love locked down

      Утро после пьянки не бывает добрым никогда. Это в который раз подтверждают головная боль, ужасная сухость о рту и сверлящий взгляд Намджуна. — Хён? С добрым утром? — возможно, щенячьи глазки прокатят и на этот раз? — Не пытайся, Чимин, твое опухшее лицо в этот раз не помощник.       Чимин перестает улыбаться, лишь прячется под одеяло, пытаясь скрыться от старшего. Но спустя секунду одеяло срывают, и оно оказывается на полу. — Я не собираюсь читать тебе нотации. — на облегченный выдох младшего он продолжает. — Пока что. Таблетка и вода на тумбочке. Одевайся, приводи себя в порядок и иди на кухню, я приготовлю тебе завтрак.       Намджун почти уходит, когда Чимин говорит: — Хен, ты самый лучший. Спасибо.       Старший тихо смеется и просит поторапливаться. Чимин выпивает таблетку, мысленно называя Кима святым, и идет в душ. Холодная вода приводит в чувство. Чимин облокачивается о стенку, закрывает глаза, подставив лицо под струи, и пытается вспомнить события вчерашнего дня: успешная сдача проекта, измена Чонгука, клуб, выпивка, академия, звезды, Йонг. Пак распахивает глаза. Быть не может. Он смутно помнит черты лица того парня, его шепелявый голос, темные волосы. Помнит его имя. Шуга. Чимин не особо помнит о чем они говорили, также как и не помнит, чем закончился вчерашний вечер. «Надо будет спросить у Намджуна» — думает он. Блондин выходит из душа и первое, что бросается ему на глаза — это куртка. Не его. Пак хлопает себя ладонью по лбу и стремительно краснеет. Ему нужно вспомнить, что вчера произошло, и поскорее.       Одетый, бодрый Пак чуть ли не становится жертвой сковородки. Намджун заботливый, добрый, но его криворукость никто не отменял. Из — за дыма кухню почти не видно. — Намджунни — хен, у тебя тут в порядке? — последнее слово перерастает в кашель. — Абсолютно, правда, блинчики немного пригорели, а так все… — не успевает он договорить, как перевернувшийся в воздухе блинчик падает на плиту и загорается.  — Хен, ты сейчас спалишь всю кухню. Может, лучше я приготовлю?       Намджун лишь облегченно выдыхает и отдает сковородку в руки Чимина. — Ты же знаешь, что я терпеть не могу готовить. Зато у Джина хорошо получается, его блинчики с клубничным варень… — Намджун мечтательно закрывает глаза, представляя эту картину.  — Хен, когда это Джин — хен успел накормить тебя блинчиками? — хитрая улыбка озаряет лицо младшего. — Не смотри на меня так. Просто как — то раз я был в смене трое суток подряд, я не ел и не спал, а Джин просто предложил приготовить мне поесть. Кто от такого откажется?       Чимин заглядывает в глаза старшего, но у того глаза бегают. Пак кладет руку на плечо и говорит: — Намджун, — старший переводит свой взгляд на Пака, а у обоих печаль плещется на дне зрачков, — отпусти его. Уже пора. Ты ведь нравишься Джину, и он тебе. Йонг не хотел бы, чтобы ты прожил всю жизнь, не думая ни о ком, кроме него.       Ким выдыхает и как будто маска с его лица срывается: видны синяки под глазами, сутулые плечи, покрасневшие глаза. Он Чимина обнимает и утыкается тому в макушку. — Я всегда буду думать о нем. Сегодня годовщина, ты же помнишь? — Чимин кивает. — Все эти пять лет он снился мне, каждую неделю один и тот же сон: мы гуляем вместе, возле реки Хан, он тянет меня за руки, говорит, что хочет искупаться в ней, но я лишь сцепляю руки вокруг него и увожу оттуда. Он ведь не умел толком плавать. Но сегодня он разомкнул мои руки, сказал, что должен идти, ведь он так хотел обрести покой… Чиминни, все это время я держал его тут, мне так жаль. — Пак лишь крепче сжимает Кима в своих объятиях.       Они так и стоят посреди кухни, отпуская того, кого так давно потеряли.  — Если бы он сейчас нас увидел, то обязательно сфотографировал и отпустил свои саркастические шуточки. — Чимин смеется глухо.  — О да, его коронное «сестрички Пак и Ким» — поддерживает Джун.       Парни смеются и сразу же расслабляются. Еще час уходит на то, чтобы убрать всю кухню и избавить всю квартиру от дыма. Затем Чимин все — таки готовит им завтрак и они завтракают. В четыре часа дня. Намджун ковыряет вилкой блинчики, силясь начать разговор. Он тщательно подбирает слова и прокручивает их в голове, выстраивая в четко отработанный допрос. Не зря же Ким на психолога учился.  — Хен, ты такой задумчивый, что я прямо — таки слышу, как у тебя шестеренки крутятся.  — Очень смешно. Мне бы не пришлось так заморачиваться, если бы ты сам мне рассказал, что у тебя произошло. — слова вырываются помимо воли, и Намджун закрывает рот руками, только бы лишнего не сболтнуть. Ну вот, вся его схема полетела к чертям.       Чимин отодвигает тарелку, понимая, что избежать разговора не получится.  — Не делай такое страдальческое лицо, я не могу заставить тебя рассказать мне о том, чего ты рассказывать не хочешь. Я просто беспокоюсь.  — У меня все под контролем, капитан, — Чимин шутливо отдает честь, но видя серьезное лицо старшего, замолкает. — Я говорил уже, что Чонгук изменил мне, на этом все.  — Все было настолько плохо, что ты напился до чертиков?  — Думаю, да. Пока я не хочу разговаривать с ним. Я не готов, или ты хочешь, чтобы я его ударил при встрече?  — Ну уж нет, прошлого раза было вполне достаточно.  — Эй, ты обещал не вспоминать больше ту историю, — он тычет своим маленький пальчиком в сторону старшего, угрожая.  — Ладно — ладно, не буду. — Намджун в защитном жесте поднимает руки. Спустя некоторое время он продолжает, — не знаю, чтобы я делал, если бы тот парень тебя не нашел. Хотя нет, знаю, забирал бы тебя из участка за дебоширство.  — Не преувеличивай. На самом деле, я ему благодарен.  — Ну еще бы.       На этом их трапеза подходит к концу, как и разговор о вчерашнем дне. Остаток дня они гуляют по улицам города и веселятся. — Хен, могу я остаться у тебя ненадолго? — Что за глупые вопросы? Конечно, можешь. Вредный ребенок, без меня ты не справишься, — фыркает старший, — в старшей школе ты постоянно опаздывал на занятия. — С того времени ничего особо не изменилось. — Ну ничего, я это исправлю, — младший закатывает глаза.       Намджуну сегодня снова нужно на работу, поэтому он оставляет Чимина наедине со своими мыслями и ведерком мороженого. — Не скучай тут, до завтра, — хлопок двери.       Младший падает на кровать и закрывает руками лицо. Он устал. Устал постоянно говорить, что у него все под контролем, что все в порядке. Нихрена ничего не в порядке. Его жизнь рушится на глазах. Пак считал, что его жизнь была идеальна. Он закрывал глаза на проблемы, поэтому не видел, какими влюбленными глазами Чон последние три месяца смотрел на Тэ, не видел, что здоровье родителей дает сбой, психика матери от антидепрессантов разрушается, она все чаще зовет Йонгу, отец так переживает за нее, что еще чуть — чуть, и недалеко до инфаркта. Об этом ему сказал Намджун. «Какой же я дерьмовый сын» — думает блондин. В эту минуту его как будто замыкает, и он понимает, что не может сидеть здесь и ничего не предпринимать. Он собирает вещи в рюкзак, чуть помедлив, накидывает куртку Шуги, идет на вокзал, берет билет до Пусана и садится в вагон. К нему приходит осознание, что еще не поздно. Не поздно все отпустить и начать все с чистого листа. Он смотрит на пылающую в окне луну, и делает первый шаг. «Не упусти его. Будь счастлив» — пишет он Чону и отсылает сообщение.

С этого дня у него все точно будет под контролем.