Доппельгангер

Можно заготавливать белые платочки, чтобы в скором будущем помахать истории и нашим героям - до финала осталось на пару укусов, эх... *тоскует*

✔ Глава 65

♬ Unheilig — Unsterblich ♬ Он тонул в облаках, падал в небесную вату и не замечал ни времени, ни пространства. Лишь иногда облака пропадали, позволяя ему ощутить ледяной холод, дробящую кости боль, назойливый скрип снега, чьё-то хриплое дыхание и притуплённое безразличие ко всему. А потом снова вокруг были только облака. До следующего короткого проблеска боли и изводящего холода. Ему уже казалось, что это никогда не кончится. И воспоминания не вернутся. Он не знал, что он тут вообще делает, где это «тут», что происходит, зачем, и кто он такой. И что за мальчишка иногда топчется в гондоле под воздушным шаром? Что за имя порой тревожит небесную бесконечность? Кто и кого зовёт? Почему? — Кай? Наверное, по его душу, раз уж звуки имени сложилось в нечто цельное и осмысленное. Голос, правда, вспомнить сразу не получилось. Что-то смутно знакомое, но... Открыть глаза Кай даже не пытался — веки ощущались тяжеленными. — Ты слышишь меня? Кай? Если ты меня слышишь и понимаешь, пожалуйста, не пытайся двигаться сейчас. Анализ показывает работу сознания, значит, ты уже приходишь в себя. Лучше было бы, чтобы это случилось чуточку позже, но раз уж тебе приспичило прямо сейчас, то не двигайся. Восстановление ещё не завершено. Всего шестьдесят процентов. Завтра мы поместим тебя в другую капсулу и снимем повязки, но сейчас тебе нельзя двигаться. И ты не сможешь. Постарайся это как-нибудь принять спокойно без твоих обычных заскоков. Знаю, это немыслимо трудно, но ты всё-таки попытайся. Чен. Кай вспомнил этот голос. Как только вспомнил, так и нашёл кончик нити, чтобы размотать клубок воспоминаний. Он пытался целую бесконечность управиться с голосом и онемевшими губами, пока не смог выдохнуть всего одно слово. — Крис... — Он отделался легче. Завтра его отпустят, и он будет с тобой. С переломом уже всё, сейчас там только работа с мышцами, замена обмороженных тканей и так, по мелочи. Он тащил тебя по чёртовому снегу почти пять суток, так что ему требовалось отдохнуть и отоспаться. А вот тебе досталось больше, поэтому... Кай продолжения уже не услышал. Снова нырнул в небо и утонул в покое. Самое главное он узнал — Крис в порядке. Остальное не имело никакого значения. До нового проблеска. Сначала это походило на тёплые волны. После дошло, что его просто гладят ладонью по голове. Несколько минут мучений — и он смог открыть глаза. На секунду. Свет резанул как ножом. Он зажмурился. Тут же на лицо легла крупная и прохладная ладонь, защищая глаза. — Не спеши. Потихоньку... Кай цеплялся за этот тихий голос, часто моргал, чувствуя влагу в уголках глаз. Осторожно двигал пальцами, медленно тянулся рукой, чтобы накрыть прохладную ладонь сверху, слабо сжать и мало-помалу сдвинуть. Свет больше не слепил, и постепенно до Кая дошло, что свет приглушённый. Черты лица Криса расплывались минуты две, а затем Кай глаз не сводил с бледного Криса. Жадно рассматривал даже налепленные всюду лоскуты биопластика для быстрого восстановления кожных покровов. Крис сжал его ладонь обеими своими, опалил быстрым выдохом и прикоснулся губами. Смотрел из-под полуопущенных ресниц с затаённой радостью. Порывисто протянул левую руку и заботливо отвёл волосы со лба, погладил по скуле. — Прибить бы тебя... — Прибей. Тебе можно. — Голос едва слушался и был неровным. — Только сначала расскажи, что там было. А то я потерял пару дней жизни, кажется. — Ты потерял почти две недели, мерзавец. Потому что только идиот полез бы с пистолетом против тупака. Но тебе хватило дури. Я до сих пор понять не могу, как тебя не размазало тонким слоем по болоту, и из какой дряни ты стрелял. Мало того, что в тебя попали очередью, так ещё и переломало всего. Тебя даже трогать было страшно. И я с трудом мог поверить, что ты ещё дышишь. — Крис нервно облизнул губы и криво улыбнулся. — Я не знал, что делать. Не представляю, как у меня ум за разум зашёл так, что я дополз до обломков, нашёл ещё горячие куски металла и заклепал себе ногу. Наступать на неё получалось, хотя я не уверен, что жажду ещё раз это повторить. Но куда сложнее было уложить тебя на волокушу. Наверное, хорошо, что ты был в отключке и не чувствовал ничего. А вот дальше я и сам помню смутно, что делал и как шёл. И вообще шёл чисто из принципа, ни на что уже не рассчитывая. Меня волновало лишь то, что ты дышишь. И я боялся, что в любой миг ты можешь перестать дышать. Крис помолчал, снова погладил Кая по голове. Продолжил рассказ ещё тише, чем до этого: — Нас патруль засёк. Райнштайн. Её аптечка тебе очень пригодилась, пока мы ждали фургон медиков. Сначала нас доставили во временный лагерь у Калейдоскопа. Барлинг разрешил вернуться на базу до особого распоряжения, но наложил лапу на твой покорёженный странный пистолет. На базе за тебя и меня взялся Чен. База пока в режиме консервации до переброски. А переброска будет чёрт знает когда. Ещё на носу церемония награждения. Хорошо, что не придётся ехать далеко. Всё пройдёт в Монтевидео в Управлении, когда назовут дату общеваймарского празднования. У Барлинга ещё на тебя есть планы. То есть не у него одного, а у Штаба. Люгер бегает с приказом, по которому тебе светят новые обязанности. Разумеется, ты остаёшься с-пилотом в том числе, а новые обязанности тебе светят только после переброски базы. А на базе сейчас одна пятая от состава. Некоторые в госпитале, другие получили отгулы, у кого много накопилось, часть перевели во временные лагеря. Оставили тут только необходимый минимум для поддержания функциональности. — Ты расстроен? — почти шёпотом уточнил Кай, зажмурившись от нового прикосновения Криса и мягкого копошения в волосах пальцами. — Есть немного, — не стал отпираться Крис. — Я привык к базе, а она сейчас уже выглядит полумёртвой. Кто знает, куда нас потом запинают, и что там будет. И устраивать всё придётся заново. Так-то дело обычное для границы, но граница долгое время оставалась неизменной. Это теперь Вайсгау снова наша. Хотя ты наверняка рад. Кай не стал прятать улыбку, потому что он был не просто рад — счастлив до неприличия. — Там мой дом, Крис. — Помню. — Крис наклонился, помедлил, но всё же коснулся мягкими губами, чтобы подарить долгий поцелуй. — Люблю, когда ты так улыбаешься. Хочешь чего-нибудь? — Воды, — подумав, решил Кай. Крис поддерживал его, пока он пил, потом забрал стакан и помог снова лечь. Кай не пытался сдвинуть простыню и посмотреть на бинты. Всё тело ныло, но он чувствовал конечности и мог ими двигать — это всё перевешивало. Кроме того, боль была тупой и приглушённой, а это означало, что Кая вот-вот отпустят. Завершающая стадия. Конечно, потом придётся тренироваться и возвращать себе привычную форму, но тренировки Кая никогда не пугали. Всё лучше бездействия. — Поспи, — посоветовал Крис. — Я буду рядом. Теперь и на дежурство не надо. Консервация... Почти все без дела шляются. Только медики и повара трудятся по расписанию. — Лезь под бок тогда. — Тебе будет неудобно. — Когда это мне было неудобно с тобой под боком? Крис поворчал немного для проформы, но таки прилёг на краю койки. Кай прижался к нему плечом и боком, повернул голову, чтобы уткнуться носом в шею и вдохнуть запах Криса. Так и уснул, с удовлетворением ощущая Криса с собой рядом. После торжественного изгнания Кая из медицинского корпуса Крис направился прямиком к себе. И Кая это не удивило. Удивило его другое: все его вещи оказались в смежной с кабинетом комнате. Полностью. Включая содержимое шкафа. Барс царственно возлежал на кровати поверх одеяла, а под лапой у него красовалась виброкатана. Крис пожал плечами. — Корпус закрыт. Там только ты и остался. Вот я тебя и перевёл к себе. — Начальственным произволом? — Если угодно. — Крис довольно заулыбался. Кай до обеда гулял по базе и убеждался, что Крис всё сказал верно: всюду царили тишина и запустение. От сугробов мало что осталось; в такое время обычно у ангаров толпился народ, а ремонтные цехи жили собственной жизнью, но не сейчас. Кай видел одинокие фигуры только у медицинского корпуса. И даже Люгер не метался на горизонте — хоть какое-то развлечение было бы. В итоге Кай бесцельно слонялся между строениями, пережигая остаточную слабую боль движением. Тренировочный зал пока находился под запретом. Ну а на обед в столовой собрались все, кто на базе ныне обретался. Большая часть столов пустовала, и это выглядело диким и непривычным. У стойки даже очередь ни разу не образовалась. С другой стороны, все казались удивительно расслабленными впервые за всё время. Хотя конечно, где Вайсгау, а где Онэй. От границы Онэй никакой тупак не смог бы до Монтевидео добраться теперь. Но Кай до сих пор с трудом верил, что лично поучаствовал в переносе границы. Десять лет прошло, а он всё ещё отлично помнил, как люди покидали Вайсгау. Длинные вереницы обозов тянулись в Монтевидео в поисках укрытия и хоть какого-то будущего. В то время, что фремды хозяйничали в Вайсгау, никому не запрещали покинуть Бранденбург. Вот только беженцев было больше, чем мест, которые мог предоставить гражданский космофлот. Прошение об эвакуации родители подали сразу. Если бы его сразу и одобрили, Кай не остался бы на Бранденбург. Наверное. Но прошение одобрили спустя годы, когда Кай уже обретался в лётной академии, и ему запретили лететь с семьёй из корыстных соображений. Теперь же Кай впервые мог увидеть перенос границ обратно. Прежде его семья бежала, нынче — он возвращался домой один. Ну он хотя бы рассчитывал на это. На то, что сможет вернуться, отыскать развалины дома и что-то сделать. В этом был смысл, потому что все эти годы на общий счёт семьи поступали имперские деньги — программа поддержки северных поселенцев. И если даже забыть об этих деньгах... наследие Аллардов перекрывало любые убытки. Крис ждал его за столом и вертел в пальцах небольшую тонкую книжку в золотистых корочках. Кай и не сообразил, что же это, пока Крис не протянул ему корочки. В центре красовался крылатый меч — ничего больше. Кай медленно раскрыл корочки, чтобы увидеть внутри один-единственный лист из тончайшей бумаги. Он молча смотрел на документ, закрепляющий их связку, и чувствовал, как Крис старается поймать его взгляд. Однако Кай не мог отвести глаз от двух ровных столбиков текста. Там слева было его имя, а в другом столбике справа — имя Криса. Под столбиками перечислялись награды каждого. Их оказалось поровну у обоих. Сначала — разные, а в конце — одинаковые. С напряжением Кай поискал упоминания о «позорных лентах», но не нашёл. Зато в нижней части листа красовалась пометка об имперской награде в виде наследия Аллардов, которое переходило в полную собственность Кая с правом передачи по наследству. Кай аккуратно сложил корочки и вновь осмотрел золотистое покрытие с крылатым мечом. Сама по себе бумажка не играла особой роли, но она давала право их связке на тех самых наследников, которым Кай мог оставить наследие Аллардов. Скреплённая связка могла обратиться в столичный военный университет для сдачи генетических материалов. Шестьдесят процентов гарантии, что учёным удалось бы скомбинировать генетический материал и вырастить ребёнка. Этого ребёнка Каю и Крису отдали бы как законным родителям. Существовал и ещё один способ: договор с незамужней женщиной, предусматривающий передачу родившегося ребёнка с-связке за определённую плату. Если в первом случае Кай был уверен в согласии Криса, то во втором — сомневался. Он ещё помнил категоричное высказывание Криса о походах на сторону. Даже угрозу. — Тебе тоже теперь кажется, что мы официально женаты? Кай ответил на это коротким смешком, но покачал головой. Ему так не казалось. Всё же скреплённая связка и брак — разные вещи. И отношения в них тоже иные. — Не жалеешь? — Ни капли, — с железной уверенностью отчеканил Кай. Ночью спал он плохо, несмотря на Криса под боком. Подрывался и от фантомного сигнала тревоги, и от новых кошмаров. Ему снился несущийся на него остов беспилотника, а потом кости крошились от силы удара. Кай предполагал, что его спас неровный рельеф или глупая случайность. Тогда страшно не было, но сны будили всё худшее. А Крис в четыре утра не выдержал: сдёрнул его с кровати, увлёк за собой и заставил улечься в ванне. Умывал приятно тёплой водой, перебирал волосы, ненавязчиво обнимал и прикасался губами к виску. — Плохая была идея. Тебе лучше поселить меня отдельно, — хрипло предложил Кай, старательно отпихивая Криса. — Прекрати, ладно? — Крис решительно сгрёб его и удержал. — Не выдумывай несуществующее. Мне совершенно не в тягость. И стыдиться тебе тоже тут нечего. На твоём месте многие крышей ехали, а ты нормальный. Не без сложностей, но нормальный. Всё хорошо, Кай. Мне тоже непросто принять, что сейчас сигнала тревоги не дождёшься, ведь прежде срабатывал почти каждый день. Но и отвыкать не стоит — затишье временное. Всё хорошо... — Крис уткнулся ему в макушку носом. Плавно оглаживал ладонями бока, легонько нажимая кончиками пальцев на напряжённые мышцы. Заставлял расслабиться и погрузиться в полудрёму. В тёплой воде было лучше, чем в постели. Крис оставался рядом, поэтому Кай позволил себе уснуть без опаски, что уйдёт в воду с головой и утонет. Правда, вода могла вызвать иные кошмары, но Кай надеялся, что эти кошмары Криса испугаются и не придут. Раньше вот кошмары Криса боялись. Вызов в Монтевидео поступил через четыре дня. На приём в Управление ехать никому не хотелось, но пришлось. Из оставшегося офицерского состава базы только дежурным с Рохом во главе и удалось отвертеться. Кай и Крис выезжали последними из-за визита к Чену. Чен проверял состояние Кая, а потом снимал с Криса остатки лоскутов и зубоскалил, что Крис подгадал аккурат к праздникам, дабы выглядеть как картинка. На стоянке Крис запихнул на заднее сиденье вездехода сумку с парадной формой. Вместе с Каем они расположились впереди и выкатили на трассу. Серое полотно ложилось под колёса, а грязно-белое мелькало по сторонам в оврагах, предсказывая стремительное потепление через недельку. Привычно для Вайсгау — резкий переход между сезонами. Причём в Вайсгау весна по длительности была самой короткой из сезонов — неделя-две всего. Осень немногим длиннее. А вот зима и лето тянулись одинаково долго. — Говорят, в этом году лето будет теплее, чем всегда. Почти такое же, как сто лет назад, — негромко обронил Крис. — Если повезёт, подсолнухи снова будут тут расти. — Думаешь, это из-за фремдов? — Вполне возможно. Если верить учёным, то присутствие их флота в системе сказалось на климате. Защитные поля, отражающие экраны, прочее... Но за время войны количество их кораблей существенно сократилось. Вроде бы сейчас планеты получают свет от звезды почти так же, как раньше. — Крис пожал плечами. — Я не астроном, уж прости. Барлинг упоминал, что Калейдоскоп тоже не просто так, но с Калейдоскопом разбираться будут даже не десять лет. Фремды долго его проектировали, а строили с момента захвата Вайсгау. Теперь важно не позволить им повторить это в Онэй. — В Онэй технически сложнее — там земля промёрзшая почти везде, только у границы местами на болотах почва рыхлая, но копать на болотах бессмысленно, а осушить их быстро не получится. — Это и к лучшему. К югу фремдов всё равно мало, а постоянные атаки мешают им заниматься чем-то подобным. Вайсгау создавала им идеальные условия. Но сейчас Вайсгау у них нет. Осталась только Онэй, а там почти круглый год один снег — кошмар для фремдов. Если их выбить из Онэй, то на Бранденбург война будет окончена. Наверное, ещё лет десять с новыми силами и оружием — и Ваймар освободится полностью. Прикрыв глаза, Кай лениво подумал, что через десять лет ему будет тридцать пять. Может быть, пять лет сверху удастся продержаться в армии. Но в сорок его точно попросят на выход. И будет ли смысл в этих пяти годах, если Криса попросят на выход раньше? Крис ведь старше, хоть и штабник сейчас. При штабе ограничение на возраст не такое жёсткое, только гарантий всё равно никаких. С другой стороны, без фремдов многое изменится. Кай всё ещё надеялся, что сможет летать уже на других истребителях. На таких, из которых видно небо. И что Крис захочет полетать вместе с ним. Было бы здорово... — Уверен, что понадобится десять лет? — Угу. — Крис довольно зажмурился на миг и вновь сосредоточился на дороге, но лукаво добавил: — Может, и меньше. У меня же лучший пилот. Вот паскуда... Опять за своё. — Собираешься вволю меня поэксплуатировать? — Ещё бы. У моста Крис остановился, чтобы перекинуться парой слов с постовыми. Ремонтные работы продолжались, а на временном экране светились две карты с вариантами объезда. — Через день или два мост откроют, вернуться сможете уже обычным путём, — порадовала их капитан из городского ополчения и смущённо улыбнулась, когда возвращала Крису документы. — Вы же на праздник останетесь, штабс-полковник? — Отчасти, — кивнул Крис с ледяной невозмутимостью, словно в упор не видел улыбку и интерес девушки к себе. — А как же городской парад? Без героев парад уже будет не тем. — Он у нас стесняшка и не любит сборища, — влез в беседу Кай, сияя ослепительной улыбкой и доводя Криса до белого каления. Но даже ухом не повёл, когда Крис сжал ладонью его колено. Продолжал распускать хвост и старательно смущать девушку внезапным вниманием к её персоне и бесконечными комплиментами. Крис повернул голову и одними губами беззвучно подытожил: «Кобель. Неисправимый». Наконец они продолжили путь, выбрав вариант «направо и по грузовому мосту». Крис тихо злился, а Кай с удовольствием глазел на его профиль и широко улыбался. — Ты невыносим. — М-м-м, угу. — Стоит появиться в пределах видимости юбке, и от твоей угрюмости не остаётся и следа. Прямо милашка и обаяшка. Такой сахарный, что от одного взгляда на тебя слипается. — Мне комфортно с женщинами. Они чудно на меня реагируют, — признался Кай по большому секрету и потёр колено. Всё ещё ощущал недавнее прикосновение. Это ощущение вынуждало вертеться на сиденье и не давало сидеть спокойно. — Они не чудно реагируют, а попросту подпадают под твоё обаяние и истекают слюнями до обезвоживания. И мечтают, чтобы ты затащил их в постель и оттрахал до смерти, — мрачно пробормотал Крис. — И ты нагло этим пользуешься, скотина. При живом мне. — Именно. Потому что ты живой, и мне просто нравится, когда ты ревнуешь. — Кай с удовольствием поймал испытывающий взгляд Криса. Он правду сказал, но его тон оставался беззаботным, вот Крис и сомневался. Тогда Кай немного подался к нему и понизил голос: — Меня это вообще заводит, если честно. От ревности ты очаровательно искришь. Криса тоже явно заводило, когда Кай что-либо говорил ему почти на ухо с чуть хриплыми нотками в негромком голосе. — О расплате не думал? — А она будет? — Кай откинулся на спинку сиденья и просиял новой улыбкой. — Увидишь. — Крис плотно сжал губы, опалив его сердитым взглядом. — Теряюсь в догадках. — Не стоит. Просто ты сегодня меня не получишь, а вот я тебя — получу. Буду мучить, пока не запросишь пощады. — Не дождёшься. И я буду сопротивляться. Но ты можешь попытаться меня связать. — Ну нет, шанса на побег я тебе не дам. — Но вообще ты мне дашь? Крис пихнул его локтем в бок и глухо зарычал: — Замолчи, мерзавец. — И не подумаю. Тем более, я так соскучился, что согласен даже на это. Можно вместо приёма и церемонии. Терпеть не могу официальные мероприятия, а вот тебя... — Кай. — Нервы ни к чёрту? — Нет, просто я тоже соскучился и вообще думал, что мы там так и подохнем в снегах после всего, что ты отмочил. Так что я просто хочу получить тебя в собственное распоряжение и посмотреть на то, как ты кончаешь. — Забавно... А я хочу смотреть, как кончаешь ты. И что нам теперь делать? — Залепить тебе рот пластырем, чтобы ты перестал доводить меня до совершенства, иначе я остановлюсь и накинусь на тебя прямо сейчас. — Здорово. И мы на всё опоздаем? — Именно этого ты и добиваешься, не так ли? Тут Крис не промахнулся. Кай готов был пойти и на столь сомнительные, не красящие его меры, лишь бы пропустить чёртов приём. Меньше всего он желал видеть постные рожи штабных офицеров, рассекать в парадной форме и слушать лесть со всех сторон. К тому же, по милости Штаба с ним обошлись весьма неприглядно, и забыть об этом Кай не мог. Несмотря на понимание, Кай злился всё равно. Он никогда не относился к тому типу людей, что могли принять подобное спокойно. Его использовали как слепое орудие, и если бы он погиб ещё тогда, в плену, о нём бы просто забыли и повторили бы это с кем-то ещё. Хотя так и было. Штаб выбрал кандидатов и не считался с потерями. В последнее время Кай неохотно размышлял о пленниках, которые смогли вернуться, но которые не смогли сохранить память или разум. Наверняка в их случае психопрограмма тоже сработала, однако извлечь данные оказалось невозможно. — Повреждение сознания, — тихо пояснил Крис. — Ты ведь об этом думаешь? О других? Донн упоминал, что повреждение сознания и нарушение целостности «я» вносили необратимые изменения. Извлечь данные в принципе получилось бы, но они были бы повреждены до той степени, когда восстановление невозможно. — В моих глазах это никого не оправдывает, — отрезал Кай, отвернувшись к окну. — Несмотря на конечный успех, всё равно не оправдывает. Даже если почти все они попали в плен по собственной вине или волей случая. И потому, что я попал в плен по чужой милости. Ничего не говори... Даже если бы я мог напрямую всучить им всем собственные воспоминания и заставить пережить всё, что там со мной было... мне легче не стало бы. Я, правда, понимаю, ради чего всё это было. Понимаю, что в чём-то они были правы. Но конкретно для меня ничего это не меняет. Я их ненавижу всё равно. И, знаешь... — Кай умолк, заколебавшись, но всё нашёл в себе силы продолжить: — Мне очень трудно удержаться от ненависти к себе. Будь я другим, и им я бы не понадобился. Но я именно такой, как им надо. Только для этого. В остальном я для них — проблема. Если бы не психопрограмма и не их тонкая диверсия, они без колебаний от меня избавились бы. Крис накрыл ладонью его колено, погладил. — Не думай об этом так. Твоей вины тут точно нет. Ты такой, какой есть. И ты потрясающий пилот, поэтому твоя ценность для них всё равно не исчерпывается даже сейчас. Пусть они сами платят по счетам, раз уж им понадобился кто-то, похожий на тебя. Это они пошли на сделку с совестью, не ты. Вот пусть они с этим и живут. Рано или поздно, но платить придётся всем. Им — тоже. А ты уже свободен от них. Это уже прошло. Оставь в прошлом. У тебя есть я. Смею полагать, я всё перевешиваю. — Самомнение у тебя... — У тебя и научился, скотина ты упрямая. На вездеходе они поплутали по территории Управления в поисках старого корпуса, отведённого под гостевой на время праздников. Нашли по скоплению транспорта и заметной толчее у входа. Под аркой крыльца теснились дежурные и гости с вещами. У Кая зарябило в глазах от фюрерских и пилотских нашивок. Офицеры из наземных отрядов походили на редкие оазисы. — А кормить нас тут вообще будут? — возмущалась рослая барышня с нашивкой обер-фюрера. — Такую кобылу и напоить — проблема, — буркнула субтильная девчушка из наземников, за что тут же и огребла: обер-фюрер оказалась дамой горластой и чрезмерно шумной, даже вульгарной, ибо скромная девчушка немедленно в её глазах превратилась в «лахудру с неизмеримыми понтами». — Только попробуй, — мрачно предупредил Крис, придержав Кая за плечо. — Ещё тебя в роли рыцаря-спасителя мне сегодня и не хватало. Сама вякнула, пусть сама и разбирается. На мой взгляд, отсутствие чувства такта влечёт за собой достойную кару. Кай сердито фыркнул, прихватил сумку из салона, но всё-таки двинулся к крыльцу — девчушка, судя по всему, могла и сама за себя постоять даже при «отсутствии чувства такта». Крис шагал следом за ним, помахивая документами и недовольно оглядывая сборище гостей. Они протолкались к дежурным, показали бумаги и получили ключ на двоих. Дальше их ждала боевая задача: «ориентирование на местности». Поскольку корпус был старым и штабным, то мало походил на отели, несмотря на ремонт. Номера писали на дверях примитивным образом — мелом. Ещё и без особой системы. — Может, налево? — Крис с сомнением оглядел коридор, который вдали вообще, похоже, не освещался. — Тут девяносто два... Думаю, надо подняться на следующий этаж. — Уверен? — Если налево коридор такой же, как направо, то девяносто два умножить на два будет сто восемьдесят четыре. А у нас... сто девяносто шесть. Это следующий этаж и направо почти до упора. Крис помолчал немного, после махнул рукой. Они поднялись по широкой лестнице выше и медленно зашагали по коридору, высматривая дверь с заветными цифрами. Нашли в самом деле ближе к концу коридора. Кай возился с ключом, искал замочную скважину почти на ощупь, потому что в конце коридора освещение совсем никуда не годилось, а Крис отпускал ехидные комментарии по поводу навыков Кая с завуалированным сексуальным подтекстом. — Намекаешь, что своим ключом я твою скважину ни разу не находил? — вскипел Кай, мечтая придушить ядовитого мерзавца на месте. — Ты гляди как завёлся, — зубасто заулыбался Крис, весьма довольный собой. — Вам помочь? Оба оглянулись на застывшего посреди коридора младшего дежурного с нашивками сержанта. — Смотря в чём, — пробормотал Кай, но ключ сержанту протянул. Тот управился с замком шустро и гостеприимно распахнул дверь в «номер». — Желаете ужинать в общем зале или предпочтёте остаться в номере? — Ужин в номер, пожалуйста. — Крис подтолкнул Кая в спину. — Ванная же тут есть? — Тут всё есть. Официальная часть будет завтра в полдень, а вечером вас ждёт развлекательная программа. Если вы позволите, я возьму вашу парадную форму, чтобы её привели в порядок. Верну завтра к одиннадцати. Крис пожал плечами, отобрал у Кая сумку и выудил свёртки с формой. Сержант благодарно прижал свёртки к груди и улыбнулся. — Ужин будет через полчаса. Не обманул — спустя полчаса в номер вкатили столик и накрыли на стол. Пустую посуду попросили оставить у двери номера в коридоре на специальной откидной полке, чтобы лишний раз не тревожить постояльцев. Пока Крис выуживал из сумки гражданские тряпки и развешивал в стенном шкафу, Кай слонялся по номеру и всюду водил носом. Сначала потоптался у огромного окна, выходившего во двор, задёрнул в итоге тяжёлые шторы, обошёл по дуге мягкие кресла, салонный диван и низкий столик с ужином, любопытно осмотрел огромную кровать в спальне и вздохнул. Номер с одной кроватью им наверняка обеспечили золотистые корочки, хотя и без них результат был бы тем же — с-связка же. Но это немного раздражало, несмотря на то, что среди с-связок хватало таких, где фюрер и пилот спали бы на разных сторонах одной кровати вполне невинно. Просто такой подход как бы заранее расставлял все точки и ненужные акценты. Одна кровать и укреплённые стены сами собой подразумевали, что номер рассчитан на активно трахающуюся пару. Истинно, только Кай предпочитал, чтобы об этом знало как можно меньше народа, иначе это выглядело как неуместное любопытство посторонних к чужой личной жизни. Или же это в целом подчёркивало замкнутость Кая и его нежелание подпускать к себе людей. Он понуро побрёл в ванную. Уютно-бежевые плитки, зеркала, стандартный набор средств на столике у раковин и медного оттенка все металлические детали — от кранов до крючков с полотенцами и пушистыми халатами. — Давай перекусим сначала, — предложил Крис, тоже заглянув в ванную. — Там принесли омлет с куриным мясом. Будешь? — Буду. Крис коротко поцеловал его в висок и метнулся к раковине — руки помыть. У Кая же от игривого настроения мало что осталось. Неумолимо надвигавшийся срок официального мероприятия вообще не радовал. Кай и думать не хотел, как будет торчать в парадной форме под взглядами со всех сторон. В Штабе о нём всё знали. И даже если никто и словом не обмолвится о «позорных лентах», слухи не умрут. Кроме того, именно Штаб во всём и виноват. Они будут награждать Кая с фальшивыми и лицемерными улыбками — тошно же. — Завтра всё закончится. Не падай духом, — подбодрил Крис. — Чем раньше, тем лучше. А потом мы уедем. Кай отстранённо кивнул, ополоснул руки и поплёлся следом за Крисом к столу. Крис традиционно придвинул к себе салаты, а после неожиданно взял бутылку с тёмным вином, открыл и плеснул немного в пузатый бокал. — «Чёрная ночь». Хороший выбор. Самое то, чтобы отметить. Кай покачал головой, отказываясь. Ему хватало молока. Но смотреть, как Крис пьёт вино, ему нравилось. Правда, было непросто отвести взгляд от влажно блестевших губ. Этот блеск вынуждал Кая представлять, какими будут губы Криса на вкус. Наверное, виноградно-сладкими с резковатыми нотками, волнующими кровь. Крис раньше закончил с ужином, вот и занял ванную первым. Кай уже в одиночестве доедал омлет и пил молоко из стакана маленькими глотками. Старался не думать о новом дне, не накручивать себя и не строить планы. Потому что именно сейчас будущее казалось бесформенным и неопределённым. Кай отлично помнил, что Штаб желал возвращения Криса к ликвидаторам. И они вполне могли рассчитывать на это с учётом откупа, ведь Кай по их милости должен пойти в инструкторы. На первый взгляд, план идеальный: Кай будет учить пилотов управлять роботами, а Крис вернётся к родному делу. Но Кай не собирался отрекаться от неба. Пилоту же нужен фюрер. Неужели в Штабе в самом деле решили, что разбить с-связку реально? Или считали, что с-связка из двух фюреров развалится сама? На фоне всего, что с Каем произошло, он уже подозревал Штаб в чём угодно. И он боялся туманного будущего. Хотя нет. Он боялся, что Криса у него могут отобрать. И, возможно, это случится именно завтра. В самом Крисе Кай не сомневался, иначе Крис попросту бросил бы его в Онэй, а не тащил пять суток без особой надежды. Однако и Кай в прошлом в плен не рвался, как и в добровольцы для испытания всяких программ. В Штабе тоже умели манипулировать людьми. И умели не хуже Криса. Отодвинув стакан, Кай поднялся и дошёл до окна. Отвёл в сторону плотную ткань, чтобы взглянуть на тёмное небо, закутанное в тучи. Душа просилась в личный рай, ведь там ветер песней вылечил бы любую боль. Но приходилось торчать на земле и мучиться от неопределённости. После душа Кая встретил приглушённый свет ночника в спальне. Крис лежал на краю кровати и вроде бы спал. Кай бесшумно подкрался к кровати с другой стороны, выскользнул из халата, приподнял одеяло и осторожно улёгся. Не хотел Криса разбудить — пускай отдохнёт, ему тоже силы понадобятся к полудню. Вытянувшись на животе, Кай сложил руки на подушке и опустил на них голову. Сон не шёл, но щеголять кругами под глазами завтра — так себе расклад. Кай сосредоточился на попытках уснуть до той степени, что не сразу заметил, как одеяло медленно сползает с него. Само по себе сползать оно не могло, а значит, кто-то тянул за край. Догадаться, кто именно, ничего не стоило — на кровати их всего двое. Кай не шевелился и ждал с прикрытыми глазами. Вот одеяло пропало совсем, а после он ощутил прохладу пальцев, прикоснувшихся к лодыжкам. Подушечками по подошве, вокруг пятки, снова по лодыжкам и выше. Кай невольно улыбнулся — тёплым выдохом пощекотало кожу на сгибе колена. Прикосновение мягких губ подарило ощущение лёгкости во всём теле. От колен к бёдрам Крис вёл уже не пальцами, а ладонями. Губами приласкал поясницу и неторопливо принялся измерять в поцелуях длину позвоночника от пояса к плечам. Водил пальцами по правому боку и целовал, неизменно сдвигаясь, пока не добрался до лопаток. Кай чуть вздрогнул, когда язык сменил губы. Крис облизывал лопатки и никуда не спешил. А Кай наслаждался его близостью, теплом и даже касаниями влажной головки к бедру. Крис не пытался потереться об него, скорее, просто задевал время от времени бедро, но это тоже было приятным и сладким. Удержаться от ментальных поползновений в сторону чужого разума оказалось тяжело. В конце концов, Кай всё же окунулся в восприятие Криса. Это походило на нечто странное — словно бы Крис поделился с ним собственными глазами. Крис прикасался к нему, а он видел всё так, будто был Крисом и собой сразу. Дольше пары минут не вытерпел, повернулся на бок и оглянулся на Криса. — Всё нормально, — поспешил заверить его Крис, и он помотал головой. — Если бы. Довольно странное чувство. Как изощрённая форма онанизма. Мне, конечно, очень приятно, что я тебе нравлюсь, но сходить вместе с тобой с ума от себя самого — это слишком. Я предпочитаю сходить с ума от тебя, а не от себя. — Тогда поставь блок. И не волнуйся — я всё ещё эмпат, поэтому твои впечатления могу уловить — мне достаточно. — Крис придвинулся ближе, коснулся губами плеча и накрыл правой ладонью член Кая. Самыми кончиками пальцев оглаживал упругие яички, мучительно медленно вёл по стволу до головки, чтобы после сжать член в ладони. Его дыхание заметно сбоило, пока он помечал поцелуями шею и плечо, неловко придерживал левой рукой голову Кая, не позволяя отвернуться. Железным Кай не был, но едва попытался втолкнуть член в кулак Криса, как Крис поспешно убрал руку, чтобы немедленно надавить ладонью на живот и удержать на месте. — Ну нет. Расплата, помнишь? Сегодня ты мой. Я буду делать с тобой всё, что захочу. Ты можешь лишь получать удовольствие — ничего больше. — Не уверен, что смогу лежать бревном, — честно предупредил Кай и прикрыл глаза: Крис неторопливо водил ладонью по напряжённым мышцам живота, смещаясь постепенно выше. — Бревном и не надо. Но трогаю я. А ты просто позволяешь трогать и наслаждаешься. Крис добрался до груди, погладил. Сдвинул ладонь, последовательно скользнув по соску пальцами — от мизинца до указательного. После большим пальцем Крис провёл по ключице. Смотрел пристально сверху вниз и мягко нажимал рукой на правое плечо, заставляя Кая вытягиваться на спине. Волновал шею короткими касаниями, пока не прижал ладонь к щеке. Подушечкой большого пальца трогал уголок рта, а указательным поглаживал скулу. Откровенно любовался и ловил взгляд Кая, чтобы после поцеловать. Обычно у Кая возникали проблемы в подобных случаях, но когда такое вытворял Крис, с этим удавалось смириться. Несмотря на то, что Крис всегда подчёркивал своим поведением, что в такие минуты это он — тот, кто владеет. Достаточно было взглянуть Крису в лицо, чтобы понять — Крис уверен абсолютно, что Кай сейчас принадлежит ему. И Кай не мог вспомнить ни единого раза, чтобы кто-то другой так выглядел в сходных обстоятельствах. Возможно, важную роль играл характер прикосновений. Обычно Каю нравилось самому прикасаться и играть на струнах чувственности других. Когда же другие пытались сделать это с ним, он испытывал, скорее, отторжение и неприязнь. Та же Генриэт тоже пыталась, но её прикосновения были иными. Она трогала Кая так, словно он казался ей идеальным инструментом, наделённым физической привлекательностью, незаурядной выносливостью, горячим темпераментом, раскованностью и недюжинным сексуальным опытом. А вот Крис делал это по-другому. Как будто имел дело с неким уникальным явлением, не поддающимся анализу, единственным в своём роде, словно Кай по умолчанию требовал к себе какого-то особенного отношения. И смотрел на него Крис с нескрываемой страстью и жгучим любопытством. Подобрать же нужное слово, точно передающее, как именно Крис к нему прикасался, у Кая не получалось. Но прикосновения Криса ему нравились, и он не пытался Криса остановить, хотя любого другого остановил бы немедленно и безжалостно оттрахал до беспамятства, дабы не тянуло больше на подобные эксперименты. Крис ловил его губы своими, мягко сжимал, на секунду удерживал, отпускал и ловил снова. Перебирал пальцами волосы за ухом, большим гладил по щеке и опять целовал, прижимаясь всем телом к его боку. Неспешно и чувственно Крис сдвигал ладонь по шее, чтобы следом отогреть поцелуями и там. Потёрся губами над ключицей, позволил ладони скользнуть по боку и плавно сжал пальцами ногу над коленом. Через миг Крис вскинулся, чтобы нависнуть над Каем. Упирался руками в матрас по обе стороны от головы Кая, а коленями — между его ног. Пристально смотрел сверху. Длинные волосы укрывали его левое плечо и кончиками щекотали кожу у Кая на груди. Осторожно, словно опасаясь спугнуть, Крис клонился ниже, сгибая руки в локтях. Оперевшись на локти, коснулся ладонями скул. Задержал дыхание, напряжённо вглядываясь в лицо Кая, после — лизнул в уголок рта. Слишком мало. Кай сам намотал на запястье длинные волосы, дёрнул к себе и поймал губы Криса. Целовал нетерпеливо и горячо, компенсируя вынужденную неподвижность. Выпустив волосы Криса, обхватил руками за шею. Удерживал и не разрешал отстраниться. Ещё и ногами обхватил для надёжности, рывком вскинулся, задев стоящим членом живот Криса. Держал так крепко, что Крис без опаски мог и дальше гладить его ладонью по бедру и отвечать на поцелуи. Правда, Крис скоро пресёк самодеятельность: упёрся ладонями в плечи, мягко прижал к матрасу и заставил свободно раскинуться. Стоя на коленях, он плавными движениями гладил грудь и плечи Кая ладонями. Будто бы без особой охоты сдвигался ниже, но с явным упоением накрыл твёрдый живот одной ладонью. Грелся жаром тела. Левой рукой ласкал бёдра, а затем кончиками пальцев приглаживал жёсткие завитки паховых волос, стараясь не задевать член при этом. — Ты не представляешь, как мне хочется провести по нему языком и получить тебя полностью в свою власть. Но сегодня этого не будет, потому что я всё хочу видеть. От и до. Хочу себе всё, что ты чувствуешь. — А я хочу тебя, — честно признался Кай, хотя знал наверняка, что признание ничего не изменит. Но он действительно хотел сжать Криса в объятиях, свалить на простыни и сгореть в Крисе к чёртовой матери. — Не сегодня, — ожидаемо обломал его Крис, потянул за ногу и согрел поцелуем колено. — Сегодня ты платишь по счетам как умеешь и как можешь. И будешь платить каждый раз за мою ревность. — Но мне нравится твоя ревность, — запротестовал Кай, пытаясь высвободить ногу. — Зато я чувствую уязвимость, когда ты даёшь мне для ревности повод, так что не обессудь. Око за око, как говорится. — Это глупо. Ты всё равно знаешь, что я нарочно... — Кай задохнулся от неожиданного прикосновения к члену. Крис плотно обхватил толстый ствол ладонью и плавно провёл большим пальцем по лоснящейся головке, размазывая проступившую смазку. — Знаю. Но видеть, что ты — мой, бесценно. — Крис убрал руку, чтобы потрогать обеими ладонями ноги Кая. Взъерошить жёсткие волоски, пригладить. Наклониться и коснуться губами кожи под пупком, обжечь выдохом. Сдвинуться и пометить поцелуем кожу на груди под соском. Крис без спешки подбирался к шее, оставлял влажные полосы языком, опирался на локти и слегка прижимался к Каю, задевая членом низ живота. Лежать и не двигаться было мучительно. Кай отчётливо слышал биение пульса, что отдавалось в висках. Едва справлялся с неудержимым желанием вскинуться и потереться о Криса всем телом. И это желание выглядело ещё самым безобидным на фоне остальных. Но если Крису для полного счастья не хватало только вот этого... — Я не держу тебя, — хрипло прошептал Крис ему на ухо. — Просто не ломай тонкую грань. Сегодня удовольствие доставляю я, а не ты. Мне очень хочется. Крис опёрся на левый локоть, занял Кая поцелуем, а правой рукой принялся перебирать и разминать мышцы на боку, прогоняя напряжение. Не возражал и не мешал Каю обнимать себя, отвечать на поцелуи и льнуть всем телом. Пока Кай не отнимал у Криса инициативу, Крис позволял ему всё. Уяснив это, Кай немного расслабился и откинул голову, подставил шею под неспешные ласки. Приоткрыв губы, резко выдохнул, ощутив касание языком к ямочке меж ключиц. Крис не прятал от него ничего, наоборот, словно старался всё показать в деталях. Отчётливо думал о его шее, рисовал образы, наполненные чёткими контурами гибких мышц под влажно блестящей смуглой кожей. И Кай остро чувствовал желание Криса зацеловать шею, вылизать и потрогать губами везде. Именно этим Крис и занимался после: целовал, проводил языком, тёрся губами, добирался до ямочки на подбородке, снова целовал и прикасался кончиком языка, рисовал влажную линию от ключиц до подбородка. Добравшись до груди, Крис провёл пальцами по соскам. — Такие трогательно маленькие... Он знал, что у Кая грудь далеко не самое чувствительное место, поэтому осыпал её короткими лёгкими поцелуями, постепенно сдвигаясь к животу. И не скрывал, что намерен потрогать везде. Языком обвёл в круг ямочку в центре живота, и Кай невольно потянулся руками, чтобы запустить пальцы в длинные волосы Криса, удержать. — Тебе нравится. Крис не спрашивал. Точно знал, что нравится. От Кая в принципе ничего не зависело, и когда Крис целовал кожу на животе или дразнил лёгкими касаниями возле пупка, мышцы сокращались помимо воли Кая. Под кожей как будто разливался тягучей и обжигающей волной расплавленный до жидкого состояния металл. Вместо крови, наверное. Хотя чёрт его знает, что именно это было, Кая просто резко бросало в жар до неконтролируемого сокращения мышц на животе, и он вытягивался под Крисом: руками цеплялся за перекладины в изголовье и поджимал пальцы на ногах. Крис откровенно оглаживал его бёдра и снова прижимался губами к низу живота, заставляя ещё раз вздрогнуть и вытянуться в полный рост. После Кай зажмуривался изо всех сил и пытался не выгибаться, ощущая тепло губ на внутренней стороне бедра. Крис улёгся между его ног удобнее и опять тронул губами там же, задел скулой мошонку, нарочно ещё и потёрся котом, подхватил ноги и закинул себе на плечи, чтобы целовать снова и снова. Иногда он легонько прихватывал кожу зубами, чуть тянул, а после проводил языком. Гладил ладонями от бёдер до колен, снова подхватывал и заставлял сгибать ноги в коленях сильнее, чтобы целовать со всех сторон и помечать кожу поцелуями до самых ягодиц. Крепко сжав губы, Кай попытался оставить стон при себе, но не смог. Крис втянул в рот яичко и пососал, отпустил и сделал это ещё раз, лишь бы вновь услышать Кая. Дразнил губами и лёгкими касаниями пальцев. Подхватывал ладонью, плавно сжимал, опять отогревал во рту и поглаживал между яичками. Издевательски медленно вёл языком вдоль члена, неровно дышал на головку, тёрся губами, а после неспешно приподнимался, чтобы лечь рядом с Каем и притянуть к себе. Кай позволил уложить себя на боку и прижать к груди Криса. Спиной ощущал, как тяжело Крис дышит. Прикосновение к щеке переполняла нежность. Крис ласково заставил Кая повернуть голову, чтобы удобнее было видеть его лицо. Мягко поддерживал, устраивая голову Кая на своём плече. Неохотно убрал ладонь со щеки, огладил шею, грудь и живот. Добравшись до паха, Крис обхватил ладонью член. Сначала просто держал. Пальцы у него ощутимо подрагивали, а у Кая ныли мышцы бёдер от желания двигаться и неудержимо толкаться в кулак. Крис склонился ниже. Как будто дышал дыханием Кая минуту или две и не решался поцеловать. У Кая решимости хватило на двоих: он резко подался к Крису и поцеловал сам. Тотчас глухо замычал, куснув Криса за губу, ведь Крис именно в этот миг сдвинул руку на члене. И после этого Крис не останавливался — водил уверенно от основания к головке и обратно. Сжимал крепко, как Каю нравилось. Делал это то неспешно, то скорее. Задевал пальцами яички с умыслом, иногда и головку дразнил. Губами ловил низкие стоны, целовал, отстранялся и смотрел, чтобы после вновь целовать. Кай плотнее прижимался спиной к груди Криса и старался не двигаться, но получалось плохо. Он терялся в неровных движениях руки Криса и блуждал в поцелуях, которые не способствовали ясности ума. А потом Крис и вовсе ударил по головке ладонью, прижал ствол к низу живота Кая, мягко помассировал и опять принялся водить по всей длине в недавнем темпе. Жадно смотрел сверху вниз, едва заметно улыбался и не запрещал Каю толкаться в кулак, обостряя впечатления. Позднее Крис ещё раз разжал ладонь, сдвинул её, подхватил правую ногу Кая, немного её приподняв. По внутренней стороне бедра гладил, время от времени подхватывая мошонку и мягко массируя. Пока Кай не стиснул руку Криса бёдрами. Стиснул с силой, зажмурился, хрипло выдохнул и вновь устремил взгляд на Криса. Позволил высвободить руку, чтобы Крис продолжил водить ладонью по члену. Всё так же пристально Крис смотрел в лицо Каю, иногда помечал короткими поцелуями плечо и крепко сжимал ствол, двигая рукой всё быстрее. Этот ритм завораживал. Кай двигался вместе с ним, стремясь входить в кулак Криса до предела и дальше. Прижимался к Крису всем телом и толкался снова в кулак. Раз за разом. Дыхание с шумом вырывалось из приоткрытого рта, и так хотелось смежить наконец веки, но Кай не мог отпустить взгляд Криса. С жадностью ловил все тени, мелькающие под пушистыми ресницами, отчаянно пытался ухватить все эмоции, отражающиеся на безупречном лице, и старательно отстранялся от жара, оплетающего позвоночник и клубящегося в паху. Он сопротивлялся до тех пор, пока сам не прочувствовал, как пульсирует член в ладони Криса. — Кай, — шепнул Крис с откровенным восторгом. У него так лицо сияло, что это стало последней каплей. Кай рванулся отчаянно всем телом и кончил с глухим рычанием. Закрыл глаза как будто на миг, но выпал из реальности явно на более долгий срок, чтобы вернуться в дрожащее и задыхающееся тело и осознать ошеломляющий контраст с полным освобождением от всего. Ласковые прикосновения к лицу успокаивали. Крис заботливо смахнул влажную от пота чёлку со лба, прижался губами к виску, чтобы проронить срывающимся шёпотом: — Безупречен... И утопил Кая в быстрых поцелуях. Ловил то нижнюю губу, то верхнюю собственными, легонько сжимал и отпускал, чтобы опять поймать и удержать на секунду. Зацеловав до изнеможения, приподнялся. И пока Кай пытался отдышаться, Крис сдвинулся, чтобы провести языком по бедру. Собирал губами тёплые капли, вылизывал начисто и гладил ладонями по бокам. Неспешно массировал круговыми движениями живот, отвлекаясь на поцелуи, перебирался на грудь, плечи, шею, а после вновь ловил губы. Унявшись, Крис откатился к краю, ухватил сброшенное на пол одеяло, встряхнул и небрежно набросил сверху. Уже под одеялом притянул Кая, уложил на себя и обнял за пояс. Неторопливо поглаживал ладонью по спине и не мешал отдышаться. — Когда снова решишь, что можешь меня потерять, вспомни эту ночь. Я тобою болен неизлечимо. Вплоть до того, что мне плевать на собственное удовольствие, и я тебе это сегодня доказал. Я тебя люблю страстно, Кай. И это не так, как у нормальных людей. С этим ничего нельзя сделать. Единственный способ уменьшить это пламя — убить меня. Но даже мёртвый я буду тебя любить. Со всей страстью. Уж такой я урод. Я не прошу тебя понять всю глубину моих страстей. Я прошу тебя просто поверить мне — ты меня не потеряешь. Даже если ты сам растопчешь мои чувства и причинишь мне боль, которую можешь причинить лишь ты один, я буду бешено тебя ненавидеть и преследовать всю жизнь. Или лучший друг, или заклятый враг. Достаточная гарантия того, что от меня ты чёрта с два избавишься в любом случае. Я уже впустил тебя в свою вселенную, и выхода из неё нет. Ты мой навсегда. Смирись с этим. Кай молча прижался щекой к груди Криса и закрыл глаза. Не знал, сможет ли привыкнуть к существованию человека, умеющего его чувствовать лучше прочих. Таких прежде не было, а теперь... теперь Кай сомневался, что его ментальный блок вообще хоть когда-нибудь в самом деле Криса останавливал. Он не верил, что дело в одной лишь эмпатии. Одной эмпатии не могло хватить вот на это. Но и Криса в своём сознании он не ощущал. Что же это тогда и как оно называлось? Ответ мерещился до банального простым, и потому верилось в него слабо.