Доппельгангер

✔ Глава 37

♬ Vacuum - Walk On The Sun ♬ Дверь открыл Чанёль. Он смотрелся непривычно в длинном халате и с растрёпанными волосами — волосы он как раз сушил после душа полотенцем. Мягкие черты лица озарила приветственная улыбка, едва он выглянул из-под полотенца и увидел Кая. — Бэкхён? Ну да, на месте. Заходи. — Он посторонился, чтобы пропустить Кая в просторную комнату. Стандартное двухместное помещение казалось ещё просторнее за счёт сдвинутых вместе кроватей. Там и валялся завёрнутый в плед Бэкхён — с кипой распечаток в руках. Кай скромно примостился в кресле у стола и негромко объяснил, что конкретно его привело в гости прямо сейчас. Его интересовали нюансы с-контакта, и он надеялся, что Бэкхён и Чанёль ответят на его вопросы. Хотя бы они, потому что больше расспрашивать Каю было некого. Раньше он уже рылся в доступной информации и выяснил, что Чанёль сказал ему правду насчёт их связки с Бэкхёном. До этого Чанёль летал с Бэкхёном около года в а-связке, а после академии месяца четыре — с другим фюрером, который погиб в центре управления лётным полем. Редкий случай, потому что пилоты погибали намного чаще. Фюреры — почти никогда. После гибели фюрера Чанёль полгода работал в технической бригаде — период восстановления. Бэкхён после академии служил на южной границе и летал с тремя пилотами. Чанёль стал его четвёртым пилотом. Оба — и Бэкхён, и Чанёль — были чисты. Относительно. По крайней мере, Кай не нашёл ничего, что могло бы вызвать подозрения, как не нашёл и закрытой информации ни на Бэкхёна, ни на Чанёля. Поэтому он решил рискнуть — всё равно выбирать ему не приходилось. Бэкхён отложил распечатки в сторону и задумчиво потёр ладонью подбородок. — Я тоже не специалист, но это правда — в с-контакте у фюрера всегда способности выше средних. Они либо изначально выше, либо доппельгангер даёт толчок к усилению того, что было. Об этом обычно не говорят на занятиях, да и в общих курсах этого нет. Ты знал бы, если бы учился на фюрера — это узкоспециальная информация. Как бы тебе объяснить... Бэкхён повозился и сел на кровати, плотнее завернувшись в плед. С сосредоточенным видом сжимал губы и явно подбирал слова в уме. — В обычной связке всё это на уровне команд голосом. Так любого можно посадить за штурвал и тупо вести по чёткому маршруту. Но в бой такую связку не пустишь. Никуда не пустишь, если нужна скорость. Вот смотри... Бэкхён сполз на пол и поставил перед собой коробку со стола, потом передвинул её по линии на половике. — Машина едет по земле. Одна плоскость. Машина может повернуть налево, направо, ехать вперёд или назад. Обычно — строго по дороге. По воде, через горы или пересечённую местность любую тачку так просто не прогонишь. Но когда ведёшь корабль в воздухе, плоскостей много, а дороги не нужны. Ещё хуже — эти плоскости постоянно меняются: выше, ниже, по диагонали. Корабль ведь по сути под любым углом может идти, даже вращаться на триста шестьдесят градусов или зависнуть в воздухе. И все эти плоскости надо учитывать и рассчитывать. Много времени требуется, так? Рассчитать, прикинуть варианты и сказать словами. Поэтому фюрер без способностей к эмпатии в военной сфере не особо и нужен. А вот фюрер с низкими способностями в эмпатии или средними становится а-фюрером. Бэкхён поставил коробку обратно на стол, сел на кровать и почесал затылок. — А-фюрера эмпатом при всём желании трудно назвать. Что-то и есть, но мало. Это как... как будто что-то просачивается. А-фюрер чувствует пилота, но довольно избирательно или слабо. Только этого достаточно, чтобы быстро понимать, какие расчёты приоритетны. Как... интуиция? Наверное, да. И она тем мощнее, чем ближе а-фюрер и его пилот. Лучшие а-связки именно те, где фюрер и пилот предельно близки на всех уровнях. Такую связь можно отточить настолько мастерски, что а-связка почти ни в чём не уступит с-связке, другая проблема, что на это требуется время. На войне зачастую столько времени нет, поэтому высококлассных а-связок мало. Если же у а-фюрера способности к эмпатии выше средних или есть потенциал к этому, и пилот ему подходит, то чаще всего включается эффект доппельгангера. Знаешь, это как будто ты знаком с человеком всю жизнь, он настолько тебе родной, что ты понимаешь его с лёгкостью и с такой же лёгкостью его принимаешь. Как самого себя. С-связка не требует большого количества времени на настройку, поэтому в военное время с-связки просто выгоднее и эффективнее. — Но одного эффекта доппельгангера ведь недостаточно для с-связки? — уточнил Кай, крепче сжав пальцами подлокотники кресла. — Вообще-то больше ничего и не нужно. Эффект доппельгангера делает с-связку возможной. Даже односторонний. Если один в паре настроен на другого вот настолько, то связь будет полностью проходимой. Если верить всяким учёным, то при взаимном доппельгангере связь со временем может стать идеальной даже без вживления микропульсара, который просто усиливает сигналы. Именно поэтому при взаимном доппельгангере фюрера и пилота сразу ставят в с-связку. Чтобы не терять время и не ждать. Да и смысл, если от с-контакта при таком раскладе не уйти? Вот этого Кай не знал точно. Он даже дыхание затаил при мысли, что без вживлённого микропульсара с-контакт с Крисом может стать полным. Со временем. Это означало, что Каю пора делать ноги и немедленно, если он не желал однажды проснуться с Крисом в собственной голове отнюдь не в переносном смысле слова. Вот только кто ж ему позволит удрать с базы А-15? — И сколько нужно времени на это? Если без ускоренной комплектации связки? Бэкхён пожал плечами. — Это индивидуально. У всех по-разному. — А если говорить… обо мне? — Кай решил рискнуть. — Допустим, если бы я оказался в доппельгангере с кем-нибудь... но у меня мощный ментальный блок. Как быть тогда? Фюрер ведь не сможет меня... почувствовать? — Фюрер не сможет, но сможешь ты. Наверное. Или… Не думаю, что это будет иметь значение, — поразмыслив, отозвался Бэкхён. — Давным-давно доказано, что человеческий мозг генерирует различные виды волновых излучений. Даже при ментальном блоке излучения остаются. Даже у чертовски закрытых людей есть те, кто их понимает и чувствует. Если волновые излучения мозга у пилота и фюрера совпадают так или иначе и приводят к доппельгангеру... Думаю, ментальный блок тут будет в пролёте. Либо же блок будет закрывать сразу обоих — от прочих. Но не друг от друга. Кай, я не знаю, честно. Это просто предположение. Как-то я ни разу не слышал о том, чтобы в с-связках кто-то был с блоком. В с-связках есть понятие «стены». Но это просто как ширма. Ты просто закрываешься и даёшь понять, что не расположен к ментальным контактам. Но если тебя позовут, ты услышишь. И без приглашения тоже могут зайти. — Звучит... паршиво, — с трудом выдохнул Кай — пальцы на подлокотниках свело судорогой от напряжения и нахлынувшего волной страха. — Не так уж и паршиво. Твой разум — это твоя территория. На твоей территории только ты хозяин. И только ты там можешь побеждать. Стены просто не нужны там, где весь мир и его законы — это ты сам. Тут Кай Бэкхёну возразил бы. Фремды с подобными рассуждениями ни черта не считались. Они просто вламывались в разум и копались там, где им хотелось. И Кай не представлял, как в подобных случаях можно побеждать и чем. Да и реакция всех пленников на ментальное вторжение оставалась одинаковой. Кроме того, многие именно на этом этапе и ехали крышей. Но если фремды с лёгкостью восстанавливали тела пленников после опытов, то в плане покорёженного рассудка ничего поделать они не могли. — Это поначалу кажется сложным, — вмешался в их беседу Чанёль. — Просто в голове другие правила работают. Им надо учиться. При настройке с-контакта всё намного проще, чем ты думаешь. И всё, что тебе сейчас скажут и объяснят, выглядит на деле иначе. Твой разум остаётся при тебе. Он не становится чужим или половинчатым. Это просто... как возможность говорить с напарником так, чтобы слышали только вы двое. И можно не только говорить словами, но и картинками, запахами, вкусом, ощущениями. Чем угодно. Передавать всё напрямую и так, как именно ты воспринимаешь. Без искажений. И ровно столько, сколько нужно. Поэтому при полёте, например, не бывает сбоев и ошибок, потому что оба знают, что происходит. Одновременно. Да, в первые дни это дико и странно, всё незнакомое и необычное, но со временем к этому привыкаешь и начинаешь пользоваться правильно. Кай долго смотрел на собственные колени, затем негромко спросил: — А если один в паре захочет найти что-то в воспоминаниях другого? Или вообще что-то найти? Будто бы... просканировать? Бэкхён помотал головой. — Вряд ли это возможно. Память — это не программа и не алгоритм. И даже не шкаф. Память человека устроена намного сложнее. Так сложно, что даже сам владелец порой не может изъять из неё нужное. Копаться в чужом разуме... это очень опасно. Даже при способностях выше среднего уровня... вряд ли. Я не уверен даже, что у мощного эмпата что-то выйдет. Вообще с-связка по сути уже и не совсем эмпатия. Это ближе к телепатии. Но это не значит, что чужой разум будет на блюдечке — заходи и бери что надо. Это даёт возможность чистого контакта разумов, но разум человека, его сознание, принадлежит только самому владельцу. Нельзя зайти в чужой разум как к себе домой и что-то там найти. И нельзя управлять чужим разумом. Для этого надо что-то мощное вроде гипноза и специальных техник. Но при с-контакте чужой разум сложно обмануть даже со всеми такими примочками. Можешь смеяться, но загипнотизировать человека проще при обычном контакте, если человек вообще поддаётся гипнозу. При ментальном это практически невозможно. — Почему? — Кай ограничился вопросом и не стал объяснять Бэкхёну, что фремды вполне себе преуспели в том, чтобы именно копаться в чужом разуме. Быть может, людям это и казалось невозможным, но Каю фремды на практике продемонстрировали, как такое невозможное способно стать очень даже возможным. — Потому что реальность сейчас вокруг нас одинакова для всех. А реальность чужого сознания непредсказуема, она ещё и постоянно меняется под воздействием всего, что происходит в обычной реальности. Под воздействием настроений и желаний — тоже меняется. Чужой разум похож на постоянный хаос, разобраться в котором способен только сам владелец, да и то не всегда. Тут даже годы наблюдений мало что дадут. Вот один мой знакомый фюрер, который в с-контакте уже почти десять лет, говорит, что настроиться друг на друга и думать о чём-то вместе не так уж и сложно, но это не может длиться вечно. Чувствовать другого человека не особенно трудно, но быть другим человеком — невозможно. В теории ради этого надо сначала стереть самого себя до состояния чистого листа, а потом лепить из себя копию другого человека. Но даже тогда результат будет ущербным. Это будет лишь копия. Даже пусть очень хорошая, совершенная, но только копия. — А Крис? Он ведь штабс-фюрер и может в любой миг перехватить управление, чтобы вести пилота даже без настройки. — Он может, — уверенно кивнул Бэкхён. — Но он очень сильный эмпат. Он без настройки способен чувствовать любого пилота в небе, особенно если тот ведёт бой и напряжён. У Криса обострённое восприятие чувства полёта и пространства. Хотя тут есть и свои минусы, потому что тяжело не поехать крышей от эмоциональной полифонии в голове. Но вообще по нему всё это заметно. Ты ж наверняка обращал внимание, что Крис предельно сдержанный, спокойный и кажется почти неэмоциональным, как будто отстранённым и всё время погружённым в себя? У всех сильных эмпатов так. Характерная черта. Они привыкают сдерживать эмоции, отстраняться от них, иначе в самом деле спятить недолго. Вот я чувствую только Чанёлли, но даже это сложно, потому что помимо собственных эмоций идут дополнительным грузом его эмоции. Это вот одна из весомых причин для ограничения контакта. Какими бы схожими ни были эмоции, но когда их чересчур много для одного человека, всё это становится невыносимым. Никто не станет добровольно взваливать на себя так много. Бэкхён сгрёб распечатки, помахал ими немного, как веером, и пожал плечами. — Знаешь, может, с ментальным блоком та же фигня. Обычно сильные эмпаты стараются пускать эмоциональную полифонию фоном, не концентрируются на этом, стараются быть спокойными и неэмоциональными. Но, если подумать, ментальный блок приводит к тому же результату. Просто обычно эмпаты не отрезают себя от эмоционально-информационного потока, оставляют его на периферии, а при ментальном блоке получается полная изоляция. Но суть остаётся той же. Поэтому человек с мощным ментальным блоком, скорее всего, тоже очень сильный эмпат, который добровольно отказался от этой способности. В теории, не смотри на меня так. Я просто рассуждаю... Кай хотел пойти к себе после беседы с Бэкхёном и Чанёлем, но передумал и свернул к библиотеке. Долго сидел у мониторов и пытался как-то систематизировать новые знания. В итоге открыл статьи по психологической настройке фюрера и пилота в с-связке. Но статьи ни черта не прояснили. Кай просто-напросто устал копаться в терминах и расшифровывать их. Пошёл к себе с полным сумбуром в мыслях. После душа он улёгся на кушетке под боком у барса, вооружившись блокнотом и ручкой. Раз уж он не знал, что происходит и как ему быть, решил систематизировать хотя бы события в собственной жизни и максимально прояснить картину. Первым пунктом шёл запрет на эвакуацию, и это означало, что Штаб желал видеть его в действующих войсках. Запрет всплыл явно и откровенно во время учёбы Кая на лётном направлении. Чуть выше Кай приписал само лётное направление, на которое его взяли, несмотря на психонепригодность. После второй попытки. Во время первой попытки Кай делал то же, что и все поступающие: прошёл комиссию, проверку психопрофиля, тесты на способности и прочие экзамены со стандартными проходными нормативами. Он сдал всё. Подкачал только психопрофиль, потому и отказали. Во время второй попытки Кай прыгал выше головы везде, где мог: летал без фюрера и не скрывал мощный ментальный блок, и набивал максимум на симуляторах как при обычных вылетах, так и при боевых. Он тогда и не рассчитывал, что пройдёт, просто пытался показать, на что он способен. Показал. И прошёл. Третьим пунктом написал изоляцию. С ним никто не общался в академии. Порой подходил кто-нибудь, но лишь единожды. Кай был замкнутым и не самым приветливым на свете, но уж точно не грубияном. Он не мог вспомнить ни единого раза, когда повёл бы себя отталкивающе, потому резкие обрывы контактов выглядели теперь странно. Уж в самом деле странно, коль на данную минуту Кай не мог похвастать друзьями. В четвёртую строку угодила Фойер-Эскадрилья. Туда редко звали а-пилотов вообще, а уж вскоре после выпуска и подавно. Но Кая направили именно туда почти сразу после академии. И там фюреры держались с ним в связках от месяца до трёх. Как правило, фюреры сами писали начальству, что Кай напоминает стенку, потому работать с ним невозможно. После операции Барлинга Каю стали настойчиво предлагать переход в с-категорию. Он отказывался до тех пор, пока не угодил в плен. Плен шёл новой строкой, и теперь Кай без колебаний дописал рядом слово «диверсия». Только свои могли выбить все датчики и связь на истребителе. Это означало, что Кая сдали намеренно. Без вариантов. И это означало, что тут или Штаб замешан, или одна из спецслужб. Без разрешения свыше никто не рискнул бы провернуть подобное, значит, разрешение было. Несомненно. Помедлив, Кай вывел ниже «позорная лента». С одной стороны, лента выглядела закономерностью, потому что её получали все, кто вернулся из плена. С другой стороны... Кай пририсовал стрелочку от ленты к пункту «изоляция». Позорная лента делала его изоляцию максимально надёжной, лишала общения со всеми, кроме личного фюрера Кая. Доказано на практике: с ним на базе-А15 полноценно общался только Крис, а Чен и Бэкхён с Чанёлем — по долгу и необходимости в большей степени. Чунмён и Генриэт поддерживали с ним связь только тогда, когда их ставили в связку. Когда же его поставили в связку с Крисом, Чунмён вообще покинул базу, а Генриэт попадалась только мельком и не пыталась вывести их знакомство на прежний уровень, хотя от секса без обязательств не отказалась бы. Чанёль подходил сам только с чертежами и по техническим вопросам, Бэкхён шёл бонусом к Чанёлю, но без причины они не приближались к Каю. Ладно... Дальше Кай написал «база-А15». Рядом с Вайсгау, с местом, где Кай родился и вырос. Тут догадок ноль. Четверть часа Кай мучился и никак не мог написать «Крис», но всё же справился и с этим. Написал. Потому что Крис. Потому что с-фюрер, мощный эмпат и потому что солгал. А ещё потому, что в Управлении выразили надежду на их доппельгангер. И Крис в итоге уступил, что смешивало все карты. Кай хотел Криса, и ему дали Криса. Возможно, с прицелом на доппельгангер и вероятность согласия на с-связку с Крисом. Но поведение Криса и характер с-связки в таком случае опять всё сбивали к чёрту, и Кай вновь терял нить рассуждений. Кай устало отложил блокнот и уткнулся лицом в белый мех, обняв барса. Он по-прежнему ничего не понимал. Ясно стало лишь, что с ним играли не год и не два, а гораздо дольше. И намеренно сдали фремдам. Зачем-то. А ещё он необходим кому-то в доппельгангере с Крисом, чтобы... Чтобы что? Хуже всего, что доппельгангер уже есть. И если Бэкхён всё верно сказал, то со временем с-связка из них с Крисом всё равно получится. Вопрос только один: сколько времени осталось? Хотя нет, был и второй вопрос: что, чёрт возьми, со всем этим делать? К фремдам не побежишь, с базы тоже не уйти... Погибнуть в бою геройской смертью? На фоне возможных вариантов смерть казалась не такой уж и паршивой перспективой, ещё и вполне вероятной так или иначе — на войне без жертв не обходятся. Но это выглядело таким жалким, что Кай не мог успокоиться и продолжал настойчиво думать и искать выход. Прежде всего, ему требовалось порушить связку с Крисом, свести к минимуму все контакты. Любые. Это позволило бы замедлить процесс. Если бы получилось. Но получится ли? Штаб заинтересован в их связке, Крис — тоже, а сам Кай не знал, куда ему девать собственные чувства, потому что чувства как потоки — они должны быть куда-то направлены. Если держать в себе, то рано или поздно рванёт и выплеснется. Каю претила мысль найти кого-то другого, претила близость с кем-то другим, но вероятность с-контакта пугала больше. Намного больше, чем всё прочее вместе взятое. И раз уж убраться подальше от Криса по своей воле Кай не мог, связанный по рукам и ногам особым распоряжением Штаба, то хотя бы право выбирать себе партнёра у него осталось. Ну или хоть право решать, какими будут его отношения с Крисом. Если он не пойдёт на сближение, это ведь сможет притормозить с-контакт? Или, быть может, ему повезёт, и в силу ментального блока с-контакт не получится полноценным? Он завтракал в компании Чена, почти не слушал истории из богатого опыта медиков и напряжённо размышлял. Одной лишь разбитой связки было недостаточно. Если он хотел узнать, где собака зарыта, стоило ещё хоть что-нибудь предпринять. Кай отстранённо кивнул, чтобы изобразить заинтересованность в словах Чена, и уткнулся взглядом в тарелку. Он всего-навсего а-пилот. А-пилоты могли шляться по базе, торчать в ангарах и ремонтных боксах, заглядывать в технические отделы. Но пилотам закрыт путь в центр управления и кабинеты старших офицеров. Разумеется, Кая иногда вызывали к старшим, но большую часть времени он проводил в приёмных, а в сами кабинеты заглядывал только на пару минут. Не шарить же по столам, стеллажам и сейфам прямо при офицерах — не оценят. Кай замер с ложкой у губ. Потому что Крис. В кабинет Криса он вполне мог попасть и даже остаться там один на время. Или на целую ночь. Правда, цена смущала. И риск, потому что Крис вполне мог заметить ночную отлучку из постели. С другой стороны, Крис мог и не опасаться ничего, потому что все данные на его компьютере защищали военные пароли. Да и сейф тоже так просто одним ключом не открыть. И вряд ли Крис переводил в иные плоскости умение Кая мгновенно считывать данные и делать расчёты. Получалось, что у Кая нет иного способа влезть куда-нибудь. Только с помощью Криса и его кабинета. А может, оно и к лучшему: сможет сразу разобраться с загадкой, а заодно и выяснить, какое отношение ко всему этому имеет Крис. Правда, тогда придётся повременить с разрывом отношений… Ужинал Кай снова в компании Чена, но вёл себя теперь более заинтересованно: задавал вопросы, уточнял детали и напрашивался в кабинет Чена. Не без задней мысли: хотел разведать, какими данными обладает Чен. У Чена точно не было доступа к досье Кая, однако не мог же он вовсе ничего не знать. После ужина они вместе вышли в коридор, и Кай шутливо приобнял Чена за пояс. Тот как раз спрашивал, можно ли как-нибудь полетать на симуляторах, а Кай выяснял нюансы физического состояния Чена. — Пожалуй, нет, — подытожил Кай. — Ты не знаешь, как управлять, и нет гарантий, что вестибу... — Лейтенант Ким. Кай замер, плотнее прижав к себе Чена. Этот голос он узнал бы где угодно и когда угодно. — Штабс-полковник? — Кай медленно отпустил Чена и повернулся к Крису. — Мне нужно с тобой побеседовать. Подожди в штабе, у меня. Чен, на пять минут. Крис прошёл мимо Кая с мрачным видом, прихватил с собой Чена и двинулся по длинному коридору в том направлении, в каком они до этого шагали. Кай закусил нижнюю губу от досады, но тут же встряхнулся. Крис сказал подождать у него... Удача сама шла в руки. Кай развернулся и помчался в штаб. Даже ничего объяснять дежурному не потребовалось — Кая без разговоров запустили в кабинет Криса. Он плотно прикрыл за собой дверь, торопливо оглядел полки у стен, но вряд ли там что-то важное было. Сейф искать не стал — на сейф времени уж точно ушло бы много, да и сперва требовалось разжиться ключом. Кай на миг прислушался к тишине за дверью, затем решительно подошёл к столу и устроился в кресле Криса. Машинально выдвинул один ящик, другой, третий... Ошеломлённо застыл, обнаружив в последнем аккуратно сложенную белую ткань. Несмотря на это, на ткани виднелись складки. На простыне явно спали, ещё и отлично измяли местами, а в уголке... Кай облизнул губы, потому что вспомнил эту простыню. Ту самую, в которой он собирался идти к себе, когда проснулся после нападения на базу роботов. Эта простыня впитала в себя его пот и запах, и не только. Крис тогда так странно вёл себя и не отдавал несчастную тряпку, что... Но Каю даже в голову не могло прийти, что Крис станет держать простыню при себе — в ящике стола. Зачем? Кай осторожно задвинул ящик и отдёрнул руку. Эта мелочь здорово выбила его из колеи, и он не знал, что ему вообще думать. Помедлив, кончиками пальцев тронул мембраны на клавиатуре. Компьютер работал и сразу же отозвался на команду вспыхнувшим монитором. Как Кай и предполагал, компьютер работал в обычном режиме, а профиль Криса мигал серой подсветкой, говоря о неактивном состоянии. Первым делом Кай открыл одну из стандартных игр, моделирующую боевые вылеты. Прошёл три трассы за десять минут и нажал на паузу, после чего кончиком пальца тронул неактивный значок профиля Криса. Поверх игрового дисплея в чёрной рамке развернулась панель входа в профиль. Данные Криса светились в верхней строке, а в нижнюю требовалось ввести пароль. Кай бесцельно вёл пальцем по мембранам с латиницей и считал. Подсветка немного изменилась на десятом символе, значит, пароль состоял из девяти знаков. Кай стандартной командой открыл окошко базовой системы и проверил мусор, удалённые файлы и логи с отчётами. Чисто. Видимо, после каждого сеанса работы Крис по инструкции обновлял конфигурацию и стирал все остатки данных, которые могли выгрузиться в сектор временной виртуальной памяти. Кай невольно улыбнулся, завершил проверку и свернул окошко базовой системы. Приподняв мембранную клавиатуру, внимательно осмотрел и запомнил двенадцать самых часто используемых клавиш. Потратил три минуты на подбор комбинаций из девяти символов. Первая комбинация не прошла, как вторая и третья, зато четвёртая оказалась верной. Кай зашёл в профиль и скопировал сохранённую и текущую информационные базы в развёрнутое окошко, после чего вышел из профиля Криса. Он уложился за минуту, стало быть, засечь его не могли. Профиль Криса вновь мигал неактивным сигналом, а Кай копался в сохранённых данных. Просматривать их в окошке базовой системы было жутко неудобно, но лучше, чем совсем ничего. Да и наследить не хотелось. Кай наткнулся на блок переписки со Штабом и проверил дату. Прокрутил к началу блока. Два года назад. Кай принялся просматривать сообщения без спешки. Стандартные распоряжения, приказы по обеспечению, внесение дополнений в регламент. В уголке стояла пометка «четыре-уд». Четвёртый уровень допуска и приказы напрямую из Штаба. Ещё два года назад. Кай предположил, что после академии Крис служил в каком-то специальном подразделении — это могло объяснить четвёртый уровень допуска и прямой контакт со Штабом. Потом Кай застыл перед монитором, потому что наткнулся на особое распоряжение. Крис получил его за месяц до прибытия Кая на базу. «Взять под наблюдение... у объекта высокая предрасположенность... уникальный стиль... военнопленный... неконтактен...» Кай, как во сне, тронул мембрану и наткнулся на новое сообщение. Опознал номер, которым его пометили в Штабе. «Добиться доверия и расположения... эффект доппельгангера... достижение с-контакта необходимо... при доминировании фюрера желательно... приоритетная задача...» В следующем сообщении говорилось о необходимой ликвидации объекта, если объект пойдёт на контакт с фремдами. Там же приводились данные о познаниях Кая в технике фремдов. Криса предупреждали, что потенциал Кая не поддаётся диагностике. Судя по всему, после первого боевого вылета Крис сообщил Штабу, что в состоянии вести Кая во время вылетов. Что чувствует Кая, несмотря на ментальный блок, но это сообщение Кай не нашёл, просто сделал выводы из ответного послания. «Насколько устойчивый контакт?» «Контакт постоянный, но отличается от стандартных. Это тяжело объяснить. Совершенно не похоже на то, что бывает обычно. Я его чувствую не так, как остальных. Иначе. Механизм контакта уникальный, но я ещё недостаточно разобрался». Штаб требовал разобраться и поспешить, на что Крис ответил, что заставить Кая он не может. Не может насильно затащить в доппельгангер. Нужно время. И нужно время на преодоление блоков, оставшихся после плена. «Он никому не доверяет». — Ещё бы! — возмущённо зашипел на монитор Кай. — Тут вообще недолго параноиком заделаться. Вот ведь шкура! Далее следовали короткие отчёты, в которых ничего важного не содержалось: банальные наблюдения, выписки характеристик Кая из досье, нежелание подчиняться, незначительные нарушения, самовольное отключение связи... Крис сливал Штабу в деталях хроники боевых вылетов, хотя, возможно, у него не было выбора, потому что это всё записывалось, и в Штабе отчёты Криса вполне могли сверить с записями. Если бы обнаружили расхождения, Крису не поздоровилось бы. Кай просмотрел всё, удалил и очистил память, а после уставился на окошко с игрой. Крис знал. Всё знал почти с самого начала. И Крис знал, что он сам настроился на Кая. Не знал только, что эффект доппельгангера уже достигнут. Взаимно. Крис лгал ему всё это время. С самого начала. Виновен. Но полученная информация ни черта не объясняла. Не объясняла причину. Зачем Штабу нужен эффект доппельгангера именно в их связке? Зачем Штабу нужен с-контакт между Каем и Крисом? Не из прихоти же. Даже если в теории они друг другу подходили, это же ничего не решало. В конце концов, не селекцией же с-связок в Штабе занимались от нечего делать. Так почему? Кай вздрогнул, потому что дверь в кабинет внезапно распахнулась. — ...линии расчёта. И надо ещё раз проверить общую сводную таблицу за месяц. — Крис скользнул по нему взглядом, развернулся и уточнил: — Утром. Я сам заберу. *лепит лапами табличку с прогнозом: "Конец уик-энда сулит стремительное потепление. При высокой кинкочувствительности просим соблюдать осторожность"*