Детектив-медиум Якумо (Новелла)

      Она не помнила, куда и зачем бежала. Очнувшись, она заметила, что находится в тайном убежище Якумо — Клубе Исследователей Кино.       Харука сидела на полу. Ей было больно даже дышать. Пот градом стекал с её лба. Сердце быстро и яростно колотилось в груди.       — Больно… — Якумо сжал свой лоб.       — Ты в порядке? — вспомнив, как его ударили по голове лопатой, она быстро заговорила с ним.       — Ага, — Якумо утвердительно кивнул, но всё же стиснул зубы и нахмурился.       — Покажи мне, пожалуйста.       Харука подошла к Якумо и, встав перед ним, всмотрелась в его лицо. Он опустил руку, которой до того сжимал рану. Над его правым глазом виднелась царапина длинной в три сантиметра. Создавалось такое впечатление, словно его кожу вывернули наизнанку. И хотя кровь уже остановилась, это нельзя было назвать лёгким ранением.       Харука достала платок и приложила его к ране Якумо.       — Всё хорошо. Я сам всё сделаю.       Взяв у неё платок, он сильнее прижал его к царапине.       И тогда крупная слеза скатилась по щеке Харуки.       «Э? Почему слеза вдруг?..»       Когда она осознала, что плачет, ей стало труднее остановить слёзы.       «Почему? Почему я плачу?»       — Разве не от испуга?       Ладонь Якумо мягко коснулась плеча Харуки. Она была такой тёплой… От этого напряжение внутри неё разом спало.       «Верно. Я просто напугана. Я думала, что умру, когда эта тень внезапно появилась передо мной. Мне никогда не было так страшно. Но Якумо спас меня, и я жива…»       Харука кивнула. Повинуясь неожиданному желанию, она сжала в руках край рубашки Якумо и громко заревела. Он молча ждал, пока она не прекратит. Харука никогда прежде не вела себя так перед кем-то посторонним. С тех пор, как умерла её сестра, она решила не плакать. Однако она вот уже во второй раз стояла перед Якумо в слезах. Рядом с этим недружелюбным, противоречивым человеком она почему-то слабела. Харуку это озадачивало.       — Прости… — Харука смахнула слёзы с ресниц и извинилась перед Якумо. Он ничего не сказал в ответ. Но это лишь ещё больше смутило её.       — Покажи свою рану ещё раз.       Харука насильно выхватила платок из рук поначалу отказавшегося от её помощи Якумо и ещё раз осмотрела царапину на его лбу. Кровотечение полностью остановилось.       — Тебе нужно как следует провериться в больнице.       — Всё в порядке, — Якумо говорил, как обычно, кратко.       — И что значит твоё «в порядке»? Подумай — что ты будешь делать, если подцепишь что-нибудь серьёзное?       — Ты такая назойливая…       Он никогда не говорил много; но лишь одно предложение могло всё разрушить.       — Знаешь, ты… — Харука заговорила, но затем, увидев левый глаз Якумо, словно потеряла дар речи. Освещаемый светом ламп, его левый глаз мерцал алым пламенем. Он был насыщенно-красным; Харука не видела прежде настолько яркого цвета.       — Я родился с ним… — раздражённо заговорил Якумо, заметив её пристальный взгляд.       — Красиво…       — Ха?       — У тебя красивый глаз.       Какое-то время Якумо выглядел озадаченным. Но вскоре он стал тихо смеяться. Его смех становился всё громче, и вскоре Якумо, хватаясь за живот, разразился громким хохотом.       «Что смешного…»       — Эй, ты почему смеёшься? — Харука прикоснулась к его плечу.       — Просто… Это потрясающе. Красивый? У тебя что-то не так с восприятием.       — Что?       Якумо глубоко вздохнул, чтобы успокоиться и продолжить объяснять.       — Я думал, ты испугаешься. Или будешь на меня смотреть с отвращением или жалостью…       — Почему я должна?.. Никто не испугается, увидев что-то красивое, верно?       — Поэтому я и сказал, что у тебя что-то не то с восприятием. До сих пор люди, увидев мой глаз, всегда пугались или вели себя так, будто он отвратителен. Иногда некоторые начинали проявлять жалость. Никто до этого не говорил что-то настолько глупое, как слова о том, что он красив.       «Глупое» — довольно грубое выражение.       Вдохнув ещё несколько раз, Якумо продолжил:       — Моя линза выпала, когда меня ударили.       — Линза?       — Обычно я прячу его с помощью контактной линзы. Только с их помощью можно поменять цвет глаз.       — Ты до этого сказал, что был рождён с ним…       — Так и есть. Он был красным с моего рождения. И, похоже, он был открыт во время родов. Я даже слышал, что моя мать закричала, когда увидела его. Забавно, да?       Это было совсем не забавно. Быть презираемым собственной матерью — какая же глубокая рана была в его сердце? Харука не могла даже представить.       — Не знаю, он ли тому виной, но своим левым глазом я могу видеть вещи, недоступные другим.       — Недоступные другим вещи?       — Именно. Я уже говорил об этом, но я могу видеть души умерших людей. Я не сразу понял, что единственный вижу их. Из-за этого на меня посматривали с подозрением. Никто не верил мне, когда я говорил, что могу видеть их.       И немудрено. Харука тоже не поверила ему. Она немного поняла, почему прежде он вёл себя так вызывающе.       Ни один человек не знал о его истинных чувствах. Испуг, восхищение, жалость — люди, общаясь с Якумо, использовали эти эмоции, как предлог. Даже его мать…       Харука захотела узнать о том, что лежит у него на сердце, без ненужного сочувствия. Это чувство расцвело в ней.       — Больно, — Якумо снова заговорил. Похоже, боль приходила и уходила периодически.       «Он поранился из-за меня. А я даже не поблагодарила его за спасение».       — Спасибо, что спас меня.       — Благодари свою сестру.       — Сестру? — Харука наклонила голову, не поняв, что он имел в виду.       — В тот раз твоя сестра предупредила меня об опасности. Если бы не она, твои мозги были бы сейчас размазаны по полу той комнаты.       — Так тот голос принадлежал моей сестре?       — Да. Она всегда рядом и присматривает за тобой.       — Правда? — Харука оглянулась, но никого не увидела.       — Тебе выбирать — верить мне или нет.       — Сестрёнка…       Она бы не поверила словам Якумо вчера. Но сегодня всё было по-другому.       «Что она чувствует, присматривая за мной? Что испытывает, о чём думает…»       — Если бы я только могла увидеть её. Завидую…       На её глазах вновь выступили слёзы.