(Не)повиновение

      — Стив… мне нужно закончить эти чертежи… — я обернулась, чтобы посмотреть на Стива, болтающего без умолку последние пять минут.       Уже поздно, пусть здесь, на нижних этажах особняка, это заметно не так, как на верхних, сейчас точно куда больше одиннадцати вечера, хоть и сносящей с ног усталости я не чувствовала. Я встряла здесь с шести утра, а Стив пришёл в шесть вечера, и мы до сих пор тут. Хорошо хоть он нашёл время для того, чтобы отвлечься, у меня лишь есть минутки на дозаправку кофе.       Мстители планировали эту миссию несколько месяцев. Собирали сведения, проводили исследования, занимаясь командной работой, но каждый выполнял ему порученное, чтобы как можно скорее добраться до одного из работающих на Гидру поставщиков краденного из Ваканды вибраниума. Сначала мы хотели попробовать делать всё вместе в определённом порядке, но Стив рассредоточил нас по всему особняку, давая указания и изредка подталкивая, напоминая, что в воскресенье всё начнётся. Я выполняла чертежи боевой установки первого уровня, но оставались ещё и чертежи второго с третьим, а до воскресенья времени только два дня. И что прикажете делать? Отпустить с миром моего визави, который своим незримым (да-да, затылком я видеть не могу) присутствием оберегал мой покой, а теперь и сам решился его нарушить? Ну…       Стив улыбнулся так, как может улыбаться только он, пусть частично эта улыбка и напомнила мне хитрую акулу из «В поисках Немо».       — Я знаю, но это же я отдавал указания, — он наклонился вперёд и обнял меня за талию, притягивая ближе к себе.       Я даже не успела возразить, сама подвинулась ближе, откинув голову на плечо. Что поделать, люблю его сильные объятия и тёплые руки на своём теле. Касания порой прожигали будто насквозь, вплавляя жар внутрь меня. Нежная кожа тыльной стороны ладони и мозолистые подушечки всякий раз скручивали что-то внизу живота, посылая неповторимые ни с кем «до» импульсы.       — И что?       — Поэтому я могу дать тебе хоть какой-то перерыв, — мягко выдохнул Роджерс, оглаживая мою талию, щекоча пальцами рёбра.       Я засмеялась, немного отодвинулась, хотела оттолкнуть его, чтобы вернуться к работе, но за моими мыслями ничего не следовало. Так всегда. Он имел надо мной власть, а я позволяла ему эту власть иметь.       — Ты не дал Пиму встать с табуретки, чтобы размять затёкшие мышцы, но мне ты хочешь дать перерыв? — я всё же отстранилась от него, следила, как он проводит пальцами по волосам, ероша светлые пряди: удивительно, почему у него никогда нет вороньего гнезда на голове? У меня вот оно вечно, особенно если я только проснулась. — Почему? — вспомнила, что не договорила, и сложила руки на груди. Это я пыталась быть суровой.       — Может, потому, что я не хочу целовать Хэнка? — усмехнулся Стив, склоняя голову, обречённо вглядываясь в меня. И что он там ищет?       Я расслабленно улыбнулась, знала, что сейчас у меня на щеках ямочки, которые ему так сильно нравились, и поймала себя на том, что можно бы поулыбаться и подольше. Но улыбка быстро сползла с лица, потому что запищал компьютер, ломая такую редкую на этих этажах идиллию и чувство разделённого на двоих одиночества холодных серых помещений. Зря всё-таки Беннер запретил мне повесить здесь стробоскоп. Хоть повеселее.       Поймала последний зовущий взгляд Роджерса и решительно отвернулась, уже прокручивая перед глазами смётки, забывая о телячьих нежностях. Всему своё время. Древние римляне обрадовались бы, увидь они меня такую готовую на работу в любую секунду столь позднего времени.       Но что-то настойчиво не давало мне покоя. Он стоял за спиной, копался в папке, звук раздражал… Конечно, я давно не видела Стива настолько расслабленным в свободное от работы командира время, но сейчас заметила, что за последние несколько месяцев наши «скрытые» ото всех отношения немного сгладили острые черты характера. И мои тоже. Я стала капельку терпимее, хоть и не изменила своей привычке ночевать в мастерских и изредка устраивать алкогольные вечеринки, радуясь дискотечным огням, а Стив начал прислушиваться к моим тактическим выкладкам, ища компромиссы.       Правда, это всё случалось не тогда, когда мы мчались на миссию, на общий сбор или работали в особняке, когда совсем не оказывалось времени подумать об общем, что скрывалось ото всех, но иногда… он всё же касался меня мимолётно и ласково. Так, как никто и не умел касаться.       Да, я меняла Стива. С упёртостью барана стирала грани и обрисовывала их так, что они прогибались в некоторых местах. Однако не каждая грань поддавалась. Некоторые так и остались прямыми, стойкими и невообразимо тугими, но и так хорошо. Можно было себе-то сознаться: я люблю Стива даже таким, чуть-чуть скроенным, но ни капли не измятым, потому что те прямые и жёсткие линии были линиями капитана из сороковых.       Совсем не на показ в глубине себя я счастлива, что он позволял мне стереть и перерисовать некоторые линии, заставляя ощущать себя частью его потерянной и вновь обретённой жизни.       Ощутив будто кожей неторопливый шаг, я вздрогнула, выплывая из мыслей. На моих бёдрах почувствовала широкие и крупные ладони, стремящиеся куда-то выше, прогнулась, словно только и ждала этой порабощающей командности в жестах, и прикрыла глаза. Он скользил пальцами по рёбрам, пересчитывая их, вдыхал запах моих волос и щекотал выдохом где-то за ухом. Мне щекотно, хотела сказать я, но молчала, выжидала, как кролик.       — Штраф, — шёпотом объяснил Роджерс и, оттянув воротник водолазки, мягко поцеловал меня в шею, и тут я пропала где-то в параллельных вселенных, готовая даже попросить об этой нежной попытке отстранить меня от работы.       Стив попятился почти сразу, тихо усмехаясь, стоило мне только податься назад, чтобы воспользоваться перерывом, но…       — Возвращайся к работе, а у нас будет время, как только ты закончишь, — сказал Роджерс, пряча смешинки в глубине глаз.       Я возмущённо приоткрыла рот, желая высказаться и проехаться по его наглым манипуляторским действиям, но… Он уже сидел за столом и смотрел в свою папку. Подготовленные вмиг слова потонули в потоке мыслей, начинающихся с «хочу», и я в очередной раз соблазнилась на повиновение его же приказам — работа подождёт, у нас есть перерыв.       А к чёрту. Всё равно я не смогла бы работать, потому что до сих пор ощущала дразнящее прикосновение тёплых губ и ладоней.