Спасенный Хорек

      Война окончена, лорд уничтожен. Зло, нависшее над магическим миром уничтожено, но всё ли? Нет, с этим будут разбираться еще месяцы или годы. Но теперь наступил мир, мир как глоток свежего прохладного воздуха в душной комнате.       Невозможно разобрать слов, кто-то кричит, кто-то тянет руки в надежде прикоснуться к мальчику, который выжил. Рон и Гермиона с каждой секундой всё дальше оттеснены от друга, но они знают, что суматоха скоро пройдет и они вновь будут рядом. С этими мыслями друзья начали отходить дальше, как вдруг кто-то хватает за руку Гермиону и она даже не успевает понять кто это, как чьи-то руки сильно прижимают ее к себе, она слышит всхлипы и, не в силах разнять объятья, начинает что-то шептать и гладить по спине обнимающего ее человека. Из этих цепких рук не вырваться.       Они всего лишь подростки… И разве легко им глядеть на слезы, говорить с родственниками погибших, в сотый раз пересказывать историю их скитаний? Хочется остаться наедине с самим собой и забыть обо всем, что произошло, будто и не было ничего. Но память ужасная штука, и она раз за разом подсовывает ужасные воспоминания, а мозг бесконечно прокручивает страшную пластинку прошлого. Если думать об этом постоянно, то можно сойти с ума. Гермиона бросила взгляд на зал — нету разделений на факультеты; здесь сидят те, кто выжили; те, кто готов был отдать свою жизнь; те, кто никогда не будут прежними. Ученики, эльфы, кентавры, призраки стали одной семьей, сейчас их объединяет радость, вкус победы и надежда на новый светлый мир. Чуть дальше от всех она заметила Малфоев, Драко наклонил голову и закрывает лицо руками, Нарцисса обнимает его за плечи и испуганно смотрит по сторонам, словно боясь, что кто-то отнимет у нее сына, встревоженный взгляд Люциуса был устремлен на Нарциссу, он словно боялся, что она сойдет с ума и раздавит казавшееся и без того безжизненное тело сына. «Всё могло быть по-другому, но ничего не изменить» подумала Гермиона и направилась к выходу.       Последующая неделя была одним сплошным сном. Хотелось наконец-то уснуть и не видеть всего. Похороны, слезы, и для каждого нужно подобрать слова, обнять или кивать головой, когда очередной родственник погибшего, заливаясь слезами, рассказывает о своем милом мальчике или девочке…

***

      Гермиона открыла глаза и попыталась вспомнить свой сон. Вот она маленькая девочка, тянет свои руки к матери, чтобы показать ей бабочку. И, когда лицо матери становится так близко, ладошки раскрываются, бабочка улетает, а она заливается звонким смехом. Скоро Грейнджер их увидит, билеты в ее сумке, у них будет только месяц, чтобы навсегда распрощаться с Австралией. — Гермиона? — голос Рона был напряжен, — Давно ты проснулась? — Нет, только что. Мне еще нужно сложить вещи и вызвать такси. — Я хотел поговорить с тобой еще вчера, но было так много дел. — его глаза были наполнены мольбой, словно он вновь школьник и просит помочь с заданием. — Если ты хочешь, чтобы я поехал с тобой, то я готов… Но…       Да, этот разговор нельзя оттягивать. Как пластырь, раз и готово. И если Гермиона и испытывала к Рону симпатию, то это была лишь симпатия, но не более. В какой-то момент она начала думать, что всё обязательно сложится и она выкинет из головы другого, но это сильнее, это не поддается мозгу. И теперь смотреть на растерянного Рона было невыносимо. Он всё понимает? Или хочет отношений? И если хочет, то как его не обидеть? Останутся ли они друзьями? — Но у тебя много дел, — закончила Гермиона, — Джордж окунется в магазин и всё встанет на свои места, а ты ему в этом поможешь. Знаешь, в последнее время мы все нуждались в поддержке. И только имея рядом друзей, мы смогли пережить всё это.       Рон тяжело вздохнул и присел на кровать. Какие мысли у него в голове? Почему он как всегда тянет время, не решаясь сказать. — Нам всем было тяжело. И мы могли не правильно истолковать поддержку друг друга, но нам это нужно было, — Гермиона подняла глаза на Рона, он застыл, — я ни о чем не жалею, но думаю… думаю, что дальше друзей нам не стоит двигаться.       Чего можно ожидать после этих слов? Крика, злости, негодования и кучу проклятий. Но Рон лишь обнял ее, и уже за спиной она услышала «я рад, что мы поняли друг друга». Слишком просто и быстро, или Гермиона так увлеклась самокопанием, что и не заметила как ее другу было тяжело начать этот разговор, как он ходил кругами, боясь обидеть ту, которая ему так близка.

***

      Зал ожидания был наполнен людьми. Кажется, что и маглы чувствовали долгожданную победу, все были довольны, улыбались, шутили. И лишь мысли Гермионы были не радужны. «Что теперь будет? Что дальше будет? Сейчас так много вопросом, но скоро всё начнет складываться как картинка пазла». И убедив саму себя в этом, она позволила свои мыслям улететь далеко, в маленький уголок души, который она никогда и никому не откроет, и даже самой себе не признается, что она может хоть и на секунду, но представить себя рядом с парнем, о котором ей не стоит думать и с которым ей никогда не быть.       Из мыслей ее вывел маленький мальчик, он так громко смеялся, что хотелось закрыть уши. Как кто-то может продолжать смеяться, когда так много потеряно… Нет, все продолжают жить, а ты застыла на поле боя. Словно после битвы нет жизни. Нужно думать о живых, а мертвых уже не вернуть. Где бы они сейчас не были, им там хорошо, и иначе быть не может.       Через несколько рядов от нее, закрыв голову капюшоном сидел не менее раздавленный человек. Он трус, лжец, предатель. Слишком сложно жить и знать, что твой мир навсегда разрушен. Твоя душа сгнила так давно, что никто уже и не помнит была ли она у тебя. И лишь взглянув в глаза матери, он на секунду поверил, что еще где-то глубоко в груди у него есть душа. А может нет победивших и проигравших? Может остаются только трупы, живые трупы, которые должны продолжать жить. Но как жить, когда твоя душа мертва. Он в сотый раз прокручивал в голове вчерашний день.

***

      Отец с потерянным взглядом сидит в кресле, он врос в него и все что происходит кругом для него не важно. Мать, заламывающая руки, с покрасневшими глазами, то ли от слез, то ли от невысыпания, смотрит в окно. — Драко, ты должен уехать. Они придут, они обязательно придут. За тобой, за мной, за отцом. Нам не спастить. Нам ничего не поможет. А ты… у тебя есть шанс жить, жить счастливой жизнью, — Нарцисса с укором посмотрела на Люциуса, — Этого не должно было быть, но это случилось. И прошлого не изменить, но будущее… ты наше будущее, наше всё. И если понадобится, то я, то мы готовы… — Почему же вы сидите сейчас здесь? Мы должны вместе уехать! — Ты всё понимаешь, ты должен понять. Люциуса найдут где угодно, а я… Я обязана быть рядом.       Словно в бреду, она подбежала к сыну и так крепко обняла, что на секунду могло показаться, что мать и сын стали статуей и навсегда замерли в объятьях друг друга.

***

      Драко посмотрел на часы, пора идти на посадку. Дрожащими ногами он неуверенно пошел в туалет, нужно умыться холодной водой и станет легче. Он намочил лицо и замер перед зеркалом. Худое лицо и синяки под глазами, просто красавчик. Дверь приоткрылась, несколько тихих шагов, Драко замер. Хватит бояться каждого скрипа. Он в мире маглов, что тут может случиться. — Так-так, чей это щенок тут у нас?       Секунда и мир замер. Уже бессмысленно что-то говорить, можно лишь принять свою участь. — Далеко собрался? А где твои мерзкие родственники? Греются в Министерстве? Или их тела уже лежат под землей? Что скажешь, какой вариант лучше? — Кто ты? — Кто я? Тот, кто не предавал Тёмного Лорда. Так бояться за шкуру сына, что врать Лорду, предать его, помочь убить. Лицемерие и трусость ваша семейная черта. — Его убил Поттер, и Темного лорда не воскресить. — Наглый щенок! Как ты посмел…       Звук смыва в последней кабинке. Один взмах темноволосого волшебника и тело Драко стало уменьшаться и трансформироваться, покрываться шерстью. Дверь кабинки распахнулась. Пожилой мужчина замер на секунду и, вытаращив глаза, указал на хорька. — Ваш зверь сидит на полу, будьте добры его убрать, здесь вы не один. И с каких пор можно возить таких тварей в самолете? — Простите, — замямлил волшебник, — его переноска здесь, я ее кажется… тут где-то…       Несколько шагов и из прежде пустой кабинки он вынес переноску. Хорек попытался улизнуть, но одно ловкое движение, и он пойман. — Я бы на вашем месте его проверил, неизвестно еще чем он болен. Дикий, агрессивный зверь. Отвратительно. — мужчина стал мыть руки и периодически поглядывать на хорька, — он так мечется, что явно опасен.       Если бы хорьки могли плакать, то этот хорек сейчас рыдал бы и бился в истерике. Если его отследили здесь, под чарами неузнаваемости, то что же с родителями сейчас.       Волшебник громко хохотнул и бросил хорька в переноску. Теперь его товарищи будут довольны. Пусть Лорд и пал, но его последователи живы. И если он один раз смог возродиться, то и снова сможет. И тогда его верные слуги расскажут, как они отомстили всем предателям. О, как Лорд будут доволен, что еще есть верные его последователи. Они займут круг его приближенных, они будут рядом с ним всегда.