Глава 2
9 апреля 2017 г., 03:15
Сколько еще будет длиться эта пытка? Просто прикончи и выброси тело на мусорку. Там, среди хлама и вони, тело обретет свой покой. А душа? Маглы верят в ад и рай, а во что верит Драко? Если ад и существует, то он уже сделал шаг в его сторону очень давно.
Но был ли у него выбор? Он рос с идеями отца, впитал их кожей, дышал ими, когда другие дети беззаботно играли. Его с самого детства учили, что он выше всех, он чистокровный, он элита магического общества. А другие просто отбросы, их не должно быть, они ошибка. Слабости карались, он не просто наследник рода, он должен быть лучшим из лучших. Только власть и деньги всегда в почете — властью можно добиться успеха, а за деньги купить всё, чего не хватает для счастья. Впитав эти слова, Драко был уверен в правоте отца. И разве может быть иначе, когда твоя семья тебя учит этому.
Взрослея, Драко как любой подросток бунтовал и отрицал некоторые ценности семьи, но только в душе. Страх открыть рот и сказать то, что не понравится отцу убивал любое желание высказать сомнение. Да и кому станет от этого лучше и что изменится? Но разве кто-то заставлял молодого Малфоя говорить и делать гадкие вещи? Нет, Драко чувствовал себя действительно лучше других и все должны были знать где их место. Так учил отец, так правильно.
***
Гермиона на секунду замерла, сделала глубокий вздох и улыбнулась — объявили ее рейс. Чуть больше суток, и она увидит родителей. Шаг, еще шаг, удар головой о что-то. — Ой, — девушка замерла, перед ней стоял высокий черноволосый мужчина лет сорока, — простите, я была в своих мыслях и не заметила вас. Простите еще раз. Как назло, рядом громко заплакал оставленный без присмотра и потому упавший на коленки маленький мальчик. Он так кричал, что несколько женщин одновременно бросились на помощь. Одна из них, явно мать мальчишки, задела мужчину и, даже не одарив его извиняющимся взглядом, рванула к малышу. Достаточно одного движения и доли секунды, чтобы ситуация коренным образом изменилась. Мужчина, с переноской в руках, отшатнулся к сиденьям, а Гермиона выронила сумку. Дверца переноски, долго сдерживающая нападки хорька, врезавшись в сиденье, распахнулась. Не веря счастью, зверек покрутил головой. Мысль еще до конца не сформировалась, а лапы уже в прыжке. Прыжок и Драко в сумке. От страха все тело хорька дрожало. Страшнее всего неизвестность. Хорек покрутился, кругом слишком мягко — он сидит на свитере или шарфе. Лапы проваливаются в мягкое болото и выбираться нет сил и желания. Тем временем мужчина недовольно фыркнул и направился к выходу. Гермиона растерянно смотрела вслед удалявшейся фигуры. «Как-то некрасиво получилось» вертелось в голове девушки.***
Гермиона планировала поспать в полете, но куча мыслей не давала ей этого сделать. Нужно срочно что-то прочитать и все эти дурацкие мысли исчезнут. В сумке лежит ее книга — обычный дешевый детектив, который ее отвлечет. И вот сумка уже расстегнута, пальцы погрузились внутрь и… нет, этого не может быть. Внутри что-то теплое и пушистое. Осмотревшись по сторонам, Гермиона шире открыла сумку. Маленькие бусинки-глазки смотрят на нее, лапки дрожат. Этого не может быть, это сон! Откуда в ее сумке белый хорек? Но ведь был досмотр. Ах да… она ведь так предусмотрительно заколдовала свою сумку. Теперь ей никак не избавиться от гнетущих мыслей. Удача явно не на ее стороне, а с другой стороны почему бы не обзавестись новым питомцем. «Моё внимание переключится на хорька, и я наконец-то выкину из головы мысли о другом хорьке» с грустью подумала девушка.***
Драко замер, теперь он будет раскрыт и в лучшем случае пассажир поднимет панику, а в худшем придушит его. Пальцы дотошно ощупывают каждый клочок шерсти на спине и боках, вот продвигаются ближе к морде и замирают. А ведь было так уютно спать в этом мягком раю, можно было хоть на час или два отвлечься от всего. А теперь он пойман, да и на что надеяться было? Что он останется незамеченным до конца поездки, а затем улизнет по прибытию? Еще неизвестно куда он летит. Ситуация не самая лучшая, но нужно держаться и надеяться на чудо. Ах, это совсем не по-малфоевски. Надеяться на чудо — даже звучит отвратительно, не говоря о том, что сказал бы отец, узнай о мыслях сына. Но разве не о чуде мечтал Люциус, когда Драко дали невыполнимое задание, когда в его замке разместились пожиратели, когда Волан-де-Морт забрал у него палочку. Сумка еще шире открылась, дрожь в теле хорька усилилась. На него смотрела Гермиона Грейнджер! Минуту они непрерывно изучали друг друга, а затем она улыбнулась и дотронулась до мордочки Драко. — И как ты тут оказался? — Грейнджер прошептала, поглядывая на соседей, которые уже мирно спали, — Ты будешь моим подарком, моим спасением. Жаль, что хорьки не умеют закатывать глаза, вышла бы чудесная картина. Почему среди всего разнообразия, ему в хозяйки попала именно эта заучка? Теперь он навсегда поселится в библиотеке, будет каждый день видеть Уизли и Поттера. А что по сути они сделали ему плохого? Просто привычка ненавидишь их.***
Австралия встретила Гермиону надеждой на новую лучшую жизнь, на воссоединение семьи, на счастье. Грейнджер втянула воздух в легкие и на целый месяц растворилась в блаженстве. Объятия, слезы счастья, куча объяснений. И пока родители решали дела с недвижимостью, гриффиндорка окунулась в полноценную жизнь молодежи. Она часами гуляла, и с каждым днем ее душа сама собой склеивалась из тех осколков, на которые она была разбита за всё время войны. И вечером, сидя со стаканчиком сока на террасе дома, она гладила белоснежного хорька, и лишь на несколько минут позволяла вспомнить себе того, кто так яро ее ненавидит… или ненавидел? И если первые дни для хорька были сущим адом, всезнайка Грейнджер не знала чем его кормить и можно ли мыть, то в последующие дни он с удивлением отметил, что существует другая жизнь, так кардинально отличающаяся от его. Есть любящие родители, которые ничего не требуют, всё прощают, радуются любой мелочи, поддерживают любую идею. Почему в таком мире живет Гермиона, а не он? Почему эти мерзкие маглы гораздо добрее с хорьком, чем отец с Драко? Где справедливость? Это он, Драко, чистокровный и богатый волшебник, должен жить такой жизнью, а не думать о черноте своей метки и души.
