Доппельгангер

✔ Глава 15

♬ Manowar – Touch The Sky ♬ Спустя несколько дней Кай торчал в медицинском корпусе и проходил положенное обследование. Рёбра ещё побаливали при смене положения, но эта боль стала тупой и слабой, и Кай зачастую её почти не замечал. Всё прочее пришло в норму. Чен придирчиво осмотрел лицо Кая, явно понял, что он по-прежнему не высыпается, неодобрительно поджал губы, но всё-таки допустил к службе на общих основаниях. С разрешением Чена Каю пришлось плестись в штаб и сидеть в приёмной. Он ждал, когда же Крис соизволит его принять. На ожидание ушёл целый час. Ввалившись в кабинет, Кай обнаружил Криса, обложившегося бумагами, за столом. Тот не смотрел на него и продолжал копаться в бумажках даже тогда, когда Кай заговорил и оставил на краю стола заключение Чена. Крис молча смахнул заключение, ознакомился и поднялся на ноги. — В ангар, — коротко бросил он на ходу. Не требовалось особых умственных потуг, чтобы понять причину визита в ангар. Кай разбил истребитель, а без истребителя толку от него было немного. Крис собирался дать ему другой корабль, и он предполагал, что новый корабль будет мало отличаться от старого. Ошибся. Крис привёл его в ангар, где над установкой баланса гордо реял матовый корпус усиленной модели. Их выпускали всего два года, и на них летали исключительно с-пилоты. Кай ни разу даже просто так в кабине нового истребителя не сидел. — У тебя час на пробный полёт и прохождение моих тестов. Если наберёшь больше восьмидесяти баллов, эта крошка будет твоя. — Крис смахнул несуществующую пылинку с плеча и с осторожностью покосился на Кая. Кай ещё раз окинул истребитель жадным взглядом. Интересно, и в чём же подвох? А подвох должен был быть, потому что корабль подсовывал ему не кто-то там, а Крис. Эта коварная скотина без веской причины даже не почесалась бы. — Но я а-пилот. А на таких красотках только с-пилоты летают. — Угу, — многозначительно протянул Крис, достал из кармана магнитный ключ и подбросил на ладони. Нарочно поигрывал ключом и дразнил — сомневаться не приходилось. Кай смерил Криса взглядом ещё раз — с непреходящим подозрением — и хмыкнул. — Пытаешься меня купить? Крис тонко улыбнулся, осмотрел Кая оценивающе с головы до ног и обратно. — А ты продаёшься? У Кая внутри всё плавилось от ярости и выгорало к чёртовой матери. Хотелось вцепиться Крису в горло и перегрызть, чтобы навеки стереть с губ эту тонкую улыбочку и заставить захлебнуться недавним оскорблением. Плевать, что он там имел в виду на самом деле, но вот это ему говорить точно не следовало. А раз сказал, то самое время… Кай хищно ухмыльнулся, вскинув левый уголок рта, смахнул с ладони Криса ключ и шагнул вплотную. На мановение пальцем Крис отреагировал предсказуемо — немного подался вперёд и чуть склонился к Каю с явным интересом. Осталось лишь коварно дёрнуть коленом — резко вверх и без особой осторожности. Кай легко удержал Криса, навалившегося ему на плечо и зажмурившегося от острой боли, ещё и издевательски похлопал ладонью по щеке. — У тебя никогда денег не хватит, чтобы меня купить, придурок. Даже не мечтай, — шепнул Кай Крису на ухо и удрал к истребителю раньше, чем Крис успел оклематься от удара коленом по яйцам и открутить ему голову. Кай воспользовался ключом, удобно устроился в кресле, проверил воздухозаборник, застегнул ремни и отсёк себя от внешнего мира, закрывшись внутри корабля. Ждать, когда Криса отпустит окончательно, и он доберётся до центра управления, Кай не стал. Активировал воздушную подушку, выровнял корабль и стартовал. Небо по нему успело соскучиться. Первым делом Кай выяснил чувствительность кнопок и мембран на панели управления, прогнал чертежи и схемы истребителя, прикинул вместимость арсенала и испытал степень "послушности". Корабль подчинялся его воле беспрекословно и мгновенно. Убедившись, что всё отлично, Кай наконец прилепил на висок пульсар и активировал связь. — Полковник Ву уже добрался до центра управления, или его в пути опять прихватило? — Полковник Ву грустно смотрел в окошко в ожидании, когда же гефюртер-лейтенант Ким... — Просто лейтенант! — немедленно зарычал Кай, за секунду полыхнув от ярости, как сверхновая. — Ну да, конечно, и как я мог забыть? — Голос Криса тут же стал елейно-сладким и насквозь пропитанным ядом. — Сука, — мрачно буркнул Кай вполголоса. В забывчивость Криса он не верил ни на грош. — Кто бы говорил, а? — Я так сильно промахнулся? — с нескрываемым ехидством уточнил Кай, тут же уловив намёк. — Если бы, в самое гнездо... Ну ты и сволочь. — Можно подумать, ты сам был ангелом. Если ты надеешься, что я безропотно позволю кому-нибудь себя оскорблять, то... — У фразы был не один смысл. Ты сам подставил худший, — отрезал Крис. — Комплименты с таким количеством яда в голосе не делают. Не выкручивайся. Не поможет. Я тебе потом ещё врежу. — По тому же месту? Злопамятный, да? — Ещё какой. Ладно, давай уже свои тесты. Тесты, на скромный взгляд Кая, сложностью не блистали. Он прошёл все без помощи фюрера за полчаса. Крис великодушно разрешил ему погулять в небе ещё четверть часа сверх отведённого времени, подтвердил закрепление корабля за ним и отправил после на занятия по картологии. Занятия Кай отсидел по расписанию, но до визита в столовую ещё оставалось время, поэтому он поколебался и всё же заглянул в библиотеку. Шлёпнувшись в кресло у свободного монитора, тронул клавиатуру и решительно набрал в графе поиска слово "доппельгангер". Он прекрасно знал, что так называли пару "фюрер-пилот", где пилот признавал и принимал фюрера взаимно на все сто, но не знал, можно ли как-то от этого избавиться. Сведения получил довольно утешительные. Признание пилотом фюрера взаимно не зависело ни от врождённых качеств, ни от судьбы, ни от чего-то подобного. Все люди так или иначе отличались друг от друга и не были одинаковыми. Но иногда попадались среди них в определённой степени схожие личности, которые могли устанавливать более прочную связь, чем остальные. Опять же, никакой мистической мути, всё научно доказуемо. От максимального показателя схожести генома до схожести импульсов разума. Причиной стыка и настройки могло стать что угодно, лишь бы это нечто совпадало достаточно сильно у обоих. Кай откинулся на спинку кресла и невольно задумался. Он плохо себе представлял, какая черта у него самого и у Криса была почти идентичной. Показатель идентичности впечатлял, коль уж Кай сподобился признать Криса в качестве своего фюрера, а Крис явно и сам на него настроился. И такая черта определённо существовала — вне всяких сомнений, иначе Кай не признал бы Криса. Но ведь признал. Взаимно. Это убивало. Кай углубился в статью, рассказывающую более подробно об эффекте доппельгангера. Узнал, что доппельгангером можно было и не пользоваться, противостоять, но это не спасало от эффекта магнитного резонанса. Настройка получалась непроизвольной и отменить её не вышло бы. Сопротивляться — можно, игнорировать и не ощущать — нельзя. Фюрер и пилот при взаимном эффекте доппельгангера тянулись друг к другу, как намагниченные кусочки металла. И Кай невольно попытался представить себе, что должен был ощущать Крис. Насколько это походило на то притяжение, что испытывал Кай? Насколько отличалось? Или всё совсем иначе, потому что Крис не пилот, но эмпат? Под впечатлением от статьи Кай почти бессознательно добрёл до столовой, взял поднос и заставил его тарелками, не обращая внимания на запахи и блюда, а после устроился за столиком и попытался зачерпнуть бульон вилкой, только тогда и оклемался чуть. Отложив вилку и ухватив ложку, Кай попытался разобраться в сложившейся ситуации. Итак, он признал Криса, а Крис — его, и как только они это сделали, сработал механизм настройки. Что входило в эту настройку, Кай представлял смутно, а когда попытался вникнуть в статью, то просто заблудился в количестве сложных терминов. Тем не менее, настройка случилась. До с-контакта далеко, но теперь их с Крисом связывали прочные узы, и с этим Кай поделать ничего не мог. Он мог лишь сопротивляться узам, если хотел этого, но отменить их не сумел бы. Что хуже, настройка могла произойти и раньше — по вине Криса, но в связке фюрер-пилот именно пилот полностью осознавал контакт. Потому что среди пилотов сильные эмпаты почти никогда не встречались, а вот среди фюреров — навалом их. Поэтому фюреры зачастую смешивали сигналы и некоторые из них путали в силу привычки. Фюреры постоянно чуяли чужие эмоции, так или иначе позволяли чужим эмоциям влиять на себя, поэтому разбирать сигналы им ничего не стоило, но вот определять их природу с точностью — проблема ещё та. Кай невольно задумался о собственной сущности. В лётной академии его всегда уговаривали перейти на фюрер-направление. Да и психотесты указывали на фюрерские качества, но при этом Кай никогда не демонстрировал склонности к эмпатии. Наоборот. Кай всегда мастерски возводил стены и отгораживался от любых ментальных поползновений в его сторону. Он отгораживался настолько действенно, что заинтересовал фремдов, которым потребовалось время, чтобы разнести его стены в пыль. Они смогли, но это далось им не без труда. Не говоря уж о том, что в этом плане фремды обладали куда более мощными навыками, чем люди. Люди всего лишь развивали эмпатические склонности, а фремды обладали большим — они умели читать разум, управлять им, причинять боль, ломать, искажать и прочие неприятные вещи. Возможно, из-за своей способности возводить в разуме стены Кай и выдержал бесконечные дни в плену. Возможно, именно эта его способность позволила разуму найти и использовать защитный механизм, с помощью которого ему в итоге удалось бежать. Правда, теперь проблем от защитного механизма было больше, чем пользы, но это всё-таки спасло его. Что, если это обратная сторона эмпатии? Такое ведь возможно? Кто-то способен чувствовать других, а кто-то способен ото всех закрываться... — Если ты продолжишь так смотреть на бульон, он скоро закипит. — Крис привычно уже уселся на стул и слабо улыбнулся. — О чём задумался? — Об эмпатии, — честно сознался Кай и помешал бульон ложкой. — Думал вот, возможно ли, чтобы у эмпатии была обратная сторона. — Я читал в твоём досье, что тебя никто не смог прочесть, — кивнул Крис. — Почему нет? — Это досужие домыслы? Или ты предполагаешь как эмпат? — Кай поднял на Криса мрачный взгляд. Крис немного неловко пожал плечами и завозился с посудой на подносе. Кай завороженно пялился на длинные пальцы и честно пытался не думать, как он бы их зацеловал. Крис ответить соизволил не сразу, но всё же соизволил. — Знаешь, я всегда заваливал теорию и тесты на определение такого рода способностей. То есть, по тестам эмпат из меня паршивый. Вроде как что-то есть, но такое... недоразвитое. На практике результаты у меня намного лучше, но я бы это назвал в большей степени интуицией. Чен вот считает, что это всё-таки эмпатия, просто работает она у меня не так, как у большинства. И Чен относит интуицию к проявлениям эмпатии как раз. Как думаешь, потяну я на эмпата? Или не очень? — А меня ты чувствуешь? — задумчиво уточнил Кай не без задней мысли и с усилием оторвал взгляд от пальцев Криса. — Как эмпат? Нет, не чувствую. Ты как монолитная стена. Неприступный. Или тебя как будто вовсе нет. Словно истребитель или машина, а не живой человек. Иначе? Да, чувствую. Кай удивлённо вскинул брови. — Не смотри так, — Крис недовольно поморщился, — я понятия не имею, как это называется. Даже описать толком не могу. Просто иногда знаю то, что вроде бы знать не должен. Как будто давно это знал, оно пылилось в глубине памяти, а тут вдруг кто-то вытащил это на свет. После отбоя Кай долго вертелся на кушетке и пытался разобраться снова. Получалось так себе. Конечно, он мог не верить Крису, но это не имело смысла. Зачем Крису врать? Если бы Крис пожелал солгать, мог просто сказать, что не чувствует Кая — и всё. Ну и Крис в принципе либо говорил правду и напрямик, либо молчал, копил злость и вёл счета. Чтобы Крис начал лгать, требовалось нечто существенное и весомое, некая нестандартная ситуация, в которой он бы пересмотрел свои принципы и позволил себе отступить от них. Вероятность возникновения такой ситуации сводилась практически к нулю. Кай хорошо себе представлял, что такое "человек принципа". И Крис был ярким образчиком именно "человека принципа". Пожалуй, Крис занимал идеальное для себя место на базе. По крайней мере, Кай не рвался заполучить в подчинённые человека принципа — это приводило к проблемам. Если даже упрямца можно обуздать приказом вышестоящего и угрозой трибунала при неподчинении, то с человеком принципа такое не сработает. И это то, в чём они с Крисом точно не похожи. Ночью Кай спал отвратительно. По сути, он вовсе и не спал. Быть может, накануне слишком много думал о ментальных контактах, что спровоцировало атаку кошмарами. Стоило просто закрыть глаза и начать проваливаться в дрёму, как оно наваливалось и душило. Кай за ночь побывал в душевой кабинке раз пять, пару раз посидел в обнимку с "белым другом" так, что к завтраку на еду смотреть не мог вовсе. Наверное, он настолько паршиво выглядел, что даже в столовой все опасались коситься в его сторону. И Кай с трудом удерживался от того, чтобы провалиться в сон. Спать хотелось зверски, но приходилось заставлять себя передвигать ноги и сидеть в демонстрационном зале. Там Кай выдержал только час и понял, что неминуемо вырубится, если не предпримет что-нибудь. Если бы он вырубился без свидетелей, то и ладно. Но на лекции он не мог себе это позволить. Мало приятного в том, чтобы обнаружить перед всеми собственную слабость. А что кошмары вернутся, Кай не сомневался. Это означало, что он проснётся громко и с характерными спецэффектами. Кай спустился на первый этаж, помедлил перед автоматом с напитками и всё-таки ткнул в кнопку с надписью "чёрный кофе без сахара". Давился горечью, морщился, но вылакал пять чашек. Поскольку обычно он кофе не пил, это должно было сработать. Хотя бы на время. После Кай засел в тренировочном зале. Выволок из угла робота, но не стал использовать в качестве спарринг-партнёра. Вместо этого откинул щиток на управляющей панели и нашёл кнопку, которой редко пользовались. Через минуту тишину в зале нарушили звуки музыки. Кай сбегал в раздевалку, сбросил форму и натянул лёгкие свободные брюки и тёмную майку. Вернувшись в зал, занялся разминочным комплексом упражнений под музыку. Легко переступал босыми ногами по полу и ловил воздух руками, выполняя захваты и удары. Постепенно наращивал скорость выполнения комплекса, пока это не превратилось в танец. Упражнение на рефлексы и скорость реакций. Чем чаще делать, тем боец быстрее и стремительнее. Кай любил эти комплексы. Во время их выполнения можно было сосредоточиться на чём угодно, позволять телу выполнять то, что запомнили мышцы за годы тренировок, оттачивать скорость реакций. До полного контроля музыки и движения. До чувства полёта. Тоже отдых, пусть и не сон, но Каю сейчас требовался хоть какой-то резерв сил, чтобы продержаться до вечера. Ну а вечером можно было рискнуть и зайти к Чену за порцией снотворного, например. Пусть и с кошмарами, но Кай хотя бы поспал ночь и обманул тело. Кай прикрыл глаза, продолжая двигаться и следовать за собственной тенью под звуки музыки. До громких отчётливых хлопков. Он даже не сразу понял, что это. Закончил комплекс, тогда только остановился и открыл глаза. У двери торчал Крис и хлопал ему. — Я думал, ты только в небе танцуешь. Кай с хмурым видом смахнул со лба крупные капли пота, молча развернулся и ушёл в раздевалку. Он не надеялся так легко от Криса избавиться, но время поджимало. — Нет, серьёзно, очень здорово, — громко добавил Крис из зала, пока Кай выпутывался из мокрых от пота тряпок и искал чистое полотенце. — Только музыка тяжеловата. — В небе всегда рок и металл. Небо их любит. В душевой он пустил холодную воду и бесстрашно шагнул под ледяные струи. Задохнулся от пробившего с головы до ног озноба и встряхнулся, проясняя сознание. Спать хотелось по-прежнему, но сейчас Кай хотя бы чётко управлял собой и держался. До вечера должно хватить. После второго завтрака Кай залился ещё кофе и отпахал четыре часа в зале с симуляторами, поставив программу по управлению новыми истребителями. После обеда ещё два часа виртуально полетал и два часа угробил на новый комплекс с музыкой, а вот уже после ужина сил не осталось ни на что — даже на визит к Чену, да и пришло в голову, что со снотворным он не сможет встать по тревоге. Ещё и Крис весь день ходил за ним по пятам. Мелькал то тут, то там, смотрел издали или вблизи, временами вытягивал на разговор. Пытался. Но хотя бы в этом сонное марево Кая выручило — притупило все чувства настолько, что ему и усилий прикладывать не пришлось для изображения равнодушия и невозмутимости. Крис был доброжелательным, потом шутил, ещё позднее подкалывал, но всё, о чём мог думать Кай, это часы и минуты до отбоя. И он честно пытался не уснуть прямо на месте. Поэтому все старания Криса пошли прахом. В этот день Кай не годился для игр и воплощения любых замыслов Криса. В конце концов, односложные ответы Кая и его равнодушные реакции сломили Криса, и тот отстал. Кай просто дополз после отбоя до комнаты и рухнул на кушетку, мгновенно провалившись в сон. На час всего лишь. Кошмары вернулись. Вели они себя так же, как накануне, не позволяя Каю забыться хоть ненадолго. Всего минута сна — и он подрывался в холодном поту. Хорошо ещё, несильно шумел. В итоге он проторчал всю ночь в туалете, сидя на коврике между унитазом, раковиной и душевой кабинкой. Кутался в одеяло и честно пытался поспать хоть сколько-нибудь. Твердил, как заклинание: "Никаких кошмаров, просто сон". Не помогало. Он заново переживал всё, что с ним делали в плену, и мечтал разбить собственную голову о выложенные плиткой стены, чтобы потерять сознание. Если не сон, то хоть забытье. Но как потом прийти в себя по сигналу и объяснять собственный вид? Никак. При мысли о доппельгангере становилось ещё хуже, потому что это грозило вполне реальным продолжением кошмара. Кай просто попытался представить Криса у себя в голове, в разуме — и всё. Ему становилось ещё хуже, чем было. До такой степени хуже, что, наверное, проще получилось бы прикончить Криса, но не допустить с-связки с ним. Что угодно, только не с-связка. Кай обхватил колени руками и прижался лбом к запястьям. Хотелось к небу. Дышать, лететь, чувствовать. На полной скорости пронзать собой настоящую свободу и тонуть без конца в её объятиях. В небе его бы никто и ничто не смогли бы достать. В небе он был почти неуязвимым, как бог. Голос Криса… — Да отвяжись ты!.. — хрипло прорычал Кай и с силой зажмурился. Голова гудела и ныла. За пятнадцать минут сна он убил бы, да только некого и не поможет. Под веками царила сухость, покалывающая и пощипывающая. Что открыть глаза, что закрыть — одинаково неприятно. В госпитале ему повторяли из раза в раз, что пара недель спокойной пограничной жизни пойдёт ему на пользу, что станет легче. Пара недель осталась далеко позади, а перемен как не было… Кай и сам понимал, что ему лгали. За пару недель такие сложности не разрешились бы, но вся эта спешка… Ему даже позорную ленту нацепили не по протоколу: всего лишь сунули под нос приказ, ввели маркер, выдали материальный довесок к форме — и всё это только в присутствии двух офицеров, штатного эмпата и приставленного к Каю врача с соответствующим допуском. Сигнал тревоги за четверть часа до побудки Кай воспринял как благословение свыше. Бой был точно лучше осточертевших кошмаров, а адреналин отгонял сонливость и безрадостные мысли о будущем надёжнее, чем что-либо ещё. Кай даже жаждал ощутить смерть в трёх шагах от себя, потому что это казалось лучшим, чем возможное будущее. Но Кай не сразу понял, что сигнал тревоги отличался. К ангарам никто не бежал.