Those Icy Fingers Up and Down My Spine (That same old witchcraft when your eyes meet mine)

«That old black magic has me in its spell That old black magic that you weave so well» — Frank Sinatra *** Работало радио, и впервые за семь лет, это не была трещащая из динамиков классика Селестины Уорлок. Кларк Гриффин уставилась на окно побитой Хонда Цивик, напрягла плечи и сжала руки в кулак так сильно, что ее короткие ногти оставили следы в виде полумесяцев на ладонях. Для ее семьи это было традицией — совершать поездку до Кинг-Кросс на маггловском транспорте. Хотя для её матери вождение не было традицией. Кларк открыла рот, чтобы что-то сказать, но в ту же секунду закрыла его. Она ничего не смогла придумать, чтобы заставить Эбигейл Гриффин почувствовать себя лучше. Отец Кларк должен был отвезти их сегодня, но он не отвезет, и они ничего не могли с этим поделать. Позже, когда Кларк везла свой чемодан по станции, а ее снежная сова мягко ухала в своей клетке, она пошутила, что собирается бросить прикол Уизли и улететь из школы на метле на фоне разрывающихся позади нее фейерверков. Мама рассмеялась, и это ослабило легкое напряжение между ними. Они шли, обсуждая различные традиции Хогвартса. Во время дискуссии в глазах Эбби был странный огонек. Кларк заметила, что ее мама выглядела более взволнованной, чем все предыдущие месяцы, но прежде чем она успела спросить, раздался знакомый голос, пронесшийся через весь шум и суету толпы. — Кларк! Мама Джи! — Рэйвен Рейес стояла около платформы и махала им. Кларк и Эбби начали пробираться к ней, а магглам пришлось обходить их, чтобы не наткнуться на огромный чемодан, который толкала Кларк, — Хорошо провела каникулы? — спросила Рэйвен, как только они добрались до нее. Кларк настороженно взглянула на свою маму уголком глаз. Руки Эбби были сложены перед ней, что говорило об изрядно взвинченных нервах. Кларк была благодарна, что она решила трансгрессировать домой, а не брать машину. — Да, — сказала Кларк беззаботно, стараясь не посмотреть на мать снова, — А ты? Рэйвен пожала плечами, — Как обычно, ты ведь знаешь, — уголок ее рта пополз вверх, — Всегда рада вернуться домой, — она остановила свою тележку перед Кларк. Три женщины настороженно огляделись, направились к стене и повернулись к ней спиной, — В некотором роде я расстроена, все же это наш последний год. — заметила Рэйвен. Кларк хмуро кивнула. — Я знаю. Странно думать, что в следующем году мы не будем встречать здесь поезд… Все трое откинулись назад, и станция на мгновение исчезла, как только они погрузились в кирпич и камень. Затем они шагнули на широкую платформу Хогвартс Экспресс, окутанную паровым одеялом из воздуха. — Пока рано грустить из-за последнего года, — сказала Эбби, и на ее лице снова появилась загадочная улыбка. Она была точно такой же, как во время недавнего обсуждения традиций Хогвартса, — У вас впереди захватывающий семестр. — Ты знаешь что-то, чего не знаем мы? — спросила Кларк, подозрительно сузив глаза. Рэйвен последовала ее примеру, прищурившись на Эбби. Эбби покачала головой, положив ладони на спины Кларк и Рэйвен, чтобы подвести их к поезду. Они уложили свой багаж и Кларк возобновила допрос. — Что происходит? Это… — она сглотнула, не в силах произнести следующие слова, — Это связано с папой? Казалось ее мама поняла, что хотела сказать Кларк, потому что улыбка исчезла, и она покачала головой.  — Это все Хогвартс, милая. Он очень большой. На самом деле я немного завидую, — добавила она несколько задумчиво. Рэйвен расположила руки на своих бедрах, а Кларк положила свой последний чемодан. — Это будет злить меня? Я имею в виду, выводить из себя? — Эбби снова покачала головой, и ее улыбка стала шире. — Будет весело, просто подожди. Кларк и Рэйвен, обе хмурясь, собирались расспросить ее дальше, как позади них раздался голос Октавии: — Мы вернулись, сучки! Это ваши старшие годы! Вы, мать твою, выпускники! — она обняла Кларк и Рэйвен за плечи, продолжая хихикать, затем ее глаза расширились, а рот захлопнулся с характерным щелчком, когда она поняла, что Эбби стоит прямо здесь, — О, боже, простите, миссис Джи. Эбби выгнула бровь, стараясь смотреть строго вместо того, чтобы просто выйти из себя. — Твой словарный запас определенно улучшился с тех пор, как я первый раз тебя встретила, Октавия, так что это успех. Октавия поморщилась, в то время как Кларк и Рэйвен обменялись усмешками. Впервые Октавия и Эбби встретились, когда Октавии было 11 лет, и она первый раз отправлялась в Хогвартс. Октавия просто оказалась перед Кларк, которая была второкурсницей, и ее родителями по пути к поезду, ругаясь как моряк на своего старшего брата за то, что он вытолкнул ее голову за пределы платформы. — Уфф, я собираюсь сесть и подумать над тем, что наделала, — сказала она уныло, но затем улыбнулась, и Эбби улыбнулась в ответ, как только они обнялись. — Увидимся через минуту! — сказала Рэйвен Кларк, тоже обняла Эбби и позволила Октавии втащить себя в поезд. Эбби глубоко вздохнула, её улыбка снова исчезла, и она перевела взгляд на Кларк. Кларк поджала губы, точно зная, что должно произойти. Конечно, Эбби потянулась и начала поправлять куртку Кларк, слова начали вырываться из нее. Она напомнила Кларк, чтобы та обязательно высыпалась, кушала не менее трех раз в день и выделяла хотя бы один дополнительный час на занятия по тем предметам, что у нее были. Достаточно скоро поезд вновь протрубил, и Кларк подняла взгляд на мать, пытаясь показать, что пришло время закругляться. — Если тебе понадобится сушеная смоква или маковые головки, просто пришли мне сову, у нас этого всегда в избытке, и я отправлю тебе столько, сколько нужно — Я знаю. Спасибо тебе. — А ты помнишь про настойку Болиголова и настойку Лапчатки? Тебе понадобятся некоторые на седьмом году обучения, они обязаны проверить вас в приготовлении хотя бы простой смеси, как например Доксицид, потому что вы должны это знать. — Мам, я знаю. — О, и не забудь прислать сову, если понадобятся дополнительные кристальные склянки или серебряные чешуйки. Ну или можешь позаимствовать что-то у Уэллса, а я отдам Теллониусу, я имею в виду Министра Джаха… — Мам. Кларк остановила мать, приподнимая бровь в смутной радости, когда та прервалась посреди предложения. Один и тот же сценарий происходил каждый год вот уже последние семь лет, поэтому Кларк не была уверена, что услышит что-то неожиданное. Конечно, обычно ее отец стоял и смеялся над причитаниями Эбби, поэтому Кларк решила, что пусть это будет неожиданностью. Отвратительной неожиданностью. — Это мой последний год. Если я не вылечу сейчас, то мне следует намного больше беспокоиться о сдаче Ж.А.Б.А., чем о том, могу я сделать Доксицид или нет. И кстати, я могу. Эбби поджала губы в улыбке. — Хорошо. Я просто… — Пытаешься помочь, да, — Кларк улыбнулась. — Я знаю. Эбби улыбнулась, снова прозвучал гудок, означающий последний сигнал. — Тебе лучше идти, дорогая, — Кларк окунулась в объятия матери и крепко обняла ее, прежде чем ступить обратно на поезд. Она ухватилась за перила, чтобы помахать, и сердце сжималось от страха, когда она посмотрела на бледное лицо матери. Кларк была действительно обеспокоена тем, что ее мама проведет год в одиночестве. Конечно, она была уверена, что Эбби будет постоянно занята в больнице, но ей все еще не нравилась мысль о том, что каждый день мама будет возвращаться в тихий и пустой дом. Кларк стало легче, когда она увидела, как Телониус Джаха подошел к ее матери и опустил руку на ее плечо. По крайней мере у Эбби был друг, который не даст ей чувствовать себя одиноко, даже если это Министр, и даже если он занят больше, чем Эбби. Министр Джаха широко улыбнулся и помахал рукой. Двигатель сильно гудел, но Кларк уловила: — Наслаждайтесь, это бывает только раз в жизни, Кларк! — крикнул Джаха, прежде чем двери поезда автоматически закрылись. Она продолжала махать, пока поезд отъезжал, окутывая платформу паром. Ее сердце остановилось, когда поезд пронесся мимо платформы, и на мгновение Кларк показалось, что она видела отца, наблюдавшего за ней издалека. Но потом пар рассеялся, и она сглотнула. Конечно, это игра воображения. Но почему бы ей на самом деле не представить, что отец там был? Кларк сделала прощальный взмах, прежде чем вернуться в коридор и направиться к своему обычному купе. Она усмехнулась, когда увидела всех своих друзей нагромождёнными друг на друга: Рэйвен заняла больше всего места, развалившись на целой скамье, в то время как Джаспер и Монти сидели под ней на полу крест на крест, разложив массивную стопку карт между собой. Уэллс сидел на полу вместе с ними, с умиротворённым видом наблюдая за обменом картами, и около них на полу сидела Харпер. Октавия, Беллами, Фокс и Миллер заняли другую скамью. — Кларк! — они ее поприветствовали, произнося имя разными голосами. Кларк захлопнула за собой дверь и села к Рэйвен, положив ее ноги себе на колени.  — Как прошло твое лето? — спросил Беллами. Он нахмурился, когда Октавия ткнула его локтем в бок. За лето Кларк послала только несколько писем Беллами и одно Монти, зато обменивалась бесчисленным количеством с Рэйвен и Октавией. Только эти двое (плюс Уэллс, так как они с Кларк соседи) знали, каким неловким и тихим было лето Кларк. Они предлагали приехать к Кларк в Лондон, но Октавия жила в волшебном городе Миддлборо, который находился в нескольких часах езды, а Рэйвен была в двух часах от Кэмбриджширра — маленького маггловского городка, в котором она выросла, но ее мать была строгой, и Кларк не хотела, чтобы у Рэйвен были проблемы. Кларк слегка улыбнулась, и Беллами заметил это, судя по его смягчившемуся взгляду. — Все хорошо, Белл. А твое как? — Беллами обменялся усмешкой с сестрой. — Гораздо лучше, чем в прошлом году, — сказал он. В этот раз Кларк улыбнулась по-настоящему. Беллами только исполнилось восемнадцать, и он купил собственный дом в волшебном городе, в котором они с Октавией жили в течение лета. — Вы отстой, ребята, — вздохнула Рэйвен и положила голову на плечо Кларк, а та рассеянно поглаживала ее ноги, — знаете сколько раз я была настолько близка к тому… — она подняла большой и указательный палец и почти соединила их, чтобы показать насколько близко, — ...чтобы упаковать все свое дерьмо, запрыгнуть в автобус и оставить Висбеч далеко позади? — Ты должна была, — сказал Беллами, — Ты знаешь, что могла бы оставаться у нас сколько хочешь. Я тебе говорил об этом, кажется, в сотнях писем. — добавил он раздраженно. Октавия удивленно подняла брови, а некоторые ребята усмехнулись. — И почему это я не знала, что мой брат и моя лучшая подруга обменивались сотнями писем этим летом? — Заткнись, О. — Беллами покраснел от смущения так же, как и Рэйвен. И судя по огромной усмешке на лице Октавии, Кларк поняла, что этих двоих будут безжалостно подкалывать по крайней мере следующие несколько недель. — Как будто у меня было свободные три с половиной часа, чтобы доехать до Миддлборо. — фыркнула Рэйвен. — Ты могла бы поехать на Ночном рыцаре. — сказал Уэллс. — Ооо, я на нем уже ездил, — сказал Джаспер возбужденно, — Помнишь мы катались на нем два лета назад, Монти? Монти кивнул, отвлекаясь от перебора карт. — А почему ты поехал на Ночном рыцаре? — спросила Фокс нахмурившись, — Ты же живешь в маггловском городе, Монти? Монти покачал головой, и его черные волосы упали ему на глаза. — Мы переехали, когда я был на третьем курсе. — В тот же город, что и Джаспер? — у Октавии снова была эта злая усмешка. — И Миллер, — Монти поднял глаза, чтобы улыбнуться Миллеру, и ни от кого не укрылось умиление на их лицах. Беллами, Кларк, Уэллс и Харпер рассмеялись, Рэйвен закрыла рот и отвернулась лицом к скамейке. Кларк выдохнула сквозь зубы в ответ на острую боль от скобки Рэйвен, зарывшейся в ее бедра. — Упс, прости, малышка, — Она подняла ногу, чтобы уложить ее на бедра Кларк. — Эй, кстати… — начала Харпер медленно, — Вы слышали о чем-то странном, что должно произойти в этом году? Кларк встретилась взглядом с Уэллсом. Кларк и сама об этом думала. Во время летних каникул в глазах матери скрывалось так много секретов и намеков, и Джаха несколько раз говорил, что это будет долгий год. Она рассказала про это странное поведение Рэйвен, Октавии и Беллами, но они были так же смущены, как Кларк и Уэллс. Беллами прищурил глаза и задумался: — Может что-то важное произойдет с Квиддичем? Помните как подняли ставки несколько лет назад, когда мы еще были на первых курсах? Слизерин выиграл кубок, и Кейн подарил всей команде новые метлы? — Потому что Хогвартс, по-видимому, слишком крут, чтобы обойтись обычной вечеринкой с пиццей, — сухо ответила Рэйвен. Джаспер и Монти наконец закончили сортировать свои карты. Джаспер поднял глаза, его лицо загорелось энтузиазмом, и он с жаром сказал: — Может быть, они собираются отменить экзамены?! Все фыркнули, закатывая глаза, и даже Монти помотал головой. — Что? — Джаспер игриво толкнул Монти в плечо и рассыпал пачку карточек, — Никогда не знаешь точно. — Это самое последнее предположение, которое кто-либо мог сделать, — сказал Монти с отвращением, кидая несколько рассыпавшихся карточек обратно в Джаспера. Джаспер схватил несколько карточек и разбросал их, создавая вокруг хаос. Кларк уселась в углу скамейки. Рэйвен уснула, и ее ноги уютно расположились на коленях Кларк, которая сама была не прочь подремать. И у нее бы получилось, если бы в голове не мелькали мысли о таинственных намеках Эбби и Джаха и скорбном отсутствии Джейка Гриффина. *** Кларк бесстыдно ждала, когда уже сможет набить свой рот. Она села за стол около табуретки, где в первый год возвышалась ужасно потертая и заплатанная Распределяющая Шляпа. Кларк и ее друзья с нетерпением ждали, когда профессор Синклер завершит свою речь, а Распределяющая Шляпа споет все песни, которые она выбрала в этом году, затем произойдет распределение первого курса, и, наконец, начнется пир. Профессор Синклер положил Распределяющую Шляпу на табуретку, и в Большом Зале наступила тишина. Почти каждый студент сел на краешек своего места и ждал с замиранием сердца, волнения ярко читалось в их глазах. Кларк сидела, положив локти на стол, а ее подбородок покоился на кулаке. Она еле сдержала желание глубоко вздохнуть, когда свободной рукой провела по краю чистой обеденной тарелки. Наконец, край Шляпы раздвинулся, широко раскрылся, и изможденный голос пронзил пространство:

Много лет прошло и ушло, И Хогвартс изменился. Единые и терпимые, мы стоим крепко. Но забудьте о тех, кто связан цепями. Будьте осторожны, добрые ученики, Много лет должно пройти. В исключительный год с заметным удовольствием Опасайтесь того, кто приветствует вас с теплом. Мир вне этих крепких стен замка Не так справедлив, как кажется. Тьма манит, и тени путают Полные обмана и разбитых мечтаний. Я говорю вам сейчас, прислушайтесь! Бойтесь границ, которые размываются. Правильное может стать неправильным, Поэтому помните это, когда мертвые уйдут, В этой опасной игре Живые могут стать голодными.

Наступившую тишину после, возможно, самой ошеломляющей и зловещей речи Распределяющей Шляпы, которую когда-либо слышала Кларк, вначале нарушили профессоры, которые начали медленно хлопать с некой долей неуверенности и беспокойства. Студенты последовали их примеру, и аплодисменты, эхом отдающиеся в Большом Зале, были редкими, потому что студенты смущенно перешептывались между собой. Ропот прекратился, когда директор поднялся со своего места, и все обратили к нему свои взгляды. Он немного улыбнулся, но это не отразилось в его глазах. — Давайте все же немного отвлечемся и уделим внимание нашему пополнению? — Его руки с громким звуком встретились, и какое-то время он хлопал в одиночестве, пока весь зал не присоединился. Большая группа детей, стоящих у порога, нервно улыбнулась. Кларк бы ухмыльнулась, вспоминая собственное распределение, если бы все еще не думала о песне Распределяющей Шляпы. Серьезно, что это, блин, было? Ребят быстро распределили, и каждый подошел к тому столу, что кричал ему больше всех. Наконец, Шляпа прокричала «Рэйвенкло!» над юной девушкой, у которой от облегчения подкосились колени, и, пошатываясь, она направилась к столу, который хлопал громче всех. Кларк хлопала вместе с остальной частью своего факультета, но, Господи, разве еще не пора есть? Профессор Синклер свернул пергамент, еда начала появляться на столах, и Большой Зал наполнился любезной болтовней и благодарностями за еду в Хогвартсе. — Это была, пожалуй, самая странная речь, которую я когда-либо слышал от Шляпы, — сказал Уэллс, единственный человек (кроме Кларк), который еще не дотронулся до еды, и казался задумавшимся над словами Шляпы. Она кивнула в знак согласия. — Я знаю, это было… — она изо всех сил старалась подобрать нужное слово, — Жутко, — решила она наконец. — Я бы не волновался об этом,— сказал Беллами, сидевший с другой стороны от Кларк. Он копался в подносе картофеля с маслом, — Это же Распределяющая Шляпа. Она каждый год говорит что-то более запутанное, чем в предыдущий раз. Думаю, ей просто становится скучно к концу года, и она пытается повеселиться, когда наступает распределение. — Но это было действительно жутко, разве нет? — упорствовала Кларк. Она из всех сил пыталась вспомнить точные слова, несмотря на то, что это плохо сказывалось на ее желудке. Ее предчувствия, как правило, не бывали ложными — ее мама была Целителем и говорила Кларк научиться доверять своим инстинктам, потому что сама каждый день доверяла своим. — Кларк, послушай. Это шляпа. У нее нет своей жизни. Я думаю, это просто сводит ее с ума, поэтому каждый год она просто пытается напугать нас, чтобы получить реакцию. Видимо, для нее это очень смешно. Перестань беспокоиться и поешь, — Он положил ложку пюре на тарелку Кларк. — Тем не менее, это странно, — сказала упрямо Кларк. Она бы это отпустила, если бы всего несколько часов назад Джаха не махал ей с платформы с известной улыбкой на лице, говоря наслаждайтесь, это бывает всего раз в жизни, - Мне интересно, что же это значит, - она задумалась, размышляя над возможными вариантами, на секунду, а затем продолжила вслух: — Что она имела в виду, говоря о том, чтобы снова прислушаться к ее словам? — Я почти уверен, что она обозвала нас ботаниками, — небрежно сказал Джаспер, когда тянулся через весь стол, чтобы схватить куриную ножку, которую почти достал Беллами. — Да, она точно сказала «Прислушайтесь к моим словам, кучка придурковатых кретинов» или что-то в этом роде, — он погрузил зубы в курицу и поиграл бровями, когда Беллами сердито посмотрел на него. Кларк отразила свирепый взгляд Беллами, и добавила еще один для надежности. — Она сказала «прислушайтесь к моим словам, берегитесь границ, которые размываются», тупица. В конце концов она думала, что так было сказано. Ну или как-то так. Джаспер фыркнул, чуть не поперхнувшись тыквенным соком. Рэйвен, которая сидела через несколько мест между Октавией и Фокс, наклонилась, чтобы посмотреть на Кларк, но Октавия закрыла ей обзор. Она подняла брови и громким голосом произнесла возле куска пастушьего пирога. — Ты слишком много времени проводишь с этими детьми, Гриффин. Их впечатляющий словарных запас делает тебя похожей на дошкольника. Пока Октавия, Монти и Беллами хихикали, Фокс нахмурилась: — Кто такой дошкольник? Рэйвен показательно закатила глаза: — Чертовы чистокровки. Клянусь Богом, вы настоящие дошкольники. Гребаные магглорожденные должны поступать в эту школу и учить вас больше, чем нас, блядь, учат наши профессора. — И ты просто поиздевалась над моим лексиконом. — Заткнись, Кларк. — Сколько раз слово «блядь» должен использовать человек в одном предложении?  — спросила Октавия с удивленной полуулыбкой, опуская кусочек хлеба в горячее какао, которым наполнилась ее чашка. — Как можно больше, учитывая тот факт, что в большинство дней человек не трахается, — сухо ответила Рэйвен. Бэллами ухмыльнулся, Октавия и Рэйвен снова рассмеялись, Рэйвен улыбнулась собственной шутке, а Кларк просто обменялась улыбкой с Уэллсом и покачала головой. Эти двое привыкли, что понятия не имеют, что значат некоторые шутки в маггловском мире. — У меня от вас голова разболелась, — проворчала Фокс, явно не получая удовольствия от этих шуток как Кларк и Уэллс. Монти что-то вынул из кармана и протянул ей. Судя по ужасному выражению лица Фокс, Кларк поняла, что это один из приколов Уизли, которые Монти заставлял ее попробовать в поезде несколько часов назад. — Ни за что! Монти, они же старые, и скорее всего, дефектные! Монти наигранно обиделся, обхватил маленькую упаковку и прижал ее к груди, — У тебя что, нет ни капли уважения? Это же легенды! — Да, легенды, которым более ста лет, — заметила Фокс сердито, хотя шутливая манера Монти заставила ее губы растянуться в сдержанной улыбке, — Почему бы тебе не попробовать какие-нибудь продукты Аркера? Ты же знаешь, что они лучше. — Лучше? Это оригиналы, — сказал Монти, подняв упаковку и смотря на нее мечтательным взглядом, — Братья Уизли были первопроходцами. Аркер даже не существовал, если бы не они. — Ты этого не знаешь. Возможно, Аркер придумал бы все сам. Оскорбленное выражение лица Монти казалось сейчас менее сильным. — Что? Ты с ума сошла? Вся компания Аркера является лишь перезагрузкой Волшебных Выкрутасов Уизли! Хьюго Уизли Второй продал права на все продукты Джимми Аркеру, а Аркер просто переименовал их, изменил несколько эффектов и начал выпускать под своим именем! Компания работает так, будто это их оригинальная продукция, но они просто обманщики! — Ну, они не могут быть мошенниками, потому что честно перекупили компанию у Уизли. На этом глаза Монти практически вывалились из орбит, и Кларк отвернулась, чтобы сконцентрировать свое внимание на чем-нибудь другом, прежде чем громко не рассмеяться. К тому времени, как люди заканчивали ужинать, солнце скрылось за витражами окон. Сегодня вечером потолок был усеян звездами, и у Кларк чесались руки от желания нарисовать их, но она не могла, потому что все еще сидела в Большом Зале, ожидая, когда утихнет звон серебра и взволнованная болтовня, Кейн наконец оторвет свою задницу и, черт возьми, закончит то, что начал. Она просто хотела вернуться в гостиную, втиснуться в свое любимое кресло и разложить свертки бумаги на коленях. Она так сильно этого хотела, что ее пальцы тряслись, когда она потянулась за тыквенным соком, и, возможно, она могла бы сбежать и спрятаться в башне астрономии еще до начала пира, как она обычно делала, потому что после первых двух лет обучения в Хогвартсе сидеть на Распределении было невероятно скучно, но ей было любопытно. Что-то взволновало Хогвартс в этом году, все это подозревали, а Распределяющая Шляпа только подтвердила это. В особый год с древним удовольствием. Кларк нахмурилась, снова задаваясь вопросом, что бы это могло значить. Она все лето знала, что в этом году произойдет какое-то особенное событие, потому что ее мама однажды чуть не проговорилась, и Министр Джаха неоднократно намекал на это, но, к разочарованию Кларк и Уэллса, они оба были немногословны, когда дело доходило до раскрытия дополнительной информации. Тем не менее, независимо от того, сколько бы книг она изучала, сколько бы Ежедневных Пророков прочла, или разговоров подслушивала, у нее не было ни малейшего представления о том, что это за событие. Она была так же заинтригована, как и обрадована, когда профессор Кейн, наконец, поднялся со стула и встал во главе стола профессоров. Беседы немедленно затихли, и все ученики, которых разморило после такого огромного и восхитительного пира, мгновенно напряглись. — Всем новым студентам: добро пожаловать! Всем вернувшимся студентам: добро пожаловать назад! Прежде чем я начну вступительную речь, позвольте поднять тост за новый продуктивный год! — Слушай, слушай! — пронеслось громко в Зале, и все ученики и профессора подняли свои бокалы, а затем и губы в воздух. Даже привидения подняли свои невидимые очки. Когда Кейн опустил кубок, в Зале было настолько тихо, что скрип стекла, скользнувшего по дереву, когда он поставил чашку на стол, эхом отразилось по всей комнате. — В этом году традиция возвращается в Хогвартс. Это игра, в которую не играли более века, и которая в прошлом приносила великую честь и славу имени нашей школы после побед. Эта традиция… — Кейн сделал паузу для драматического эффекта, поскольку все ученики ждали его дальнейших слов, — называется Турнир Трех Волшебников. В ответ раздались аплодисменты, и друзья Кларк улыбались и дико хлопали в ладоши. Кларк складывала руки в нерешительности, потому что слова Распределяющей Шляпы эхом отражались в ее черепе, и она не понимала, почему эта перспектива, которая должна была ее взволновать, вместо это скручивает ее живот от беспокойства. — Я знаю, что сейчас будут высказаны опасения относительно определенной вероятности… смертельных случаев в этой игре, и, да, в прошлом люди умирали, — в этот момент раздались тихие голоса, но Кейн продолжил, — Я могу вас заверить, что в этом году такого не произойдет. Я, весь преподавательский состав и другие участвующие школы проделали огромную работу, чтобы обеспечить главное: вашу безопасность. Будут соблюдены строгие правила, все объекты игры будут проверены на заклинания, чары и проклятия, никакие диковинные и опасные животные не будут принимать участие в турнире, и каждый член жюри будет присутствовать и наблюдать за каждым испытанием, чтобы гарантировать безопасность чемпионов, — Кейн поднял руку ладонью наружу, чтобы успокоить ликование, — Вторая важная часть этого турнира — делать все, чтобы весело провести время. Это шанс для нас собраться как школа, объединиться ради чемпиона, и в то же время развивать межшкольные отношения, знакомиться с людьми, которые принадлежат к совершенно разным культурам, — Кейн улыбнулся, глядя на сияющие лица студентов, — А теперь, у кого-нибудь есть вопросы? Рука Джаспера молниеносно взмыла в воздух, но как только Кейн увидел это, он закрыл глаза, улыбаясь, даже когда Джаспер поднял руку еще раз в знак подтверждения. — Прежде чем вы зададите вопрос, мистер Джордан, Вам нужно достичь совершеннолетия для того, чтобы претендовать на участие в этом турнире. Этот ответ сопровождался несколькими недовольными стонами, и Джаспер выглядел убитым, но большинство людей, казалось, ожидали этого. Кларк знала, что эти правила установлены еще со времен прошлого Турнира Трех Волшебников, хотя они, похоже, не особо хорошо потрудились, потому что тогда умер парень. Они учили это в курсе «Истории Магии», поэтому было приятно узнать, что по крайне мере большинство людей запомнили этот урок. Хотя, по общему признанию, люди склонны уделять больше внимания настоящему предмету, известному как «Изучение Поттера», чем «Истории Магии 1976 года». Еще одна поднята рука принадлежала девушке, которую Кларк не знала. Это была очень молодая девушка. Кларк не могла понять, где она сидела и какого цвета был ее галстук. Если она была первокурсницей, то Кларк была впечатлена, что у нее хватило смелости поднять руку и задать вопрос перед всей школой. — Да, мисс Шарлотта? — Эм, я...мне..просто интересно, а к...когда приедут другие школы? Определенно первокурсница — подумала Кларк. — Обе школы прибудут в конце этой недели. — А где они остановятся? — воскликнул какой-то возбужденный второкурсник с факультета Кларк. Он был так взволнован, что чуть не пролил тыквенный сок на свою мантию. — Если он хочет предложить нам спать с ними в одной кровати, то пусть подумает еще раз, — сказал Мерфи куда-то вниз стола. Кларк боролась с желанием хмуро посмотреть на него просто потому, что ненавидела этот голос. Показалось, что Кейн не услышал Мерфи, но даже если это не так, то решил не обращать внимания. — На время Турнира, они будут жить в транспорте, на котором прибыли. К тому времени, когда Кейн закончил отвечать на бесконечное число вопросов, волнение проиграло в битве усталости, вызванной едой. Кейн отправил всех спать, а Кларк и Уэллс помогли старостам разместить первокурсников в их общежитиях. Они с Уэллсом попрощались возле картины с фруктами, которая скрывала вход в общую спальню Пуффендуя, и Кларк зашагала к башне Рэйвенкло. Она была готова к прекрасному, длинному сну в кровати с балдахином, даже если Рэйвен будет безостановочно болтать над ухом до такой степени, что Кларк начнет угрожать проклятьями, если та не заткнется. В конце концов, — думала она, тащась по винтовой лестнице, — просто приятно почувствовать себя дома. *** Кошмары действовали именно так, как должны действовать и атаковали сон Кларк. Она дернулась и повернулась на своей кровати, потому что в своем сне она шла по длинному пустому коридору, беззвучно ступая тапочками по белому начищенному полу. Она прошла мимо нескольких дверей без ручек, прогулялась около резервуара, заполненного зеленой водой и мозгами с искривленными щупальцами, прошла мимо таинственной завесы, трепетавшей на несуществующем ветру. Только когда она прошла по тонкому мосту, перекинувшемуся через лужи из разбитых часов, она подошла к серой двери с круглым окном в центре. Ее сердце колотилось в ожидании, а тело дрожало от страха, и каждая частичка ее подсознания кричала не смотри в окно!, но она все равно наклонилась к нему и прищурила глаза, когда изо все сил старалась смотреть сквозь серую закрученную массу. Она наклонила голову, пытаясь понять, что расположено за дымом. Ее сердце достало до горла и ухнуло как камень вниз к ногам, когда она увидела. Это был ее отец, его тело было искалечено, раздроблено и неподвижно, когтистые руки показались из-под черных одежд, повсюду распространился запах гнилья и дух вздохнул, издавая жуткие дребезжащие звуки... Сон изменился, и на пару секунд Кларк увидела, как измельченное на куски человеческое тело, которое она называла «папа», открыло глаза и уставилось на нее. Затем сон прервался и Кларк проснулась в удушливом плаче. — Кларк? Кларк! Что…вот блять! — волшебная палочка засветилась и Рэйвен сфокусировалась. Она свалилась с постели, а занавески обмотались вокруг здоровой ноги. Ее палочка покатилась по полу, а освещенный наконечник позволил теням танцевать на стенах, что заставило Кларк испуганно вскрикнуть. Занавески с другой стороны кровати Рэйвен были сорваны, и голос резко прошептал Люмос!. Кларк сосредоточила широкие и дикие глаза на освещенном лице Фокс. Фокс посмотрела назад на Кларк, которая сидела с поджатыми ногами на своей подушке в изголовье кровати, и Рэйвен, которая все еще валялась на полу и пыталась избавиться от занавесок. — Что происходит? Все хорошо? Рэйвен, что ты делаешь? Рэйвен пыхтела по ходу борьбы: — О, знаешь, просто играю в Твистер. Я делаю это каждую ночь. Фокс моргнула, прежде чем нахмуриться, — Твистер? Рэйвен так громко изрекала проклятия, что еще пару кроватей закрылись занавесками. Их сонные жильцы потирали глаза кулаками, чтобы понять, кто создает такой шум, — Ебанные чистокровки, я клянусь! Это маггловская-мать ее-вещь! - она выплюнула каждое слово сквозь стиснутые зубы, отрывая куски от ее занавесок и вытаскивая ее из-под себя, прежде чем окончательно не сдалась и посмотрела на Фокс, — Что я, блять, по-твоему делаю? Я упала, помоги мне встать. Фокс покраснела так сильно, что забыла одеться, когда встала с постели и наклонилась, чтобы схватить Рэйвен за руки и вернуть ее в вертикальное положение. Рэйвен допрыгала на единственной ноге до своей постели и плюхнулась на нее, а Фокс вернулась к себе. — Спасибо, — пробормотала Рэйвен. Фокс просто кивнула в знак признания, прежде чем прошептала Нокс! и закрыла занавески вокруг своей кровати. Рэйвен гладила ее по бедру, пока Кларк медленно вдыхала и выдыхала, пытаясь восстановить равновесие и успокоиться. Постепенно и другие девушки закрыли занавески и снова уснули. Волшебная палочка Рэйвен стукнулась об дверь, ведущей на лестницу. Ее наконечник давал достаточно света, чтобы Кларк увидела, как глаза Рэйвен передвигаются, чтобы встретить взгляд Кларк. — Все тот же? — спросила Рэйвен тихим голосом. Кларк кивнула. Ее желудок все еще скручивало от тошноты, а сердце колотилось в груди. Образ изуродованного тела ее отца, казалось, был выжжен на слизистой оболочке век. Каждый раз, когда она моргала, ей хотелось закричать. Рэйвен цокнула языком и тряхнула головой. — Сколько раз он уже повторился? — Девятнадцать, — слабо сказала Кларк. Рэйвен сглотнула. Кларк видела, как она шевелится, скрытая в полумраке. — Ты…кто-нибудь еще знает о них, кроме меня и О? Кларк покачала головой. Рэйвен свела брови вместе, — Кларк, детка… — начала она осторожно. Кларк с шумом втянула воздух, зная, к чему все идет, — может тебе следует поговорить об этом с мамой Джи? — Нет, — ответила Кларк, ее тон был резким и окончательным. Она подтянула колени к груди, обняв их руками. Не в первый раз Рэйвен предлагала Кларк довериться матери. Когда это не делала Рэйвен, то ее заменяла Октавия. Отношения Кларк с матерью были довольно…напряженными с тех пор, как ушел отец. После этого ее мать стала далекой и отчужденной, и Кларк знала, что отчасти это была и ее вина, так как она отдалилась первой. Несмотря на это, она не собиралась говорить с матерью даже о столь впечатляющих снах. Рэйвен знала, что нужно отступить: — Хорошо, я просто говорю. Я и О просто студенты, так же, как и ты. Возможно, взрослый опыт поможет тебе понять, что это значит, потому что все это дерьмо не нормально, Кларк. Увидеть это один раз уже странно само по себе, но девятнадцать раз? Кларк облизнула губы. Во рту было очень сухо, — Я разберусь, Рэйвен. Сейчас я просто хочу поспать. Рэйвен перекатилась на свой матрац и погладила пространство рядом с собой. — Ну, тогда пошли. Я знаю, как ты нуждаешься в этом, спящая красавица Гриффин, — Она ухмыльнулась и Кларк снова почувствовала себя нормально. Ей стало еще лучше, как только она скользнула в постель Рэйвен и почувствовала комфортное и утешительное тепло ее объятий. Рэйвен натянула одеяло, чтобы укрыть их обеих. Занавески все еще валялись смятой кучей на полу, а палочка Рэйвен валялась в углу. Кларк только открыла рот, чтобы напомнить об этом, когда Рэйвен подняла руку и палочка прилетела в ее ладонь. Когда она взмахнула ей в воздухе, и занавески поднялись, чтобы пристегнуться обратно и сомкнуться вокруг кровати, Кларк проворчала: — Ты сказала, что вы с Октавией не можете помочь, потому что вы просто студенты, но колдуете лучше многих взрослых, даже не знаю. Уже стемнело, Кларк смотрела вперед, Рейвен обнимала ее сзади, но она все равно почувствовала ухмылку на лице Рэйвен, когда та спрятала палочку под подушку и притянула Кларк ближе. *** Завтрак на следующий день был сладостно-горьким хотя бы потому, что это был последний первый день семестра Кларк. Тем не менее, повисшее в воздухе волнение по поводу Турнира Трех Волшебников, помогало об этом забыть. Подавляющее большинство семикурсников пытались подавить волнение перед открытием турнира, за исключением Кларк. Джаспер был в ужасе, когда узнал, что Кларк не воспользовалась преимуществом своего возраста и не участвует, но участие в турнире было последним, что она хотела сделать. Во-первых, это было бессмысленно, потому что, вероятнее всего, ее не выберут. Однако, если бы ее выбрали, она бы все равно не участвовала. У нее и ее матери было достаточно мыслей об отце Кларк, находящегося в Азкабане. Министерство дышало им в шею, магглоненавистники пытались продвинуть закон об исключительности крови, и Кларк готовилась к возможным Ж.А.Б.А. Несмотря на это, волнующие ощущения от Турнира Трех Волшебников было невозможно игнорировать, учитывая, что огромный мерцающий кубок был изображен на полном экране, расположенном на профессорском столе во главе Большого Зала. Октавия вздохнула, с тоской глядя на кубок. — Вам, блядь, везет. Если бы я была на год старше, то могла бы к вам присоединиться. Кларк окунула нож в масло, положив тост на тарелку. — Ты имеешь в виду к Рэйвен. Я не участвую. Челюсть Октавии отвисла, она хлопнула рукой по столу и повернулась к Кларк.  — Ты что? Ты хочешь сказать мне, что ты, семнадцатилетняя и подходящая по всем условиям, не собираешься участвовать в самой известной традиции Магической школы всех времен? Кларк пожала плечами, спокойно улыбаясь устрашающему лицу Октавии, и откусила кусочек тоста с маслом, — Неа. — Здравствуйте, дамы, — Беллами, Уэллс и Рэйвен сели вокруг Кларк и Октавии, и сразу стали наполнять тарелки едой. Нос Рэйвен был как обычно погружен в особенно тяжелую копию книги Продвинутая Арифмантика, — Что уже случилось, детка? Октавия взглянула на Кларк, поправила волосы, перекинув их за плечи и высокомерно опустила ложку в овсянку. — Кларк думает, что она не собирается участвовать в Турнире. — Я знаю, что я не буду участвовать, — твердо сказала Кларк, игнорируя недоверчивый взгляд Беллами.  — Я тоже не участвую, — сказал Уэллс. — Почему? — спросил Беллами. Скептицизм его тона исказился из-за толстых щек, набитых хашбрауном. — Я думаю, это глупая традиция. Я не могу поверить, что они возвращают ее назад, когда каждая якобы надежная мера защиты оказалась бесполезной последние раз двадцать, — Уэллс использовал нож, чтобы намазать масло на свой рогалик. Как и Кларк, он остался совершенно невозмутимым к ужасу Беллами и Октавии. Кларк ухмыльнулась: — Неплохо. Уэллс улыбнулся в ответ, прежде чем откусить кусочек. Октавия и Бэллами с отвращением качали головами. — Просто в прошлом что-то пошло не так, — сказал Беллами, и Кларк знала, что если кто-нибудь узнает об истории Турнира, то это будет Беллами, учитывая его рвение к урокам Истории Магии, — Это не значит, что оно лишено смысла. — Да, это должно способствует единству школ и укреплению культурных связей. Плюс, — добавила Октавия с дерзкой и широкой улыбкой, когда вскинула кулаки в воздух, — Школьный дух, да! Кларк закатила глаза, кусая губы, чтобы не улыбнуться еще шире, пока делала глоток тыквенного сока, — В жопу школьный дух и глупые традиции. Я не участвую по тем же причинам, что и Уэллс. И я так же думаю, что моей матери достаточно переживаний и без участия ее дочери в каком-то опасном соревновании. Мне тоже есть о чем беспокоиться подумала Кларк, но не озвучила вслух. Судя по выражениям лиц Беллами, Октавии, Уэллса и даже Рэйвен, которая наконец закрыла книгу, ей не нужно было говорить это вслух, чтобы ее поняли. — Честное слово, — сказал Беллами, когда тишина стала слишком напряженной, — А теперь хотите узнать причину, по которой я собираюсь участвовать? — Остальная часть группы улыбнулась, снова вернувшись к еде. Беллами встал, вытянув руку и показав мускулы на другой руке. Он сделал глубокий голос и сказал: — Мужество, храбрость, смелость! Октавия тоже вскочила, передразнивая позу брата и усиливая голос: — Вещи, которые делают Гриффиндор лучшим! Кларк и Уэллс безудержно захохотали, а Рэйвен развернулась кругом на своем месте и посвятила Блэйкам злобную усмешку. — Эй, тссс, тише, если…если кто и собирается принести победу Хогвартс в этом Турнире, то это будет Рэйвенкло. Голова Беллами перекатилась по его плечам, он похрустел костяшками пальцев и улыбнулся Рэйвен своей самой надменной улыбкой. — Да, конечно. Книги и умные вещи точно спасут тебя, если ты пялишься прямо на дракона, не так ли, Рэйвен? Октавия села с раздраженным вздохом и улыбкой. Посмотрела на часы и снова взяла нож и вилку. Должно пройти некоторое время, прежде чем Беллами и Рэйвен закончат то, что начали. Рэйвен изогнула бровь и наградила Белла настолько покровительствующим взглядом, что остальные невольно вздрогнули. — О, да, именно так и будет. Слышал когда-нибудь фразу «Сила есть, ума не надо», Блэйк? Ты, видимо, нет. Я знаю, что единственное, что ты читаешь — о старых мертвых парнях, до которых никому нет дела. Кларк потрясенно покачала головой, решив вернуть свое внимание к завершению завтрака. У Рэйвен и Беллами были специфические отношения, и, когда они начинали так себя вести, остальные старались просто игнорировать это. Уэллс был занят скармливанием сосиски своей сове, которая только что принесла ему утреннюю газету. Беллами уперся руками в стол, расположившись напротив Рэйвен, и его губы изогнулись в амбициозной и надменной улыбке. — Беллами Блэйк. Запомни это имя, поскольку оно войдет в историю. Беллами Блэйк, Хогвартс, Турнир Трех Волшебников. Рэйвен положила руки на стол, наклонилась вперед и впилась взглядом в Беллами, и ее пухлые губы скривились в ухмылке. — Ты прав, твое имя войдет в историю. Акцент на войдет. Потому что единственное, что ты прочитаешь о Беллами Блэйке это то, что когда Рэйвен Рейес выиграла Турнир и стала чемпионом, то Беллами Блэйк вызвался стать ее слугой, держать для нее виноград и обмахивать огромным листком. Беллами посмотрел на Рэйвен, а Рэйвен на Беллами. Затем Беллами протянул руку и сказал: — Отлично, идет. Рэйвен протянула руку, чтобы взять и энергично встряхнуть руку Блейка. — Стоп, стоп, — сказала Кларк, отвлекаясь от тарелки с овсянкой, которую она почти доела. Она потянулась к сумке, вырвала кусок пергамента и откопала перо и чернила. Она окунула перо в чернила и занесла над бумагой, — Все, давайте. Рэйвен Рейес против Беллами Блейка. Выиграет тот, чье имя будет написано на кубке Турнира. Проигравший должен быть слугой победителя в течение одного месяца. Беллами прищурился: — Два месяца. Рэйвен сделала то же самое, снова наклонившись вперед: — ЧЕТЫРЕ. Беллами тоже наклонился вперед, хлопнул по столу руками и чуть не опрокинул чернильницу Кларк. Октавия тихонько подошла и отодвинула ее. Она и Уэллс полностью игнорировали Беллами и Рэйвен: Октавия сфокусировалась на поедании яичницы, чтобы не опоздать на урок, а Уэллс допивал свой чай, читая Ежедневный Пророк. — ПЯТЬ. Рот Рэйвен полностью искривился: — ВЕСЬ ГОД. Беллами открыл было рот, но Кларк успела заткнуть его, прежде чем он успел что-то сказать. Их носы находились в дюйме друг от друга, глаза широко открыты и горели ощущением новой цели. — Все, я больше ничего не напишу, — Кларк подняла бумагу и потрясла ей, чтобы привлечь внимание Беллами и Рэйвен. Они оба одобрительно кивнули и в последний раз посмотрели друг на друга, прежде чем сесть. Беллами продолжил есть, в то время как Рэйвен просто схватила булочку и сунула ее в рот, снова открывая книгу. — Целый год рабства, — размышляла Кларк, складывая контракт, перо и чернила обратно в сумку, — это честолюбиво и зло. Клянусь, ты должна быть в Слизерин. — Меня зовут Рэйвен. Если бы я была на любом другом факультете, кроме Рэйвенкло, это было бы святотатством. — Вроде того, как Кларк Гриффин не в Гриффиндор? — спросила Октавия, жуя большой кусок сосиски. Рэйвен ухмыльнулась Кларк поверх своей книги: — Да, именно так. Кларк закатила глаза. Это был старый разговор. «Шляпа типо как Бог Хогвартса, с ней нельзя спорить». Но это была ложь. Кларк была шляподумом — почти семь минут, она была одной из самых долгих почти за сто лет. У нее были определенные причины для выбора Рэйвенкло, и сейчас она не собиралась их разглашать. Пришел Монти и притащил с собой Джаспера. На воротнике мантии Монти были грязь и листья (у Монти была дополнительная Травология рано утром почти каждый день), поэтому Кларк наклонилась, чтобы смахнуть их, а Джаспер плюхнулся на сидение рядом с ней, явно наполовину спящий, хотя Кларк была почти уверена, что он прошел исправительное занятие за полтора часа до завтрака. — Как прошло Зельеварение, Джас? — поддразнила Кларк. Его глаза почти закрылись, он потянулся к бекону, показывая Кларк грубый жест, на который она ответила так же. — Пошла ты, Кларк. — Ты меня хочешь, — сказала Кларк, поцеловав его и засмеявшись, когда он покраснел. — Отвали, — прохныкал он, кладя бекон на тарелку, — Это было на пятом курсе. — Который был в прошлом году, — напомнил ему Монти. — Ты не помогаешь, Мон. *** В пятницу вечером Кларк бежала по лестнице, перепрыгивая три, а то и пять ступенек за раз. Ее учебники были наспех засунуты в сумку, и одна из книг буквально пыталась проколоть ее позвоночник, но у Кларк не было времени, чтобы остановиться и исправить это. Сегодня праздновали прибытие других магических школ, которые примут участие в Турнире, и, благодаря ее зелью из Алихоции, которое очень долго готовилось, что почти довело Кларк до истерии, она уже совершенно точно пропустила прибытие Академии Шармбаттон. Теперь она спешила, чтобы вовремя успеть в сад и попасть на прибытие Дурмстранга. Она прибежала как раз вовремя, согнулась пополам и отдышалась для начала, а затем проскользнула через толпу, чтобы найти Рэйвен, Октавию или еще кого-то, кого она знала. — Привет, — она задыхаясь поприветствовала Беллами и Октавию, оглядывая толпу, — сколько еще осталось до… — ее слова затихли, а челюсть отпала, когда она увидела гигантский корабль, подплывавший к берегу Великого Озера. Пока она любовалась затейливой резьбой на боку корабля, открылась огромная дверь и с грохотом откинулась на берег, и на нее ступила нога в сапоге. Все студенты Хогвартса коллективно сделали шаг назад. Потому что женщина, которая первой сошла с корабля, была довольно устрашающей. Она вся состояла из сплошной мускулатуры с точеным рельефом, была высокой и плотной, с черными татуировками поверх темной кожи, наиболее заметной из которых был рисунок полумесяца, обрамляющего ее правый глаз. Ее волосы были коротко подстрижены, и она носила тяжелую шубу. Лицо совершенно ничего не выражало, но глаза излучали вызов. Кларк наблюдала, как ее взгляд метался от ученика к ученику, пока наконец не остановился на Кейне, который широко улыбался, раскрыв руки в приветливом жесте. Женщине не ответила ни улыбкой, ни телом. Кларк наклонила голову к Октавии, чтобы прокомментировать, что эта женщина — возможно директор Дурмстранга — видимо не очень рада оказаться здесь, когда заметила девушку, идущую за ней. Твою ж… И если взгляд директора кричал об опасности, то девушка, идущая сразу за ней, не выражала ничего. Она была примерно одного возраста с Кларк, значит скорее всего студентка, а не профессор. Ее волосы были собраны сзади и сплетены во множество косичек красными и коричневыми нитями. На ее лице тоже были татуировки — или это были не они, Кларк это поняла, еще раз вернувшись к лицу директора, потому что на лице девушки скорее всего была краска, как…боевой раскрас. — Это слишком для «дружеского соревнования», — прошептал Беллами. Почти каждый ученик Хогвартса молчал, уставившись на новых странных гостей, — Они выглядят так, будто хотят начать новую битву за Хогвартс. Кларк не ответила, слишком увлекшись девушкой, которая была странно красива, хоть и выглядела так, будто могла убить кого-то одним своим взглядом быстрее, чем палочкой, и которая носила боевой раскрас на обоих глазах в виде трех шипов, опускающихся к ее потрясающему подбородку. С своего места Кларк могла видеть, как ярко контрастировали глаза девушки из Дурмстранга с черной краской на ее лице. Они были такого же зеленого цвета, как и Великое Озеро, которое служило фоном, когда она спускалась по трапу с величественностью королевы. Остальные люди, которых заметила Кларк, бегали вокруг будто в услужении королевской семьи. Видимо, она чистокровная — подумала Кларк. Стоп, она не должна делать поспешных выводов. Волшебные королевские семьи существовали, возможно, девушка на самом деле была королевской крови. Ты никогда не знаешь. Она определенно выглядела по-царски в своем меховом плаще и кроваво-красной накидке. Опять же, Кларк не могла не заметить, что девушка была очень красива. Кларк заставила себя отвести взгляд от девушки и сосредоточилась на следующем идущем человеке. Это был юноша с бритой головой и белой краской, образующей три линии по бокам его лица. — Привет, высокий, темный и красивый, — пробормотала Октавия. Девушка, идущая за ним, была такой же свирепой, как и первая, но, в отличие от директора и царственной девушки, была не впечатляющей. Она прижимала к себе шубу и смотрела на замок почти укоризненно, даже с презрением, въевшимся в каждую линию на ее лице. Она так же носила военный раскрас, но ее глаза почти не было видно из-за черных пятен вокруг них. Раз уж на то пошло, почти каждый студент Дурмстранга носил какой-то вариант боевой раскраски и толстые, тяжелые шубы, которые они уже начали сбрасывать. Ветер был достаточно бодрящим, поэтому студенты Хогвартса не спешили расстаться с верхней одеждой, но гости выглядели так, будто им было жарко, как на солнце. Из школьных учебников Кларк знала, что на их родине полно снега и льда. — Добро пожаловать, мои друзья, — радостно сказал Кейн, пожимаю руку директору Дурмстранга, который все еще не выглядел приветливым, — Для нас большая честь, что вы согласились быть нашими гостями в этом учебном году! И я должен сказать, это потрясающий корабль! Вместо благодарности директор Дурмстранга коротко кивнул. — Шармбаттон прибыли буквально десять минут назад, и мы уже отправили профессора, чтобы сопроводить их в замок и дождаться вашего приезда. Теперь, когда вы здесь, мы можем начать пир, — добавил он. Некоторые студенты облегченно вздохнули при упоминании о еде. Кларк стало интересно, как долго они путешествовали. По какой-то причине она не могла оторвать взгляд от девушки, которая стояла около своего директора, находясь в очень сдержанной позе. Профессор Кейн приложил кончик волшебной палочки к горлу и пробормотал заклинание, прежде чем обратиться к студентам, его голос прогремел над шумной болтовней: — Если все готовы, то прошу пройти в Большой Зал. Студенты потянулись к замку, оживленно беседуя, взволнованные по поводу приезда Дурмстанга. Директор Дурмстранга вздернул подбородок в сторону замка, и остальные ученики потащились за Хогвартсом на пир. — Кларк, — сказал Кейн, заметив ее в толпе. Он махнул рукой, чтобы она подошла к нему. Кларк кивнула Беллами и Октавии на прощание и поспешила к Кейну, стараясь не смотреть на девушку и вместо этого, пристально глядела на Кейна. — Да, директор? — Это директор Индра. Индра, это Кларк, наша староста, — директор Индра просто кивнула вместо рукопожатия, — Я хотел предложить двум старостам провести экскурсию для старост Дурмстранга….у вас же есть старосты, я полагаю? — добавил Кейн. Индра наклонила голову, глядя на девушку, которая все еще стояла в идеальной позе. — Лекса наш лучший студент, если это то, что ты имеешь в виду. — А, ну, это не совсем так, но тоже пойдет. Кларк, ты бы могла взять Лексу на экскурсию, чтобы хотя бы один студент здесь ориентировался? — Да, конечно, я могу это сделать, — Кларк наконец посмотрела на девушку, и ее желудок совершил кульбит. Она была более чем красива. Она была восхитительна. — Прекрасно! — сказал Кейн и сложил руки, — Тогда, ладно. Директор, — он взмахнул рукой и наклонил голову к Индре. Они вдвоем отправились к замку, оставив Кларк и королевскую девушку Лексу (Индра позвала ее) стоять в одиночестве, а корабль Дурмстранга бросал на них огромную тень. — Э-э-э, — Кларк сглотнула, стараясь не ерзать под пристальным взглядом зеленых. Лекса даже не моргала, просто уставилась на Кларк, словно ожидая каких-то действий. Ох, — Гм…я Кларк. Гриффин. Кларк Гриффин. А ты Лекса. Ее щеки горели, Кларк протянула руку. К ее удивлению, Лекса проигнорировала и вместо этого сжала ее предплечье. Кларк последовала ее примеру и стояли так некоторое время, прежде чем опустить руки (рука Лексы была сильной и тонкой, и Кларк задрожала). — Наверное, ммм, мы могли бы начать с сада? Поскольку мы уже здесь. А потом пойти поесть. На пир, я имею в виду. Выглядишь как последняя идиотка. Прекрасно, Гриффин. Кларк вздрогнула от собственных мыслей, тут же себя ругая. Здесь не может быть никакой «игры». Лекса была не только совершенно незнакомой, и не только студенткой Дурмстранга, против которого соревновался Хогвартс, но и Кларк в свои семнадцать лет и на последнем курсе обучения совершенно не располагала временем, чтобы даже думать о каких-либо романтических отношениях. Не говоря уже о бывшем Кларк, который был ей по горло, старшем помощнике Дианы Сидни, которая все еще доставала Кларк и ее маму Законом об исключительности крови, и Джейке Гриффине, гниющем в Азкабане. Девушка наклонила голову и одобрительно кивнула, — Это было бы прекрасно, — сказала она, и ее голос был таким мягким и так резко контрастировал с ее свирепым видом, что Кларк почувствовала, как сжался ее живот. — Ладно, — сказала Кларк, не обращая внимания на шелестящий голос. Кларк Гриффин не была тем человеком, которого можно легко впечатлить при первой встрече, но она была определенно очень заинтересована. В ответ Лекса подняла бровь, сильнее кутаясь в плащ. В отличие от других учеников Дурмстранга, она все еще не сняла плащ и не перекинула его на одно плечо. Капелька пота скатилась по изгибу обнаженной шеи, но Лекса была явно довольна, что не разделась. Я не должна быть разочарована этим. Это было смешно. Пять минут наедине с этой девушкой, и Кларк была совершенно растеряна. Она никогда не была такой. Что происходит? Она вспомнила про зелье из Алихоции и еле сдерживала свой страх. Дерьмо. Ладно, Кларк все еще находилась в легкой истерике. Несмотря на это, она была старостой (не очень хорошей старостой, но это другая история). Прямо сейчас у нее было задание — показать Лексе сад, прежде чем отвести ее на ужин в замок, и, надеюсь, не создать впечатление, что в Хогвартсе все были такими же странными, как она. Кларк заставила себя вежливо улыбнуться и жестом показала на пространство вокруг них, — Начнем?