Those Icy Fingers Up and Down My Spine (That same old witchcraft when your eyes meet mine)

Those fingers in my hair That sly come-hither stare That strips my conscience bare It's witchcraft" - Frank Sinatra Цвета начали переливаться друг в друга. Изумрудная и нефритовая зелень деревьев таяла в кобальтовой синеве неба. Облака цвета слоновой кости проливались дождем на оливковые холмы. Данте Уоллес нахмурился, когда задержался, чтобы оценить это, наклонил голову и задумался: то ли он правильно начал ощущать вещи, то ли, наоборот, растерял все чувства. Справа от него вспыхнула зелень и рев дыма и пламени. Он продолжал рисовать и даже не оглянулся, когда из огня вышла женщина, разглаживая свою аккуратную юбку и стряхивая пепел с плеч, прежде чем выпрямиться. — Я только что говорила с Кайлер Ридли, все идет согласно плану. Как дела с твоей стороны? — Все идет гладенько, Госпожа заместитель секретаря, — пробормотал Данте, отвлекаясь и окуная кисть в зеленый цвет. Ее голос звучал раздраженно, когда она сказала: — А Ви? Что с ним? Он собирается сотрудничать? Какое-то время Данте не отвечал: он добавил холм более высокой дугой одним жидким мазком кисти. Он решил оставить недостатки, а не исправлять их. Они могли бы добавить немного характера. Он осторожно положил кисть на мольберт, повернулся, вздохнул и устало улыбнулся: — Как я говорил Вам три дня назад, мадам Сидни, мы сделали все, что могли. А сейчас, нам остается только ждать и смотреть, где упадут кусочки. Сидни показала свой милый оскал, такой же холодный, как и прямые концы ее светлых волос. — И что я говорила тебе, Уоллес? — она сделала шаг вперед, и, возможно, могла бы напугать еще больше, если бы Данте не был стариком, который видел больше жестокости, чем нужно (больше, чем ему хотелось бы видеть), — Если мы не сделаем это, то другого шанса не будет. Все должно быть идеально. Поэтому если всё и все не на своих местах, на которых они должны быть до начала турнира, то все наши усилия впустую. Мы не можем ждать еще четыре года, потому что его дочь сейчас там. Джаха уже что-то подозревает, и Орден беспокоится. Люди чувствуют, что что-то происходит, поэтому мы должны быть уверены, что все наши приготовления в порядке, прежде чем они с этим что-то сделают. Данте поддерживал с ней постоянный зрительный контакт и слегка улыбался, когда сказал: — Не позволяйте амбициям затмевать ваш разум, Диана. Планируйте все, что хотите, но в конце Вам понадобится хорошая доза везения и веры, чтобы все получилось так, как Вы хотите. Она немного закатила глаза и презрительно покачала головой, поглядывая на часы, сделала шаг назад, достала из кармана щепотку порошка и бросила ее в огонь. Зеленые языки пламени поднялись на всю высоту ее роста. — Сегодня у меня нет времени на твои печеньки с предсказаниями. Просто убедись, что все готово. Все должно быть идеально, — снова добавила она, тонкие брови поднялись, словно нанося удар. Данте поднял руку на прощание, — Поверь, что это должно случиться, и это случится. Выражение ее голубых глазах было ровным и холодным, как лед. Она ухмыльнулась, а языки пламени лизали ее кожу, — Вера для неподготовленных. Она подняла голову, становясь прямо и неподвижно, — Домой, — резко сказала она и со свистом исчезла. Когда пламя снова стало оранжевым, Данте посмотрел на свою картину и вздохнул: это было не более чем хаотичное месиво цветов, сливающихся друг с другом, будто они не могли решить, чем хотят быть. *** Бум. Бум. — Кларк! Клянусь Господом Богом, если ты сейчас не выйдешь из ванной, я тебя задушу! Кларк покачала головой, хотя Рэйвен не могла ее видеть, и прижалась подушечками пальцев к фарфоровой прохладе раковины, крепко сжимая края. Она глубоко втянула носом воздух и медленно выдохнула. Она все еще чувствовала, как сердце трепетало в груди, а голова казалась легкой и нечеткой. Чертов урок Зельеварения. Она закипала. Если бы ей в голову не пришла потрясающая идея следовать по стопам матери и стать Целителем, то ей бы не пришлось ходить на дополнительные занятия по Зельеварению. А если бы ей не нужно было посещать эти факультативы для того, чтобы успешно сдать Ж.А.Б.А., она никогда бы не застряла в классе этим утром более чем на полчаса после окончания урока. А если бы она не застряла в классе, работая над глупым зельем из Алихоции, вдыхая голубые пары, которые заставляли голову кружиться, а язык заплетаться, она никогда бы просто не смутилась перед лучшим студентом Дурмстранга (который также оказался горячим, очень горячим). Экскурсия была полной катастрофой. Все, что произошло – Кларк в хаотичных направлениях водила Лексу по саду. Она показала ей хижину лесничего, сады Гербологии, поле для Квиддича и предупредила, чтобы та держалась подальше от Запретного Леса. Затем они обменивались шутками и любезностями и отправились на пир, где Лекса села за стол напротив, а Кларк делала вид, что слушает директоров, объясняющих правила Турнира и способ выбора чемпиона, на самом деле пяля глаза на Лексу. За исключением того, это было совсем, блин, не просто. Во-первых, пока Кларк рассказывала о могиле Дамблдора, которая сияла на солнце на другой стороне озера, она завизжала от удивления (буквально чертовски визжала), когда Огромный Кальмар просто решил выбраться из воды, чтобы несколькими щупальцами обвиться вокруг носа корабля Дурмстранга (Лекса, похоже, совсем не удивилась. На самом деле, она вообще никак не проявила эмоции). Кларк протараторила все, что она знает о кальмарах, истории Турнира, основах Хогвартса, когда она привела Лексу к ближайшему месту – хижине лесника. Потребовалось больше минуты, чтобы Кларк жадно рассказала о самом известном обитателе хижины и о его роли во Второй Волшебной Войне и Битве за Хогвартс, прежде чем она наконец поняла, что нового лесника было видно в окно – он так же не обратил внимания на этот факт, учитывая, что его голый зад был повернут к ним, и его рука двигалась очень быстро в такт остальным движениям. Это был первый звук, который произнесла Лекса с момента знакомства. Это был сдавленный писк, который быстро превратился в цок отвращения, когда они с Кларк повернулись на пятках, чтобы отвести глаза, прежде чем увиденная картина отпечатается в памяти. Кларк не осмелилась дотронуться до Лексы (она не выглядела так, будто не покалечит чужаков, осмелившихся ее коснуться), но она чуть не схватила ее за руку, как будто тащила ее, когда они поспешили удалиться. В садах Гербологии Кларк болтала о разных растениях, которые выращивались в Хогвартсе, и чаще всего использовались в больнице Святого Мунго (Кларк успокоилась, она знала эту информацию благодаря матери). Лекса слушала и иногда кивала, но в основном сохраняла такое же бесстрастное лицо. Фактически, она не проявляла никаких эмоций вообще – даже когда Кларк была настолько идиоткой, что слишком близко подошла к Ядовитой Тентакуле, которая достаточно быстро начала окутывать ее своими тернистыми лозами. Ей не хватило времени сжать, потому что следующая вещь, которую видела Кларк – это Лекса, махающая своей палочкой, и яркий взрыв лазурного огня, который заставил растение убраться. Кларк пробормотала несколько заклинаний и провела кончиком палочки по своим рукам, где начала алеть кровь из нескольких маленьких ран, оставленных колючками. Густо краснея и ненавидя головокружение из-за паники, поселившейся в груди, она вывела Лексу из садов и повела к полю для Квиддича. Лекса все еще не выдавала никаких эмоций, когда они стояли перед полем, но Кларк заметила, как ее зеленые глаза загорелись, а уголки губ начали слегка подрагивать. Кларк хотела спросить, играет ли она в Квиддич, но волновалась, что скажет что-то глупое (она хотела ударить себя в лицо за чертов урок Зельеварения), и решила не нарушать тишину. Они направились к дверям замка. Кларк указала в сторону Запретного леса и объяснила, почему туда запрещено ходить. Выражение лица Лексы по-прежнему ничего не выражало, но глаза странно скользили вдоль леса. Вдалеке раздался шум деревьев, в небо поднялось большое количество птиц. Выражение лица Лексы не изменилось, но ее взгляд да. Он затуманился и погрустнел, когда ее глаза проследили за птицами, щебечущими в воздухе, пока они не окунулись обратно в зелень деревьев. Лекса повернулась к Кларк, и на секунду ей показалось, что Лекса хочет что-то сказать, но она просто снова повернулась и прошла через парадные двери замка. Кларк была растеряна: были еще другие места, которые она должна была показать Лексе. Опять же, возможно, было бы лучше закончить прогулку, учитывая, что странные мысли все еще мучили мозг Кларк. Они последними прибыли на пир. Кларк знала, что должна была пригласить Лексу за свой стол хотя бы из вежливости, но ей было чертовски страшно, что покажется еще большей дурой, чем до этого. Прежде чем она успела принять решение, Лекса повернулась к ней лицом, склонила голову и поблагодарила за экскурсию. Затем она повернулась и побрела к столу, где сидело большинство студентов Дурмстранга. Кларк нашла место между Рэйвен и Джаспером. Было бы ложью сказать, что она обратила внимание на профессора Кейна, представляющего директоров Дурмстранга и Шармбаттона. Было бы ложью сказать, что ей было важно, что Кейн торжественно снял покрывало с Кубка Огня – древнего артефакта, при виде которого Беллами практически терял сознание, прежде чем Кейн затянул длинную речь о новых процедурах безопасности, возрастную линию, которая будет проведена вокруг Кубка и временные рамки, в которые они должны предоставить свои имена. Кларк была слишком занята тем, что опускала голову вниз, когда думала, что Лекса замечала, как она украдкой на нее смотрит. Она ничего не могла с этим поделать. К этому моменту она была настолько уставшей, что даже не была уверена – действительно ли Лекса замечает или Кларк просто мерещится. Несмотря на то, что другие студенты Дурмстранга сняли свои плащи и тяжелые меховые шубы (показывая кроваво-красные униформы), Лекса не сняла ни одной вещи, даже шарф был плотно прикреплен к ее левому плечу. Она сохраняла неподвижность и бесстрастность, когда не сводила своих бдительных глаз, таких зеленых на фоне сплошной черной краски, сосредоточившись на Кейне и его речи, явно соглашаясь с каждым его словом. Достаточно скоро слова Кейна закончились, и Кларк, захватив несколько кусочков хлеба и засунув их в карманы формы, встала, чтобы уйти. Друзья одарили ее озадаченным взглядом, но она быстро покачала головой, уверяя их, что просто устала, и поспешила прочь. И вот где она оказалась. Кларк заперлась в ванной комнате факультета и пыталась сварить домашний Успокаивающий настой. — Дай мне одну минутку! — крикнула она Рэйвен, которая простонала, прежде чем послышались ее удаляющиеся шаги. Кларк была уверена, что она будет ждать в коридоре. Кларк закусила нижнюю губу, пока быстро смешивала содержимое маленькой деревянной миски. Она поднесла ее к носу, чтобы понюхать, подумала мгновение, покачала головой и добавила еще щепотку имбиря. — Кларк! Ты нашла там самое большое дерьмо в мире или что? Кларк резко выпустила воздух через ноздри, пытаясь обуздать гнев и нетерпение. Это бы не первый раз, когда она пожалела, что рассказала Октавии и Рэйвен пароль от ванной комнаты факультета. — Рэйвен, — сказала она осторожно, практически выплевывая каждое слово, — Я сказала, дай мне минуту. — Я дала! — Было похоже на 10 секунд. Рэйвен шумно задышала, — Ну ты там целую вечность, это похоже на посягательство на мое время ванны. — Иди мастурбировать в свою ванную. Рэйвен оскалилась. Кларк улыбнулась из-за отсутствия ответа. Рэйвен должно быть почувствовала, что Кларк ухмыляется, потому что через секунду сказала: – Пошла ты. — Я бы с ра-а-а-достью-ю-ю, — пропела Кларк, поднося миску, чтобы снова понюхать. Пахло лучше, но все еще чего-то не хватало. Рэйвен снова вздохнула, — Ладно, сама виновата. Прежде чем Кларк схватила свою палочку и подперла плечом дверь, она услышала Алохомора!, и дверь распахнулась, царапая правую ногу Кларк и врезаясь в ее палец. — Твою мать! — огрызнулась Кларк, прыгая на одной ноге и стараясь не расплескать содержимое миски. — Что ты делаешь? — спросила Рэйвен, хмуря лоб и глядя, как Кларк прыгает вокруг сумки с ингредиентами на фарфоровой раковине, — Ты делаешь зелье? Какое? Зачем… — Блин, я объясню через минуту, а пока подержи это, чтобы я могла полечить ногу, которую ты решила отрубить! — Она сунула миску в свободную руку Рэйвен (другая держала косметичку с туалетными принадлежностями) и захромала к туалету, садясь и складывая одну ногу на другую. Она нащупала палочку в кармане плаща, все еще возмущаясь тому факту, как все запуталось, и как она злилась из-за этого проекта, и пробормотала заклинание быстрого исцеления, проводя кончиком палочки по царапине на ноге. Наступило облегчение, в икроножной мышце слегка покалывало, но ее голова все еще кружилась, а в висках стучало. Немного переведя дыхание, она взглянула на Рэйвен, которая смотрела с наполовину забавным и наполовину возмущенным выражением лица. — О-о-кей, — сказала Рэйвен, поднимая брови, — А теперь ты, наверное, хочешь рассказать мне, зачем ты делаешь… — Она поднесла миску к носу и вдохнула сладкий аромат, блаженно закрывая глаза, — Ммм, Успокаивающий настой? — Сегодня мы работали над зельем из Алихоции на дополнительном Зельеварении. Видимо, я надышалась парами, потому что у меня началась небольшая истерика вскоре после того, как я ушла. — Черт, Кларк, почему ты не сказала раньше? — Рэйвен вдохнула еще немного смеси и начала рыться в сумке с ингредиентами, — Не нужно себя травить только потому, что ты немного истерична, чтобы мыслить адекватно. Не то чтобы ты вообще когда-нибудь мыслила адекватно. Она взяла нож Кларк, оставленный на раковине, отрезала несколько кусочков корня валерьяны, подняла их над миской и выдавила сок. Смешав все это, она снова глубоко вдохнула, кивнула и передала миску Кларк, — Пара глотков должны помочь. Кларк поднесла миску к губам, вдыхая сладкий, густой и богатый запах трав и специй, прежде чем сделать большой глоток. Она сделала три глотка вместо двух, но это только на пользу. Она едва успела вернуть миску Рэйвен, когда почувствовала, как спокойствие обволакивает ее, словно теплое одеяло. Она вздохнула, и на ее лице появилась блаженная улыбка. Рэйвен ухмыльнулась. — Лучше? — Намного. Спасибо. — Хммм, не удивительно, что ты была такой странной и раздражительной на пире. Кларк поморщилась. — Это было так плохо? Рэйвен кивнула, прислонившись бедрами к раковине и поставив на нее миску, — Просто ты казалась нервной и напряженной, и ты даже не обратила внимание на Кейна, плюс постоянно смотрела на Дурмстранг, и…погоди минуточку! Я же совсем забыла! Что за девушка была с тобой? - Кларк заколебалась, и злая усмешка появилась на лице Рэйвен, — Только не говори, что ты уже трахнула Дурм… — Боже, нет! — она махнула рукой в воздухе, словно отвечая на все вопросы Рэйвен, — Ты шутишь, что ли? Кейн попросил провести ей экскурсию. Я думаю, она что-то типа старосты Дурмстранга. Рэйвен выглядела немного разочарованной, — Она правда очень горячая. Я была впечатлена, не хочу лгать… — Скорее всего она думает, что я полная идиотка, Рэйвен, — и Кларк рассказала, что происходило во время экскурсии. В то время, пока Рэйвен смеялась, в ее глаза так же читалось сочувствие, — Так что да, я серьезно сомневаюсь, что она захочет говорить со мной после всего этого, — закончила Кларк, — Черт, я не хочу с ней разговаривать после этого. Я была бы счастлива, если бы больше не попадалась ей на глаза. Это было бы неловко. — Я была бы больше смущена, если бы была лесником. Он начал чувствовать себя как дома, не правда ли? — Я даже не могу представить, насколько глупо я выглядела… — сказала Кларк немного безнадежно, — Это просто…похоже, это невероятно. Я, возможно, первый ученик Хогвартса, с которым она познакомилась. Я всех опозорила. — Нет, ты этого не сделала, — возразила Рэйвен, — Раз уж на то пошло, это сделал лесник. Кто вообще занимается этим у открытого окна? — Не говоря уже о том, что она, вероятно, расскажет всем своим друзьям, насколько я жалкая. Уфф, какой же идиоткой я себя выставила! Рэйвен пожала плечами, — Не думай об этом так. Ничто не может быть так неловко, как Трина, которая попалась на краже огурцов с кухни. По крайней мере, все было не так плохо. Кларк почти улыбнулась. Рэйвен сделала глубокий вдох, оттолкнувшись от раковины и прыгнув на пол, и подошла к Кларк. Она предложила руку, чтобы помочь Кларк подняться. — Скорее всего, это было не так уж плохо, как ты думаешь, — мягко сказала Рэйвен. Кларк посмотрела на нее с каменным лицом, Рэйвен спародировала Кларк и закатила глаза, — Я серьезно. Ты была в истерике, Кларк. Просто посмейся над этим. Кларк вздохнула и, наконец, кивнула, — Да, я ничего не могу с этим поделать. Что сделано, то сделано. Похоже, что мне больше незачем с ней говорить. Она была уверена, Дурмстранг больше занят отдыхом, Шармбаттоном и Турниром. В этот раз Кларк улыбнулась по-настоящему, мягко поглаживая руку Рэйвен, — Спасибо за помощь, Рэй. Я думаю, что нет ничего плохого в том, чтобы иногда проводить время в ванной, которую тебе технически нельзя использовать. Рэйвен снова закатила глаза, и пошла за своей косметичкой. Она уже поворачивала краны в ванной, размером с бассейн, когда Кларк помыла миску и нож, и убрала их в свою сумку. — Ты должна радоваться, что это я, а не Октавия, — крикнула Рэйвен над трескающим звуком огромных лавандовых пузырей, вылетающих из кранов, — В конце концов, я хороша в зельях. Если бы это была О, ты бы уже умерла от яда или чего-нибудь еще. — Как будто я позволю О дотронуться до моих зелий, — Кларк перекинула сумку через плечо и медленно вдохнула с закрытыми глазами, благодаря за различные ароматы мыла, витающие в воздухе, благодаря за Успокаивающую настойку, благодаря за друзей. Так же благодаря свою маму, которая очень настаивала на том, чтобы Кларк взяла в школу Чрезвычайный набор зелий. — Я возвращаюсь в комнату отдыха, — крикнула она Рэйвен над водой, которая уже почти заполнила ванную. — Наконец. Выметайся, мне нужно раздеться. — Как будто я не видела тебя голой миллион раз. — Вон, Гриффин! — Рэйвен встала, чтобы указать большим пальцем на дверь и расстегнуть скобу, аккуратно положив ее на пол, прежде чем снять одежду. — Увидимся в комнате. Рэйвен рассеянно махнула рукой, когда выбралась из своего нижнего белья. Кларк слышала ее проклятия, а затем всплеск, когда она закрыла дверь. Было понятно, что Рэйвен поскользнулась и упала в ванную. Кларк услышала приглушенное Пошла ты нахуй, Кларк через дверь. Она покачала головой и, ухмыляясь, направилась вниз по коридору. Через десять минут Кларк поднималась по спиральной лестнице, ведущей в общую комнату Рэйвенкло, проходящую мимо нескольких окон. В верхнем окне корабль Дурмстранга приковал ее взгляд. Она наклонилась, приблизившись так близко, что почти вдавилась лицом в стекло. Она видела, как кто-то лежал на шезлонге на носу корабля, заложив руки за голову и скрестив лодыжки, смотря в небо. Она подумала, что это может быть Лекса, но, несмотря на яркость звезд, расстояние было слишком большим, чтобы знать точно. Кроме того, каковы шансы, что из всех студентов Дурмстранга, это была именно Лекса? И почему Кларк вообще думала об этом? Она сжала губы и отошла от окна. Она посмотрела на место, где от ее дыхания запотело стекло, и на мгновение начало проясняться, когда она продолжила подниматься по лестнице, направляясь в постель, в надежде забыть все, что связано с этим днем. *** На небе было больше звезд, чем Лекса когда-либо видела. Она смотрела на них почти с трепетом, наблюдая, как они тысячами покрывают небо. На этот раз ее периферическое зрение не замечало никаких деревьев, а дым не застилал темноту ночного неба. Были только звезды и Лекса, развалившаяся на шезлонге на палубе корабля Дурмстранг. Она была одна и ей это нравилось. — Только не говори, что ты практикуешь Прорицания, — раздался прямой голос где-то сзади нее. Лекса вздохнула. Она знала, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Мы должны ценить этот вид пока можем, Анья, — сказала она устало, взмахнув ногами, обутыми в сапоги, и выпрямляя их на полу. Анья стояла перед дверью корабля, засунув руки в карманы своей шубы, и бесстрастно смотрела на небо. Лекса подошла к ней, приближаясь почти целую минуту, и они вдвоем смотрели на небо в молчаливой оценке. Анья отвела взгляд, чтобы сосредоточиться на Лексе. Уголки ее губ слегка изогнулись, превращаясь почти в кошачью ухмылку: — Тааак…как прошла сегодняшняя экскурсия? — спросила она саркастически. Лекса оставалась спокойной, — Было хорошо. — Ты ведь знаешь кто эта девушка, верно? — спросила Анья, смакуя и растягивая каждое слово. Лекса раздраженно дернула головой, — Конечно, я знаю. Анья немного подождала, — Иии? — И что? — Что ты думаешь о ней? — спросила Анья нетерпеливо. — Она была…странной, — сказала Лекса нерешительно, слегка нахмурившись. Это была правда. Кларк Гриффин была не такой, как она ожидала. Она была почти в истерике в течение всей экскурсии (что было катастрофически само по себе, хотя Лекса не собиралась рассказывать об этом Анье в ближайшее время, чтобы избежать постоянных подколов из-за человека в хижине). Она была совсем не похожа на стоическую, мрачную девушку с огнем в голубых глазах, которая была напечатана почти в каждой Европейской газете в прошлом году. Анья подняла бровь, — Странной? — Кажется, она была напряжена. — Хм…- Анья задумалась на мгновение и пожала плечами, — Может быть, она переживает из-за Турнира. — Возможно. Анья посмотрела на небо, а затем снова на Лексу, — Нужно идти. У нас не так много времени до Турнира, а еще нужно поработать. Лекса кивнула в знак согласия, — Разве постоянное избиение тебя можно называть тренировкой? Анья презрительно усмехнулась: — Лекса, Лекса, Лекса… — сказала она медленно, вынимая руки из карманов. Ее палочка легко держалась между двумя пальцами. Она наклонила голову и улыбнулась в ответ на кривую улыбку Лексы, — Так покончим с этим. Тебе понадобится время, чтобы помазать все свои синяки перед сном. Лекса как раз вовремя вытащила палочку, чтобы золотые искры встретились с ее собственными красными. — ВОН с корабля! — прорычал голос Индры откуда-то ниже палубы. Лекса приподняла губы в подобии прохладной улыбки в ответ на ухмылку Аньи, прежде чем они спустились с корабля и укрылись в окраине ближайшего леса. *** Хогвартс был полон восторга и волнения всю следующую неделю. Казалось, что каждый студент и профессор стремится показать так много, сколько может для новых обитателей. Разные студенты Дурмстранга и Шармбаттона сидят на разных уроках, очевидно, стараясь соблюдать правила Хогвартса, и все профессора казались более строгими и сосредоточенными в те дни. Между этим студенты Хогвартса громко хвастались тем, кто хотел слушать, об их намерении попасть в Турнир. Дурмстранг продолжал украшать себя военным окрасом, возможно считая, что это напугает конкурентов, что было точно доказано, потому что после первого урока Кларк увидела Джаспера, повернувшего за угол, чтобы спуститься в подземелье после Зельеварения, и Джаспер врезался прямо в мальчика из Дурмстранга с тремя белыми линиями на лице. Джаспер подпрыгнул только от одного вида и попятился назад, спотыкаясь о собственные ноги. Мальчик из Дурмстранга помог ему подняться, и Джаспер ушел, пробормотав благодарность, а его щеки горели красным. Конечно, это больше было из-за притворства перед хорошенькой девушкой из Шармбаттона, которая стояла рядом и видела это. Ее губы были поджаты, по крайней мере, чтобы не улыбаться и не смущать его. Кларк ловила несколько мимолетных взглядов Лексы всякий раз, когда ей нужно было пройти через сад, чтобы посетить класс Заботы о магических существах. Она прошла этот цикл еще в 15 лет, но профессор Найджел начал посылать ее (так как она была старостой, а значит должна быть ответственной) получить слизь флаббер червя и кровь саламандры у профессора Вера, поскольку последние три дня этой недели будут потрачены на приготовление Рябинового отвара. Кларк пользовалась преимуществом времени и заглядывала на кухню, чтобы захватить с собой тыквенный сок, который домашние эльфы были только счастливы приготовить. Сегодня, однако, Кларк остановилась вместо того, чтобы облокотиться на забор, ожидая, пока профессор Вера вернет слизь флаббер червя. Кларк терпеливо ждала, забыв о тыквенном соке, потому что она прекрасно могла видеть Лексу на носу корабля Дурмстранга. Кажется, она практиковалась в заклинаниях. Лекса уверенно стояла, широко расставив ноги и вытянув руку так, будто держит меч, а не палочку. Ее лицо было таким же бесстрастным, как при их первой встрече, но взгляд был прочно сконцентрирован, что Кларк могла почувствовать даже на расстоянии. Ее лоб блестел от пота, а щеки покраснели, но ни одна клеточка ее тела не дрогнула, пока она держала позицию. Единственное доказательство ее усилий – складка между бровей чуть ниже своеобразного кружка на лбу. Лекса неожиданно резко наклонилась влево, пригнула голову и тело выгнулось, как бы уклоняясь от невидимого заклинания. Она повернулась вокруг себя, а длинные заплетенные волосы намотались вокруг шеи в момент поворота, рука с палочкой рассекала воздух, создавая огромный столб белого дыма, исходящего из кончика палочки. Лекса присела, прежде чем отойти назад, запястье изящно двигалось, посылая дым, закручивающийся как океанская волна. Несколько искр загорелись и потухли в толще дыма, простирающегося далеко за нос корабля. Кларк не могла быть недовольной этим загадочным поведением, слишком восхищенная текучими движениями Лексы и прекрасными струями дыма, плывущими в воздухе подобно камням, скачущим по поверхности воды. Она так завороженно смотрела, что подпрыгнула, когда профессор Вера положила ей руку на плечо. Она даже не услышала, как она подошла. — Вот вы где, мисс Гриффин, — Профессор Вера доброжелательно улыбнулась и бережно передала Кларк коробку с наполненными флаконами, — Скажите профессору Найджелу, что крови несколько недель, но она еще достаточно сильная, чтобы работать. Кларк не пришлось заставлять себя улыбаться – профессор Вера была одним из самых приятных учителей Хогвартса. В первые два года обучения Кларк, когда Кейн был совершенно другим директором (полным придурком другими словами), она и другие студенты сочли это невозможным и оскорбительным, что Кейн был сыном профессора Вера. Она была такой доброй. - Спасибо, профессор. Увидимся в понедельник. Когда Кларк направилась обратно к замку, она оглянулась через плечо и увидела отдыхающую Лексу, которая взяла перерыв и вытирала полотенцем ее прекрасный лоб. Кларк убеждала себя, что неприятный переворот ее желудка – из-за прогорклого запаха слизи флаббер червя, а не потому, что Лекса только что взглянула на нее. *** Ужин в тот вечер был напряженным хотя бы потому, что все были взволнованны по поводу того, что Церемония отбора в Турнир будет проходить через неделю. По всему замку можно было увидеть студентов, шепотом рассуждающих, кто будет судьями Турнира. — Очевидно, что директора будут судьями, — мудро сказала Октавия, когда они сели наполнять свои тарелки, — И Министр Джаха. — Я слышал, что Джейми Поттер будет судьей, — сказал Монти, возбужденно улыбаясь. Глаза Октавии расширились, и ее так поразила эта новость, что она даже перестала укладывать ананасовую ветчину на тарелку. — Ого, неужели? Джейми Поттер похожа на гребанную элиту, — Октавия стремилась однажды занять её место на звездном небосклоне, — Где ты это услышал? — Я слышал это во время АХ этим утром. Профессор Картвиг пришла повидаться с профессором Вера, и они упоминали это. Я имею в виду, они тоже только строили догадки, но звучало довольно уверенно. Октавия практическия сияла до конца ужина. Рэйвен пришла поздно как обычно в пятницу, из-за дополнительной Трансфигурации. Как только она села и подвинула к себе столовые приборы, она объявила, что только что отправила свое имя в Кубок. — Да, Кубок получил сегодня имя победителя, — хвалилась она с самодовольным лицом, когда бросала в тарелку огромные кусочки моркови. — Вообще-то, будущий победитель положил свое имя прошлой ночью, — сказал Беллами, ухмыляясь. Кларк не могла видеть, как Рэйвен положила свое имя сегодня днем, потому что она была на встрече старост и директора, но Джаспер, Харпер и Монти были там, чтобы посмотреть и уже во всех подробностях рассказали, как вспыхнул огонь, и маленький кусочек пергамента исчез в куче искр и пепла. Однако, Кларк видела Беллами. Он был почти так же взволнован как Рэйвен, и не стал тратить время на то, чтобы уговорить Кларк поучаствовать. Она все еще решительно отказывалась. — Не смеши меня, Блэйк, — Она сделала вид, что оглядывает стол, преувеличенно улыбаясь, как будто не нашла то, что искала, и это стало для нее разочарованием, — Парень, я не могу дождаться, когда мой раб принесет виноград с кухни, чтобы накормить меня им, пока я буду греться в лучах своей славы. — Продолжай так думать, Рэйес. — Кто-нибудь еще пошел с тобой? — спросила Кларк, прерывая их прежде, чем они начали делать то, что обычно. Рэйвен кивнула, посыпая солью морковку, — Да, были некоторые из Шармбаттона. Жена Джаспера тоже бросила свое имя. Джаспер покраснел, не смотря на ухмылку, — Будущая миссис Джордан была там? Это мило. Может быть она победит, и мы позволим себе ту квартирку, которую присмотрели. — Ты подлиза, Джаспер, — сказала Октавия, хотя в ее тоне не было злобы. Он пожал плечами и впихнул в рот несколько зеленых бобов. — По-видимому, все студенты Дурмтсранга пришли и отправили свои имена одновременно этим утром, — сказала Фокс, — Похоже, они не хотели привлекать много внимания. — Это удивительно. Они выглядят как хвастуны, — сказал Уэллс, и Кларк кивнула в знак согласия. С боевым раскрасом, воинственными прическами и не менее дружелюбным выражением лица, Кларк предположила бы, что они отправят свои имена на глазах у всех, чтобы запугать. — Этот мудак из Шармбаттона отправил имя одновременно со мной, — сказал Миллер, опоздав к ужину, с ветром в волосах и вратарскими перчатками. Видимо, он летал, что делало большинство студентов Хогвартса после разочарования из-за того, что отменили сезон Квиддича. Большинство студентов успокаивали себя только тем фактом, что сезон был отменен из-за трудности проведения Турнира, но такие люди, как Кларк и Уэллс, которых не волновал Турнир, не очень обрадовались ситуации. — Кто? — спросил Джаспер. Миллер сел рядом с Монти и придвинул к себе тарелку с ветчиной. Он кивнул в сторону стола, который был прямо за ними, и почти пустовал, за исключением нескольких шармбаттонцев. — Кто, она? — спросила Харпер. Он покачал головой, подняв руку вверх, — Нет, он. Это был мальчик с бледной кожей и густыми темными волосами, убранными с лица. Было что-то в беспокойном блеске его глаз, в том, как он сидел, и в самодовольной улыбке его губ (одна из которых была шрамирована), что Кларк не понравилось. Она напомнила себе, что глупо судить того, кого не знаешь. — Почему он мудак? — спросила она. — Он подошел сразу после того, как я бросил свое имя. Он положил свое и спросил какой я крови. Все издали оскорбленные звуки. Миллер одобрительно кивнул головой, — Я знаю, я сказал, что это не его дело. Тогда он спросил, как меня зовут, и я сказал ему. Он спросил, связан ли я с Дэвидом Миллером. Мне пришлось сказать да, правильно. Тогда он полностью поменял свое отношение. Начались разговоры о том, как похвальная министерская работа, и почему мы не хотим, чтобы авторитетные должности занимали настоящие волшебники? Чувак расист. Я думаю, он тоже чистокровный. Рэйвен фыркнула: — Конечно он чистокровный. Посмотрите на него, его будто в рот выебали. Точно чистокровный. Очевидно, результат инцеста, ребята. — Рэйвен! — сказала Октавия шокированным и потрясенным голосом, хотя давно пыталась подавить улыбку. Фокс поерзала на месте, чувствуя себя немного некомфортно. — Его зовут Кейдж Уоллес, — сказал Уэллс. По сморщенному носу и слегка изогнутой верхней губе Кларк могла сказать, что Уэллсу он не нравился. — Откуда ты знаешь? — удивилась Октавия. — Я должен был провести ему экскурсию. — И как он? — Он абсолютный придурок, — Уэллс сердито посмотрел в сторону Кейджа, — действительно высокомерный, с этой самодовольной ухмылкой, которая заставляет хотеть врезать ему. Он как Мерфи, но в десять раз хуже. — Видишь? — торжествующе сказала Рэйвен, кивая в его сторону, — Чистокровный. Идиот. Я так считаю. — Не все чистокровные – идиоты, — резко сказала Фокс. Она укоризненно смотрела на Рэйвен. Рэйвен преувеличенно закатила глаза, приложив руку к сердцу, — Боже, извини. Не хочу обижать меньшинство здесь, — сказала она зловеще, прежде чем переключить внимание на пастуший пирог. Фокс выглядела обиженной на мгновение, пока Октавия не толкнула Рэйвен в бок, — Ауч! Что? — она посмотрела в направлении жеста Октавии, и на ее лице промелькнуло раздражение, а затем раскаяние. Почувствовав себя неудобно, она потерла шею, — Послушай, я знаю, что не все чистокровные – идиоты. Это просто такое выражение, понимаешь? — Ну, возможно тебе следует подумать, прежде чем говорить, — сухо сказала Фокс, — Я на самом деле меньшинство. Менее 10 процентов магического населения – чистокровные. Рэйвен нахмурилась: — А это что, плохо? — Это нехорошо! Это традиция… — Устаревшая и опасная традиция, основанная на годах угнетения тех, кого они считали низшими, что довольно иронично, учитывая, что они… — Опасная? Как… — Ребята, хватит, — вставила Октавия, выгнув брови. Рэйвен и Фокс замолчали. Фокс продолжила резать стейк, пока Рэйвен все еще сидела неподвижно. Кларк не стала вмешиваться потому что знала, что Рэйвен еще не закончила. Разумеется, всего через несколько минут Рэйвен сказала: — Знаешь, что я не понимаю? — Фокс сжала губы в тонкую линию, отодвинув тарелку со скрипом и положив приборы на деревянную поверхность стола. Она повернулась к Рэйвен, устремив взгляд вниз и ожидая, возможно, очень долгую битву, — Почему ты чувствуешь необходимость защищаться от чего-то, в чем я тебя даже не обвиняю. Я говорю о чистокровных экстремистах, таких, как этот парень… — она указала большим пальцем в сторону Кейджа, который все еще тыкал свою еду с презрением, — …который думает, что такие люди как я – не настоящие колдуны и волшебники. — Потому что, Рэйвен, ты не сказала "он". Ты сказала "чистокровки", а я – чистокровка. — Ты не можешь использовать здравый смысл и понять, о ком я говорю? — Важно не, что ты сказала, а то, как ты это сказала. Ты говоришь о чистокровках так, будто они ужасные, расисты, убийцы и злодеи, но ты знаешь, что не все чистокровки такие! Я чистокровная, и я не такая! — Но, Фокс, если ты знаешь, что я это знаю, то почему это тебя беспокоит? — возразила Рэйвен, — очевидно, что, когда я говорю чистокровный, это в общем, а не каждый отдельно взятый чистокровный. Ты знаешь, что это то, что я имею в виду, так почему ты воспринимаешь это, как личную атаку против себя? — Потому что это так! — выпалила Фокс, — Ты не можешь говорить, что все чистокровные так относятся к магглорожденным, потому что не все чистокровные такие! Другими словами, это не только задевает меня, но и ранит мои чувства, Рэйвен! Рэйвен подняла руки вверх, — Но почему? Почему ты делаешь это личным? Я говорю о том, как с этим справляются большинство чистокровных, а не ты в частности! — Потому что я – одна из этих людей! — повторила Фокс, повышая голос. — Неужели? — сказала Рэйвен. Голос был сухим от сарказма и хриплым от гнева, — Значит, ты думаешь, что я не настоящий волшебник? Взгляд, которым Фокс ее одарила, был полон отвращения и досады, — Не будь задницей, Рэйвен. Ты мой друг и ты знаешь, что я так не думаю. — Тогда как ты можешь быть одной из тех людей, о которых я говорю? — Фокс на мгновение замолчала под тяжестью взгляда Рэйвен. — Это просто грубо, — в конце концов сказала она, а ее губы поджались так, будто она попробовала что-то горькое. Рэйвен положила руки на стол и медленно встала, играя желваками. Кларк и Октавия обменялись беспокойными взглядами: они обе знали, что Рэйвен собирается разбомбить Фокс в пух и прах, и это будет некрасиво. — Тогда, прости меня, что ты оскорблена, потому что принимаешь на свой счет то, что я говорю об угнетающем и коррумпированном аспекте общества, имеющего в основе убийства и расизм, а не о тебе в частности, что если бы ты заткнулась и перестала нести всякий бред, и поняла, что твоя проблема в том, что не все крутится вокруг тебя, возможно ты была бы более сосредоточена на том факте, что таких людей как я подвергали дискриминации, пытали и убивали на протяжении веков, и об этом стоит говорить больше, а не от том, что ты получаешь батхерт, делая что-то личным, что, о да, связано с тем фактом, что тебе не нужно каждый день своей жизни защищать свою свободу и право на принадлежность к магии. В отличие от магглорожденных, которые просто кучкуются вместе, потому что мы угнетенные, чистокровные имеют право на свою автономию, которая была дана им еще с начала времен. Вместо того, чтобы беспокоиться о том, могу я ранить твои чувства или нет, как на счет того, чтобы побеспокоиться о группе людей, которой ежедневно говорят, что они не заслуживают жить только потому, что были не так рождены? С этими словами Рэйвен перемахнула ногами через скамью и вышла, ее тяжелый рюкзак с книгами подпрыгивал на спине с каждым шагом. Стол остался в неловкой тишине, и все избегали смотреть на Фокс. Кларк взглянула на нее и увидела, что Фокс уставилась на нетронутую еду с диким выражением, а ее глаза налились кровью. Через некоторое время Фокс встала и тоже покинула стол. Кларк подняла глаза и случайно установила зрительный контакт с Кейджем. У нее возникло четкое ощущение, что он слышал весь разговор. На его лице была улыбка, когда он закатил глаза и высокомерно сказал: — Грязнокровка. Я прав? Потребовались совместные усилия Кларк, Уэллса, Монти, Джаспера и Миллера, чтобы остановить Октавию и Беллами, чтобы они не бросились на него, размахивая кулаками. *** В течение всех выходных Рэйвен и Фокс игнорировали друг друга, и постоянный дождь никак не улучшал их настроение. Это было более чем неудобно для всех остальных, особенно для Кларк, которая спала с ними в одной комнате. Наконец, к вечеру понедельника они продвинулись до вежливого «Не могли бы Вы передать мне картошку? Спасибо». Казалось, после этого все пришло в норму, хотя они старательно избегали разговоров о крови. Это было к лучшему, учитывая, что они обе в команде по Квиддичу, поэтому, когда Октавия позвала всех на поле, чтобы устроить дружескую игру, Рэйвен и Фокс с радостью согласились. Кларк, однако, не была так уверена – не только потому, что на поле стоял огромный указатель, призывающий студентов держаться подальше, но потому что если у нее возникнут проблемы, то это означает дополнительные проблемы для ее матери. — Оу, давай же, Кларк! Я знаю, что ты уже сто лет не летала, но это не так весело, когда только один ловец! — умоляла Октавия. Кларк колебалась. С одной стороны, Кейн убьет их, если узнает, хотя Кларк особо об этом не беспокоилась. Нет, ее беспокоило то, что он скажет ее матери – ее матери, которая сейчас дома одна, без дочери, без мужа, которые составили бы ей компанию. Но, с другой стороны, Кларк за все лето не полетала ни разу, и, учитывая, что Турнир заберет себе весь учебный год, это может быть одним из единственных шансов… — Джаспер! Справа! Бладжер ударил его прямо по щеке. Октавия замерла, крепко прижимая коффл к своему бедру. Беллами ухмыльнулся, когда Джаспер ухватился за ручку метлы, чтобы собраться с мыслями. Кларк покачала головой и широко улыбнулась, прищурившись в поисках золотого блеска посреди ровной стены дождя. Когда они начинали, только моросило, но было понятно, что грядет буря. Но Кларк было наплевать. Она была благодарна за то, что участвовала, испытывая облегчение от чувства невесомости и ветра, проносившегося сквозь ее волосы. Они играли примерно 20 минут, когда это произошло. Дождь прекратился, серые облака сменились ослепительным закатом и радужной дугой через замок. Беллами пытался научить Джаспера и Монти надлежащим образом размахивать битой, поскольку ни один из них не играл в Квиддич (хотя они оба любили игру, а Джаспер был школьным комментатором матчей по Квиддичу). Уэллс сидел на стадионе, работая над своей Нумерологией, учитывая, что он не был поклонником игры. Для всех остальных, однако, игра перетекла в нелепые догонялки. Хотя Октавия ни разу не смогла забить Рэйвен, она не смогла посчитать количество голов против Миллера. Потеряв интерес, она решила пораздражать Кларк, преследуя ее и дразня, что поймает снитч раньше. Вскоре к ним присоединились другие, и позади Кларк собралась огромная толпа друзей, летевших за ней на огромной скорости, смеющихся и решивших, видимо, довести Кларк, а не поймать первыми снитч. Кларк заметила блеск золота у земли на краю поля, но зная, что все смотрят на нее, она подняла ручку метлы вверх и поднялась выше в небо, делая вид, что заметила снитч. Как и ожидалось, все последовали за ней, кто-то даже кричал от волнения. Усмехнувшись, Кларк резко опустила рукоятку вниз и устремилась к земле, посмотрев через плечо и показав средний палец Октавии и Рэйвен, которые предчувствовали ее финт и сидели на хвосте. — ОСТОРОЖНО! — закричал кто-то, возможно Харпер, но к тому времени, как Кларк оглянулась и заметила зеленые глаза, к которым стремительно приближалась, было уже поздно. Она резко наклонилась, чтобы уйти в сторону, но неосторожный рывок ручки привел к тому, что метла закружилась, вылетела из-под нее, и Кларк врезалась в ничто иное как Лексу. Она ударилась челюстью о плечо Лексы, а ее запястье горело, когда они приземлились на землю. Первое, что она подумала, было Боже, сколько раз я буду позориться перед Дурмстрангом? Ее ресницы трепетали, когда она медленно открыла глаза, щурясь от яркого света заката, отражающегося от окон замка. Лекса не издала ни звука, когда приподнялась на локтях. Кларк внезапно поняла, что она лежит с раскинутыми в стороны руками прямо под Лексой. Вторая мысль Кларк - Какого черта они вообще делают на нашем поле?. Лекса поджала губы, быстро моргая, словно отгоняла искры из глаз. Ее взгляд сфокусировался и встретился с Кларк, и Кларк почувствовала словно заряд электричества, прошедшего через все тело, потепление внизу живота, когда она осознала, что лежит под Лексой, и все части их тел сливались воедино. Третья мысль была: Черт возьми, она такая привлекательная. Почему она такая привлекательная? Стыд за себя был еще хуже, когда он был перед кем-то настолько привлекательным. Не имело значения, что у Кларк не было никаких намерений делать что-либо с этим влечением. Во всяком случае, она не хотела выглядеть глупо. Она отвела взгляд от Лексы, повернула голову и увидела, как большинство ее друзей аккуратно приземляются на траву. Только Октавия и Рэйвен, которые не отставали от Кларк настолько, что рухнули вместе с ней. Рэйвен упала на девушку, которая выглядела слишком надменно, и стонала, а юноше как-то удалось поймать Октавию на руки и тем самым смягчить падение. Лекса милосердно встала на ноги. Она предложила руку Кларк, которую она лишь отчасти была благодарна принять (потому что ей пришлось признать, что было бы чуточку легче справиться со всем этим унижением, если бы она каким-то образом обвинила в этом Лексу). Лекса подняла ее на ноги, а затем отпустила руку, чтобы вытащить траву из косы. Она вовсе не казалась слишком обеспокоенной или расстроенной из-за того, что Кларк только что улетела прямо в нее. Рэйвен тоже с трудом поднялась на ноги, и девушка, в которую она врезалась, быстро последовала за ней. Октавия задержала взгляд на юноше, в которого врезалась она, и кокетливый огонек зажегся в ее глазах в ответ на его легкую улыбку. Тем временем, Лекса в знак вежливости кивнула Кларк, — И снова здравствуй. — Привет, — ответила Кларк. В конце концов Кларк не была истеричной в этот раз. Если бы она была, то представила, что она бы болтала, впечатленная безупречными скулами и великолепными глазами Лексы. — Ты заставила меня намокнуть, — мягко сказала Лекса, глядя на влажные пятна на плаще. Кларк закусила губу. Да, хорошо, что сегодня у нее не было истерики. К ее ужасу, Лекса начала освобождаться от плаща и верхней одежды, обнажая худое, подтянутое тело, мышцы которого легко определялись через плотный черный топ с длинным рукавом и узкие черные брюки, которые Кларк была уверена, что не должна видеть сзади, чтобы сохранить хоть какие-то остатки здравого смысла. — Твои люди летают как полные идиоты, — сказала надменная девушка ровным голосом. Она стряхивала комки грязи со своего мехового капюшона, — Мы наблюдали за вами какое-то время. Кто-нибудь из вас когда-либо слышал раньше о Квиддиче? Вы вообще играли? — Я вратарь Рэйвенкло, — раздраженно сказала Рэйвен с ноткой гордости в голосе. Кларк не винила ее. Она разработала собственное приспособление для поддержки своей скобы на метле, и она была одним из лучших киперов последнего десятилетия. — Да, я охотник Гриффиндора, — сказала Октавия, с ухмылкой на лице, когда провела довольно грязной рукой по затылку. — Я ловец Рэйвенкло, — сказала Кларк со вздохом. Который сделал весь инцидент еще более смущающим. — Ты не говорила, что играешь в Квиддич, — сказала Лекса, направляя свое внимание на Кларк. Ее зеленые глаза так пристально смотрели на Кларк, что ей хотелось почти извиваться под ее взглядом. Кларк могла поклясться, что в ее голосе промелькнуло веселье, — Обычно те, у кого есть опыт, намного лучше обращаются с метлой. Кларк хотела провалиться под землю, хотела, чтобы открылась гигантская дыра и полностью поглотила ее. Она неуверенно прочистила горло, ненавидя свой румянец на щеках и то, как волосы спутались на голове и налипли на лицо. Она не собиралась доставлять им удовольствие, показывая, что унижена. Ее голос был тверд, когда она сказала: — Что я могу сказать? Я давно не практиковалась. К ее удивлению, губы Лексы слегка изогнулись. — Да, я думаю «полный дилетант», — более точное название, — сказала надменная девушка, заканчивая наконец стирать грязь с коленей и рук, чтобы направить презрительный взгляд на Кларк, — Вы летаете как дети. Кларк слабо улыбнулась, — Простите. Мы просто играли и… — Ты думаешь, что можешь летать лучше? — спросила Рэйвен. — Лучше, чем дети? — верхняя губа девушки изогнулась, — Это не так трудно делать. — Возможно в более солнечных условиях, — усмехнулась Рэйвен, — Вы вытираете руки с тех пор, как упали. Не думаю, что вы сможете делать это под проливным дождем. — Маленький дождь никому не вредит, — бросила девушка. Кларк внутренне застонала. Это было как Рэйвен и Беллами версия 2.0 — Похоже, я сделала тебе больно секунду назад. — Не так сильно, как я сделаю тебе через минуту. К облегчению и удовольствию Кларк, Лекса вмешалась до того, как ситуация могла обостриться. — Я - Лекса, — она представилась Рэйвен, Октавии и другим друзьям Кларк, которые подошли, — Этот жалкий ужас – Анья, а это Линкольн. — Этот ворчун – Рэйвен, — сказала Кларк, указывая большим пальцем на Рэйвен, — это Октавия. Она повернулась чтобы указать на своих друзей, которые все прижались друг к другу, хватаясь за метла. Она указывала на оного за другим, произнося имя каждого, — Беллами, Монти, Миллер, Джаспер, Фокс, Харпер, Атом, Рома, Монро, это Уэллс подходит к нам, а я – Кларк, — закончила она, повернувшись к ним лицом. Лекса указала на двух девушек и одного парня из Дурмстранга, которые держались немного позади, довольствуясь наблюдением издалека (и явно были благодарны за это сейчас, после того, как Кларк, Рэйвен и Октавия врезались в их друзей). — Это Эмори, Трис и Артигас. Кларк подняла руку в знак приветствия. Они кивнули в ответ. — Мы услышали со своего корабля, как вы играете, и решили посмотреть, — сказала Лекса, пристально глядя на Кларк, словно оценивая ее реакцию. Кларк была озадачена тем, почему Лекса думает, что ей будет не наплевать. Затем Кларк поняла, что возможно Лекса думает, что Кларк предположила, что Лекса будет держаться от нее подальше после вчерашнего. Ей бы хотелось рассказать про зелье из Алихоции, но здесь было слишком много людей, которые не знали эту историю, и что она не хотела бы знать эту историю. Поэтому она сказала: — Ну, надеюсь, мы вас немного повеселили. Лекса наклонили голову в знак согласия, — Это точно. Наступило неловкое молчание. Кларк ненавидела тот факт, что ее друзья слышали каждое слово, это делало все гораздо более неудобным. Не помогло то, что она все еще помнила комфортную тяжесть веса тела Лексы на себе. Она вздрогнула. Лекса подняла брови, стараясь унять дрожь из-за дождя, а не…по другим причинам. — Нам нужно сейчас вернуться на корабль, поэтому вы можете идти в замок. Я уверена, что вы бы хотели сменить промокшую одежду. Я точно переоденусь, — добавила она с призраком улыбки. Кларк пришлось приложить все усилия, чтобы перестать дрожать. Когда Дурмстрангцы ушли, друзья Кларк отправились обратно к замку. Кларк, Октавия и Рэйвен подняли свои метлы с земли. Они стояли вместе, глядя вслед Дурмстрангцам, которые уже далеко ушли. Рэйвен щурилась на них с нечитаемым выражением, опущенным подбородком и поджатыми губами, — Какая сука, — сказала она злобно, обращаясь к Анье. После паузы она удовлетворённо добавила: — Она мне нравится. Кларк и Октавия одновременно фыркнули, улыбаясь и качая головами, и все трое отправились к замку в полной тишине, каждая потерянная в своих мыслях. Кларк больше не истерила, поэтому она задавалась вопросом, почему не может выбросить эти зеленые глаза из головы. *** Дождь бил по мощенным улицам Хогсмида. Запах дрожжей и сладости застыл в воздухе из-за выпекаемого в духовке хлеба, и этот комфорт и тепло служили отличным контрастом холодным каплям дождя, бегущим по стеклу. Эви вздохнула, совершенно довольная, когда прислонилась к стойке бара, подперла подбородок рукой и всматривалась в темное небо за окном через паб. Было раннее утро, и первый посетитель проскользнет через дверь менее, чем через час, но это было любимым временем дня Эви. Спокойствие в воздухе, тишина, треск поднимающихся дрожжей в духовке, запах выпечки…Она взглянула на ярко-желтые подсолнухи, стоявшие в синей стеклянной вазе, расположившейся на пианино. Она оценила цветы и подумала о человеке, который их принес. Эви улыбнулась. Это была любимая часть дня, и не было смысла это отрицать. Колокольчик над дверью прозвенел, когда открылась дверь. Показалась улыбающаяся голова. Эви расплылась в улыбке. — Доброе утро. Она сглотнула, закусив нижнюю губу, чтобы не дать улыбке разойтись от уха до уха: — Доброе утро, Фрэнки. Он толкнул дверь еще дальше и вошел внутрь, вытирая ноги о коврик и стряхивая капли дождя с пальто. Он сильнее смял шляпу и крепче сжал губы, прежде чем пересечь комнату, подняв букет ярко розовых тюльпанов, когда подошел к ней. — Ты сегодня прекрасно выглядишь, — Он наклонился вперед, прижимая губы к ее покрасневшей щеке. — Спасибо, — пробормотала она. Она взяла и поставила их в вазу, которую уже приготовила заранее. Она улыбнулась им и снова повернулась к Фрэнки. Он выглядел так, как всегда: немного покрасневший, немного застенчивый, но с самой милой улыбкой, которая освещала его карие глаза. Эви обошла бар и подошла к нему, нарушая его пространство. Горло переместилось, когда он сглотнул, и она попыталась не выдать улыбку. Он такой милый, — Ты вовремя, как всегда. Он пожал плечами, улыбаясь, — Полагаю, я предсказуем. Эви улыбнулась, потянувшись к воротничку своей куртки, чтобы разгладить его, — Маленькая предсказуемость никогда не бывает плохой. Это просто означает, что ты надежный. Он сузил глаза, нагибаясь и приближая свою улыбку к ее, — Звучит довольно скучно. Тихий звук ее смеха приглушился, когда она зарылась лицом в его плечо, вдыхая запах огневиски, растений и мятной зубной пасты. — Я ненадолго, — сказал он, отстраняясь от объятий, чтобы посмотреть ей в глаза, — я знаю, что Джейми скоро будет здесь, и я не хочу мешать. Эви закатила глаза, отмахиваясь от его слов и снова подталкивая его к себе за воротник, — Джейми – шмейми. Это не имеет значения. Ты не хочешь наверстать упущенное? Фрэнки кивнул, — Да, но вы не виделись почти месяц. Разве вы не хотите сначала провести время вместе? Эви пожала плечами. Честно говоря, она хотела пригласить Фрэнки в постель и провести там остаток ночи, а также весь следующий день, вне зависимости от того, что нужно было сделать. Но Фрэнки нравилось все растягивать. Она встала на цыпочки, чтобы поцеловать Фрэнки в губы. Его щеки покраснели, и он снова улыбнулся. — Наверное, я мог бы задержаться еще немного. Она наклонила голову и углубила поцелуй, и несколько минут спустя он отшатнулся и улыбнулся ей, его взгляд был слегка расфокусирован. — Вау. Знаешь, я мог бы делать это целый день. — Мы могли бы… — Эй, что бы ты сказала, если бы я пригласил тебя сегодня на ланч? — сказал он лучезарно. Эви остановилась, разочаровавшись на мгновение, а затем смутилась и рассердилась. Она не привыкла, что отношения развиваются так медленно. Это было отягчающим обстоятельством, но это был Фрэнки, поэтому она не возражала. Она улыбнулась, — Звучит здорово. Он усмехнулся и снова потянулся за поцелуем, но вдруг огни в пабе погасли. Они затаились, у нее перехватило дыхание, когда дверь резко распахнулась и с грохотом ударилась о стену. В комнате стало холодно, даже морозно, и сердце Эви колотилось, когда она схватилась за Фрэнки, напрягая глаза и уши. Ничего не происходило. Тишина давила на уши болезненной тяжестью. Ее кожа покрылась мурашками. Она знала, что это было. Он был виден всего секунду перед тем, как наброситься. Это была тень, которая казалась чернее, чем темнота вокруг нее. Гниющие, царапающие когти торчали, и в воздухе раздался гортанный рык, и Эви закричала, когда она опустила руку в карман платья, пальцы сомкнулись вокруг палочки, которая сейчас скорее напоминала тонкую палку, чем… — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! Огромный серебристо белый ястреб, пылающий так ярко, что освещал весь паб, летал по воздуху, принося с собой тепло и способность дышать. Скверное существо издало звук, похожее на что-то между шипящим рычанием и искаженным воплем, швырнувшись к открытой двери. Послышалось слабое хрюканье и звук потрепанного плаща, порхавшего на ветру, а затем наступила тишина. Эви застыла, глаза ее широко раскрылись в надвигающейся темноте, одна рука сжимала палочку, а другая держала руку Фрэнки. Ястреб приземлился на пол, сложил крылышки, склонил голову и немигающим взглядом смотрел на Эви. Затем он растворился в воздухе, и паб снова погрузился в темноту. Эви начала дрожать, когда Фрэнки взмахнул палочкой, пробормотал заклинание, и свет снова зажегся. — Ребята, вы в порядке? — раздался громкий голос, когда Джейми вошла в паб, расстегивая плащ для путешествий. Эви невозмутимо кивнула, пытаясь отдышаться. Фрэнки потер руки перед лицом, прежде чем хрипло сказал: — Спасибо, Джейми. Джейми медленно выдохнула с облегчением, зеленые глаза окинули паб, будто проверяя, что больше ничего нет, и остановились на Эви, внезапно принимая суровое выражение. Сердце Эви опустилось. Сейчас будет лекция от старшей сестры, — Нужно быть более осторожной, Эви! — Что значит «быть более осторожной»? — недоверчиво сказала Эви, — если сплошное черное существо не создает ни единого звука, когда двигается, и когда мои глаза закрыты, то как я должна догадаться, что этот мудак здесь!? — Ты должна быть бдительной! — сердито сказала Джейми, — Постоянно на чеку! Если бы не я, вы бы уже были двумя бездушными сквибами! Эви покивала головой, она слишком привыкла к излишней заботе своей старшей сестры, чтобы спорить с ней. Вместо этого она подошла и обняла ее. — Рада тебя видеть, Джейми. — И я тебя тоже. Даже если ты заставляешь меня седеть. Эви фыркнула и закатила глаза, — Я не виновата, что ты начала седеть в 16 лет. Улыбка исчезла из её тона, уступив место страху, — Итак, ммм..что это все-таки было? Это третий случай за последние… — Месяц, да, — сказала Джейми тупо. Она вздохнула и потерла свою шею, — Я правда не знаю. Отчасти потому, что некоторая информация об этом всем так засекречена, что я о ней даже не знаю, но главным образом потому, что вообще никто ничего не знает. Единственный человек, который мог бы дать нам хоть какую-нибудь подсказку – это Джейк Гриффин, но он в Азкабане, поэтому мы в основном тупо следим за этим. — О, Боже. Удивительно, что в этом году они устраивают Турнир Трех Волшебников, учитывая, насколько вы, кажется, заняты, — сказал Фрэнки. Джейми нахмурилась, — Я знаю, я задавалась этим вопросом. — Может, Джаха хочет отвлечься, — предположила Эви. Когда Джейми посмотрела на нее немного недоверчиво, Эви добавила: — Люди напуганы, и это заставит их беспокоиться немного меньше, правильно? Джейми пожала плечами, явно не желая в это верить, — Все может быть. — В любом случае, давайте выпьем. Ты можешь рассказать мне все, что знаешь о Турнире, — Эви прошла вперед, чтобы запереть дверь, взглянув на свои часы и считая, сколько времени она потеряла, прежде чем она официально открылась. Она провела Джейми к лестнице, оставшись внизу, чтобы обменяться целомудренными поцелуями с Фрэнки на прощание. Когда она зашла в подсобку, сжимая две бутылки сливочного пива, то проскулила, увидев хитрую усмешку на лице Джейми. — Даже не начинай. — И когда он переезжает? — Э-э-э, — Эви уставилась на сестру, когда поставила пиво на стол и вжалась в один из стульев, — Мы не торопимся, Джейми. Джейми подняла брови и поднесла бутылку к губам, чтобы сделать глоток. — Не торопитесь? Вот так сюрприз. Эви закатила глаза, — Я думала, ты будешь этому рада. — Грубо. Если я не занимаюсь сексом, то это не значит, что ты не должна. — Ты не занимаешься сексом, потому что ты асексуальна и не хочешь этого. Я не занимаюсь сексом, потому что эти отношения слишком много значат, чтобы поторопиться и все испортить. Это большая разница. Джейми улыбнулась, когда сделала еще глоток. — Ты не обязана говорить мне это, — Она поставила на стол наполовину пустую бутылку, вздохнула и откинулась назад, чтобы удобнее расположиться в кресле, — Итак, как дела с Фрэнки? Эви улыбнулась, — Он потрясающий. Самый милый из тех, с кем я встречалась. Он приносит мне цветы каждое утро. — В этом ему помогает его сад, — размышляла Джейми, — Как поживает его отец? Они окунулись в обсуждение Лонгботтомов, в конечном счете приходя к дискуссии об их брате Гидеоне и его ежедневных статей в Пророке. В конце концов, разговор стих, а сливочное пиво кончилось. Джейми рассеянно игралась с этикеткой на бутылке, поскольку она, казалось, решилась что-то сказать. — Знаешь, говоря об отношениях… — Мы вообще-то не говорили об отношениях. — Ладно, мы говорили о них пятнадцать минут назад. Послушай, я знаю, ты обещала Гидеону, что будешь его фотографом. Дело в том… — Она запнулась, все своим видом показывая дискомфорт. Эви ощутила особое предчувствие, такое сильное, что оно принесло тепло к ее лицу. — Что? Скажи уже, ты заставляешь меня потеть, — Эви пыталась разыграть это как что-то очень забавное, подняв бутылку и делая глоток. Джейми глубоко вздохнула, сложив руки перед собой. «Я справлюсь с этим». — Луна приезжает. — Лу-вна? — Эви поперхнулась сливочным пивом. Джейми похлопала ее по спине, когда она кашляла, ее горло горело, а глаза слезились, — Луна приезжает? Зачем Луна приезжает? Луна? — Ты установила рекорд, сказав наибольше количество раз «Луна» на одном дыхании, — сказала Джейми беззаботно, как бы поднимая настроение. Эви уставилась на нее, — Хорошо-хорошо, Луна будет здесь через пару недель. Когда Эви снова начала пялиться, она поспешно продолжила: — Она привозит второе испытание в Хогвартс. — Но почему она? — возмутилась Эви. Она не могла не разозлиться из-за этого, — Почему ты не могла попросить кого-нибудь другого привезти, черт возьми, она… — Я не отвечала за задания, — мягко сказала Джейми, положи руку на плечо сестры, чтобы успокоить ее, — Этим занимались Джаха и Диана Сидни, я не имею к этому никакого отношения. Но все хорошо, тебе не нужно будет с ней разговаривать. — Я - фотограф, — сказала Эви сквозь зубы, — Я обязательно с ней столкнусь в какой-то момент. — Прошли годы, Эви! И ты явно в стабильных отношениях с человеком, который тебе очень нравится, неужели тебя это так беспокоит? Щеки Эви стали ярко красными. — Ну…я просто…я не… — Эви фыркнула, скрестив руки на груди и не обращая внимания на смех, смешанный с жалостью в глазах Джейми, — Просто убедись, что она не подойдет ко мне. Я не шучу. Отправь сову и скажи, чтобы она держалась от меня подальше. — Во-первых, — начала Джейми раздраженно, — Я не собираюсь посылать ей сову. Сделай это сама, если хочешь. Во-вторых, почему ты решила, что она захочет говорить с тобой? Может она также не хочет видеть тебя, как и ты ее. — Возможно, учитывая, что она ненавидит меня, — сказала Эви, не в силах помешать горечи проскользнуть в ее тоне. Джейми подарила ей сочувствующую улыбку, — Прости, Эви. Я постараюсь быть буфером, если вам придется столкнуться друг с другом, хорошо? Эви кивнула в знак согласия, — Хорошо. Джейми посмотрела на часы, — Думаю, мне лучше уйти. Я должна встретиться с другими судьями на завтраке в Хогвартсе, не говоря уже о том, что ты открываешься через 5 минут. Две женщины встали и обнялись. — Приходи позже, мне нужна полная информация о Турнире. Я хочу знать, на кого ставить деньги. — Эви, — строго сказала Джейми. Эви усмехнулась. — Боже правый, расслабься, ладно? Я просто пошутила. Отчасти. — Я забегу выпить в пятницу вечером, потому что в субботу Церемония Выбора. Она застегнула пуговицы своего плаща, — А до этого у меня целая неделя общения с Дианой Сидни. Пожелай мне удачи. — Удачи, — сказала Эви, следуя за ней по лестнице и стоя в дверном проеме, чтобы помахать сестре на прощание, когда она шла по булыжной дороге. Как только она повернула за угол, Эви вышла, чтобы перевернуть знак на «Открыто». Ее первый завсегдатай, который ждал, прижавшись к стене в переулке, побежал вперед. Когда она снова включила духовку и налила мужчине его обычный бокал зеленого рыбного эля, она боролась со смешанными эмоциями, одолевающими ее, при мысли, что она будет находиться в близости от своей бывшей девушки. Ужас, в котором она была, это хорошо (на самом деле хорошо), но волнение? Она отчасти ненавидела себя за это.