Северное счастье

POV Эрик Уже четвертая неделя со дня назначения нового начальника-омеги прошла, а у меня до сих пор такое чувство, что это всё происходит не со мной. Всё как-то странно. Этот омега очень сложный кадр, я даже не всегда понимаю, что он делает, или что мы не так делаем, что он так от нас шарахается. Я постоянно за ним наблюдаю и слежу за тем, чтобы он не натворил дел. И, вроде бы, филиал не развалился, но те многочисленные выходки, которые выкидывает этот омега, никак не поддаются моей логике. Я не ошибался, когда предполагал, что возни с ним будет много. Но проблемы были не там, где я их ждал, а там, откуда я вообще не ждал подвоха. Вопреки сомнениям меня и моих коллег, омега очень даже понимал, с чем он работает. Оказалось, что он тут не просто для галочки. Он реально знает, в чем заключается работа и имеет для этого отличные навыки. Я, ожидавший капризов, опозданий или спихивания его работы на наши плечи, был приятно удивлён. И, если омега ещё в первые две недели показал, что работник и бухгалтер из него хороший, то обязанности начальника давались ему на удивление тяжело. И он сам вставлял себе палки в колеса! Взять бы хотя бы то, как он здоровается и общается с коллегами, а точнее, как он НЕ здоровается и НЕ общается с нами. Он шарахается от нас, постоянно отводит взгляд, а вместо приветствия что-то говорит едва слышно, стараясь как можно быстрее проскочить в свой кабинет и закрыть дверь. И всю работу он делает один. Всё предпочитает решать самостоятельно. За всё то время, что тут работает, он ни разу не обратился с распоряжением или просьбой помочь и пояснить. Он, скорее, предпочтет всю ночь провозиться с задачей самостоятельно, чем обратится к нам и получит ответ за десять минут. Прямо, ниндзя-отступник! И мы даже не понимаем, почему он к нам не обращается. Мы не обсуждаем его за спиной, мы не делаем ему подлянок, мы не опаздываем, мы готовы сотрудничать и подчиняться грамотным приказам! Но их просто нет! Нежелание спрашивать нас дошло до такого абсурда, что у ребят иногда выдается по три часа свободного времени на работе, пока начальник сам разгребает документы. И ведь мы готовы помочь, ему стоит лишь только намекнуть, что ему нужна наша помощь. Мы не ждём от него плясок с бубном на коленях. Пусть только покажет, что готов сотрудничать и вообще не против нашей помощи, так мы сразу прекратим наблюдение и начнём выполнять его указания! Без проблем! А до тех пор мы договорились к нему не подходить, мало ли у него реально всё под контролем и ему просто в кайф сидеть на работе до восьми. Я, кстати, был ещё очень удивлён, когда понял, что мы с омегой соседи. Да, на моей пустой улице, где заселено максимум дома три, теперь жил и мой начальник. Прямо по соседству! Я вообще не думал, что этот дом кто-нибудь решится обжить, потому что был он не в самом лучшем состоянии. Даже не понимаю, почему его ещё не снесли или окончательно не списали! Но омега там заселился. Странно, но я никогда не видел, чтобы у него горел свет. Да, дым из трубы идёт, но не более. Может, ему в темноте нравится? У меня выдается возможность наблюдать за его домом каждый вечер, ведь я уже много лет практикую курение после девяти. Сажусь на стул и курю на морозе, это расслабляет под конец дня. Так что я всегда был уверен, что, если уж не получится нам стать с омегой хорошими коллегами, то в качестве соседей можно будет общаться нормально. Но омега и тут меня удивил! Я думал, что мы всё равно когда-нибудь столкнёмся или он заметит, что я живу по соседству, и познакомится с владельцем соседнего дома. Ведь, когда люди переезжают, то первым делом идут к соседям. Не тут-то было! Омега, кажется, вообще не предполагает до сих пор, что я живу от него метрах в ста. Я бы и сам подошёл в качестве соседа, но никак не могу его поймать. Он уезжает на работу тогда, когда я ещё вижу седьмой сон, а возвращается, когда я уже заканчиваю курить. Я даже как-то слышал от охранника, что омега ночует на работе. Буквально. То есть ложится на диванчике у себя в кабинете или засыпает за работой. А как-то раз он приехал очень поздно, так как влетел в сугроб на трассе (знакомый-дорожник сказал). Так что я невольно начал задерживаться на крыльце или стал курить позже, чтобы быть спокойным за то, что омега нигде не помер по дороге. Однажды засиделся аж до часу, но зато спал с уверенностью в том, что завтра не придется скидываться на проводы начальника. Я не знаю, почему, но я считаю его каким-то необыкновенным! Вроде бы меня к нему особо не влечёт, но я всегда завороженно наблюдаю за ним. Словно присматриваю за маленьким ребёнком. Да, омега пытается показать, что очень самостоятельный и сам по себе холоден ко всем, но я четко вижу, насколько ему тяжело. Я понимаю, что такой объем работы ему не по силам. Он один не справится. Один, без поддержки. У меня до переезда сюда тоже был такой период, и я очень тяжело его переносил, а этот даже пытается имидж полного спокойствия держать! И ладно бы я готов ему помочь, так он отказывается, всеми своими действиями показывает, что отказывается! И так интересно наблюдать за его эмоциями, которые проскакивают в те моменты, когда он растерян. Например, я чуть не умер от умиления, когда он стоял, окруженный тремя альфами, которые говорили ему о какой-то проблеме, которую не могут решить сами. Не знаю, в чем дело было, но омега сам, видимо, не знал, что делать. Я видел, как он, словно ребёнок, поджимает губы, и как трепещут его ноздри, словно он сейчас начнёт плакать. Господи, хочется взять и пожалеть! Однажды, я не знаю почему, но я незаметно начал ему помогать. Я не понимаю, с чего вдруг я повел себя как альтруист, но у меня на душе стало легче. Это произошло где-то дня четыре назад. Я зашел в кабинет и минут десять стоял, рассматривая начальника, который был поглощен документами и не обратил на меня внимания. Это постоянно мерзнущее существо закуталось в сто свитеров и накрылось пледом, так что он казался шерстяным шариком со стороны. Омега поджал под себя ноги и в таком виде разбирал документы. В его кабинете было действительно очень холодно. Парень вынул из пледа только одну руку и ей подписывал бумаги, чтобы не выпускать тепло из-под одеяла. Нос у него был покрасневший, и он выдыхал через рот, а изо рта шел пар. Видимо, такие условия его сильно прессуют. Он напомнил мне нахохлившегося воробушка, если честно. Я до этого знал, что он практически с работы не уходит и устает по полной. Его бледность и круги под глазами давали мне понять, что он уже загнался. Он даже по офису ходил, как зомби, вечно сонный и невнимательный от недосыпа. Почему-то я разобрал самостоятельно его часть документов, чтобы дать понять, что он не справляется сам и вообще ему надо менять тактику. Но почему-то в последний момент решил не хвалиться перед ним, а помог. Повторяю: сам не знаю, почему я это сделал. - Вот, - я положил перед ним большую кипу документов, которую самостоятельно разобрал и привел в порядок. Так-то это его работа, но я решил сделать её сам. Омега первое время устало пялился на документы, словно пытаясь сообразить, что это. Потом он с безнадежностью оглядел все кипы бумаг на столе, которые ещё не были разобраны, и я подумал, что он сейчас заплачет. - Ещё документы, чтобы я их разобрал? – спросил он, сделавшись совсем несчастным. – К какому дню надо их мне просмотреть? - Так я… - я запнулся и почему-то ляпнул вообще не то, что хотел. – Так Вы уже сами их разобрали. На меня уставились глаза полные удивления и неверия. Омега зажмурился и ещё раз посмотрел на документы более внимательным, но всё ещё усталым взглядом. - Я разобрал? – задал он глупый вопрос. - Вы разобрали, - глупо кивнул я. - К… когда? Я этого не помню! – он, кажется, до сих пор сомневается. Эх, тяжело же убеждать человека в том, чего он не делал. - Ну как же, - сделал я вид, мол, очень удивлен, что он не помнит. - Вы вышли из кабинета, взяли у ребят отчеты, а затем подошли к моему столу и зачем-то оставили папки с уже выполненной Вами работой на моем столе. Вот я и принёс обратно. Омега смотрел на меня, словно я нес какую-то чушь, но по глазам было понятно, что он не против, чтобы это оказалось правдой. Так что я привел в свою пользу сокрушительный аргумент, который даже он не сможет отрицать. - Наверное, Вы устали сильно, вот и случайно оставили. Всегда сонный ходите, вот и не заметили. Можно идти? - А… это… хорошо… да… - пробормотал он, проверяя папки и убеждаясь, что там всё хорошо сделано. М-да, шел я к нему с четкой целью показать, что у него проблемы с контролем документов, а ушел, сделав вид и убедив его, что он сам всё сделал. Но я после этого почувствовал себя лучше и ещё долго вспоминал его удивленный взгляд. Ну и сложно же с ним! POV Барри Я больше не могу. Я устал. Это всё невыносимо! Я люблю свою работу, но я не железный! Я не помню, когда я в последний раз нормально спал. На работе постоянно приходится делать всё самому, мне никто не помогает! Коллеги за мной постоянно наблюдают, я реально всегда ощущаю их изучающий взгляд на своей спине. Первое время мне не нравилось на моей новой работе всё! Вот реально, всё! Мне не нравилось, что очень плохое освещение и постоянно холодно. Батареи были такие, словно внутри был жидкий азот! И я не сразу понял, в какой ситуации оказался. Наблюдая за подчиненными, меня забавлял их внешний вид. Огромные бородатые мужики в странных бесформенных свитерах. Кто-то носит сразу два. В них они вроде выглядели не так угрожающе. Так как я не сразу осознал, что тут жесткая холодина, я возмущался про себя: это же не деловой вид! Должны же быть рубашки или что-то такое, как было у меня в офисе! Мы же в филиале работаем, а не на заводе! Нельзя же в таком на работе всегда быть! Я ещё никогда так не ошибался, и мне очень неловко, что я посчитал идею со свитерами постыдной и смешной. Теперь я сам сижу в пуховике у себя в офисе или кутаюсь в плед, поджав ноги. Даже двигаться не хочется, чтобы не тратить тепло. Как у меня только сосулька под носом не выросла, и как я только ещё не подхватил простуду с моей-то нелюбовью к холоду! И позже начал беспокоиться не только за себя, но и за коллег. Как они работают в таких условиях? Такие низкие температуры в офисе – это же нарушение трудовых норм! Почему они никуда не жалуются? Тем временем бумаги уже сводят меня с ума. Работы не то что бы много… её куча! Я не справляюсь. Я не конвейер, я не могу проверять всё быстро. Моё упрямство и самостоятельность работают уже не на меня. Своим нежеланием что-либо спросить я сам себе врежу. Но я никак не могу заставить себя заговорить с коллегами! Вот бы хоть один первым ко мне обратился, я бы чуть оттаял. Пусть хоть покажут, что не враждебно ко мне настроены! А то я не знаю, что от них ожидать. И, мало того, что на работе завал, так мне ещё не у кого спросить совета. Я уже чувствую, что просто тяжело молчать. Мне нужен собеседник! У меня столько обид и проблем, и я коплю их в себе чуть ли не с выпуска из детдома. Мне не с кем поговорить, у меня нет друзей, я никого в городке не знаю, коллег боюсь, да и вообще начальник из меня никакой! Сами посудите: человек, который боится взять на себя ответственность и пойти на контакт с подчиненными, не может называться хорошим начальником. А теперь еще и с домом проблемы. Наступила очень холодная неделя, так что без печки никак не обойтись. Дрова, которые ещё хоть как-то можно было запихнуть в печку, закончились. А топора у меня так и нет. Я так и не смог его достать. Попытался топить старыми газетами, но они перегорали слишком быстро. Мне даже идея найти бак и поджигать в нем мусор, чтобы греться, как бездомному, показалась зрелой. Вот до чего опустился! Я не очень хорошо ем в последнее время (только перекусываю), ведь плиту, которую привез из города, подключить не могу, так как электричества нет. Электрика вызвать времени не хватает. Да и работы тут не на один день. А без света уже невозможно! Я прихожу очень поздно, так что в темноте не всегда даже свечки найти не могу. И в темном помещении всегда натыкаюсь на предметы, спотыкаюсь и прочее. Даже кран начал барахлить, а я не понял, в чем дело. И вообще, эта неделя определённо подталкивает меня к самоубийству через повешение! Коллеги на работе постоянно говорят о каких-то проблемах, прося меня найти решение. А я не знаю, что ответить! Вроде бы им что-то говорю, а они строят из себя дурачков, будто бы смеются надо мной! В доме очень холодно. И я устал наступать в темноте на трупики крыс, которых Пушистик притаскивает мне, кладя их аккурат рядом с моими тапочками около кровати. Спасибо, конечно, за заботу, но я кричу, как ненормальный! И, ей богу, я не выдержал. Чаша моего терпения переполнилась. Я стоял и мыл яблоки, размышляя о своей нелёгкой судьбе. И тут вода перестала течь из крана. Я сначала попытался повертеть вентиль, но ничего не произошло. Решил постучать по крану, и он с внезапным шумом начал плеваться водой, а у меня от испуга чуть не случился сердечный приступ. Отскочив от раковины и пытаясь унять слишком быстро бьющееся сердце, понял, что со мной что-то не то. Я поднёс руку к лицу и понял, что плачу. Слезы просто текут из глаз, и их не получается остановить. Видимо, внезапный испуг прорвал мою психологическую защиту, и теперь у меня начинается истерика. Последняя капля. Я стою у стола и уже трясусь. То ли от холода, то ли от рыданий. Не могу это унять, и пустоту в груди ничем заполнить не могу. Надо бы вспомнить что-нибудь хорошее, да не получается. Слишком много всего навалилось. Я разом начал себя жалеть, и уже не видел в этом ничего плохого. Я несчастный. Мне не везёт. У меня ничего не получается. Мне никто не поможет. У меня ни друзей, ни родителей, ни знакомых, ни любимого. Только кот мяукает и трётся о мои ноги, и то потому, что проголодался. Меня никто не пожалеет, я никому не нужен, кроме кота. Я устал и запутался, а мне даже совета никто не даст! Мне осточертел этот несчастный дом, эта работа, этот холод и одиночество! Я устал быть один! Мне двадцать шесть лет, а я играю в «Остаться в живых», делая вид, что всё под контролем. Перед кем я выпендриваюсь? Кто тянул меня кому-то доказывать свою стойкость? Перед кем я красуюсь? Зачем я это делаю? Я устал брыкаться и быть в этом ужасе! Почему я переехал? Почему я не пожаловался на Ричарда? Почему я сирота? Почему? Почему? Почему?! Атмосфера на меня давила, поэтому я выбежал из дома, не желая там больше оставаться. Сегодня я поплачу в машине. Да. Порыдаю, займусь самобичеванием, покусаю себе руки и наутро, пустой и успокоившийся, свалю из этого города к черту! Нет, я не такой плакса, как может показаться. Просто у меня так: я терплю до последнего момента, довожу себя до точки кипения, плачу, а потом продолжаю жить дальше. Просто сегодня, видимо, именно тот день, когда надо поплакать. И я намерен сделать это хорошо. Меня ничто не остановит! - Какого… да открывайся! А, черт! – воскликнул я, понимая, что ключи от машины забыл дома, а без них мне машину не открыть. Всё против меня! Даже машина не хочет открываться! Я не смогу закрыться в ней, отгородившись от жестокого мира. Неужели даже это у меня не получится?! Я опустился на корточки около машины и зарыдал пуще прежнего. Думаю, со стороны я выглядел более чем жалко и ничтожно, но мне было всё равно. Я плакал так, как младенцы не плачут. Я всхлипывал и вздрагивал, утирая сопли и слезы рукой, даже не пытаясь сдвинуться с места. В машину не попасть, а в дом я не хочу идти. Значит, буду плакать прямо тут, всё равно на этой улице кроме меня никого нет! Было очень холодно, ведь я выскочил на улицу в чем был дома. В пушистых тапочках, в домашних штанах и в не самом теплом свитере, который сейчас не особенно помогал. Я весь сжался и продолжал сеанс «пожалей себя, ведь ты такой несчастный!». Не знаю, сколько бы такое продолжалось, и сколько бы я ещё мерз. Я плакал, уткнувшись головой в колени, и даже на какое-то мгновение перестал, так как на мои плечи опустилось одеяло, накрыв меня с головой и защитив от холодного ветра. И я удивленно поднял голову. POV Эрик Стою я, короче, на крыльце, курю, как и всегда. На пустой улице тихо, идёт снег, довольно прохладно и всё это освещает один-единственный фонарь. Я вообще вышел на крыльцо покурить перед сном, так как тишина и полупустая улочка меня успокаивают. И, только я собрался затянуться в последний раз, как происходит это. Я, с замершей у губ сигаретой, с удивлением наблюдаю, как мой сосед-начальник в слезах выбегает из дома к машине, а после безнадежно дергает ручки и с рыданиями оседает на асфальт. Несколько секунд на него пялился, пытаясь понять, что я только что видел. Омега сидит на корточках и заливается слезами, плача иногда в голос. Он выглядел таким несчастным, что у меня, здорового мужика, сердце сжалось. И вот, смотрю, как он плачет и раскачивается взад-вперёд, дрожа от холода. Ну, решил к нему подойти, вдруг помощь нужна. Я же не железный, ей богу! Взял плед из комнаты и пошел к нему. Заговаривать с ним я пока не решался, а то вдруг испугается и ещё сильнее заплачет. Так что просто накрыл его одеялом и стал ждать реакции. Омега сильно вздрогнул и перестал всхлипывать, словно не понял, в чем дело. Он непонимающе осмотрелся и поднял на меня свои заплаканные глаза. Он красивый даже тогда, когда плачет. Однако, его первая реакция была далека от радости, когда он меня увидел. - В… Вы? Что Вы тут делаете?! – воскликнул он, пытаясь утереть слезы, как будто это поможет изменить тот факт, что его и так уже во всей красе увидели. - Ну, я тут у… - начал я, как снова был прерван. - Господи, да что же это такое-то?! Дома – работа, тут – работа, на работе – работа, везде – работа! Почему нельзя оставить меня в покое?! Вы что, следите за мной, что ли?! – воскликнул он и снова заплакал, а я растерялся ещё больше. Ну, вот как прикажете с ним разговаривать? - Ага. Специально с родителями переехал сюда в шестнадцать, чтобы через двенадцать лет шпионить за начальником. Даже на крыльце курить для этого специально начал, – я решил перевести всё в шутку. Видимо, омега после этих слов немного смутился, так как в его взгляде не читалась злость. Он шмыгнул и пошевелил плечами: - Что Вы тогда тут делаете? Шли бы курить дальше. У меня всё супер. Не мешайте мне плакать! Я офигел. Я тут ему помочь пытаюсь, а он ещё брыкается! Ох, как ребёнок! - Плакать? – переспросил я, не совсем его поняв. Не мешать? Что за бред? – Ты это целенаправленно решил посреди улицы сделать? Омега с вызовом поднял голову и начал гнуть свою версию. - Да. Я пришёл сюда пореветь, а Вы мне мешаете! Моё право! Хочу и реву! - упрямо заявил он. - Эм, ну, это дело каждого, но можно плакать и дома. Зачем на морозе-то? Простынешь. Тут легко можно воспаление легких подхватить… - А может, мне нравится? – всхлипнул он, отвернувшись от меня и начав бубнить. – Мне нравится плакать на морозе. Да-да! Я, может, люблю холод и одиночество! И специально сюда пришел! Я люблю одиночество! - это он, видимо, уже себе говорит. Всхлип. - И у меня всё супер… Всхлип. - Просто… маленькие… - он снова начинает плакать, - временные… тру-у-удности-и-и! Господи, он снова в слезы! Плачет, аж весь трясется. И чего он из себя передо мной строит? Я же его не осуждаю и в моих глазах он не упал, просто волнуюсь за него, как за омегу! Он же застудит себе всё, что там омеги себе могут застудить! - Я помочь подошёл. Не стоит плакать на морозе. Лучше идти для этого в дом или… - Вы мне ещё советы давать будете! – прошептал омега. – Я пришёл сюда с четкой целью поплакать. И раз уж Вы меня уже видели, то либо сядьте рядом и тоже плачьте, либо не мешайте мне страдать! - Ну, - я присел рядом на корточки, - плакать рядом я вряд ли стану, такой уж я человек, но помочь всё же хочу. Ты же понимаешь, что, плача в одиночестве, делу не поможешь. Не лучше ли пойти к друзьям и поделиться с ними? Ну, на крайний случай, поплакать вместе с ними? – я решил пойти на компромисс. И чего так пекусь о нём? Меня, вроде бы, послали, а я до сих пор не ушел. - Мне не с кем плакать… - глухо и несчастно откликнулся омега, не поднимая головы. Я встал и почесал голову. М-да, и что с ним делать? Вроде бы, в такой обстановке он мне ничего не скажет, но и оставить его тут нельзя. Замерзнет. Так что я принял, пожалуй, одно из самых верных решений. Любой бы так же поступил. - Эх, - вздохнул я, беря омегу за руку, помогая подняться с земли, - пойдем, брошенка. POV Барри - Эх, пойдём, брошенка. Я уж было хотел вырвать свою руку и воскликнуть, что я не брошенка. Ненавижу это слово! Но почему-то этого не сделал. Ни один человек не смог бы сказать это дурацкое слово настолько нежно и необидно, как этот альфа. Я нерешительно поднялся, старательно на него не глядя. - Куда идти? – спросил я. - Могу до дома проводить, – сказал он, сметая с пледа осевшие снежинки. - Нет, не хочу домой. Я лучше тут останусь, - завертел я головой. Альфа стоял, озадаченно нахмурившись, а после взял меня за руку и сказал: - Ладно, идем. - Куда? - не сдавался я. - Да сказал же, идем! - закатил глаза альфа. Я уперся. Идти с малознакомым альфой куда-либо? Вдруг он меня куда-нибудь утащит? Не-не-не! Я не пойду! Я протестующе остановился и поджал губы, давая понять, что не пойду, пока он не скажет, куда. - В чем дело? – спросил он. - Не пойду. Я Вас толком-то не знаю! - Мы так-то месяц уже как коллеги, - напомнил он. - Всё равно мало знакомы, - уперся я, - так что я никуда не пойду. Мне и так неловко, что Вы всё это видели! – я вытер себе нос. – Тем более, Вы мне постоянно «тыкаете»! - Не хочешь, потому что я твой коллега? – спросил он, хмыкнув. Видимо, моё молчание говорило само за себя. – Тыкаю? Ну так я подошёл к тебе в качестве соседа. Сейчас я твой сосед, с которым ты не удосужился познакомиться, так что… - Это повод «тыкать»? - Так ты же сам только что жаловался, что везде «работа». Вот я и сделал общение более неформальным. Я тебя не обижу, пойдём. - Мистер Коннерс, я… - начал было протестовать я, как увидел, что он протягивает мне руку заново. - Эрик. Зови Эриком, рад познакомиться, - сказал он. Взгляд у него такой серьёзный и честный, он ничуть не смеется надо мной, делая вид, будто бы мы никогда не виделись, разделяя наше общение на деловое и соседское. О"кей, поиграем. - Б… Барри Эмме… - я осекся, пожав руку и смутившись от того, что она такая большая и теплая. - Барри. Тоже рад. - Ну вот, - заключил он, - теперь мы уже не чужие, так что пойдем. Не бойся, я правда не обижу! И я поддался. Я, боящийся альф до трясучки, иду за огромным рослым альфой. Эрик не отпускает мою руку, держит её уверенно, но делает это не грубо. Я, как послушная овечка, иду за ним, не задавая больше вопросов. И когда только успел стать таким беспечным? - Ну, чего остановился? – обернулся ко мне Эрик, когда мы оказались на крыльце его дома. Он открыл дверь, а мне в лицо повеяло теплым воздухом. Внутри было светло. Я бы с радостью погрелся в теплом доме, но заставил себя остановиться. - Нет, я дальше не пойду. - Чего? Да ладно, там ничего такого нет. Согреешься хотя бы, успокоишься в тепле, - попытался меня убедить альфа. Но я упрямо замотал головой. Нет, к альфе я в дом не пойду, потому что «колокольчик безопасности» затрезвонил у меня в голове. Лучше перестраховаться. Так что я развернулся и сел на ступеньке крыльца, кутаясь в одеяло поплотнее. М-да, как бедный родственник. - Что ты..? А, ладно, подожди меня тогда тут, - сказал альфа и пошел в дом, не закрывая дверь, чтобы мне не было темно. И я на какое-то время остался один. Если честно, сейчас было намного лучше, чем там, у машины. Вроде бы и не в доме, но словно и не один на морозе. Плед очень теплый; я, если и не окончательно согрелся, то и не мерз на морозе ещё больше. Разве что ноги в тапочках поджимаю под себя, шевеля пальцами, и сидеть холодно. А так, условия для того, чтобы продолжить плакать, идеальные. Я закутался поплотнее и вновь начал вспоминать все самые плохие моменты моей жизни. На это ушло немного времени, но я не смог выдавить из себя слезы. Почему? Я же только что ревел, заливая слезами всё! - Не сиди на досках, они промерзли. Держи, - услышал я голос Эрика. Он протягивал мне подушку, так что я пересел на неё и стало теплее. - Вот, выпей, а то переохладишься. Лучше уж это, раз домой идти отказываешься. Его рука протянула мне большой бокал, а в нем… У меня сердце пропустило удар. Какао с маршмеллоу! Я сжал кружку в руках, вдыхая чудесный сладкий аромат, и перевел взгляд на Эрика. Он ободряюще кивнул мне. - Это всё мне? – у меня вновь задрожал голос. Мне ещё никто не делал какао! - Да. Пей, пока горячее. Там чайная ложка, так что можешь вылавливать. Ты же любишь какао? - Да… нет… не знаю… - замямлил я и понял, что снова потекли слезы, капая в кружку. Я стал всхлипывать, так как снова вспомнил кое-что. В детдоме, когда нам на Рождество всем принесли какао с маршмеллоу, я не смог его попробовать, так как мою кружку ребята постарше отобрали, а после я почему-то так и не попробовал. Вкус детства, которого у меня не было. Господи, я плакал из-за какао… Из-за какао! - Ох, горе мне с тобой. Я тебя порадовать, а ты в слезы! – вздохнул Эрик, достав откуда-то ещё одно одеяло и накрыв меня. – Прекращай плакать, так же никаких нервов не хватит, - он протянул мне платок. - П… Простите… прости… просто… всё так навалилось… - Можешь рассказать мне, если хо… - М! – замотал я головой, отхлебывая из бокала. – Нет, не могу сказать. - Ну и зря. Станет легче. Я же не собираюсь делать твои проблемы достоянием общественности. Просто, если поделиться с другими, то становится легче. Я вот всегда выслушиваю друзей и коллег, а они меня. Так что… - Тебе легко говорить, тебе есть, с кем поделиться, - сказал я. – У меня никого нет. - Ну, так подружись с коллегами, - пожал он плечами. - Как? – воскликнул я, словно мне посоветовали солнце достать. – Не шути так. - А в чем дело? – удивился он. – Думаешь, что мне дружба и хорошие взаимоотношения с неба упали? Для этого тоже надо постараться. Ты же даже не пробовал, так почему отнекиваешься? Я отвернулся. Он не понимает! Откуда ему… хотя, откуда мне знать, что он знает, а что нет. Вроде бы я начал приходить в более уравновешенное состояние. Разговор с Эриком не давил на меня, хоть я поначалу и стеснялся ему отвечать. Болтаем, как закадычные друзья, а ведь я от него минут десять назад шарахался и вообще грубо ему отвечал. - Почему ты не хочешь пойти с ребятами на контакт? Нет опыта или слишком гордый? – спросил он. Его слова заставили меня задуматься. Действительно, почему я упрямлюсь… - Ну, я не знаю, как действовать. Не то, что бы я презираю всех… но я… просто… привык всё делать сам… мне никогда не везло с людьми, я в них не очень хорошо разбираюсь… да и впечатление я произвел ужасное - нес какую-то чушь на первом собрании. Надо мной наверняка все смеются. - Вот глупости! – воскликнул Эрик. – Мы же все взрослые люди, никто не смеётся. Да, это было… ну, это не очень впечатлило, но ты же умеешь работать, так просто пойди на контакт с нами. Мы же одно общее дело делаем! Я неуверенно кусаю губы. Вроде бы, он говорит всё правильно, но на деле-то как это… - Я не знаю, с чего начать. - Давай ребятам поручения. Пусть делают свою работу, просто руководи ими, ты же начальник! - Ага, чтобы слушать потом препирания? Мол, «а что мне будет за это» или «долг за тобой»? Ладно, если это будут их прямые обязанности, но мне нужна помощь и с моими делами. Просить неловко. - Ты начальник, Барри! – сказал Эрик. – Ты не в клубе единоличников! Мы команда! Так уж получилось, что ты наш босс, а мы твои подчиненные. Мы даны тебе в помощь, чтобы помогать и делать прочее! - Ну, так почему мне никто не помогает? Неужели не видно, что я не справляюсь? – я, кажется, до сих пор не вникал, к чему ведёт Эрик. - А ты просил помощи? – резонно заметил он, и я умолк. - Мы думаем, что ты не хочешь работать с нами и не доверяешь нам, считая нас сельскими недотёпами, так что никто первым и не подходит. Покажи всем, что готов сотрудничать, и всё будет в шоколаде. - Но я… я же всё испортил уже. Ничего не исправить. Предлагаешь зайти в офис, лучезарно улыбнуться и поприветствовать всех, как будто ничего и не было? – с сомнением спросил я. - Да, Барри. Именно так. Начни всё с чистого листа. Просто обнадежь всех. Будь проще, и к тебе потянутся. Перестань бояться собственного офиса. - Ну… я подумаю… - дал я призрачный ответ. Сейчас так тяжело об это думать! – Может, это реально поможет… Я очень не хочу терять работу. - Не потеряешь, если приложишь усилия, - заверил Эрик, закуривая. – Но знай, что я буду за тобой наблюдать, так что не жди поблажек, - засмеялся он. Серьёзно ли он говорил? В каждой шутке есть доля шутки. - Ну, с этой проблемой разобрались? - я кивнул. – А почему не хочешь идти домой? Раз уж на работе тебе не сахар, то дома-то должно быть легче. После работы бежать туда должен. Блин, одна тема лучше другой! Не говорить же ему, что у меня дом раздолбан в хламину? Почему я не хочу возвращаться? Да потому что нет смысла идти в холодный и темный дом, где тебя не ждут. Я бы сказал, но не буду. - Ну? – подбодрил он. – Ладно. Хотя бы на вопрос ответь: почему ты спишь в машине? - Ты видел? – удивленно спросил я. В машине я сплю с тех пор, как дома закончились дрова. - Конечно. Каждый вечер вижу, как ты туда мигрируешь. В чем дело? Дома привидения? – тут, видимо, он пытается пошутить. - Дома холодно, - шмыгаю я, допивая какао. – Вот и сплю в машине. - А почему печь не топишь? – удивленно спросил он. – Я же видел, ты раньше топил. - Дрова закончились, - честно признался я. - Да ну. Там же много в сарае. Как ты умудрился всё за три недели спалить? – он поднял брови. Я удивленно на него посмотрел. Откуда он про сарай знает? - Да не смотри ты на меня так. Я оттуда железные балки вынес, мне были нужны. В доме всё равно никого не было, так что не возбраняется. Мне даже полиция добро дала на это. Тем более, это просто балки. Я успокоился. Фуф, ну хоть не воровал, и то слава богу. - Ну, я пытался рубить дрова, - сказал я, возвращаясь к предыдущей теме разговора. - И?.. - У меня топор застрял в полене, а достать я его не могу. Сил не хватает. Вот и мерзну, - сознался я, приготовившись к смеху. Конечно, это же смешно! - А? Топор застрял? М-да, умудрился ты… - он отреагировал вполне спокойно. – А почему у меня, своего соседа, топор или помощи не попросишь? - Не хочу потом в долгах ходить. - А если по дружбе? Ну, просто попроси, и я помогу. Мне же не сложно. Давай, попробуй. Заодно потренируешься. И тем более, тебе же хочется ночевать дома, а не в машине? Давай, одна просьба погоды не сделает. Просто попробуй. Я посмотрел на Эрика с сомнением. Попросить? Я уже лет семь этого не делал. И зачем он меня подстрекает? Хочет отказать? Хочет покрасоваться? Неужели ему охота лишний раз топором махать? «Балда, тебе нужно только попросить! Не убудет с тебя! Если он откажет или поведёт себя, как альфы в городе, то просто развернись и уйди! Давай, попытка не пытка! Тем более, что выбора у тебя уже нет!» - сказал внутренний голос. И я решился. - Эрик? - Да-да, - откликнулся он. - Это… - я закрыл глаза и выдал на одном дыхании, - помоги мне с дровами, я не могу нарубить их сам, мне нужна помощь! Фуф, сердце, вроде бы, не остановилось после этих слов. Видимо, просить помощи не смертельно! - Хорошо, без проблем. Завтра с утра проснешься, и сразу пойдем нарубим, а потом затопим печь. Дом за пару часов не прогреешь, - отозвался он и улыбнулся мне. Он сказал всё так легко и естественно и не отказал! - Что, правда поможешь? – переспросил я. - Я же сказал: помогу. Я от слов не отказываюсь, так что завтра утром и пойдём. - Прямо с утра? – удивился я его решительности. - А чего откладывать? – отозвался он. У меня мир перевернулся. Все те стереотипы об альфах, их не безвозмездной помощи уже не казались такими стопроцентными. Альфа, который меня сейчас успокаивает, согласился помочь просто так… Я, вроде бы, не сплю… - С-спасибо. - Пока не за что, ещё ведь ничего не сделано, - отмахнулся он. – Может, я вообще ничего делать не умею? – засмеялся он. – Ну, стало полегче? Да, стало. Мне не хотелось плакать, какао меня успокоило, а вечер не казался ужасным. Негативные эмоции и пессимизм оставили меня на какое-то мгновение, и дышать стало легче. Эрик продолжал курить, смотря куда-то в сторону, а я продолжал его разглядывать. Первый. Первый человек, который меня поддержал. «Ну-ну, за какао продался?» - язвительно спросил внутренний голос, напоминая мне о том, что Эрик, в первую очередь, альфа. Так что надо быть настороже! - Спасибо, мне правда легче. И какао вкусное, - поблагодарил я. - Не за что, - кивнул Эрик, - уже темнеет. Может, спать пойдешь? Могу постелить в гостиной, раз уж не хочешь идти домой. Я тебя не трону, просто… - Нет, спасибо, - замотал я головой. – Я пойду к машине. Я там посплю, спасибо за предложение, - альфа собирался было возразить, но я прервал его: - Да, я уверен! Правда, не надо, я там посплю, там тоже тепло. Ну, в этом споре победил я. Эрик не стал насильно затаскивать меня в дом, хоть ему это всё не очень-то и нравилось. Но спасибо, что он не стал настаивать, ведь мне так было спокойнее. Многолетняя вражда с альфами не может испариться за один день. Да, я рад, что смог найти человека, с которым поделился своими переживаниями, но я не могу так сразу заставить себя пойти ночевать к альфе в дом, даже если просто спать на диване. Мне и так иногда было тяжело говорить с ним, так что я не могу заставить себя доверять ему полностью. И, если с соседом Эриком я вроде как подружился, то с мистером Коннерсом с работы, моим претендентом на место начальника, я ещё повоюю. Да и Эрик дал понять, что мы говорим как соседи, так что на работе он мне не даст поблажек. - Ну, всё, спасибо за то, что выслушал… - сказал я ему, стоя у машины. – Спасибо. - Не за что, - кивнул он, протягивая одеяло. – Возьми, мне так спокойнее, что точно не замерзнешь. И рад был познакомиться, Барри. - Хорошо, спасибо. Я тоже рад, Эрик. Я залез в машину и закрылся изнутри. Альфа проверил, что машина закрыта, показал мне большой палец и ушел к себе. Я свернулся клубочком в салоне и накрылся одеялами, согревшись полностью. На душе мне было спокойно. Я был очень благодарен альфе за его упорство, что он развел меня на разговор. В какой-то степени я был счастлив. Мне впервые протянули руку помощи. Это была самая спокойная ночь за последний месяц. Даже младенцы не спят так сладко, как спал я.