Пересечение множеств

      Рабочее время давно уже кончилось, но Хайсе всё ещё в офисе — помогать Ариме он рад всегда, невзирая на время, место действия и остальные мелочи. Он выискивает глазами нужную папку и косится на Ариму: тот сидит в кресле за его спиной и внимательно читает отчёт по делу. Хайсе тяжело вздыхает, сжимая в руке папку, представляя, как бы хорошо он выглядел без одежды. Он ловит лёгкий, едва ощутимый запах одеколона и собственный запах Аримы.       Встав на цыпочки, Хайсе делает шаг вперёд: старается быть бесшумным, незаметным, несуществующим. Даже дышать старается тише. Слегка склонившись над Аримой, он рассматривает оголённую кожу над воротником рубашки.       Хайсе тяжело выдыхает в несколько заходов — выходит слишком громко — ощущая, как по спине проходит жаркая волна и рубашка липнет к телу.       — Хайсе, что ты там делаешь? — терпеливо спрашивает Арима, а он вздрагивает от неожиданности, моментально вставая по стойке «смирно», и папка падает из рук.       — Тут… эм… Пыль!       Арима разворачивается в кресле так резко, что Хайсе не успевает отступить назад. Его взгляд говорит что-то похоже на «Следующее оправдание, пожалуйста».       Пыль в кабинете Аримы! — Хайсе печально вздыхает, понимая, что за бред он только что сказал.       — Простите.       Он наклоняется и собирает бумаги с пола. Его взгляд уходит в сторону, на туфлю Аримы, потом выше на колено, скользит по обтянутым строгими брюками бёдрам, железной пряжке на ремне, рубашке, плотно заправленной в брюки. Хайсе тяжело сглатывает, ощущая, как внизу живота тянет и разливается жар. Облизав губы, он, не глядя, проводит ладонями по полу в поисках выпавших файлов и продолжает рассматривать Ариму: белая рубашка застёгнута на все пуговицы, галстук затянут туго; кожа гладкая, выделяющаяся жилка на шее привлекает к себе внимание, и Хайсе облизывает губы, представляя, какая на вкус будет кожа самого Бога Смерти CCG. Есть он его, конечно же, не собирается.       У Хайсе колени разъезжаются на полу, но он продолжает смотреть на Ариму. Тонкий контур приоткрытых губ выглядит аккуратно и соблазнительно. Выше — его глаза, глубокие, серые, в которых он сейчас видит немой вопрос. Хайсе порой кажется, что Богов создают такими совершенным, чтобы он и такие, как он, знали, где их место — в ногах у Аримы, конечно же. Арима ждёт ответа, даже не задав вопроса. Он медленно осознаёт, как выглядит сейчас: на коленях перед Аримой, пристально рассматривающий его с открытым ртом, едва ли не прижимающийся к его ноге. Зрелище престыдное.       — Вы очень красивый, — вырывается на автомате.       Арима удивлённо вскидывает бровь — Хайсе уверен, что про силу ему уже много говорили, а вот про красоту вряд ли. Он — точно нет.       — Что ты предлагаешь? — Не злится. В голосе невесомая толика заинтересованности.       Хайсе знает, что Арима мыслит совершенно не так, как нормальные люди, и поэтому такой вопрос, может, был бы нормальным, если бы Хайсе мог ответить на него честно или хотя бы что-то приличное, а не то, что вертится на языке и в голове уже давно, настолько, что он не уверен, что помнит, когда это началось. Он чувствует, как краснеет, представляя, что сейчас можно сказать: «Было бы хорошо, если бы вы разделись».        Хайсе не отвечает, а ладонь Аримы ложится на его голову, и Хайсе рефлекторно прижимается к его колену и втягивает запах, ощущая себя сейчас самым смелым человеком на Земле: ведь это рука Аримы-сана на его голове, того Аримы, от чьего взгляда органы сжимаются от напряжения; вокруг которого выстроилась стена, не пускающая к нему смертных. Голова кружится, и он прикасается губами к брюкам, целуя тонкую ткань. Арима спускает ладонь на его шею и, сжав её, тянет его к своему лицу, и Хайсе упирается руками в стол по бокам от кресла, чтобы не свалиться на него.       Глаза Аримы прямо напротив его — холодное безразличие. Его ладонь скользит по позвоночнику, и Хайсе непроизвольно выгибается, мечтая провалиться сквозь землю от стыда, но немного позже, потому что сейчас он наслаждается происходящим. Он убеждается в очередной раз, что он чуть-чуть мазохист — наслаждаться тем, от чего потом будет плохо.       — Сейчас ты выглядишь полностью беззащитным. — Арима почему-то заминается, а его пальцы ловко расстёгивают ремень и молнию на ширинке. Ладонь оглаживает вставший член прямо через тонкую ткань боксёров, и Хайсе жарко выдыхает, а локти сгибаются, и он слегка валится вперёд, ловко уткнувшись Ариме в шею. Рука Аримы пробирается под ткань и крепко сжимает член, упирая головку в ладонь, а Хайсе издаёт гортанный стон. — Это плохо…       — Очень плохо, — через силу соглашается Хайсе, а голос звучит так постыдно тихо и мягко, что он не узнает сам себя.       Но вы, главное, продолжайте!       — Но сегодня я разрешаю, — заканчивает Арима.       Закрыв глаза, Хайсе царапает ногтями край стола и давится собственными стонами и всхлипами, неудержимо рвущимися наружу из пересохшего горла, когда ладонь Аримы двигается быстрее, словно он знает или чувствует его состояние. Он вдыхает запах Аримы, кажущийся самым убийственным и мощным на свете афродизиаком, полной грудью и сдерживается, чтобы не застонать в голос от нахлынувшего оргазма, который заставляет тело мелко вздрагивать от каждого движения. Ноги ватные, и Хайсе почти готов свалиться на пол, но он держится, чтобы не выглядеть ещё позорнее.       Громко выдохнув и поправив одежду, он всё же встает и облокачивается на стол: тело плохо слушается, стоять без опоры не получается. Арима аккуратно вытирает руку платком, а потом поднимает взгляд. Уголки его губ поднимаются вверх, а Хайсе удивлённо хлопает глазами. Сняв очки, Арима кладёт их на край стола и, поднявшись с места, делает шаг вперёд.       — Что-то не так, Арима-сан? — Хайсе неловко оглядывается, пытаясь понять, что опять он сделал что-то неправильное.       Встав напротив него, Арима проводит ладонями от колен до бёдер и разводит их в стороны, а Хайсе растерянно смотрит ему в глаза и двигается назад, пытаясь держать дистанцию, но Арима склоняется к его лицу и мягко прикасается к губам.       — Нет смысла останавливаться на полпути, — серьёзно изрекает он, а его пальцы быстро развязывают галстук.       Ощущая, как его тёплые губы скользят по шее и спускаются ниже. Хайсе тяжело сглатывает, и, закрыв глаза, кладёт руку на его затылок, прижимая к себе.