Доппельгангер

Внезапная повторная доза, но вомбаты - сильные) *чуть не написал "глава 555"*

✔ Глава 55

♬ Fenrik Lane - Russian Roulette (Rihanna) ♬ — Я не вижу в этом никакой необходимости! — продолжал протестовать Донн. Крис отмахивался от всех попыток помешать ему и сам подключал всё оборудование, что могло понадобиться во время сеанса. Отсутствие Люгера только радовало — спорить ещё и с ним Крис точно не собирался. — Сеанс ещё ни разу не прошёл без печальных последствий. — Если ничего не делать, последствия будут ещё печальнее, — огрызнулся Крис, запустив отслеживающую программу. — Кроме того, я не собираюсь лезть к нему. Хочу попробовать всего лишь установить с-контакт в обычном плане. Просто соприкоснуться с ним разумами. Хочу, чтобы он попробовал и поглядел на это. Чтобы понял, насколько это отличается от методов фремдов. Если не выйдет, будем думать дальше. Но пока он согласен, упускать время нельзя. — Ты не можешь утверждать, что он согласен. Даже если во сне есть контакт, сон остаётся сном. Что, если это просто проекция твоего желания? Что, если ты сам придумал его согласие? Откуда тебе знать, что он в самом деле согласился? — Считай, что я решил рискнуть, — рявкнул выведенный из себя Крис. — Я в курсе, что это могло быть просто сном. Но если нет? Я хочу его спасти и вернуть больше, чем кто-либо ещё. И любой, даже самый призрачный, шанс не упущу. — А ты хоть отдаёшь себе отчёт, насколько он опасен сейчас в первую оче... Взвыла сирена. Крис в первую секунду погрешил на сигнал тревоги, но потом стремительно обернулся к мониторам, чтобы увидеть бешено скачущие показатели. Это ему ни о чём не говорило, зато Донн побелел как полотно и кинулся к пульту. — Твоюматьтвоюматьтвоюмать… — скороговоркой выдыхал он, пытаясь хоть как-нибудь обуздать отслеживающую систему. — Что?! — загремел у него над ухом Крис и беспомощно оглянулся на капсулу с Каем. — Он... Твою мать! — Донн откинул защитный клапан из пластика с края панели и врезал кулаком по жирной кнопке. Поля в капсуле затрещали и заискрились, и Кая вскинуло. Из уголка рта медленно поползла алая ниточка. — Ну! — Донн ещё раз долбанул по кнопке, чтобы капсулу прошило разрядом. В третий раз Крис не позволил ему. — Что?! — Пусти! Он же умирает! Если стимуляции будет недостаточно... — Донн дотянулся до кнопки левой рукой, вновь включив короткий импульс. Сирена заткнулась, а мельтешение на мониторах прекратилось. Крис ни черта не понимал в показателях, но даже он видел теперь, что почти все графики и диаграммы обнулились. Если изменения и были, то едва заметные. — Доволен? Если жизнь и теплится в нём, то теперь еле-еле. — Донн высвободил руку и потёр лицо ладонями. — Не думал, что прихватит так скоро... Но это неизбежно. Он сам загнал себя в ловушку. Запер себя между страхом и защитным механизмом. И теперь защита его самого и убивает. Так нельзя, понимаешь? Не существует идеального убежища. Времени почти нет. Либо мы его вытащим каким-то чудом, либо мы потеряем его всего за пару дней. Это теперь в любой миг может повториться. Ресурсы организма исчерпаны. У него попросту больше нет сил. Ни на что. Крис не отреагировал даже на рывок за рукав. Таращился на мониторы и пытался хоть как-то начать воспринимать реальность. В голове намертво вбитым клином засела всего одна мысль — блок Кая непроходим для людей. Для Криса, значит, тоже. Он не мог сломать блок и вытащить Кая. Никак. Просто не мог. А если бы и мог, никогда не сделал бы это. Потому что Кай не вынес бы. Ещё раз — не вынес бы. И как быть тогда? У губ Кая в капсуле снежинками кружились капельки крови. Некоторые падали на нижний диск и разбивались о гладкую металлическую поверхность. Крис поискал взглядом ломаную линию пульса. Прямые участки пугали длиной. Давление заметно упало. Температура тела была немногим выше, чем у трупа. Всё, что Крису оставалось, — отключить эмоции к чёртовой матери и попытаться решить задачу с кучей ограничений. Ломать блок нельзя — Кай не вынесет и не простит. Крису — не простит тем более. Вариант с традиционным моделированием с-контакта по-прежнему казался наиболее выигрышным. Но хватит ли Каю на это сил? Крис не знал. Если нельзя разбить и забраться туда, куда не пускают, то... То можно тогда только обнять и закрыть в себе. Спрятать и закрыть собой. Сохранить внутри себя. К этому Крису привыкать не требовалось. — Продолжаем подготовку к сеансу, — едва слышно произнёс он и двинулся к костюму. — Но... — Это приказ, Донн. Продолжаем. Холод в его тоне достаточно остудил Донна, и тот взялся за дело. Всё равно выбора у них нет. Время сейчас работало не на них. Забравшись в костюм с помощью Донна, Крис ступил на диск капсулы. Большим пальцем провёл под нижней губой Кая, стирая кровь. — Он может не выдержать, — тихо напомнил Донн, избегая взгляда Криса. — Объективно... у него почти нет сил, если верить показателям датчиков. Ни на что. Помнишь? Сейчас идея со снами мне уже не кажется хорошей. Как и мысль держать вас рядом. Похоже, это его и добило. Он тратил слишком много сил на связь с тобой. И сеансы тоже стоило проводить реже, потому что он тратил силы на тебя, на защиту от тебя. Каждая провокация... Твою мать! Мы ступили с самого начала. — Убиваться будем после. Сейчас нужно собраться и сделать всё, что только можно. Донн, сеанс не прерывать, что бы там ни было. Понял? Даже если сюда сам император явится и прикажет остановиться, шли его в задницу. Остановиться ты можешь только тогда, когда мы оба вернёмся или сдохнем. — Полковник... Крис... — Сколько бы это ни заняло времени, Донн. Не смей прерывать сеанс, ясно? Иначе я сам тебя прикончу вот этими руками. Давай. Донн сглотнул и нерешительно кивнул, глядя Крису в глаза с испугом и сомнением. Как он отходил к управляющему пульту, Крис не смотрел. Смотрел только на Кая, держал Кая за руку и мечтал хоть как-нибудь влить в вены Кая собственную жизнь. Пытался поделиться силами, дыханием, теплом. Знать бы ещё способ сделать это ощутимо, наяву. Кажется, теперь Крис понимал, почему Кай всегда приходил к нему с зимой, снегом и холодом — остывал, терял жизнь по капле, таял. Кай умирал, а Крис позволил себе забыть об этом, идиота кусок! Как придурок рвался за стену и не понимал, что тем самым лишает Кая сил. Медленно убивает. Сам. — Прости... — Крис крепче сжал ледяные пальцы в ладони и зажмурился, чтобы поскорее коснуться сознания Кая. — Полетай со мной, слышишь? Ты же всегда хочешь в небо. Полетели вместе? Я хочу с тобой. В небо. Покажи мне, Кай. Покажи мне небо. Я буду твоими крыльями, ну же... Под веками щипало, а по щекам ползли тёплые капли, но Крису сейчас было наплевать, видит кто-нибудь или нет. Он хотел, чтобы Кай улыбнулся ему. Чтобы лицо с резкими чертами внезапно изменилось и озарилось внутренним светом. Когда Кай улыбался, он как будто становился другим. Светился и сиял. Отогревал собой. Сияние исходило от губ, от всяких странных и неправильных ямочек на щеках, от морщинок в уголках глаз, из-под тёмных ресниц... Кай преображался, и Криса очаровывала эта метаморфоза. В голове не укладывалось, как способный убивать одним взглядом Кай превращался в лучистое солнце. Крис кувыркался в небе до свиста в ушах. Падал вниз и пытался ухватиться за пустоту вокруг. — Кай! Резкий рывок. У Криса слёзы брызнули из глаз. Решил уж, что рука сломалась, и только потом додумался поглядеть вверх. Кай цепко держал его, ухватившись за запястье. — Летаешь ты по-прежнему хреново. Как наковальня. — Кай... — Крис невольно сжал пальцами руку Кая, чтобы уж точно не грянуться вниз. — Ты бы пристегнулся, что ли... У Криса слова застряли в горле. Пришлось моргнуть, чтобы поверить — он торчал под прозрачным колпаком в истребителе. Кай сидел рядом и неуловимо быстро скользил кончиками пальцев по управляющим панелям. Крис сглотнул и поспешно ухватил маску, чтобы прижать к лицу. Про ремни Кай не зря сказал — они болтались по бокам от Криса. Он едва успел дрожащими пальцами защёлкнуть замок, когда истребитель закрутило в штопоре. — Это... — Наслаждайся падением, — фыркнул Кай и уверенно направил истребитель отвесно вниз, вспарывая носом воздух. — Это приятнее, чем можно подумать. Возбуждает, да? Что и как там Кая возбуждало, Крис представлял слабо, а вот у него желудок прилип к позвоночнику от пугающей перспективы впилиться носом в землю, что стремительно приближалась. Он даже листочки на кронах деревьев разглядел в деталях и с жизнью распрощался, но истребитель крон не коснулся и понёсся теперь круто вверх. У Криса желудок снова влип в позвоночник от стремительного подъёма. — Решил напугать меня до чёртиков? — Перестань. Пугаться стоит, если ты ничем не управляешь. Истребитель в порядке, и я — твой пилот. Бояться попросту нечего. Это моё небо. В небе я могу всё. Крис придержал при себе пару язвительных замечаний и порыв осадить Кая. Всё-таки Кай действительно был выдающимся пилотом. Вспомнить хоть ту смертельно опасную посадку без воздушной подушки — мало кто на месте Кая справился бы. Отключившись от всего вокруг, Крис следил за пальцами Кая. Самыми кончиками Кай чертил невидимые линии на тыльной стороне ладони Криса. — Забудь обо всём. Просто упади в небо. Руку Кай убрал и вновь всецело окунулся в управление истребителем, а Крис последовал совету — упал в небо. У него дух захватывало от стремительных переходов корабля с уровня на уровень, от смены высоты и положения, от перепадов давления, когда то уши закладывало, то в животе и груди разрасталась пустота... До невесомой и лёгкой радости, что постепенно наполнила его. Крис никогда прежде не позволял себе по-дурацки вопить на "провалах" и "свечках", а сейчас только тем и занимался, пока не осознал, что его захлёстывает с головой не только собственными эмоциями. Он чувствовал Кая. Он чувствовал Кая так, словно тот стал солнечным теплом. Закрыв глаза, Крис ощущал как будто тепло от солнечных лучей на лице. А Кай летел на гребне счастья и пронзал собой небеса. Танцевал в облаках. Парил над радугой. Купался в свободе. Горел и искрился. Крис барахтался в эмоциях Кая и не хотел из них выбираться, но ещё помнил о главном: Кай умирал, и Крис не собирался так это оставлять. Он прикоснулся к сознанию Кая; ловил все чувства от полёта в небе, но нуждался в большем. Осторожно сдвинул ладонь Каю на колено, чуть сжал пальцами и позволил себе зайти немного дальше — до стены. Той самой стены. — Я не буду стучать и искать дверь, Кай, — шепнул он, прижавшись к стене всем телом. — Я хочу просто обнять. Как тогда... когда тебя мучают кошмары... Хочу обнять тебя. Обнять, согреть... слышать твоё дыхание, чувствовать тепло... Можно тебя обнять? Обнять — и только. Крис медленно вёл ладонями по холодной стене. Обнимал. Окутывал собой. Заключал в себя. Перебирал в памяти все те ощущения, что испытывал недавно во время полёта, делился ими со стеной, отогревал собой. Он не вполне понимал, как это происходит и почему у него получается стену обнимать, но упрямо продолжал. Не знал, как ещё дать Каю сил и чем помочь, но если... Он готов был отдать всё. Каю. Лишь бы Кай взял. — Дыши, Кай, дыши, слышишь? Это я. Я всегда с тобой. Если надо, я могу дышать за тебя, просто держись за меня и не отпускай. Крис обнимал холод и прижимался щекой плотнее к стылому граниту. С ошеломлением ощущал собственное тепло, которое казалось бесконечным. Сжимал в объятиях Кая, гладил по голове, трогал губами висок и шептал без остановки, выдыхал имя. Вспышка за вспышкой под сомкнутыми веками мелькали картинки. Жуткие и непонятные. И вместе с Каем Крис задыхался в прозрачном цилиндре, давился густой жижей, не слышал собственного крика и тонул в обжигающе-резкой боли. Невыносимой боли. Боль и восторг от полёта с непередаваемой скоростью сменялись, как камешки в калейдоскопе при тряске. У Криса голова шла кругом от эмоций, что совершенно не сочетались. Ужас и счастье переплавлялись друг в друга с безумной быстротой. Так плохо Крису не было никогда в жизни, но он не разжимал руки. Скорее умер бы, чем отпустил Кая. — Не надо... Лети. Просто лети. В небо. — Крис задыхался, не соображал, где он и в каком состоянии. Лишь Кая и ощущал. Ловил губами сбитое дыхание, обнимал и пытался вытащить Кая из возвращающегося снова и снова кошмара, где россыпью сверкали осколки информации. Далеко не сразу Крис додумался воспользоваться ключом, а потом чуть не подох от потока данных. Кажется, у него просто взорвалась голова. То, что он ещё жив, доказали едва слышные слова: — Уйди. Слишком... слишком... уйди. Не смотри. Не хочу. Отпрянул Крис чисто интуитивно. Отпрянул в сознании, сообразив, что Кай на миг позволил ему переступить границу, но теперь жалел об этом. Кай пытался защитить его от собственных воспоминаний, которые прямо сейчас были неконтролируемыми. И в этом хватало здравого смысла. Крис совершенно точно пока был не готов увидеть это. Даже того, что он успел увидеть, оказалось много для него. Крис точно знал теперь, что в плену у фремдов он погиб бы наверняка. Он не выдержал бы такое. У Кая же было преимущество, которое спасло его разум. Зацикленность на цели. Непрошибаемая твердолобость. Поглощающая преданность тому, что Кай любил. Кая спасло небо. Именно в небо Крис Кая и забрал. Прямо в облака, в грозу, где небо расчерчивали сполохами молнии. Кай летел, а Крис собирал воедино всё, что получил от Кая. Складывал вместе знания о фремдах, не успевая их толком осмыслить. Спешил. Чувствовал ментальные прикосновения Кая, но не останавливался. Ни к чему. Он всё равно не собирался прятать эту информацию от Кая. Кай больше всех заслуживал право владеть этой информацией. Да и приманкой это оставалось наилучшей — Кай осторожно забирался на территорию Криса, позабыв о собственных опасениях. Крис улыбался и продолжал складывать полученные знания в кучу. Чувствовал Кая на границе своего разума. Это... было непередаваемо сладким. Когда иначе никак. Всё настолько правильно, что охота время остановить. Кай крался от тени к тени и подбирался всё ближе, а Крис млел от единства с собственным пилотом. Это напоминало бесконечный оргазм. Упоительно хорошо, невыразимо прекрасно — и оно не заканчивалось. Крис в этот миг воспринимал себя идеально цельным. Совершенным. Неуязвимым. И даже уловил волну Кая. Полёт между небом и океаном. Скольжение над водной гладью. Путь между двумя стихиями. Бесконечное вращение. Кай тогда чувствовал себя богом. И Крис прямо сейчас чувствовал себя так же. Богом. Всего лишь от соприкосновения с разумом Кая. Потому что Кай наконец с неодолимым любопытством сунулся в его сознание. Рискнул. Крис осторожно повернулся, шагнул навстречу Каю и обнял. Уткнулся носом в тёмные волосы, потёрся щекой о висок и провёл ладонью по гибкой спине. — Всё. Вот так. Ты видишь всё, что не спрятано. Хотя мне не хочется от тебя ничего прятать, но это возможно. Тебе просто нужно научиться. Со временем. И ты поймёшь, как это работает. Правил нет, есть лишь общие принципы. — Крис заглянул Каю в глаза и огладил большими пальцами твёрдые губы. — Попробуешь вернуться? Кай отступил на шаг назад и отвёл взгляд. Слова не потребовались — Крис и так по виду Кая понял, что всё плохо. — Нет-нет-нет... Ты не можешь... — Это уже не зависит от меня. Я ничего не чувствую. Совсем. Даже думать тяжело. Я хотел бы, но ни черта не выходит. Прости. Но я хотел бы остаться здесь. У тебя. Пока окончательно не растворюсь в тебе. — Да уж чёрта с два! — Крис притянул Кая к себе и опять обнял, зажмурившись с силой. — Ты должен вернуться. Слышишь? Вокруг клубились облака, подсвеченные росчерками молний. — Как? Ты знаешь, как? Я вот не знаю. Уходи. Крис попытался мотнуть головой, когда Кай прижал ладонь к его глазам. Не помогло. В реальность его вышвырнуло жёстко, разбив болью в осколки. Он хрипел и кашлял на полу, над головой выла сирена, где-то в стороне ругался Донн, сыпал проклятиями Люгер, который непонятно откуда взялся. Люгер помогал Крису подниматься, пока Кая забирали из капсулы и укладывали на койку, избавляя от датчиков. — Пульса нет, твою мать! — орал от пульта Донн. — Адреналин коли! Молнии в облаках. — Разряд... — прохрипел Крис, барахтаясь у Люгера в руках. Сделать вдох не получалось. К счастью, Люгер понял его и рявкнул на беспорядочно мечущегося Донна. Тот пытался что-то возразить, но врачи из вспомогательной бригады привыкли выполнять приказы беспрекословно. Кая на койке вскинуло и выгнуло от разряда. Мгновение как вечность. Молчание сирены. Скачок на графике и одинокий писк. Пауза. Снова. Крис отшвырнул Люгера в сторону, рухнул на колени у койки, сжал в ладонях холодную руку и припал губами к запястью, где едва заметными голубыми дорожками пролегли вены. Вены, в которых поцелуями Крис ловил пульс. — Быстро! Коктейль из стимуляторов и прочую хрень давайте! Пока есть возможность, разогнать надо всё, что только можно. Давление слишком низкое. Поднимайте чем хотите, но как можно быстрее! — разорялся Донн. Крис и ухом не вёл, игнорируя суматоху в боксе. Держал Кая за руку и не отпускал. Ещё не до конца поверил. Ещё не до конца убедился. Всё ещё боялся потерять. — Да хватит уже реветь... — бурчал где-то рядом Люгер назойливой мухой. Крис не смотрел на него и не понимал. Жил одной лишь дрожью на кончиках пальцев. Прижимался к этим кончикам пальцев губами. Забыл, как дышать, уловив слабое движение. Чуть повернув голову, Кай с усилием приоткрыл глаза. Затуманенный взор из-под густых ресниц. — Линия горизонта... — почти неразличимое. — Как ты?.. — Хреново. — Кай попытался сжать его ладонь. Даже котёнок сейчас, наверное, был сильнее. — Но пару минут посплю — станет лучше. Крис не удержался: придвинулся ближе, наклонился, согрел выдохом полные губы, сделал прерывистый вдох и тягуче поцеловал, прошёлся языком по нижней губе, отогревая всеми запасами нежности разом. — Поспи. Я никуда не уйду. — Ещё бы. Тебя хрен прогонишь. Настырная скотина... — Я тоже тебя люблю, — пробормотал Крис в шею Каю и зашёлся в приступе беззвучного смеха, который всё никак не желал прекращаться. После Крису меньше всего хотелось пусть даже на шаг отходить от койки со спящим Каем, но требовалось кое-что сделать. Например, доложить о результатах, хотя это беспокоило Криса в меньшей степени. Барлинг восседал в кресле за столом и пытался сверлить Криса пристальным взглядом, только на Криса подобные штуки никогда не действовали нужным образом. — Ещё чего удумали?! Может, его и вовсе на курорт отправить? — Отеля вполне достаточно. — Вы понимаете, что за ним должны присматривать лучшие врачи? — Не должны. От этого только хуже. Ему сейчас успокоиться нужно, а присмотр врачей этому не способствует. — Но он в паршивом состоянии. Уж вам-то это известно лучше всех. — Известно. Но я вполне могу обеспечить ему должный уход. Послушайте, вам ведь нужны сведенья, так? Ну а я могу дать вам гарантию, что с-контакт есть. Позвольте мне забрать его в отель. Он успокоится, оклемается — и всё у вас будет. Если оставить его тут, в таком месте... И врачи ещё... Какие гарантии, что он не замкнётся в себе? Или вдруг снова наступит ухудшение? Он не верит вам. И врачам не верит. Будет тут под присмотром — и начинать придётся сначала. А времени мало. Это риск. Огромный. Моё предложение куда выгоднее. Кроме того... Крис неохотно достал последний козырь, чтобы добиться желаемого. — Кроме того, мы же в связке с ним. И вы понимаете, что свидетели тут ни к чему. Точно уж хуже будет при наблюдении. Он ведь и обнять себя не позволит, подозревая, что камеры всё запишут. Как мне в таких условиях работать? Вот это произвело впечатление. Барлинг отлично понимал, какие последствия чаще всего влёк за собой с-контакт. Не все пары в связках заходили далеко, но подавляющее большинство — заходили. Не могли иначе. Обычный порядок вещей просто переставал иметь значение, когда люди находили подобных себе вот настолько. Совершенно. И если связки получались однополыми, это редко останавливало хоть кого-то. Поэтому Барлинг понимал, что укрепление близости в связке при свидетелях сопряжено с трудностями. — Сколько примерно времени вам потребуется, чтобы найти информацию и получить к ней доступ? — Я не могу сказать... — Примерно, штабс-полковник, — поморщившись с досадой, повторил Барлинг. — Неделя. Максимум, полторы. Но это очень приблизительно. Чем комфортнее будут условия, тем быстрее получится. Ему минимум три дня надо на восстановление. Крис погрешил против истины — Каю и пары дней хватило бы за глаза, чтобы встать твёрдо на ноги. Достаточно было продолжительного сна, хорошего питания и движения. Но Крис сознательно тянул время. Хотел разобраться в данных и дать Каю возможность дух перевести. Не столько физически, сколько ментально. И просто побыть вместе. Не под наблюдением. — Ладно. Разрешение у вас есть. Возьмёте у Донна передатчик. На случай непредвиденных сложностей. И как только у вас получится, немедленно свяжетесь со мной. И ещё! — Барлинг жестом остановил собравшегося уйти Криса. — В отеле будет дежурить охрана. Круглосуточно. И под дверьми номера — тоже. Возражения можете засунуть себе в задницу. Мне сюрпризы не нужны. В номер охрана соваться не будет, но снаружи постоят. Смиритесь с этим. Тут спорить было бесполезно, хотя наружная охрана Крису ничуть не мешала. Лишь бы Каю глаза не мозолили. В номере отеля Крис предпочитал побыть с Каем наедине. Переезд прошёл гладко — в пути Кай даже не проснулся. Донн только доставал Криса инструкциями на все случаи жизни, поэтому Крис пострадал четверть часа, а потом бесцеремонно выставил Донна за дверь. Каю не мешало бы поваляться в ванне: тёплая вода хорошо расслабляла и успокаивала, но Крис не рискнул оставить Кая в ванне спящим. В конце концов, можно было подождать, когда Кай проснётся. Пометавшись по номеру, Крис улёгся-таки на кровати с Каем рядышком. Робко накрыл ладонью сжатый кулак, куда сам вернул ту самую заколку — её убирали на время, пока возвращали Кая в мир живых. Теперь Кай мирно спал и держал заколку в руке, как раньше. Крис касался его кулака кончиками пальцев, чуял тепло, нюхал тёмные волосы и ловил отголоски эмоций. Быть может, Крису просто казалось, что он стал лучше Кая чувствовать. А, быть может, и не казалось. Но прямо сейчас Крис испытывал железную уверенность, что Каю снился дом. Вайсгау. Окутывающее умиротворение, окрашенное лёгкой тоской. Крис позволил себе шагнуть чуть ближе к сознанию Кая, чтобы найти ответ: о доме Каю напоминал запах Криса. "В твоих глазах отражается низкое небо Вайсгау. Такое, каким небо бывает только там. Смотри на меня — мне хорошо". Крис смотрел. Лежал неподвижно, боялся шелохнуться и смотрел. Упивался каждой чёрточкой в строгом лице. И не верил, что смог вытащить Кая из ловушки. Не верил, что спас. Не мог поверить, что оказался нужен. Необходим. Но всё, что он чувствовал прямо сейчас — в Кае, твердило об обратном. Каю он был нужен. Необходим. И Кай по-прежнему цеплялся за него. Сжимал в руке заколку и дышал им, потому что считал его домом и небом Вайсгау. Персональной линией горизонта. Недостижимой. Сумасшедший мальчишка, помешанный на небе. Даже Криса затащил на небо вопреки всему. Упрямая скотина. Крис боялся летать. Искренне и честно. Но не с Каем. С Каем он готов был жить в небе, если надо. Придвинувшись ещё чуть ближе, Крис невесомо тронул губами уголок рта Кая. Осторожно выдохнул. Плохо верил, что всё кончилось, что больше нет нужды бояться. Ну вроде бы нет. И только теперь Крис понял, насколько устал и вымотался за эти дни, что казались бесконечными и неправдоподобно длинными. Неловко стянул одежду, скинул на пол и заполз под одеяло, чтобы придвинуться к Каю плотнее, коснуться ладонью пояса, обнять. Прислонился лбом ко лбу Кая, огладил взглядом неподвижные полукружия ресниц и принялся смотреть снова. Насмотреться не мог. Смотрел бы и раньше, не крутись вокруг Донн и иже с ним. Но сейчас они с Каем были одни, и никто не мешал смотреть вволю, не смущал. Кай принадлежал только ему. Полностью. Весь. Вместе со своим небом. Крис хотел смотреть и смотреть, целовать, трогать, укутывать в мягкость и нежность, беречь, плечо подставлять, любоваться, обнимать, ласкать, окунать в блаженство. — Ангел. Летучий. Шёпотом — и в губы. Кай сонно проворчал что-то и уткнулся головой Крису в грудь, за пояс обхватил, ещё и ноги закинул. Покопошился под одеялом, плавно переполз на Криса совсем, опрокинув на спину и устроившись сверху. Вытянулся во весь рост, пощекотал взлохмаченными волосами подбородок, прижался щекой к плечу и умиротворённо засопел дальше. Горячий и тихий. Живой. Крис уткнулся носом в темноволосую макушку и зажмурился. Тёплые капли щекотали кожу на лице. В груди всё сжималось в ком, мучило резью и болью от понимания, что едва не потерял. И при мысли, что мог потерять, Крису выть хотелось в голос — настолько невыносимо было даже думать об этом. И слова "я люблю тебя" выглядели бледными на фоне всего, что Крис на самом деле чувствовал. Доппельгангер. Крис понятия не имел, как это можно вынести и выжить. Потому что это было больше, чем просто чувства. Одновременно родство, страсть, любовь и необъяснимое единство. Отбери у него Кая — и всё. Просто всё. Вообще. Не жить. Никак. Весь мир сразу схлопнется пустотой. И вот теперь Крис понимал, почему те, кто был во взаимном доппельгангере, никогда не могли пережить потерю партнёра, не могли с нею справиться. Даже если они оставались в этом мире одни и вроде бы казались обычными... на самом деле они были сломлены и восстановлению не подлежали. Крис надеялся от души, что с ними — с ним и Каем — это никогда не случится. — Не отпущу. — Он обнимал своё всё и чувствовал Кая всем телом. И понимал, насколько же он счастлив. Счастлив с той самой секунды, когда сердце Кая вновь забилось. Непреходяще счастлив. Просто от осознания, что Кай жив и вне опасности. И был бы счастлив, даже если бы Кай по-прежнему отвергал его. Это выглядело пустяком. Лишь бы жив был, засранец.