Сезон сказок

Десять лет спустя

*** Круг замкнулся

Рабочий день заканчивается. Ганнибал сегодня не ждёт больше никого, все сеансы завершаются точно в свое время, и теперь он просто сидит в кресле и смотрит в потолок — в высокий темный потолок, отделанный деревом и укутанный вечерними тенями. Каждый вечер Ганнибал погружается в свой Дворец Памяти. Бродит по залам, осматривается, ищет на полу цепочки следов, ведущих к Уиллу. Он идёт по следам, возвращается в прошлое, реконструируя образ в памяти — бледная кожа, темные кудри, кривая улыбка. Синие глаза. Мерцающие, почти черные в темноте. Сказочные. Ганнибал резко вздрагивает и закрывает лицо руками. Десять лет прошло. Десять долгих лет, десять зим, сменяющих друг друга, и каждая новая — холоднее предыдущей. Десять лет прошло, позади остались Флоренция и Боттичелли, и столько всего случилось за эти десять лет, а он все не может забыть синеву тех глаз. И слова мальчишки в инвалидной коляске: «Я приглашаю вас на другой круг…» Ганнибал невольно касается пальцами маленького кожаного мешочка на шее. Он носит его не снимая, прячет под изысканными галстуками и дорогими рубашками, не смущаясь своей сентиментальности, но не показывая ее посторонним. Маленький мешочек — подарок Уилла в одну из Ночей Сказок. Амулет из Леса, из Дома, из места, которое давно превратилось в пыль, в воспоминания, всего лишь в символ. Как и тот, кто этот амулет подарил. Ганнибал снимает его с шеи, и ему в первый раз за десять лет хочется взглянуть, что внутри. Он медлит пару мгновений, но все же развязывает тонкий кожаный шнурок и вытаскивает из мешочка маленькую шестерёнку на красной шерстяной нитке — ту самую, которую в их последнюю встречу дал ему Шакал Табаки. Ганнибал щурится, рассматривая ее, пытаясь вспомнить, когда он положил ее в мешочек, и вспоминает, что никогда не клал. Улыбается внезапному пониманию, достает вторую из бумажника, соединяет две шестерёнки вместе… …И попадает на новый круг.

*** Подарок Табаки

Курильщик мирно дымит сигаретой в маленьком парке возле выставочного зала. В помещении курить нельзя, не оправдаться даже инвалидной коляской и все равно приходится выезжать на улицу. Но Курильщик сегодня не против. Выставка его картин проходит как нельзя лучше, жаловаться не на что. Он наконец получил свою долю признания. Теплый осенний день радует солнечными лучами — солнце ещё греет, но холодок уже чувствуется в дуновении ветра, в дыхании маленького пруда, в первых пожелтевших листьях. Курильщик затягивается глубоко, позволяя ароматному дыму проникнуть в лёгкие, выдыхает сизовато-белое облачко и вдруг замирает на месте, бросив взгляд в сторону, где ровным рядом выстроились маленькие скамейки для отдыхающих. Сигарета падает из его пальцев, теряясь в траве. Курильщик смотрит и не может оторвать взгляда. На одной из лавочек сидят двое. Светловолосый мужчина с тонкими чертами лица — на вид как будто совсем молодой, лет двадцати двух-двадцати пяти. И рядом с ним — мальчишка в клетчатой рубашке. Темные кудри падают ему на глаза, он нетерпеливо смахивает их рукой, и Курильщик на мгновение видит его взгляд — пронзительно синий, холодный, цепкий. «Не может быть…» — невольно думает он. А потом мужчина оборачивается, и сомнения развеиваются, как сигаретный дым. — Доктор Лектер! — вдруг резко, неожиданно для себя выкрикивает Курильщик. Даже издалека он замечает, как вздрагивает Ганнибал, прежде чем обернуться на голос. Курильщик приветственно машет ему рукой. Ганнибал смотрит в его сторону, прищурившись, говорит что-то сидящему на лавочке мальчишке, встаёт и быстрым шагом направляется к Курильщику. Крепко пожимает ладонь, улыбается. От него веет чем-то жутким, как и всегда, но сейчас это ощущается в несколько раз сильнее. — Доброго дня. Мы были на выставке, — спокойным, размеренным тоном произносит Ганнибал. — Поздравляю с успехом. Все проходит очень хорошо, не так ли? Курильщик смотрит на него, не отпуская руки. Разглядывает молодое лицо, яркие янтарные глаза. Ганнибалу должно быть больше сорока сейчас, но при всем желании ему никак нельзя дать сорок. Курильщик понимает, что это значит. И слова вырываются у него изо рта прежде, чем он успевает решить, стоит ли их говорить: — Вы вернулись за ним на другой круг, как и сказал Табаки. На сколько лет назад? На десять? Двадцать? Надеетесь, что через десять лет сможете быть с ним так, как тогда в Доме? Ганнибал вздрагивает, как от удара, и отворачивается. Нервно поводит плечом, смотрит в сторону. Там на скамейке сидит черноволосый синеглазый мальчишка — маленький Уилл Грэм — и, болтая ногами, наблюдает за летящими по небу птицами. — Он не будет прежним, — продолжает Курильщик. — Прежний Уилл навсегда остался в разрушенном Доме. Он станет другим. — Я знаю, — тихо шепчет Ганнибал ему в ответ. — Он уже другой. — И вы просто сделаете его таким, каким хотите видеть? — Нет. Это он делает меня таким. Рядом с ним я всегда мог быть тем, кем хотел быть. Без масок и тайн. — Вы с ним намучаетесь. Зачем вы это сделали? — Это был шанс все вернуть. Начать сначала — и для него, и для меня. Собрать разбитую чашку и сделать вид, будто она вовсе не разбивалась, — Ганнибал наклоняется, и Курильщик видит в его глазах свое отражение. — Я хочу показать ему, какой может быть другая жизнь. Вне Дома и вне Изнанки. Хочу, чтобы он полюбил мир. — Он полюбит вас. И вы для него будете весь чертов мир. Ганнибал отводит взгляд, смотрит в сторону. Курильщик выдерживает паузу, словно не знает, что Ганнибал на его слова ничего не ответит, а потом тихо добавляет: — Вы хотите его другим. И в Доме вы любили его не так, как должны любить сейчас. — Я люблю его всяким. И всегда буду. Они молча смотрят на маленького Уилла, который, уже явно скучая, подпирает кулаком щеку и дремлет, прикрыв глаза. Прохладное осеннее солнце подсвечивает его фигурку, золотит темные волосы, делает его каким-то призрачным, нереальным. Будто его и вовсе не должно здесь быть. Ганнибал протягивает руку на прощание. Курильщик сжимает его пальцы, и ему кажется, будто Ганнибал хочет что-то сказать, будто какие-то важные слова уже готовы слететь с его губ… но он лишь качает головой, улыбается и произносит: — До встречи. Рад был повидаться. Удачи с выставкой. Курильщик кивает, не в силах выдавить из себя ни слова. Ганнибал разворачивается и уходит. Маленький Уилл спрыгивает со скамейки, берет его за руку, прильнув к нему всем телом. Они направляются прочь из парка, Уилл с любопытством оглядывается, и Курильщик только теперь замечает странную сыпь у него на лице. Это Дом, навсегда его потерявший, еще даже не обретя, заочно отметил его принадлежность себе.