, прости. Но мы все исправим, обещаю. Не делай этого, хотя бы ради меня?       Повисшую тишину разрывал лишь свист временных ветров. ТАРДИС не отвечала. Доктор прикрыл глаза, вздохнул и, осторожно отпустив руку Кирааса, вдруг встал в полный рост и повернулся спиной к двери и бушевавшей за ней воронке. Мощный поток воздуха вмиг окружил его, трепля волосы, подталкивая наружу.       – Доктор, что ты делаешь?! – крикнул Кираас, но Доктор лишь развел руки.       – Ради меня, старушка, ну?       Ветер все усиливался, унося его с собой, толкал, бросал волосы в глаза. Пятка Доктора соскочила с края, и он потерял равновесие. Сердца его успели дрогнуть в приступе паники, он по инерции неловко взмахнул руками, запоздало пытаясь удержаться, но в этот момент ТАРДИС вновь накренилась и вздрогнула. Силой удара Кирааса подбросило, и они оба ничком повалились на пол.       Дверь с грохотом захлопнулась у них за спиной.