Пересечение множеств

      Арима читает вслух: медленно, чётко, так, чтобы даже только восстановившийся мозг Номера Двести Сорок, который сидит рядом, мог усвоить информацию. Он смотрит в лицо, хотя его глаза перетянуты плотным бинтом, но он, без всяких сомнений, видит его: облизывает тонкие искусанные губы, шумно втягивая воздух, и с каждым абзацем придвигается ближе, склоняясь в его сторону. Сесть с ним рядом, возможно, было плохим решением. Он не голоден, вменяем, но выглядит взволнованным, а по какой причине, Арима не знает. Сейчас он чувствует его дыхание на руке, а его щека дотрагивается до уголка книги — кажется, ещё пара абзацев, и он закроет собой книгу.       Отложив её в сторону, — читать вслух, наверное, тоже было не лучшим выбором — он вздыхает, понимая, что поспешил:       — Неинтересно?       — Очень интересно, — мигом отвечает Номер Двести Сорок и резко опускает голову. — У вас приятный голос.       Не совсем то, что Арима хотел услышать. Он молчит: принимать комплименты от гулей — что-то новое, он не знает, как ответить.       — Но я знаю только ваше имя, я не знаю, как вы выглядите, и это немного отвлекает меня, — тихо бормочет Номер Двести Сорок себе под нос. — Непривычно. — Теребит край тонкого халата, не заботясь о том, что пояс развязался и края разошлись в стороны, но Арима всё замечает.       — В скором времени твои глаза восстановятся. … а тело уже восстановилось, — мелькает ненужная мысль.       Номер Двести Сорок вяло кивает, не поднимая головы, и печально вздыхает, показывая, что это он уже слышал и знает.       — Говорить с человеком, чьего лица я не вижу, странно, — невинно продолжает он гнуть свою линию, и Арима ощущает, что он точно чего-то хочет.       — Это для тебя важно?       Номер Двести Сорок опять кивает и грустно вздыхает.       — Я не могу понять, какие эмоции вы испытываете, ведь ваш голос всегда безэм… спокойный и…       — Хорошо, — твёрдо произносит Арима, прерывая его болтовню, и придвигается ближе. — Руку, — приказывает, и Номер Двести Сорок моментально протягивает её, словно только и ждал этого, и поднимает голову.       Арима берёт его худую руку, ощущая, что его пальцы ледяные, а ладонь мягкая. Тяжело вздохнув, он кладёт её себе на щеку и замирает, а Номер Двести Сорок делает пугливую попытку отстраниться, но Арима держит крепко, давая привыкнуть и себе, и ему.       Придвинувшись ближе, Номер Двести Сорок скользит по щеке выше — к вискам, оглаживает переносицу и, сняв очки, спускается вниз. Пальцы и вправду холодные, а прикосновения аккуратные, и когда он добирается до рта, Арима рефлекторно облизывает губы, задевая палец, и Номер Двести Сорок второй рукой цепляется в край кровати — нервничает. Ариме это кажется забавным, но он пытается сосредоточиться на чём угодно, но только не на прикосновениях гуля. Нежных, любопытных, невинных и пугливых.       Он плавно выдыхает и рассматривает худые колени, которые короткий халат не прикрывает. Взгляд бессознательно скользит выше — на плотно сомкнутые бёдра, и ещё выше на пах, где ткань обтянула вставший член. Арима ощущает себя странно, но приятно от специфического внимания со стороны Номера Двести Сорок.       Но Номер Двести Сорок не замечает или делает вид, что не замечает, что происходит. Он придвигается ближе, наклоняется к шее и проводит носом вдоль кожи, изредка прикасаясь к ней губами, и Арима слышит, как он глубоко вдыхает его запах и сглатывает слюну. Арима теперь уверен, что есть его Номер Двести Сорок не собирается. Опустившись коленями на кровать, он ставит ногу между ног Аримы и опускает ладонь на шею, ласково поглаживая кожу.       Арима не пугается — у него физически не хватит сил сломать ему шею или удушить. Он не может оторвать взгляда от представшей перед ним картины: пояс на халате свалился, открыв на обозрение живот и пах. При взгляде на это тело бросает в жар, а в паху приятно ломит. Сжав в руке простыню, он представляет, как снял бы халат полностью и провёл бы ладонью по выступающей ключице, гладкому животу и, дотронувшись до члена, услышал, как Номер Двести Сорок произносит его имя на выдохе.       — Арима-сан. — Арима вздрагивает, словно очнувшись от наваждения. — Вы можете тоже… дотронуться, — Номер Двести Сорок едва слышно шепчет ему в ухо. — А, вы же видите меня. Простите… — совсем растерянно мямлит.       — Кхм, — вырывается у Аримы: не вовремя сказал это Номер Двести Сорок. Очень не вовремя. Он тяжело сглатывает, всё ещё оглядывая его полуобнажённое тело, которое выглядит хрупким, а Номер Двести Сорок вздрагивает, испугавшись. — Хорошо, — соглашается, чтобы не смутить его ещё больше.       Протянув ладонь, Арима дотрагивается до впалого живота, а взгляд сползает вниз на вставший член с покрасневшей головкой. Он недоверчиво поднимает взгляд на лицо Номера Двести Сорок: тот выглядит смущённым донельзя, с покрасневшими щеками и приоткрытыми губами — он всё хорошо понимает. Его ладонь скользит по животу вниз и ложится на пах, и, видимо, постыдившись своей наглости, он резко отдергивает её, но, поняв, что Арима не протестует, кладёт её обратно и слегка сжимает наряжённый член. Не сдержавшись, Арима жарко выдыхает, и Номер Двести Сорок, смущённо пробормотав «простите», убирает руку с паха.       Ещё раз взглянув на его лицо, Арима обнимает его за шею, прижимая к себе, и Номер Двести Сорок послушно утыкается в сгиб. Издав тихий вздох, когда ладонь Аримы обхватила его член, он трётся носом об его волосы, зарываясь в них, и, крепко схватившись за лацканы, царапает их чёрными ногтями. Арима ощущает всем телом, как Номер Двести Сорок вздрагивает от каждого прикосновения, и чувствует его жаркое дыхание на своей коже около уха.       Прижимаясь к нему грудью, Номер Двести Сорок гортанно стонет и замирает, а Арима чувствует, как его член пульсирует в ладони, и по ней растекаются тёплые капли. Он вытирает руку и подбирает упавший пояс, крепко завязывая его на талии, дабы избежать продолжения.       — С-спасибо, Арима-сан. — Арима кидает на него строгий взгляд, надеясь, что он поблагодарил его за халат, а не за помощь в другом деле.       Номер Двести Сорок быстро возвращается на место и, поджав под себя ноги, накрывается одеялом, пряча там лицо. Арима внимательно смотрит на него, не зная, что нужно сказать. Почему-то ему вдруг становится интересно, удалось ли то, ради чего это всё начиналось.       — Теперь ты можешь представить меня?       — Хем… — Номер Двести Сорок неловко поводит плечом и, явно стесняясь своих слов, уклончиво отвечает: — Вы красивый.       Арима терпеливо смотрит на него, думая о том, что, может, и хорошо, что сейчас он его не видит, и снова берёт книгу в руки.